‚ РАДОСТНАЯ ДУМА
		Владимир КОЗИН
	Да не разрушат орудья вражьи
Родного дома и дома друга.
	Мы с другом радость и труд поделим!
На мачтах наших, — как снег, ветрила,
Все наши знанья и наша сила —

В труде кипучем, в любимом деле.
	В любимом деле, в труде кипучем
Усталых нету!.. Во славу века

Проложим русла прекрасным рекам,
Мосты раскинем над синей тучей!.,
	Перевела с украинского
Екатерина ШУМСКАЯ.
			Когда затихнет за. далью синей
Последний отзвук дневного шума,
Свой труд окончив, в тиши подумай
О том, что сталось и что не стинет.
	Не сгинет счастье, в бою суровом.
Добыто верной рукой солдата, —
Оно в сияньи победной даты
Легло к порогу элохи ковой,
	Эпохи новой не скроют света

Ни явный недруг, ни друг фальшивый,
И наши песни и наши нивы
Бессмертьем дышат в Стране Советов.
	В Стране Советов струной упругой
Звенит в работе наш мускул каждый,
		Большевистская идеиность-—главная си­ла, которая движет наш народ на преодоле­ние трудностей. В том, чтобы расширять
и укреплять действие этой силы, и заклю­чается задача нашего искусства, нашей ли­тературы.

Художественный очерк ‘и публицистика —
тот участок литературы, важность которого
нельзя Недооценизать, в особенности сей­цас, в годы иовой сталинской пятилетки.
Очерк и публицистика — наиболее мобиль­ные жанры в литературе. Больше, чем дру:
гие, они способны быстро отзываться на ле­мы дня. Они не имеют права опаздывать, Без.
опоздания должны мы показать «сегодня»
нашей страны, и прежде всего то, что яв­ляется содержанием всей деятельности на­шего народа сейчас, т; е. пятилетний план,

Могут спросить: значит, очеркисты долж­ны заняться популяризацией строек?

Да, и этим должны заняться работники
очерка и публицистики.

Ибо это очень большое делю — образно
об’яснить народу, над чем он трудится. По­казать народу, куда идут его усилия и ero
жертвы, ^

Мы хвалим писателей, которые популяри­зируют науку, технику. Но разве пятилет­ний план — ие та же наука? Это — един­ственный народнохозяйственный план в ми­ре, построениый на научной основе. Ведь.
он родился в государстве, созданном на ос­новах науки, у

Правда, если спрэсить, к какой именно
дисциплине относится пятилетний план — к
физике, к химин, к географии, то придется
ответить, что он является итогом многих
Наук, но прежде всего — экономической
науки. :

Пятилетний план--это сложнейшая эко.
номическая формула с огромным количест­вом элементов. Зависимость между ними
такова, что с изменением юдной величины
должны были бы измениться и все осталь­чети время и силы, для того, чтобы собирать
документы, воспоминания и вообще матери+
алы о жизни завода и его коллектива за
время от начала войны до возврашения из
эвакуации. Составители книги были на одном
из самых горячих и трудных участков ты­ла. Они правдиво рассказали обо всех cypo­вых трудностях, пережитых рабючими и ин­женерами во время войны. Вы можете найти
там и холод, порою и голол, и разлуку с
семьями, и болезни, и бытовые лишения, и
даже организационную ‘и техническую не­разбериху на первых порах на новом месте.

И вот замечательное явление: несмотря
на полную правдивость в описании самых
	тяжелых сторон жизни, эта книга оставляет.
	впечатление самого светлого оптимизма.
Чувство бодрости и веры в народные силы
возникает в читателе и все увеличивается
от страницы к странице. Секрет этого дейст­Вия книги в том, что сами авторы относятся
к делам отдельных людей, как к общена­родному делу, т. е. видят своих героев пре­жде всего в том государственном мероприя­тии, котерое известно, как эвакуация проз
мышленности Ha Восток. Эта историческая
	‚о ана, перед. нами поставленная, — пере-.
нести громадный завод, как на волшебном.
	подносе, из Москвы на Волгу: и оттуда вы­пускать на немцев тучи боевых самолетов—
стала целью их существования, она освети­ла перед ними темные бараки, куда они по­пали, она согрела их сердца в стуже еще не
отстроенных цезв, где OHH должны были
начинать производство. Описывая с%бя и
своих товарищей, они как бы писали книгу
истории, которая должна — неизбежно дол­жна!  — кончиться победой,

И несмотря нато, что жизнь была куда
как сурова, дух героев книги и дух ее авто­ров был весел. Какой-то азарт ‘и даже, ес­ли хотите, веселая ярость наполняют Эту
книгу и передаются читателю.
	‚ Возникает «подозрение» что. деятельно­к нашим толстым журналам. Журнал «ЭНа­мя» в 1946 году не напечатал. ни одного
очерка о пятилетнем плане. Журнал «Нювый
мир» в 1946 году в девяти номерах не на­печатал ни одного очерка о пятилетке, если
не считать нескольких абзацев в слабом
очерке И. Араличева о Таджикистане Жур­нал «Октябрь» не печатал очерков о пяти­летнем плане, если ме считать работы М.
Шагинян, помещенной в последнем номере
журнала, и работы 3. Рихтер о Воркуте.
Журнал «Звезда» за 1946 под не ‘напечатал
ни одного очерка о пятилетнем плане.

