УТРЕННИЕ СТИХИ
	На Камчатке сходит тень
с края, :

открывая новый день
мая, ]
			Когда на пути повстречаешь
Ты прежнее поле боя,

По надписи сразу узнаешь
Могилу солдата-героя.
	Чтоб свежей набраться силы

И в путь свой отправиться снова,
Приляг у его могилы,

Как будто бы возле живого.
	Прилегши, помедли минутку
В весенней траве нагретой;
Любимую им самокрутку
Сверни из помятой газеты.
	С тех пор, как за Родину пал он
В сраженьи на этом пригорке,
Ня разу еще не дышал он
Пахучим дымом махорки,
	И ты не смущайся сильно,
‚Не думай, что это — сдаётся,
Когда под землей могильной
Вдруг сердце его забьется.
	Не удивляйся также,
Fenn тебя он спросит:
			Семен КИРСАПОВ
	Кучевых, весенних туч
		Какое сегодня солнце,
Какая на небе просинь?
	И раньше любил он расспросы,
Любил начинать беседу.
Любил завернуть самокрутку,
Любил угостить сосела.
	Хотя его здесь схоронили,
Хоть он и упал, распростертый,
Но числится он и поныне :
Скорее живым, нем мертвым.
	Перед полком на поверке

Его и теперь выкликают,
Когла боевые знамена

На утреннем солнце сверкают.
	И всякий раз называют

При этом и поле боя,

Где лег он на сталь пулемета,
Друзей заблоняя собою.
	Перевел с белорусского
М. ИСАКОВСКИИ.
	гребень,
ясный вытянулся луч
в небе. he

Лед ручьями унесло.
Стаял.

Здравствуй, синее тепло
мая.

День, бросающий зерно
в почву,

подающий нам в окно
почту —
	о лучистой теплоте
с юга,

о глубокой борозде
плуга,
	о взлетающей в зенит
стае,

с победе, что звенит
в мае.
	Свод окрашен голубой
краской

и в эфир вплывает бой
Спасской.
	Смотрит с жажлой потеплеть
	когда слышен шум знамен
в мире,

когда всюду небосклон
шире,
	когда руки тянет вслед
слава,
когда в мире тверже нет
сплава!
	С боевым древком рука
сжата.

Знаем — будет велика
WATB2.
	золотой полдневный час
будет!

Утро к будущему нас
будит.
	Кучевых, весенних туч
гребень.

Ясный, будущего луч
в небе.
	Распахнись, дневная. сенъ,
		ТОРЖЕСТВО ТРУЛА_
	Нас прервали в разгаре работ. Мы были  ских людей, не мыслящих без труда своё
очень увлечены, потому что работа спори­существование, тоскующих по о :
лась. БЫЛ июнь. Шел двадцать четвертый Березок тоненькая цепь
	Березок тоненькая цепь
Вдали растаяла и стерласъ.
Подкатывает к горлу степь, —
Попробуй. убери от горла,
Летит мангина в море, в хлеб.
Боец раскрыл в кабине дверцу. —
И подетунает к сердцу степь, —
Попробуй, оторви от сердца,
({М. ЛЬВОВ. «Степь»
	Образы тружеников войны встают CO
	страниц в книге К. Симонова «Дни и ночи».
Уверенность и настойчивость, воспитанные
годами благородного труда, помогают Са­бурову совершать боевые подвити. Спивак
и Петренко в повести В. Овечкина «С фрон­товым приветом» живут мыслью о труде.
Здесь совмещение картин фронта и тыла-—
не литературный прием. Это помогает пи­сатемо раскрыть духовный мир советских
людей, думающих о будущем труде, Изо­бражение нового коммунистического отно­шения к труду—в центре повести В. Пано­вой «Спутники»:
	Наша. военная литература хоропю пока­ла. как сопиалистическое отношение к
	зала, как социалистическое отношение A
труду, воспитанное годами сталинских пя­тилеток, жило в поведении советского че:
	ловека на войне, Чувство коллективной от­ветственности за судьбу страны рождало
	подвиги Зои Космодемьянской, Александра
Матросова. Коммунистическое отношение к
труду формировало сознание наших героев:
	во имя свободной родины, на Олаго народа.
	я понял вдруг,
каким чертополохом
Россия заросла бы,
если мне—
вдруг захотелось бы
прижаться,
- OXHYB,
	к последней
и спасительной сосне...
{С. КИРСАНОВ. «Александр Матросов»).
	Зместе со всем народом наша литерату­ра приняла День Победы, как возвращенное
право на труд, как торжество труда. Тема
эта все явственнее и шире встает в произ­ведениях поэтов, пришедиих с войны.
	Не знали здесь неволи горькой,
Враг не был в этой стороне,
Но председатель в гимнаетерке
Не забывает о войне.
За полночь ляжет, первым встанет.
А на поля ев люльми пойдет —
Он в дунгу каждому заглянет,
Как будто в бой ведет народ.
(А, ЯЩИН).
Испытанные партией на деле,
Мы се ней пришли к черте большого дня,
Когда нам приказали онять пгинели,
Не оставляя линии огня.
(С. НАРОВЧАТОВ).
Мы вышли на донецкие просторы...
Уже по довоенным чертежам :
Построеньт высотные моторы...
Уже: встают,
чуть видимые нам,
Оквозь стройки трудовую пелену
Грядушего живые силуэты
В просторах ослепительного света...
На труд мы вышли, словно на войну.
(В ЗАХАРЧЕНКЮО).
	Настояшей романтикой труда  овеяны
стихи Н. Тряпкина. В каждом новом номе­ре журналов появляются произведения; ©б­ращенные к делам строящего. народа. И по­эма А. Недогонова «Флаг над сельсове­том» — несомненная удача. нашей поэзии.
В образе Егора Широкова Недогонов пока­зал труженика, вернувшегося к своему
любимому делу:

Идет Егор,

Поет, поет.

А рожь, а рожь-красавица

Ему проходу не дает,

Его плеча касается.

Цветет земля;

ПГумят хлеба.

ИТумят луга покоеные...

Так вот сграны моей сульба —

Поля мой колхозные!

Уже появились и появляются произведе­ния о новой сталинской пятилетке. о но­вых днях нашего движения к коммунизму.
Жажда труда всегда жила в нашем народе,
а значит — и в поэзии, и переход от вой­ны к Миру — это новый, шаг вперед по
пути к воспитанию коммунистического OT­ношения к труду. Надо только не отстать,
потому что наши люди очень торопятся

возрождать и созидать,
	год нашего движения к коммунизму, и в
стране нашей «труд стал делом чести, де­лом славы, делом доблести и геройства».
Да, труд стал естественной  необходимо­стью советских людей, и право на труд за-.
писано в нашей Конституции, как одно из
главных прав.

Они напали на нас утром, когда первая
смена собиралась на работу. На нас пошли
бездельники, мечтающие стать рабовла­дельцами, сутенеры и заядлые громилы.
Наш народ всегда ненавидел любителей за­гребать жар чужими руками, и в сердце
его закипел гнев против тех, ‘кто оторвал
его от труда.

Советская молодежь не могла примирить­ся с тем, чтобы прервалась ее такая свет­лая дорога в жизнь, не могла допустить,
что «на знакомые до каждой травинки
улочки с пыльными жасминами и сиреня­ми, выпирающими из палисадников, в дедов
садочек с яблонями и в прохладную, с за­крытыми от солнца ставенками хату, гле
еще висит на гвозде, направо от дверей,
шахтерская куртка отца, как он ее сам по­весил, придя с работы, перед тем как итти
в военкомат, — в хату, где материнские
теплые, в жилочках руки вымыли до бле­ска каждую половицу и полили китайскую
розу на подоконнике, и набросили на стол
пахнущую свежестью сурового полотна
цветастую скатерку, — может войти, вой­дет немец!» (А. Фадеев, «Молодая гвар­ция»). .

Ощущение прерванного труда жгло серд­пе.
	Наши молодые люди мечтали о труде, го­товили себя к нему:
	Он ждал труда, как воздуха и корма:
Чертить, мять в пальцах, красить что-нибудь.
Колонки логарифмов, буквы формул
Пошли за ним из школы в дальний путь,
Макеты сцен, не игранных в театре,
Модели шхун, не плывитих никуда...
Его мечты хватило б жизни на три
И на три века, — так он ждал труда.

{П. АНТОКОЛЬСКИЙ. «Сын».
	Мысль о труде прошла через все произ­ведения о войне. Во всем, что писалось со­ветскими писателями в это время, жил че­ловек, влюбленный в труд, человек-тру­женик, воин, мечтающий о созидательном
труде, воюющий за него.

Много волнующих строк посвятил этой
теме А. Твардовский,
	И скажу я без утайки,

Приведись мне там итти,

Я хотел бы к той хозяйке

Постучаться по нути,

Попросить воды напиться. —

Не затем, чтоб сесть аа стол,

А затем, чтоб поклониться

Доброй женщине простой,

Про хозяина ли епросит —

«Полагаю — жив, здоров».

Взять топор, птинелку сбросить,

Нарубить хозяйке дров.
(«Василий Теркин»).
	Вера в свой труд, в будущее придавала
силы воину-труженику. Вот разговор Тер:
кина со смертью: :
	— А тоска, солдат, в придачу:
Как там дома, что с семьей?
— Вот уж выполню задачу —
Кончу немпа — и домой.

— Так. Допустим. Но тебе-те
И домой к чему притти?

До гола земля раздета

И разграблена, учти.

Все в забросе,

— Я работник,

Я бы дома в дело вник,

— Лом разрушен,

— Я и плотник,

— Печки нету.

— И плечнию
	а. Е ЗЕЕ РНЕ ЦИ EEE NE

тундра - —_ настежь:
в чистый ультра-фиолет Приближайся, поллый день
утра, ~   счастья!

 

 

Иван ЖИГА REfLIA LIADQOATN
	2’ октября 1944 года советские войска, щине, в Раховском округе, строится огром:
		ный, всесоюзного значения, бумажный ком­бинат, И уже поют в Закарпатье песню об
этом строительстве.
	Там, где мрак висел по скалам,
Грусть елепила очи. —
Элезтрическим накалом
Засияли ночи,

Где в горах лепились хаты,
Жалкие, глухие, —

Там завод, лома большие
И мосты стальные.

Там, где яворы шумели

И шенталиеь травы. —
Там теперь поют машины

О советской славе #.
	4-го Украинского фронта, преодолев Kap­патский хребет, овладели столицей Закар­патской Украины Ужгородом. В громе со­ветских пушек встретил закарпатский на­род весну своего возрождения,
	Месяц спустя в городе Мукачево состо­ялся Первый с’езд народных комитетов,
высказавший в своем манифесте горячее
стремление народа Закарпатья  присоеди­ниться к Советской Украине,
	29 июня 1945 года по договору между
Советским Союзом и Чехословацкой рес­публикой Закарпатская Украина (носив­шая, согласно чехословацкой конституции,
название ‘Подкарпатская Русь) воссое­динилась со с<воей издавней родиной и
включилась в состав Украинской Совет­ской Социалистической Республики.
	«Подписанием настоящего Договора, —
сказал тогда товарищ Молотов, — осуще­ствляется вековая мечта  закарпато-укра­инского народа... Впервые в своей истории
весь украинский народ оказывается об’е­диненным в рамках своего единого государ­ства».
	Так закарпатский: народ стал народом со­BETCKHM,
	Два года прошло с тех пор. Детский воз­раст! Но как выросли и возмужали люди
Закарпатья за эти советские два года!

Нет помещиков, не стало безземельных
крестьян и батраков. И уже шумят на кре­стьянских полях советские тракторы, воз­никают коллективные хозяйства.

Весна пришла в каждую крестьянскую
семью. Бездомные получили дома. Беско­ровные обзавелись скотом, Бывшие сторо­жа помещичьих садов и виноградников име­ют теперь собственные сады и виноградни­KH,
	Школы, клубы, избы-читальни — в каж­дом селе. Взрослые учатся грамоте, моло­дежь хлынула в средние школы, технику­мы и в Закарпатский университет.
	«юзникли театры, художественные шко­лы, ансамбли самодеятельного. искусства.

И народ поет весну своего возрождения,
славит своих освободителей.
	— Спасибо тебе, великий русский брат,
что ты протянул нам руку помощи, что ты
освободил нас от фашистской неволи и те­перь помогаешь отстроить наше Закар­патье, отстроить нашу Советскую Украи­ну, чтобы она расцвела’ от изобилия,
счастья и радости, — сказал художник
Ф. Манайло на одном. из совешаний за­карпатских крестьян.
	Поэт Нетр Пойда в стихотворении «ПГо­бедителям» говорит:
	Вае песней встречают зеленые горы,

И Тисса поет и звенит серебром.
Привет вам, герои! Народ мой свободен,
Навеки простился он с рабским ярмом!

Гуцул-лесоруб Ц, Кабалюк, из села Яси­ня Раховского округа; сложил собственную
ECHO!
	Ou, летшли гуси з Рус,
З далекого краю.
Теперь наш! коломийки
Свобдно лунають,
Розквйтаэ Гуцульцина
Буйно, як нволи,

 А гуцули роботяни
Трудятея на Boi,

ОЙ, у ле! зеленпоть
Висок! смер!чки.
Стукотять сокири гостр1
Hien п’ ятир1аки. .

Расцвет экономики края определяется
сталинской пятилеткой. Люди видят, что не
только восстанавливается былая, очень сла­бая, очень мизерная промышленность, но
развивается новая, небывалая ранее в За­карпатье угольная. бумажная. На Гупуль­Издательство «Искусство».
	Плакат работы В. Ливановой.
		 
	Б’ те дни на фронте
		партизанской газеты. А рядом — рукопись,
на которой еще не высох%ни чернила.

— Вот прочтите, — сказал Толчишкин,
указывая на рукопись. — Вчера

в дерев­ню Н. под Ленинградом нагрянул немецкий
карательный отряд. Искали партизан. Се­мидесятилетняя старуха Николаева в это
	темя Ваируа. FATA B OP
время, полола лук на огороде.—Где пар­тизаны? — криинул немецкий солдат. Ста­рула отрицательно мотнула головой. Немец
ударил ее плетью. Топда старуха схватила
дубину и изо всей силы ударила гитлеровца
по голове. Старуха умерла под пулями нем­цев, не сказав больше ни слова,

Маленький редактор вышел из шалаша.
Там был еще один партизан. Он сказал:

— