ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ. СТРАН. СОЕЛИНЯЙТЕСЬ!
	В. КОЖЕВНИКОВ.
И. ПРУТ
		в номерее.
	Сегодня
	4 стр. А. Исбах. Книга о Франции. Ник. Каринцев.
Пропаганда. маразма и безумия. А. Раскин. Литера­турные пародии. Ярослав Смеляков. Информация.
`«Дешевая библиотека» ‘для детей. Белгосиздат в
1947 году. Автографы Некрасова. Приобретения му­зея им. Маяковского. Творческий семинар. Юбилей?
ный сборник. Сценарии на колхозные темы. Новые
книги. В Союзе советских писателей СССР. Юбилей
Алишера Навои. Новые стихи Н. Тихонова. У писа­телей Саратова. Вечер памяти Жан-Ришар Блока.
	50-летие Арго. Письмо в редакцию.
	Отрывки
из пьесы
	1 стр. Передовая. Глубже— в жизнь! В. Кожевни­ков, И. Прут. Судьба Реджинальда `Аавися. (Отрывки
из пьесы). Информация.

2 ср. И. Эвентов. Молодые поэты Ленинграда:
Корней Чуковский. Удача и надежда. С. Шервинский.
«Времена года». Е. `Златова. Профанация темы.
Б. Брайнина. Старое в «Новых рассказах».

3 стр: Навстречу Великому Октябрю. Новая сталин­ская пятилетка и литература. С. Марвич. Самая’ глав­ная тема. Фед. Малов. Сильное оружие. А. Макаров.
	Воспитание чувств.
	Я ВЩКИНалЛЬЯ
	Ниже мы печатаем третью и четвертую картины из пьесы В. Кожевникова и
И. Прута «Судьба Реджинальда Дэвиса». .

Канитан американской армии, в прошлом инженер, Реджинальд Дэвис уходит па
войну. как убежденный сторонник идей Рузвельта. Пройдя Африку и Италию, Дэвис
в {145 году попадает к югославским партизанам и вместе с ними сражается против итало­немецких оккупантов. В Go с батальоном чернорубащечников Дэвис тяжело ранен
нулей матерого фашиста Кардона. Медленно идез выздоровление оторванного от внем­него мира Дэвиса. Только через несколько месяцев носле окончания войньг он доби­растея до города, гле размещены: американские и английские воинские части. Капитан
Давние не знает, что после смерти Рузвельта политическая обстановка в Америке и
Англии резко изменилась в сторону реакции; что англо-американскне войска преврати­на этой территории в армию оккупантов, и командование благосклонно поцусети­тельствуег бывиетм фаптистам. Естественно, что в такой ситуации Дэвие выглядит Дон­Бихотом, вызьтвая удивление своими «устаревитими демократическими» взглядами. Пер­вые удары испытывает он при зстрече с своими бывитими боевым соратниками — пар­тизанами. Дэвис узнает, что четверо из них заключены в городскую тюрьму Кастель­в`ово. Убежденный в том; что они арестованы по опгибке. капитан Лэвис и его шофер
коне являютея в тюрьму, чтобы освободить своих верных товарищей.

 

 

  
	Судья. К семи годам. каторжных . работ,
	синьор:
Дэвче. За uro?
	$ ® ®.

oT, Барнум (сосед слева — Джонсу). А у
вас в чем дело, пареньки?

Дэвис. Сейчас, погодите! Послущайте,

i

 

 
	надзиратель! Слелайте все возможное, чтобы
мы не сидели здесь ни одной лишней мину­ты. Прошло часа четыре, не меньше, пока
нас таскали по городу. (Смотрит на часы).
Половина десятого! У меня сорвался ужин,
чорт вас побери! Что вы предпринимаете?
Или вы лумаете, что я останусь здесь но­UP RITE?
	ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР
	 
	уббота,
	 
	 
			№ 14 (2329).
		ГЛУБЖЕ —В ЖИЗНЬ! ©
	Незабываемые, героические и творчески
апряженные дни переживает наша ‘страна.
foe и когла жизнь была такой увлекатель­yod, полной и многообразной,. где. и когда
она так щедро открывала перед художником
юзможность радостного тзорчества.
	AOSHHKS B TOM, UTO

он печатает рассказы,
мало связанные с 2K

изнью колхозной моло­дежи и страдающие нетомностями в описании

быта советской деревни. Профессор В. Хар­ченко, в общем положительно оценивший
повесть В.‘ Овечкина, тем не менее отметил
в ней ряд ошибок, проистекающих от не­достаточного знакомства автора с материа­лом, © котором он пишет.
	Как необыкновенны и героичны судьбы
аших людей, как сложны и интересны их
занмоотношения, как полно раскрывается
‹арактер социалистического человека в его

труде и борьбе за новое общество. И
ew ont пирлатся той

 

чи бу Ана

в неи ряд ошибок, ‘проистекающих OT He­достаточного знакомства ав

тора с материа­лом, © котором он пишет.

Новые социальные условия  неузнаваемо
Чзменили не только быт, но и характер co­И.

 
	ах Ро EEE NEESER AMOR DR MET

но ли удивляться той жадности, тому при­ветского человека со. всеми внешними при­стальному вниманию, с ‘каким многие на­Знаками его проявления—изменились язык.
ши Писатели относятся к окуужающей их  Жест, манера вести деба в лк tosnan.
	PEL SARE COD ERNE ER NN EE А У ВОИН их   ^!, манера вести себя В обществе манера
(изни. Любовь к нашей действительности,   Общения людей друг с другом. А Mey

vaiveeyee) oerpanan ou vont we ce

 
	подлинный интерес к ней не могли не по­родить в советской литературе того раз­нообразия тем и характеров, какими отме­чены книги посцедних лет. И вместе с
м она еще не создала развернутого, глу­а Рф АЕ EN ENN MF
тем и теперь в театре, нас нередко раздра­жает актриса, которая пытается ‘передать
переживания советской женщины с помо­щью трагического заламывания рук, `забы;
вая, что этот прием, бывший когла-то в хо­бокого и обобщенного изображения сов­ременнюсти.

Чтобы подняться на уровень этих задач,
писатели должны полностью осознать всю

клубину и значительность целей, которые
ставит перед «инженерами человеческих
душ» наша великая эпоха.

Литература
„обязана развивать вкусы народа, подни­мать выше его требования, обогащать его

новыми идеями, вести народ вперед» (А. А,
Жданов), И

для этого наши писатели, ов­ладезая марксистско-ленинским мировоззре­нием, должны в то же время беспре­рывно, настойчиво и ‘упорно работать. над
познанием советской

действительности.

 Торы

 

IES TINO ERE EE

ду на провинциальной сцене, вовсе не ха­рактеризует женщину начнего ‘времени. Ав­некоторых современных повестей за­ставляют колхозников из’ясняться на язы­ке крестьян Златовратского или навязывают
советской рабочей молодежи манеры доре­волюционной мастеровшины, зачеркивая тем
самым кардинальные изменения, внесенные в­психику нового человека новым социалисти­ческим укладом жизни. Невниманием к осо­бенностям духовного и внешнего облика на­шего рядового современника, нежеланием

‚присмотреться к этим особенностям грешат

иные чаши писатели, замкнувшиеся в сте­нах евоей рабочей комнаты и познающие

Е men ek

 
	жизнь только из газетной страницы. Произ­OO а -
суметь передать в книге свое OTHOMMCHHE  ) зодениям. такого писателя © ое: < .м0го

  
	так, чтобы

полюбить

к жизни, к людям и их делам
читатель тебе поверил, заставить читателя
увидеть мир твоими глазами,
твоих героев и возненавидеть

твоих вра­NN NE NE EE NE

главного — правдивости, жизненной убели­тельности; неудивительно, что в его героях
читатель отказывается узнать портреты лю­НА Ра рр а ие:

 
	гов можно, только покорив читателя силои
своего мастерства и таланта, своим полным
и проникновенным знанием жизни,
	Профессия литератора требует от челове­деи, которых он привык каждый день встре­чать вокруг себя, своих друзей, товарищей
и соратников.
	Уберечь писателя от таких ошибок может .  
	только острое зрение, жадный интерес к
	ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
	 Джоне. Приехали две полицейские ма­шины и развезли нас по своим. комендату­рам! На этом заканчивается история нашей
встречи с Джузёппе Карлона!
	Дэвис. Ну, нет! Она еше не закончилась!
Я доложу обо всем этом, и фашистам не
поздоровится... Они здесь чересчур обнагле­ли... (Дэвис ложится на скамью и закрывает.
глаза. Пауза).
	Надзиратель (перебирает струны, Джон:
су). Вы давно здесь?
	Джоне. Первый день.
	Реджинальл Дэвис
подчиняется закону
	Канцелярия городской тюрьмы Кастель­нуово помещается. в первом этаже старин­ного здания. У стола сидят два’ человека:
начальник тюрьмы и судья. Они играют в
карты. Двое полицейских молча наблюдают
	за игрои.

Начальник. Открываю очко!
	Судья. Да, очко — ваше! (Тщательно та­сует карты). Вам сегодня везет, Костелли!
И здорово везет!
	Начальник. Я не жалуюсь! Но это только
с вами: вчера вечером проиграл Фредерико
шесть рядовых! Он пари меня, как
школьника!

Судья. Почем urpasu?

Начальник. По лве тысячи очко!
	Судья. Ого! Крупная ставка! Откуда у не­го такие деньги!
	Начальник. Уже устроился! Главным кон­тролером винной монополии. На вине всегда
можно было хороню заработать! (Играют).
	Все порядочные люди постепенно возвра­маются к CBOHM обязанностям!
	Сулья. Слава богу! В этом отношении
‘наш викарий‘ делает все, что может! Время
анархии прошло!
	Начальник. И прошло безвозвратно! (Ит­рают)..Еще одно очко! (Волнение полицей­ских).
	те  
	Судья (вздыхая). К сожалению! Сдавай­Надзиратель. Понятно! Свежему челове­ку оно, действительно, как-то... Может по­казаться странным. А в общем тут не плохо:
мы сыты до отвала, хоропю одеты, обуты.
Вещи — очень дешевые на оккупационные
ценьги, честно сказать, все — даром... Зем­лю, дома, например, можно приобрести по
совсем сходной цене, а потом перепродать
с большой прибылью! Я купил неплохой
участок... У нас, в Техасе, он бы стоил раз
в пятнаднать лотоже.

 
	Джонс. Послушайте, надзиратель! У ме­ня как раз такой случай: женюсь — очень
нужно заработать. Подвернись мне подхо­дящее дело, я бы рискнул всем своим капи­талом! Миллиона у меня нет, но несколько
сот лолларов все же найдутся!
	Надзиратель. Узнаю, пружок! Что-то я
слышал, будто отсюда выгоняют крестьян...
Значит, они будут все продавать -по дешев­ке. В общем — узнаю! Заработаем и непло­xo! Меня вы всегда найдете в комендатуре,
Барнум. Ох, до чего мне надоели эти раз­говоры. Чувствуешь себя не в армии, а на
задворках старого рынка; М лаже в тюрьме
нет покоя от этих спекулянтов.
Дэвис (открывая глаза). Чем вы недо­вольны. сосед?
	`Барнум. Всем! Вы думаете, что нас поса?
дили за шум в кабаке? Чепуха! За это туг
не наказывают! Сводят счеты за другое!

Дэвис. Например? `

Барнум. Мы не хотим быть жандармами!
Я не был. им дома и не хочу быть здесы
Это против моих убеждений! Поэтому я от­казался выкинуть из помещения на улицу
женщин-и детей, а меня заставляют так по­ступать! Почему я должен воевать с малы­нтами и вытряхивать их из кроваток? Это же
не соллатское длёло!
	Надзиратель. Не слушайте его, сзр! Он
	болтает с перепоя!
	Cy Aba. А это нанисано в приговоре! Про­Дэвис быстро читает).
	Дэвис. Ничего не понимаю! Что это я хо­тел сказать? Ага, вот! Послушайте, началь­НИК!
Начальник. Да, синьор!
Дэвис. Почему вы мне наврали?
Начальник. Я — вам? Упаси госполь!
	Дэвис. Вы сказали, что этих людей у вас
	нет

1
	чадоиралель, цанитан шэифлауэр, вото­ому я доложил о вашем приезде сюда...

Дэвис. Ну, приезд не совсем подходящее
ОВО...

Надзиратель. ...о вашем прибытии. Вернее:
вашей доставке... 5
Дэвис. Вот это уже больше похоже на
ело. : ‘

Надзиратель: Капитан Мэйфлауэр полага­г, Что вас долго не задержат!

„Дэвис. Ладно! Вил у меня не очень-то
	презентабельный. .
° Надзиратель. Да. не парадный. конечно!
	Барнум (Джонсху). Что же произошло <
питаном. если это не государственная
	Капитаном, если
тайна!
	Начальник. Это была правда, синьор! Они
мною переданы в распоряжение суда! Сул и
тюрьма — учреждения совершенно разные.
	Дэвис. Но как они здесь очутились? .
Начальник. За нелостатком Tomei
	пачальник. ба недостатком помещений
суд и тюрьма случайню находятся в одном
	и ‚гом же здании! -
Лэвис. Вы слышите. Лжонс!
	Начальник (славая карты). Я ждал боль­ших затруднений, но все обошлось...
	Судья (делая ход) Не скажите! Францис­ко Лазини! Он все еше без должности!
	Панальник. Ну. милый мой! Франциско
Лазини был об’явлен военным преступни­ком не только местным союзным командо­ванием, как мы с вами! О нем был дан ряд
статей в иностранных газетах. «Нью-Йорк
Геральл» поместил даже его портрет!
Слишком крупная птина!
	Судья. Это верно! Ему не хотят простить
кое-нто!
	Пачальник. Г-м! Кое-что. Спалить живь­ем семьдесят человек—это. знаете. не такая
	уже мелочь! Синьор Вышинский дважды
	упоминал его, как пример, так сказать...
Счастье, что Лазини на свободе! Лучшего
	  ему пока и желать нельзя! Последнее очко
	в мою пользу: партия!
	Джоне. Слын! Еели вы позволите, капи­тан, я набью ему рожу!
	 

ка подлинной иденной и творческой зрело­зизни, предельная тщательность в ca:
сти, полного знания жизни, ясного созна­нии виденного.

ния пели. Истинный художник не может не ~

rye

 

OO IEE EEE SS
	быть передовым человеком своего времени,
а для этого он должен жить интересами
своего народа, быть в центре событий, оп­еделяющих жизнь страны,
	Разумеется, наряду < этим писатель дол­жен в соверщенстве владеть своим. мастер­ством. Все это вместе взятое ‘делает про­фессию литератора одной из самых трудных.

По свидетельству всех великих писате­лей, работа всегда поглощала все их мысли
и время, Строго говоря, литература была
для них не только профессией; она <остав­ляла смысл и сущность жизни, поглощала
их пеликом.
	Громадное значение придавали
художники умению наблюдать,
	И помочь ему в этом призваны редакции
наших журналов. Помогая писателям в <о­‘бирании материала и внимательно проверяя
фактическую сторону их наблюдений, ре­дакции могут немало , способствовать зна­комству литератора < самыми разнообразны­ми сторонами. нашей действительности.
	трудных. При этом редакциям не следует упрощать
писате­Роль непосредственных наблюдений в рабо­х мысли   Te писателя. Не обязательно требовать от
ра была автора, чтобы, побывав в колхозе; он немед­` состав.   ПеННо засел за создание повести о только
глошала   ЧТО Увиденном. Пусть его наблюдения ста­HYT частью того запаса жизненных впечат­лений, которые послужат основой для бу­дущей книги. может быть. непосредственно
даже и не связанной с последней поездкой.

 зеликие
распозна:
	Дэвис. Подождите! Тут такая неразбери­ха! (К Миноци и Мировичу) Что я могу
	сделать для вас, друзья мои?
	Дэвис. Ничего я, сынок, не пойму! Баш­ва трещит...
Лринкер. Повредили?
	Дэвис. Нет! Пела! Но что-то не сообра­ах... Где я нахожусь?

A punkep. В американской комендатуре,
р!

Дэвис. Это я знаю! В каком городе, в
	Барнум. Вы в Европе, сэр! Горол назы­вается...
Джонс. Отойдите от решетки, пока я как
следует неё стукнул по вашим пьяным ро­жам! Что-за насмешки? Капитан Дэвис ве­ликолепно все это. знает. Он не об этом
	спрашивает. Чья тут власть, обалдуй? Наша
	или мы в плену у фашистов?

Барнум. Послушай, парень! Ты что: тоже
того? Какой плен, какие. фашисты? Здесь
мы хозяева: англичане и американцы!

Джонс. Ну, вот! И я так думал. А полу­‘чается другое! Мы увидели одного тина..
То, что он еще жив. просто оскорбление для
каждого честного человека... Джузеппе Кар­дона, бандит и убийца—тысячи невинных
жертв-на его-совести..: Он лично подетрелил
моего капитана... ° :

Дэвис. Да, вот след его пули!
	Джонс. Ходит по гофоду. как будто ни­чего не произошло! Мы за ним, он — наверх,
на третий этаж. Мы — туда; там собрание.
Ну. какое, как вы думаете?

Барнум. Может, «Красный крест»? Там
	Мирович. Помогите нам выбраться OTCIO­na. дэвис!
	Дэвис (судье). На каком основании выне­сено такое строгое решение?
	Сузья. На основании действующих зако­HOB, cHHDOn!
	Дэвис. Интересно! А, ну-ка. покажите
	мне эту законодательную книгу!

Судья. Пожалуйста! Передает ему тол­стый том).

Дэвис (открыв первую странину) Что
это такое? i

Судья. Где?

Дэвис. Вот это! Или у меня: начались
галлюцинации, или это фашистская эмбле­ма! Джонс, я не. ошибаюсь?

Джонс ` (смотря). Her, точно: эта га­дость!

Дэвис. Как же вы судите честных людей,
руководствуясь такой чертовщиной?
	 

С\улья. Вы можете‘ назват

 

эту книгу,
	  как вам заблагорассудится! Я — один из
	Дэвис (поворачивая голову). Каких де
тей? Что вы мне сказки рассказываете?
	Барнум. Хороши сказки! Союз’ антифаши­стских женщин и`ясли при нем! А моя сест­ра там. в Каньон-Сити, штат Орегон, как
раз секретарь точно такого же союза! Овна
мне пищет об этом и спрашивает: как идет
работа в здешнем отделении? .Что же мне.
ей прикажете отвечать? Я решительно отка­зался; капитан: взял меня на`заметку, а те­перь, имея маленький повод, просто поса­дил!

Дэвис. Что-то неясно! Разве такой` C0103
не имеет права на существование?

Барнум. Конечно, имеет! Наше начальст­во — за демократию, но без предоставления
ей здесь помещения! (Дэвис удивленно по­‘жимает плечами).
	Лринкер. Он говорит правду, капитан! Мы
	Судья. Послушайте, Костелли! Вы, ка:
жется, разговорами специально отвлекаете
мое внимание! Хватит! Или играть, или...
(Часы бьют три часа).
	Пачальник. Сделаем маленький перерыв.
Я дам вам еще возможность отбиться! Не
пора ли, о судья, приступить к испол­о £- OS8 35g HHSC eC 7

 
	вать в еле заметных деталях обыденности
общие законы человеческого. существо­вания. :

«Никакою мелочью нельзя пренебре­Mth в искусстве, — говорил Лев Толстой,

Пусть этот запас. у писателя множит­ся и растет, пусть обилие материала
вызовет у него  непреодолимую = по­требность рассказать читателю © том, что

он увидел и понял. Не нужно бояться, что

Е а ее — И иона
	— Потому что иногда какая-нибудь полу­оторванная пуговица может осветить извест­ную сторону жизни данного лица. И пуго­вицу непременно надо изобразить, Но’ надо,
чтобы и все усилия, и полуоторванная пуго­вица были направлены исключительно на

внутреннюю сущность дела, `а не отвлекали
внимания от главного»,
	прежние впечатления могут быть заслонены
более новыми. Писательский опыт накапли­вается годами. И чем больше-в запасе у пи=
сателя встреч, наблюдений и впечатлений,
тем более зрелым и верным становится его
понимание жизни, тем более полноценным
делается его житейский и творческий опыт.
	Судья. Можно!  (Он встает и надевает   ее (составителей: прежнее правительство на­мантию. Быстро входит Дэвис).
	Дэвис. Кто начальник тюрьмы?
Начальник. Я, синьор!
	Дэвис. Возьмите списки заключенных.
	Начальник. Они у меня всегда под рукой!

Дэвис (смотря на конверты). Находятся
ли у вас: Николай Путник, Анжело Минони,
Александр Бренкович и Славко Мирович?
	Начальник. Двое из них у меня: Бренко­вич и Путник!
	Дэвис. А где остальные?
Начальник. Переланы для суда.
	Дэвис. Выдайте мне Бренковича и Путни­ка! Я увезу ‘их с собой. В тюрьме им больше
нечего делать!
	Пачальник. Понятно, синьор! (К полицей­скому). Эй. Пепе! Из второй ‘камеры Брен­ковича и Путника!
	Полицейский. Слушаюсь, синьор началь­ник: (Быстро уходит).
		‘Начальник. Приготовить вам документы?
Дэвис. Какие документы?
	Пачальник. Дела этих двух...
	Дэвис. Валяйте, если это для вас так важ­но! Возвращаться им сюда все равно не при­дется!

Начальник. Понятно, синьор! Туда им и
дорога! ^

Дэвис. Ну, дорога будет не такой уж
страшной! Поужинают сегодня в компании
друзей!

Начальник. Semnet < песком! (Он при
этом подмигивает Дэвису).

Дэвис. Меню я с вами обсуждать не со­бираюсь!

Начальник. Простите, синьор! Поставьте,
пожалуйста, здесь свою подпись!

Дэвис. А зачем это нужно?
Начальник. Формальность, синьор! Когла
заключенного увозят... туда, начальство тре­бует отчета. И для меня — а.
ToKxymenTuK!

Дэвис. Слушайте, как там вас? О чем вы
nomeyere? И вообще: кто вас сюла назна­чил... Как вы здесь очутились?
	Начальник. Я и раньше занимал эту дол­жность синьор! А теперь меня пригласили
как старого и опытного специалиста! <

Дэвис. Какая глупость! (Полицейский
вволит Бренковича и Путника). Здравст­вуйте, мальчики! Узнаете? (Бренкович’ и
Путник переглядываются). Ладно! Разбе­ремся! (Идет < ними к нверям). Тут еше не
все налажено, ребята! И обижаться вам нет
нужды! (Кивнув в сторону начальника тюрь­мы). Приходится временно пользоваться ус­лугами вот этих... бывших чиновников! Но
все скоро будет `В порядке! До свиланья,
старый специалист! (Уходит с Бренковичем
и Путником).

Начальник. Счастливого пути, синьор!
{Пауза).
	Судья. Почему вы.это допустили?
	‚Начальник. А зачем мне ссориться с аме­риканцем? Капитан, очевидно, большая пер­сона!

Судья. Ну, со. мной ему было бы труднее!
(К полицейским)! Давайте: кто там есть?
(Полицейские уходят). Вы сейчас увидите,
Костелли, как я справляюсь < порученным
мне делом! Уступите-ка мне ваше место на
минутку! (Садится в кресло начальника. По­лицейские приводят Миноци и Мировича).

Начальник. Подведите их К столу! (По­линейские заводят Мировича и Миноци за
барьер).

Судья. Вы — Мирович Славко и Анжело
Миноци! (Миноци и Мирозич хотят что-то
сказать). Не надо! Я все знаю! Вы обвиняе­тесь в том, что. будучи членами партизан­ских отрялов, поступили на сулостроитель­ные верфи с целью подрыва существующего
	порядка: о \^
Мирович, Неправда, господин судья!
Судья. Это и будет ташим последним
словом! Значит, оно было вам предоставле­’но! Суд об’являет пригозор: семь лет ка­TODAY paSor! Уведите осужденных! (Бы:
‘стро входит Дэвис, за ним Джонс),

  Дэвис, Осужденных к чему?
	 
	 
	  градило меня орденом за этот юридический
	 
	 
		Дэвис. К чорту ваше прежнее правитель­ство! Я не: рекомендую вам хвалиться таки­ми заслугами!
	Судья. Но за эти заслуги ваш комендант
и назначил меня судьей! Только за эти ‚за­слуги! Так что вы напрасно...
	Дэвис. Клевета! Этого не может быть!
(Он хватает судью за ворот. но сдерживает­ся и отпускает его. К Джонсу (уже подняв­шему табурет). Поставьте на место табу­рет! Драки не будёт! (К судье). Но вы от­ветите за это! (К осужденным). Нлохо ваше
дело, ребята!
	Мирович. Наше дело правое, Дэвис! Мы  
	плюем на решение судьи!
	Барнум. / Может, «Красный крест»? Там`  Же — танкисты, дьявол бы забрал наши ду­очень хорошие девочки. Они любят танкис-.  Ши, до вас это не доходит: танкисты, а не
	тов... И непрочь выпить, по. секрету, ко­нечно...
Джонс. А у тебя, жеребца. только девоч­ки на уме! Собрание фашистов!  

Дэвис. Руководители тринадцати легаль­ных а многих нелегальных фашистских орга­низаций... Я решил, что все это мне снится...
(Пауза): `

Дринкер (Джонсу). Ну, ну!

Джонё, Мы стоим в задних рядах и слу­шаем! Они горланят о каком-то параде. Ка­питан делает два-три снимка.

Дэвис. Нало же иметь доказательство

для нашего командования! М вдруг на три­буну поднимается Карлона! Я бросаюсь
	вперел. Джонс — за’ мной!
	ши, до вас это не доходит: танкисты, а не
шерифы из индейских поселков! Вы думае­те, этот синяк я схватил сегодня? Он зна­чительно более раннего происхождения!
	Надзиратель: (играя на гитаре). Жаль, что
не оторвали голову целиком!

Дринкер. Ладно! Вас я еше встречу ко:
гда-нибудь, надзиратель!

Надзиратель. Ах, как страшно! У меня
дрожат колени!

Дринкер. Ладно! (К Дэвису). Наш капи­тан послал меня в Бранку — это деревня
тут рядом. Хотите знать, с какой миссией?

Дэвис. Хочу! Мне все интересно!
	Дринкер. Ну, не очень-то это интересно,
капитан! Отнимать в школе у ребят буква­pull Там, видите ли, на обложке напечата­ли звездочку!
`° Дэвис. Ну, и что!

Дринкер. Нельзя! Оказывается: нельзя!
Стал. отбирать, а олна девица, лет десяти,
стукнула. меня твердым переплетом книжки
по этому месту! И стылно, и неловко, про­тивно, Но приказ. Я собрал их целый менюк
и весьма непочтительно бросил капитану
прямо под ноги. Он это, конечно, запомнил
и сейчас — при случае — сунул меня сюда!

Надзиратель. Все`они врут; сэр! Их поз
слушать... о
	Дринкер. Ты, корова, лучше замолчи и
отойди от решетки! .
Дэвис. Стойте. ребята! Хватит грозных
	слов! Что же это за звездочка? Может, вы
путаете, и речь идет о свастике?

Дринкер. Да что вы, майор! Свастику от­бирать не приказано! Самая обыкновенная
звездочка! Ну, знаете, такие  красненькие!
Их носили партизаны... (Подходит капитан
Мэйфлаузр).

Мэйфлауэр. Откройте эту камеру, Кол­линс! (Надзяратель открывает дверь. Мэй­флауэр вхолит в камеру). Капитан Дэвис.

Дэвис (не поднимаясь со скамейки). Нуз

Мэйфлауэр. Я — капитаз Мэйфлауэр!
Генерал приказал вам явиться к нему зав­тра в девять утра! Вы освобождаетесь от­сюда по ходатайству сэра Барлинга!
	Дэвис (садится). Я в прошлом году на
фронте спас ему жизнь. Бардинг был тогда
майором. Видите, Джонс: он помнит это!
Гле моя машина?
	Мэифлауэр. Ее подогнали к под’езду!

Дэвис. Джонс — мой шофер!

Мэйфлауэр. Он свободен!

Дэвис: А этих парней позвал a... Они
только выполнили Moe приказание... (Он
	` Мэйфлаузр. Капрал!

`Мэрмор (вытягиваясь). Да, cap

Мэйфлауэр. Получите-свое оружие у де­журного офицера. Солдат отведете-в. ЗАстьЕ

Мэрмор. Да. сэр! *

Мэйфлауэр. `Прошу вас, Иа - (Мэй-:
флауэр уходит). :

Дэвис. (Дринкеру и Барнуму). До свя­данья, ребята! Не скучайте! ` Надеюсь, мы,
еше встретимся‘ И обязательно 3 ‘KOHUUM ва“,
шу беседу. (Он Выходит 43 камеры, Джоне
за ним).

Джонс (надзирателю). Помните‘ наш уго-.
вор, Коллинс! Е

Надзиратель. Ладно! (в. это Bpeus MEMO.
остановившегося Дэвиса. два чина BOeHY.
ной полиции тащат по коридору совершенно.
избитого. истекающего кровью солдата. Нз’
его руках. заломленных за спину. — сталь:
ные браслеты. Солдата, как мешок, вталки­вают в Камеру. ‘он падает на нол. Пауза).

Солдат. (кричит). Я — красный, ребяз
та!! За что же? За что? (Тишина. Дэвис и
Джоне переглядываются). Я — не красный!
	(Надзиратель щелкает замком, равнодущ­но берет гитару и. начинает играть),
	Между тем, как часто в романах и рас­сказах некоторых наших писателей, чаше
всего молодых, ложно понятая любовь к
подробностям заслоняет основное, как ча­сто излишние, не идущие к делу детали 3a­темняют смысл, уводят от. главного. И что
примечательно — именно эти детали чаще
всего и бывают неточными. Вот. герой раз­глядывает в запотевшем окне свое отраже­ние, и автору невдомек, ‘что запотевшее
стекло ничего“отразить не может. Вот море,
с пеной разбиваясь о камни; одновременно
лижет берег, хотя лизать его.оно могло бы,
только стихнув и перестав с пеной разби­ваться о камни. Вот писатель, увлеченный

традиционными метафорами вроде  «сталь­TREY ПпАмАЛТА“ лаА’РТаАВ Палм АТИ’ РЕНО

ee NE! OO EO a oi

быть всесторонне, глубоко и всеоб емлюще
образован. Он не может ограничиться изу­чением техники своего ремесла. Знать, как
писать, — это еще далеко не все. что тре­буется литератору. Вспомните; каким неис­черпаемым источником знаний. был А. М.
Горький. Проблемы физиологии и биологии
интересовали его так же, как и. новейшие
технические открытия. В истории он чувст­вовал себя столь же свободно, как в теории
литературы, и всю жизнь он продолжал
учиться, жадно следя за наукой, пытливо
вглядываясь в многообразие жизни; кото­рую он так хороню знал и так горячо лю­бил. . $

Серьезную роль в деле сближения писа­кых челюстей», заставляет машину во per
нять вовсе не свойственные ей функции. А   ТелЯ с жизнью должны сыграть творческие
Bm RAO NT ана оон ен VW TRIAQeTe командировки, поездки писателеи Tro ©тра­ENA IL ATA CARRIE a RAN ORT LEE NIE TN

в результате читатель иронически улыбает­2
pesy я р y не — на: новостроики, заводы, в колхозы.

Tre аа а аа КАИ РУТА.
	ся, пожимает плечами и перестает верить
автору не только в мелочах, но и в главном.

На читательской конференции, организо­ванной нелавно «Литературной газетой» в
Сельскохозяйственной академии им. К. А.
Тимирязева, многие из выступавших - гово­рили об этом. Студентка Н. Дробышевская

укоряла писателя Г. Медынского в том. что,
делая нарочито грубым язык своих. персо­нажей, он неудачно подделывается под на>
родную лексику. Студентка Г. Малышева
резонно обвиняла журиал «Молодой. кол­“a NE ИЕ —— ee

Союз советских писателей направляет в
ближайшие дни большую группу литерато­ров в колхозы. для внимательного ознаком­ления с сегодняшней жизнью советской де­‚ревни, с ее людьми, ведущими борьбу за

новый под’ем социалистического <ельского
хозяйства. Непосредственное соприкосно­вение с действительностью поставит литера--
торов перед лицом насушных вопросов жиз­ни, поможет им овладеть бесконечным бо­гатством новых тем, выдвигаемых перед ис*
кусством нашей великой эпохой.
	——<®——-
	советских людей, в преодолении трудностей
на пути нашего движения вперед, на пути,
начертанном великим Сталиным.

С речью о задачах «Литературно! газети»
и советских писателей Украины выступил
заместитель председателя Совета Мизистров
Украинской ССР. тов. Д; 3. Мануильский.

На торжественном’ заседании был заслу­man ‘доклад писателя Ивана Ле «20 лет
борьбы за большевистскую партийность в
литературе». :

Юбиляром получены приветствия от пре­зидиума Союза советских писателей СССР,
	КИЕВ. (От наш; корр.). Па торжествев­ном заседании президиума Союза советских
писателей Украины, посвященном двадцати­летию киевской «Литературно! газети», было  
оглашено приветствие ЦК КП(б)У юбиляру.

В приветствии говорится, что за 20 лет
существования «Л тературна газета» внесла
ценный вклад в развитие украинской социа­листической культуры и сделала немало для
творческого и идейного роста советских пи­сателей Украины. -

ЦК КП(б)У выразил уверенность, Что
украинская советская литература, укрепляя
	Дэвис. Так-то оно так! Но я ничего те­перь не могу ‘сделать: опоздал немного!

Понимаете: раз приговор вынесен — конец;

мы не можем нарушать законы! Это У’ нас
в Америке не полагается!

Джонс..Я тоже уважаю законы, сэр, но

‘что-то... (Вдруг показывая в окно). Смотри­те!
Дэвис. Куда?

: па. Вон... Идет по тротуару... Види­те?

Дэвис. Вижу! Кто это?

Джоне. Не узнаете?

Мирович. Это — Кардона!

Дэвис. Какой... Кардона?

Джонс. Тот самый! —

Дэвис. Узнаю! Это он! Теперь не уйдешь...
({Лэвис бросается к лвеми и выскакивает на
улицу. Джонс за ним. Чауза).
	Судья (равнодушно). Уведите осужден­ных! (Полицейские уводят Миноци и Миро­вича). Пока американцы будут уважать на­ши законы, у нас все будет хорошо! А Кар­дона —` молодец! Наверно надул этого ка­пятана на какой-нибудь финансовой сделке!
	Начальник. Возможно! Он — очень дело­вой человек:
	ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА. ЧЕТВЕРТАЯ
	Джонс. Нас пропускают с почетом; аме­рисанцы!
	Дэвис. Я подбегаю к Карлоне... Он; под­лец, узнает. меня. Разворачиваюсь и — раз—
	ему в челюсть.

Джонс. Вы его стукнули два раза, capl

Дэвис. Да ну? А мне-показалось. что —
один... В общем Карлона валится. Мы хва­таем` преступника. На ‘нас наскакивают фа­шисты: Джонс разбивает стекло и зовет. на
помощь. Полбегают вот эти ‘парни: капрал
и его. солдаты... Е

Барнум. Они из моего дивизиона, <эр! То­же .—- танкисты!
	Мармор. Наша очередь быть дежурными
	По городу...
_Гаррисон. Удачный пены
Трэйбл. Будто пасха! . не:
3

Мэрмор: Мы их лупили прикладами. пря­мо по затылкам. oS

Гаррисон. Чисто поработали.

Барнум. Закройте свои плевательницы!
Очень мне интересно слушать ваши похож­дения! — : :

Трэйбл (смущенно кивнув на Дэвиса).
Так это MBI вместе: с капитаном!

Дринкер (к Джонсу). Ну, ну! Ты, паренек,
не останавливайся, а то они (кавнув.на сол­дат) не дадут тебе посказать! -

Джонс. А тут на шум подходят англича­не: тоже патруль; жирные, будто рождест­венские гуси, и важные, как дамы-патронес­сы. Фашисты кричат: «Эти пьяницы ворваг
лись к нам и смотрите, что наделали!» Анг­лийский сержант — рожа, словно кегельный
шар, начинает нам читать нотацию... Нет, вы
слышите: учит нас хорошему тону и поведе­НИЮ... Г

Мэрмор. Тут уже я не сдержался и крик­нул ему: «Заткнись, образина!».

Джонс. Вы еше сказали, чтобы он лучше
учил своего Уинстона Черчилля, эту старую
шлюху... :: .

Дэвис. Напрасно, капрал. Причем тут
Черчилль? з

Мэрмюр. Ого! Он всегда причем! Всюду
его поганый нос! ее

Гаррисон. А эта толстая английская по­месь индюшки © клопом облаяла Франклина
‚Рузвельта. :
Джонс: Тут уж мы дали им жару!
  Надзиратель. Вот видите! А говорили,
что вы Ни в Чем не повинны! Чистые анге­лы!

Дринкер. Жаль, что нас не было на. таком
спектакле! Верно, Барнум?

Барнум. Н-да!

Дринкер. Мы ‘их сдасли и в эту .войну, а
они попрежнему считают нас заокеанским
сбродом. Избави бог от таких! союзничков!

Дэвис. Хватит! Надоёла эта болтовня!
Мы дубасили друг ‘друга, а’фашисты смея­лись над нами. В результате мы — за ре­шеткой, а фашисты — на свободе! Все! До­клад окончен!

Барнум (тихо Джонсу). Но сюда-то вы
Kak nomad?
	Двадцатилетие Экраинской
„Литературной газеты”
	FERRITIN PAPE БА ФЕ
неразрывные связи украинской культуры с
культурой великого русского народа и дру­гих народов Советского Союза, станет еще

от «Литературной газеты», от газет «Pa­цянська Украна», «Правда Украины»,
Института . литературы Академии наук

а ee tT IE

 
	NO

более МОГУЧИМ 01 кием в е WHOL зака тке! УССР д гих @ ганизации
уч
р 2
И р X
р
.
	мо eT
	проверяет готовые эк­изланной на украин­Фото Л. Леонидова,
		# типографии «Атлас» А. Рюхманова

аа ча.
	Контролер львовской о ск за
в о леркого «Как закалялась сталь»,
	земпляры книги Н, т.
ском языке, ‘
	 Релжинальл Дэвис
попалает в тюрьму
	Сплошь зарешеченные камеры в амери­канской военной комендатуре. Надзиратель
открывает дверь одной из них и впускает
Дэвиса, Джонса, капрала Мэрмора и двух
‘соллат американцев:  Трэйбла и Гаррисона
— оборванных и основательно побитых.
	Мэрмор. Послушайте, надзиратель! Мы
совершенно не виноваты. Вот, спросите у
капитана!

Надзиратель (запирая-за ним дверь). Во­обще, если всем вам поверить, то виновных
срели вас нет: просто ангелы! Удивляюсь
только: кула вы Так ловко прячете свои
крылья? (К Дэвису). К вам. конечно, это,
сэр. ‘<овершенно не относится!
	Дэвис. Они действительно не при чем.
	Надзиратель. Охотно верю, сэр! (Справа
и слева к решетке стен. подходят заключен­ные из соседних камер, Дринкер и Барнум).
Вот эти два молодца, например, ‘пребывают
здесь по грубейшей ошибке правосудия! Не
так ли?
	Дринкер (сосед справа, его лицо совер­шенно‘обожжено). Мы вам не жалуемся!
	Надзиратель. Еше бы! Отказались пла­тить, разгромили кабак и еше хотели ‘ута­щить четыре бутылки «Кианти»! Просто
святые! Будь я художником, непременно
писал бы с вас обоих лики апостолов.

Дринкер. Я же сразу заявил, что претен­зий к вам не имею!

Надзиратель. Военная полиция просто
счастлива этому обстоятельству. (Он берет
лежашую на стуле маленькую гитару и на­чивает перебирать струны. Пауза),