Судя по всем материалам, напечатанным

в толстых журналах за минувший год, мы
можем сказать, что редакции этих журналов
фактически недооценивают ‘вообще тему
‘пятилетнего плана. . °
  Exmecrsenunim журналом, который cepb­езно относится к очерку о пятилетке, яв­‚ляется «Огонек». Он стал подлинным плат
дармом для советского очеркизма, главная
масса то материалов состоит из произведе­ний этого жанра.
’ И эдесь, на этом смотре нашего очерка,
мы должны сделать для себя важный прак”.
тический вывод. Наш очерк вырос за время.
‘войны, но нам еще много надо работать,
‘чтобы достипнуть нужного уровня в мирной
теме. Для примера можно привести очерк
Ю. Королькова о Запорожстали, напечатан­‚ ный недавно в журнале «Огонек», В то вре­мя как повествование о временах войны на*
писано с глубиной понимания событий, ‚с
болыной любовью к нашим людям, сегод­няшний день этой важнейшей в черной ме­таллургии стройки изображен бёдно, 10-
верхностно и скороговоркой. Это хаоактер­но не для одного Королькова. Ряд наших
литераторов и публицистов, показавших пре­восходную работу в военные годы, сейчас
пишет гораздо слабее, а иные молчат сов­сём.

Если вспомнить, как Восли наши мастера
‘очерка, то прежде всего бросится в глаза
их активная работа, их участие в жизни
страны как журналистов. Во времена пер­вых пятилеток мы были не только описате­лями строек или колхозов. Это было время
выездных редакций, многотиражек, боевых
корреспонденций, ‘за каждое слово которых
мы отвечали, как отвечают работники госу­дарственного контроля, как посланцы Mo­сквы. Мы обязаны были находиться в курсе
всех дел того места, о котором мы пишем.
Очеркисты были кровыо связаны со своей
темой, они становились как бы членами того
коллектива, куда направляла их газета,

 
	Газета! Ведь именно она вырастила луч­ших работников очерка. А сейчас? Разве не
странен тот факт, что очерк почти исчев с
газетного листа? Такие публикации, как
«Сияние Севера» В. Величко в «Правде» или
«По дорогам пятилетки» М. агинян B
	«Г улке»— редкое, хоть и радостное исклю­.
	чение. .

С волнением прочитал я недавно интерес:
нейший очерк Э. Бурановой, напечатанный в
«Сибирских огнях» за 1946 гол. В его пд­заголовке стоит «Из блокнота журналиста».
Рассказ идет о выездной редакции, направ­ленной газетой «Советская Сибирь» в Ку­лундинскую степь. Со страниц очерка повея­ло на меня вновь прекрасной романтикой
журнализма.

Имя Бурановой — новое имя в нашей ли­тературе, в нашем очерке. Это радостно, по­тому что нам нужна смена. Но смена может
появиться только тогда, когда для этого
будет создана почва. А почва состоит в том,
чтобы очерки печатались, чтобы издатель­ства поошряли людей, которые хорошо. спра­вляются с задачей изображения нашей сов­ременности, нашего послевоенного пятилет
него плана. Чтобы наши литературные ор­ганизации не забывали о работниках очерка
й публищистах, чтобы наша критика разби­pana их работу, чтобы наши издательст­ва и наши журналы требовали от них но­вых произведений и поручали им действи­тельно ответственные дела. . ~
	Если тема промынеленности, образы рабо-\
	Чего, инженера как-то еще освещаются на­шей очерковой литературой, хотя и совсем
ведостаточно, то уже в отношении деревни
мы можем прямо сказать, что дело ‘обсто­ит плохо.

Партия и правительство ставят перед всем
народом ‘задачу в кратчайший срок ликви­дировать ‘последствия войны и засухи в
сельском хозяйстве и поднять его на новую,
enue @рлее высокую ступень.

В решении этой задачи роль пропаганди­стов, а следовательно, и роль литераторов—
не меньшая, чем в любой другой.

Все, что было сказано мною о популяриза­ции пятилетнего плана в промышленности,
целиком относится и к сельскому хозяйству.
	С той только фазницеи, что в этой области:
	опыт наших очеркистов значительно мень­ше, чем в промышленности. Правда, у нас
есть люди, отлично пишущие о деревне, на­пример, А. Колосов, И; Рябов из «Правды»,
П. Белявский в «Известиях», Дмитрий Рудь
и другие. Но таких людей немного, да они
и мало пишут.
Человек колхозной деревни, деятель сель­ского хозяйства в эти дни, когда деревня
поднимается на новый уровень культуры и
технологии. — увлекательная, обешающая
многие открытия тема: Пройти мимо нее—
значит, не понять истории, значит, небреж­но отнестись к искусству, значит, не видеть
будущего.
Наша страна завершила пять первых квар­талов послевоенной пятилетки ‘и вступила в
  шестой. Со всех концов Союза идут оадост­ные сообщения об успехах народа, окрылен­ного высокой сталинской идеей восстано­вить и превысить довоенный уровень нашего
хозяйства. Этот стук телеграфа и голоса в
эфире вдохновляют всех на еще большие
дела. Они должны и в нас, работников очер­ка и публицистики, вдохнуть стремление с
еще большей страстью взяться за свою лю­бимую работу и тем внести свои усилия
в общий порыв народа, не жалеющего сил
для счастья и могущества Родины.
	Сила, способная на чудеса
	I
	Это из подслушанной беседы  вятских

старух.

Рассвет — и Петр Алексеевич на ногах
(«Колобок, — говорит о нем его жена,
заведующая свинарником, — с утра по все­му хозяйству сверкает!»). Прозоров видит
все с полувагляда, все понимает с намека:
все родное, выросло на его руках, много
вокруг создано его мыслью и волей. «Петр
Алексеевич своей идеей одержим!» —гово­рят о нем почтительно коммупары,

К вечеру он — в лаборатории. Курсы жи­вотноводов, полеводов, огородников занима­ются всю зиму. Перед весной — экзамены;
отлично сдавших правление щедро преми­рует.

Дома, поздним вечером, Прозоров читает
специальную литературу, перед сном — XY 
дожественную; ero библиотека удивляет
своим разносторонним „богатством.
	шей коммуне, о родине своей!

Двенадиать девушек стали доярками.

За войну девушки построили дочернее
хозяйство коммуны в Чекотах, в восьми ки­лометрах от главной усадьбы. Девичье хо­зяйство! «Не жалели мы себя — оно на­ше!» — сказали мне девушки-строительни­ЦЫ. р

Сельскохозяйственная коммуна помогает
людям расти: из двенадцати знаменитых до­ярок три сестры Суслопаровы (каждая по­своему красива в жизни и труде} стали:
старшая-—заведывать домом культуры, сред­няя — домом отдыха и санаторием коммуны
в еловом ‘лесума крутом берегу речки Ле­белки, младшая — рослая, застенчивая кра­савица — слелалась неутомимой звеньевой.
	Сестры Ергины; старшая — бухгалтер,
млалшая осталась дояркой. Лидия Жуйко­за — рыжеватая, яростная, как огонь
	ла механиком силовой станции, Валя Гага­ринова завелует лабораторией,
Bee ли они интеллигентки?

у AX твердость знаний, умное, задорное
трудолюбие, звучная и яркая точность ре­чи. Многие горожане не знают этой‘ речи
совсем и, не зная, уверяют: «Деревия так не
говорит!» Возможно. Но какая деревня? На­ща, советская, деревня Говорит новым язы­ком, сохраняющим все лучшее в чистой  на­‘родной речи.

Пружный, пригокий, образованный, сме­\лый назд в коммуне «Красный Октябрь».

  мечтательница, спортсменка, певунья — ста­Колхозники-соседи говорят об этом хозяй­стве, что оно «ностоянно передовое».

Коммунары и коммунарки «Красного Ок­тября», называя своего председателя «креп­ким мечтателем», говорят: «Мы ему верим
во всем!». И П. А. Иозоров не раз говорил
при мне своим товарищам по колхозу:

«Вы — новые люли, я — ваш, вы — Мой,
не мужики вы, не бабы, это кануло в веч­ность, вы смелы, трудолюбивы, наблюда­тельны, умелы, я доверялея вам и доверя­юсь во всем, вы — сила, вы способны на
все лучшее!».

Это поэзия единого порыва. И это поэзия
советского сельского хозяйства.
	- Антология украинекой
советекой поэзии

‚ ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). По ини­циативе ленинградских поэтов к 30-летию
Октября развернулась работа по подготовке
«Антологии украинской советской поэзии»,
В беседе с нашим корреспондентом пред­седатель секций поэтов_ Ленинградского
союза писателей Николай Браун сообщил:
— В «Антологию» войлут лучшие пройз­ведения украинской советской поэзии за
тридцать лет. Наряду с произведениями
М. Бажана, П. Тычины, М. Рыльского,
Л. Первомайского, В. Сосюры, Ш. Усенко,
С. Голованивского и многих других украин­ских поэтов старших поколений в «Антоло­гии» будут представлены и произведения
талантливой поэтической молодежи Совет­ской Украины, выросшей в годы Отечест­венной войны.
Значительная часть переводов для «Анто­логии» заново сделана ленинградцами в со­дружестве с москвичами. }
	 

  строительства,

Поэзия земледельческого труда Имеет
свою литературную историю. И у Нее 96-
ширное полнозвучное будущее, но за него
надо бороться. Это. неизбежно. Это жизиъ.

`Иногда бороться с самим собой, если
проиглое, отвердевшее в Hat, сопротивляет­ся новому; бороться с теми, кто не отчетли­во понимает широту новых задач. Ведь есть
такие литературные домоседы (писатели,
критики ли, редакторы ли, рецензенты,
консультанты), которые полагают, что
колхоз имеет некий постоянный облик и не
замечают новых, непривычных  характе-_
ров, мыслей и страстей у неутомимых тру-.
жеников колхозных полей.

Эта предубежденность происходит OT He­ведения. Здесь недостаточно одной наблю­дательности. Чтобы увидеть новое, надо им
жить. Многие живут прошлым; оно славное,
но прошлое. Коллективные и советские хо­‘‚зяйства сороковых годов нашего столетия—
не те. что в тридцатых годах, и нашим пи­сателям и критикам нельзя не знать, не чув­ствовать великой разницы настоящего ©
пронелыьм,

Подлинная поэзия сельского  ховяй­ства — это поэзия величия созидательно­то труда, знаний и мысли; страстной борьбы,
умения и воли к твюрчеству. Поэзия творца,
а не созерцателя. Поэзия урожая. Поэзия
зимних забот и весенней страды. Поззия
хозяйственного предвидения. Поэзия opra­‘низаторских усилий. Поэзия накоплений,
совершенствования. Поэзия
величия труда человека в сельском хо­зяйстве. _

Некоторые литературные домоседы
товорят, Что смешна, невозможна, например,
«юэзия свиноводства» или «поэзия кормо­вой свеклы». Нет, не поэзия свиноводства И
кормовой свеклы, а поэзия великого труда
человека, чоздающего новые породы свиней,
новые невищанные урожаи сахарной свеклы.

Это — поэзия пятилеток.

Надо знать свое сельское хозяйство, бес+
конечное его богатство, его’ людей — людей
больших чуветв. Их — миллионы. Они го­ворят о скоте, о хлебе, об упобрениях, — ©
таких, кажется, малопоэтических вещах, но

 за этими словами — высокие чувства <овет­ского колхозника, хозяина-созидателя.

Вспомнить надо, какую роль в Великую
Отечественную войну сыграли колхозники,
‘разводяие хотя бы романовокую MHOTO­плодную овцу: советский человек с ружьем,
в романовеком полушубке, в добрых вален­ках и жарких рукавицах защищал Москву в
те суровые морозы.

Я вспоминаю Петра Алексеевича роз
ворова — председателя сельскохозяйствен­ной коммуны «Красный Октябрь»; она —
на вятской земле, у реки Быстрицы.

Коммуне двадцать три года. Столько же
лет П. А. Прозоров — ее председатель. Он

  основал ее в те полузабытые времена, когда

кулаки вбивали колья в пахотную землю,

  чтобы обесславить первые фордзоны.

у

Первого мая 1927 года коммунаров при­ветствовал из Москвы по радио Михаил
Иванович Калинин.
Потом коммуна, сохранив многие добрые,
полезные свои черты, приобрела трудовые
свойства ° сельскохозяйственной артели,
«Красный Октябрь» не имеет домов и ско­та в елиноличном владении, не имеет пэи­усадебных участков; летом, в страдную по­ру, — и стол общий. - :

Отличны в «Красном Октябре» детский
сад и детский дом, санаторий и дом отдыха,
в котором коммунары и коммунарки (и\ лю­бо называться «бескручинными») отдыхают
	осенью и зимою.

..«Красный Октябрь», ой, без кручины жи­вет, и вьюра ему — не вьюга, под пего не
метет, ой молодушки там миленькие, наря­ды хорошие, все-то сильные. все то креп­кие, и все у них на удизленье — и пенье и
работа, они в труде большие, ‘гордые, ой,

дружно, славно жив ут! >
7d

 
	Музей Янки Купалы.
	МИНСК. (От наш. котр.). Президиум
Академии наук БОСР обсудил работу co3-
данного в Минске литературного Музея
Янки Купалы, О работе музея . рассказала
жена поэта-В. Ф. Луцевич: С

— Удалось разыскать и приобрести 70
		езное значение для изучения его литера­турного наследства. Среди найденных ма­териалов — рукопись широкоизвестной ко­медии «Павлинка» и оригинал неопублико­ванной поэмы «Горислава». Найдена тет­радь юношеских стихов, приобретены пред­ставляющие большюй общественный инте­рес письма поэта и письма, адресованные к
нему,  воспоминания о Янке Купале извест­ных писателей, художников 4 др. Подго­товлен к изданию сборник «Купаловские
чтения», в который войдут интересные на­учно-исследовательские работы о творче­стве поэта. Составлена полная библиогра­фия произведений Янки Купалы, опублико­ванных на белорусском языке и в переводах
на другие языки,
	Памятник А. С. Пушкину, установлены  

вый на Пушкинской улице в Ташкенте,
Фото М. Пенсова,

oo 06

 

 
	КОРОТКО
О КНИГАХ
	АЛЕКСЕЙ КАРЦЕБ. «ПАЕОД ПА
ТРАССЕ»  Профиздат. М. 1946.
® 174 св.
	Алексей Карцев написал книгу «Народ
на трассе», в подзаголовке её указано
«Хроника тылового фронта». Это — очер.
ки о строительстве  многокилометровой
железнодорожной мёгистрали Ижевск—Ба­лезино в ‘трудные военные годы.

Автор в предисловии предупреждает
нас: «Ota книга — He беллетристическое
произведение: в ней нег вымысла — НИ
«художественного», ни какого либо иного»,

Первые главы книги А, Карцева посвя­щены предистории строительства, Зима
1941—1942 года. По решению Государета
венного Комитета Обороны, на лесистых и
болотистых землях Удмуртии. в стужу и
‚метель начинается важная военная строй­ка. Для того, чтобы поток фронтовых
грузов`с Урала был бесперебойным, следо­вало ` соединить Пермскую и Казанскую
дороги, и вот под номером 38 возникает
большое строительство.

Вначале на строительстве работает
соединение железнодорожных войск, на
поступает приказ, и бойцы отправляются
	на фронт. Гут и начинается завязка этой
очерковой книги — завязка, рожденная
нашей советской ‘жизнью. Вместо строи
	телей-бойцов на трассу выходит народ.
«Вереницы крестьянских саней скрипез
ли по проселкам и лесным дорогам. а где
совсем нельзя было проехать, там люди
пробирались на лыжах или пешком, по
звериным тропам или по пояс в снегу, вез
-ся с собой и продовольствие и инструмент»,
Достоинство интересной книги А. Карцеч
ва заключается в том, что он показал вез
	$е — человека.

Давая живую картину строительства и
показывая массы его ‘участников, ‘автор
слабее очертил облик отдельного челоз
века на стройке. ©

В очерке «Настоящее сердие» мы чита:
ем любопытный диалог: :

«— Насчет серлда ты, Николай Степаз
ныч, правильно говорил. Оказалось оно У
тебя...

— „Настоящее? — неловко усмехнулся
Николай. .

— Нормальное железнодорожное, ==
убежденно докончил Лобов, хоть И сам
чувствовал, что не нашел еще подходящего
слова. — Ну, короче сказать, — путей­ское... Мы же все — бойцы путей сообщез
ния, так или нет?»

Нам дается, что не только Лобов, во и
сам автор не нашел достаточно подхоля­щих слово для характеристики сердца
советского человека. Ибо, разумеется, нас
интересует He «железнодорожное» или
«путейское», а человеческое сердце... Это
снижает ценность книги,
` И все же познавательное значение книз
ги Карцева несомненно. Она воскрешает
страницы великой борьбы, которая блестяя
ще увенчалась тонумфальной побелой наз
шего государства. В достижение этой побе=
ды были вложены ‘усилия и строителей
«об’екта № 38», которые в бесхитростной
песне, составленной ими и приведенной в
книге, хорошо выразили свой чувства:

Так дадим же клятву трудовую

“Hag тобой, земля, родная мать, ==
‚Каждый день, как битву фронтовую,

Без побед на трассе не кончать,

Г. БЕБУТОВ. «ГИМНАЗИЧЕ­- СКИЕ ГОДЫ ВЛАДИМИРА МАЯ­® КОВСКОГО» Изд. «Заря Востока»
Тбилиси, 1946, 83 стр.

Содержание небольшой книжки Г. Бебу­това «Гимназические годы Владимира Mads
ковского» относится в основном к 1900—
1906 тг. — к периоду жизни Маяковского в
Кутаиси. Автор рассказывает о занятиях
Маяковского вугимназии, о прочитанных им
книгах, окружавших его людях; о том, как
отражались события революции 1905 года на
гимназической жизни.

Г. Бебутов использовал автобиографию
Маяковского («Я сам»), воспоминания и
письма его сестер и отчасти воспоминания
его товарищей; главное же, он привел разы­сканные им в кутаисских архивах ценвые
материалы о Маяковском-гимназисте И.о его
отце-лесничем В. К. Маяковском, ;

Говоря об основных истоках поэзии Мая*
ковского, автор указывает на революцион­ное движение, охватившее Грузию в первые
голы ХХ века, нанравлявнееся большевист:
скими организациями под руководством тоз
варища Сталина, Г. Бебутов рассказывает о
влиянии этого движения на жизнь гимназий;
в которой учился Маяковский.

Но революционное сознание юного Мая­ковского формировалось Под влиянием
всей совокупности революционных  собы­тий, из всего того, что пытливый
мальчик наблюдал, читал и слышал от взрос­лых и от своих сверстников. Эта революци­онная обстановка за пределами гимназии
показана Г. Бебутовым бегло и неполно.

Несколько страниц послелней главы, где
Г. Бебутов в общей форме говорит о пре­бывании Маяковского в московской гимна­зии, наводят на мысль о том, что слелует
проделать в Москве работу, аналогичную
проведенной Г, Бебутовым в Кутаиси —
обследовать архив гимназии, в которой
учился Маяковский,

Среди работ, освещающих различные эта»
пы биографии поэта, книга «Гимназические
годы Владимира Маяковского» — полезное
ий нужное исследование, изложенное легко
	 
	  
	ПОР ЕТ: ЧЕРТУ РЕ т NEE NEE NAO NES Rt

о у ЕЕ му и сильному. юоветскому человеку за­ные. Раскрыть эту формулу, осуществить труднения. даже приятны, они его pacna­Е плана. — разве это не увлека­ляют и мобилизуют, А это совсем непо­rebHO?

и.   overseer wm eer ee ee ee nn

 
	И разве это только популяризация? интеллигентам, которые так любят заламы­Это —. уже ‘философия Мо tacan nafio.   BaT> SPOR и руки и няньчить свой ствала­Это — уже философия; Ибо такая рабо Рот РУКЕ М НячЬчить свои страда»
та дает возможность наглядно изобразить ния, считая это «лирикой»,
те принципиальные качества  социалистиче­В минувшем году критика справедливо
ской системы, которые отличают нашу стра:   Похвалила очерк Бориса Галина о Донбас­ну от всех других, и на конкретном матери­©®. ы
але показать, что такое новый научный этап   _ Этот очерк — литература нашего. сегодня.
человеческой истории сравнительно с эта“   Он показывает нашу жизнь так, как должен
пом донаучным, стихийным. кациталистиче­ее чувствовать настоящий советский чело:
	CKHM,  

Наши писатели-потуляризаяоры еще He
подошли к этой задаче. В лучшем случае
мы можем ‘найти книжки, которые толково
раз’ясняют закон о пятилетнем плане и да­ют некоторые подробности, в илане не ука­занные.

Задача популяризащии п ятилетнего плана

век, горячо любящий свою родину и видя­щий ее великий исторический путь.
Вместе с Галиным мы отправляемся в пу­тешествие, и уже самый наш маршрут зна­менателен. Мы едем не в счастливую. сол:
нечную Абхазию, не для того, чтобы лю­боваться прекрасной природой. Мы едем в
Донбасс. в самое горячее место стравы, ту­а аа АЙ
	‘ Я а, где очень трудно, — на передовые пози­значительна и важна. Но ‚ как известно, ; My
TOD eae OT POIROT oA eee’ Tray Ran wasnt ЦИИ послевоенной ‘нашей борьбы. Мы увидим
	J ee РУ конк ЧН} . т a MR AR CARN Ete BALIN Ee BEES ER Е В ОО ВР
ian wep икретные люди, 063 ЛЮЛей   там разрушенные города, шахты, залитые во­, oa дой, людей, терпящих жестокие лишения,
Человек — главная тема очерка о новой живущих в землянках... Но это — край вос­пятилетке,

Cr es C8 Fury Tatra mre ween pues ee eee eee a
	eee становления, это -- промышленность, от
Именно здесь, в этой теме, держит очер­которой зависит yemiex нашего пятилетнего
кист экзамен на чувство нового, плана,
	В западной журналистике существует
термин -— «цена новости». Новость — это
товар, Он стоит дорого. В погоне за ново­стью для буржуазной прессы решающим яв­ляется скорость. Она составляет предмет
конкуренции информационных концернов
Америки и. Европы. .  
‚ Не стоит об’яснять, что чувство нового у
нас не имеет ничего общего с этим буржу­азным представлением о «цене новости».

Чувство. нового для нашей литературы дра+
гоценно. 7

Очерк по природе своей есть форма реали­стической литературы. ‘Смешно говорить,
например, о символическом очерке, Но наш
очеркист — не фиксатор жизни, не эмпи­рик. Его можно сравнить с селекционером:

Вы знаете, как работают селекционные
станции, которые призваны к тому, чтобы
создавать лучшие сорта зерна.

Селекционер безжалостно отбрасывает все
растения, которые могут ему испортить по­роду выращиваемого семенного материала,
К высококачественным колосьям обращает
он. свое частойчивое внимание. Новый сорт,
пока еще мало приметный. среди воляующе­Эмпирик отмахнулея бы от Такой темы ¢
испугом: а нет ли местечка потише, пейза­жа почище?! Но Галин смело ведет нас в
самую гущу донбассовской жизни, мы
вглядываемся в лицо строителей и метал­лургов, мы слушаем их рассказы о недавнем
проиилом, мы следим за их ожесточенной
работой, и непререкаемая правда проникает
в наше сердце: это и есть наша подлинная
большая жизнь, самая mpexpacuaa, достой­ная и победоносная.

А если мы это чувствуем, значит, очерк,
достиг своей цели.  

Вот почему критика похвалила Галина, а
мы должны следовать его примеру;

В последнем номере журнала «Октябрь»
за 1946 год напечатан очерк Мариэтты Ша­гинян «Дела и люди Армении». Я думаю, что.
этот очерк является украшением журнала
«Октябрь»! за весь 1946 год, хотя он и на­печатан петитом.

Пожалуй, за последние годы это наибо­лее яркая работа Шагинян. В ней вновь’ cer
кает та сочная живопись, тот прозрачный
строгий и умный рисузюк речи. который
был ей всегда свойственен.
	гося моря злаков, станет основным и глав­ным на полях в ближайшее время.

Такова задача селекционера.

Такова и цель’ очеркиста,

Вокруг него волнуется поле жизни. Сколь­ко людей, смолько характеров, сколько про­фессий!

И вот на этом громадном поле человече­ской деятельности надо найти то, чему при­надлежит будущее. Надо отыскать ростки
нового. Потому что они уже существуют се­годня, Они — наше настоящее,

Но они одновременно существуют в буду­щем. Они — наше грядущее,

Изображая их, очеркист остается строгим
реалистом. 3

Но изображая именно их, он становится
социалистическим реал HC TOM,

Социалистический реализм в очерке  невоз­можен вне исторического взгляда на мир.

Историк видит не только события, — он
видит. процессы. Разгалав

закономерность.

Но достоинства формы служат более глу­бокой цели. С их помощью Шагинян разво­рачивает перед нами все многообразие жиз­ни этой интересной республики. Кажется,
нет в ней ни одного уголка, ни одной про­блемы, которые были бы неизвестны писа­тельнице,

Мариэтта Шагинян,  посвятивМая себя
очерку и публицистике, прошла большой
путь, который может служить примером
каждому, публицисту и очеркисту. Если бы
меня спросили; кто самый прилежный сту­дент Советского Союза, я бы сказалй Шаги­нян Мариэтта. Она полна страсти изучения.
Рыться в материалах, раскапывать неизвест­ные книги ‘и рукописи, выслушивать сооб­шения и рассказы тысячи людей — условия
существования Шагичян. Без них она фи­зимески не можёт жить. Творчество Низами
или цифры урожая картофеля на Урале за
последние сто лет—все найдет свое место
в очередной, тысячу. сто первой тетрадке ве
тптаритяма  пна TNO, ТАбтт потом стат по
	вводом к широким и умным обобщениям.
Завидная эрудиция, умение привлечь и
освоить громадный Документальный мате­процессов, он мажет из. множества отдел”
ных явлений отобрать те, которые. эту за­кономерность подтверждают и демонстри:
	руют. Так должен поступать и очеркист. На­До, чтобы очерк был как бы частью великой
исторической книги, которая пишется по’ ме­ре того, как движется жизнь.

Литератор, не понимающий истории, не
имеющий чувства нового, неминуемо должен
стать эмпириком, т. в. безидейным фиксато­ром отдельных явлений жизни. Но всякий
эмпирик хорошо знает, что если он предло­жит обществу безответственную фиксацию
случайно встреченных явлений, то общество
отринет его работу. Поэтому он пытается
Нэбрать особый Метод. Он отворачивается
от всяких противоречий жизни, он отмахи»
вается от ее трудностей, .

Социалистический реалист в очерке не
испугавтся трудностей борьбы. Наоборот,
они помогут ему изобразить наше движение
вперед правдиво и горячо. }

Недавно мне пришлось прочитать книгу,
написанную несколькими инженерами—ра­ботниками авиамоторного завода. Эти энту­зиасты-—совсем ‘не писатели, а загруженные
до предела производственники: Но они Ha­Sena a ee a

NE OEE
риал, неутомимость в изучении — все эти
качества Шагинян необходимы каждому
очеркисту, если он хочет, чтобы его работа
была свободна от верхоглядства и убежда­ла читателя.

В наших журналах и даже в газетах очерк
о Новой пятилетке занимает недостаточное
место, а в некоторых органах печати он, к
стыду нашему, совершенно отсутствует.

Я не хочу быть голословным. Обратимся

P.

В годы первой пятилетки — шестнадцать
лет назад Алексей Максимович Горький
Писал. «.лередо мною лежат десятка три
маленьких книжек, ‘изданных ВИСПС..
Большинство этих книжек написано рабочи­ми-«ударниками», и В них рассказывается
просто, ясно; горячо о том, как возникло на
фобликах и заводах, в колхозах и коммунах

ЕЕ EE IEEE

 

А. ЛИТВАК

 

F
			стихов П, Бровка «У
	Обложка КНИГИ СТИХОВ fee teat
сне vane», priwedmen B Muucxe B
	роднай хаце», выше
Госиздате. БОСР,
	В годы первой пятилетки — шестнадцать
лет назад Алексей Максимович Горький
писал. «.лередо мною лежат десятка три
маленьких книжек, ‘изданных ВЦСПС...
Большинство этих книжек написано рабочи­ми-«ударниками», и в них рассказывается
просто, ясно; горячо о том, как возникло на
фабриках и заводах, в Колхозах и коммупах
социалистическое соревнование,  создава­лись ударные бригады, как работали на
фабриках комсомольцы, — в них отражает­ся бурный рост государственного труда и
творчества масс. Они сами, эти маленькие
книжки. являются актом и продуктом само­стоятельного творчества массы...» Эти кни­ги говорят «о быстром росте в рабочей мас­се &е коллективного, социалистического ра­зума».

Вспомним эти слова Горького сегодня,
когда снова появились первые книжки, на­писанные самими творцами новой сталин­ской пятилетки. Авторы их просто, ясно и
горячо рассказывают © том, как у них на
заводах, фабриках, шахтах возникло движе­ние за высокую производительность труда,
движение, связанное с освоением новой тех­НИКИ. \

Книги написали Елизар Куратов, Леонид
„.Борискин, Мария Волкова, Клавдия Зенова,
Михаил Кучерин, Мария Калинина. Доста­точно назвать Лишь имена, как в памяти
	встает все, связаннов с деятельностью этих.
	‚людей. Разве нужно прибавлять к фами­лии кузнеца  Горьковского автозавода
Е. Куратова его почетное звание — лауреат
Сталинской премии? Напоминать ли © том,
что из шести авторов книжек трое — Kaan
’дия Зенова, Мария Волкова и Леонид Bo­искин — депутаты Верховного Совета
‚РСФСР? Е

В государственном плане восстановления
и развития народного хозяйства CCCP на

 
	Серия «Стахановць новой сталинской пяти.
лелки». Профиздат, 1946—41,
	РАССКАЗЫ ЛЮДЕЙ ТРУДА
	_1947 год, в котором отражены «размаха ша­ги саженьи», и сквозь цифры и географиче­скиё названия проступают контуры новых
гигантов индустрии, есть такие строки:
«Успех выполнения и перевыполнения госу­дарственных планов решают люди; план
должен ориентироваться на передовых ра­бочих, инженеров и техников, показываю­щих огромные возможности в деле дости­жения прогрессивных норм использования
машин и механизмов и, таким, образом,
обеспечивающих перевыполнение государ:
ственных планов».

Человек, осуществляющий  государет­венный большевистекий план, —= веугомон­ный, беспокойный, враг застоя, считающий
свое сегодняшнее достижение лишь сту­пенвю к завтрашним. новым - CBEPLICHHAM,
BOT такой человек и предстает перед нами
	в маленьких книжках, изданных недавно
	Профиздатом, а :

Труд в нашей стране неотделим от твор­чества. И передовые люди индустрии, людч,
ведущие за собой товарищей по профессии,
показывают это. Елизар. Куратов пишет в
своей книжке «Моя работа, мой метод»:

«Иногда приходится слышать, что всякая
рационализация требует раздумья, а зна“
чит, и времени, а рабочему, дескать, думать
некогда, ему надо выполнять свое  произ­водственное задание,

Из личного опыта скажу, что такие суж­дения неверны... Самые светлые, самые. яс­ные мысли всегда приходили в голову имен­но за работой, когда замечал те или иные
неполадки, или, напротив, наблюдая, как
случайное изменение неожиданно оказыва­лось полезным. Всякие неполадки старался
устранить, а-удачу закреплял, из исключе­ния превращал в правило. Каждый свой шаг 
	проверял на практике, в`цехе, выполняя свое
очередное производственное. задание».

Не у одного Куратова самые светлыё, са­мые ясные мысли появлялись за паботой, И
Мария Волкова, и Клавдия Зелова, и Лео­общественной деятельности. Они помогают
в НОВОЙ сталинской пятилетке широкому
распространению опыта передовых, Это их
подробные отчеты о своей работе, о но­вых приемах и методах.

Книжки из серии «Стахановцы новой ста­линской пятилетки» не только расоказыва­ют сталеварам, шахтерам, кузнецам и тка­Чихам об открытиях их товарищей по про­фессии, но и знакомят писателей, драматур­гов, очеркистов с жизнью и борьбой нова­торов производства, помогают инженеру че­Ловеческих душ увидеть лучшие качества
своего современника.

Простые и бесхитростные: рассказы ста­хановцев новой сталинской пятилетки об
их жизни и борьбе не могут не вдохновить
художника, считающего себя продолжате­лем великих горьковских традиций:

Профиздат начал большое и полезное де­ло. Тем более досадно, что, несмотря на
привлечение литераторов к ‘обработке Ma­териалов (фамилии некоторых даже указа­ны), в книгах встречаются фразы небреж­ные и неряшливые, например: ` ,

«Вся эта новая техника и новая организа­ция шахтерского трула прошла через мой
руки...» или: «Если ткачихе старого. поко­ления приходилось затрачивать долгие и
тяжелые годы, чтобы изучить ткацкое де­о, то теперь она овладевает техникой зна­чительно скорее». Очевидно, ‘речь идет о
пкачихе, которая теперь овладевает тех­НИКОЙ быстрее, а не о ткачихе ctaporo по­коления!

Нужно было подумать и о названиях книг.
Они трафаретны: «Наш конвейер», «Наш
опыт», «Моя работа, мой метод». «Работа
нашей бригады»... Следовало позаботиться
и`о качестве иллюстраций. ‘

Избавиться от всех этих недочетов легка,
а издание таких книжек необходимо про­должать, показывая людей новой сталин»
ской пятилетки иих труд во славу Родины,
	нид Борискин подтверждают, что в повсе­дневном труде находили они вдохновение,

’Побывав в советской стране, Анри Бар­бюс нацисал: «.Если социалистические
теории превращаются в гигантокие матери­альные достижения, то дело тут не только
в уме, нои в человеческом сердце... Без
добровольного, сознательного, страстного
сотрулничества рабочего класса — ничего
добиться нельзя... Соревнование — это как.
бы непосредственная и страстная работа
каждого ‘над самим собой ради максималь­ного повышения производительности...»

Как перекликаются < этими строками
большого друга советской страны — Анри

  Барбюса — слова кузнеца Елизара Кура­това! : с
«Вся моя работа, — пишет Куратов, —
целиком и неразрывно связана © социали“
 \стическим соревнованием... Вот я что-то
улучшил, ввел Какое-то новое приспособле­‘ние, чтобы облегчить свою работу, лобилея
экономии времени или материала, Кажется,
не такое уж большое дело, а как подума­ешь, что ведь ты не Один работаешь на ко­вочной машине. что таких машин в нашей
стране сотни и твой услех надо умножить в
несколько сот раз, сразу Ha Душе как-то
легко делается».

И авторы ‘книг и их последователи — это
люди, ставшие известными стране за. по­следний год-два, люди широких горизонтов,
которые в обмене опытом’ справедливо BH­дят могучее средство под®ма страны.
Недавно я смотрел документальный
фильм «Советская Латвия». Есть ‘в этой
  картине такой эпизод. Рижские текстиль-.
’ шины решают послать делегацию к Марий

: Волковой, чтобы познакомиться с ее опы-`
том. И надо видеть, как смотрят латвий­ские девушки на свою русскую подругу, ©
охотой раскрывающую секреты мастерства,

Товарищ Оталин назвал стахановцев сво
ero: port общественными  деятелеми.
книжки стахановцев один из видов этой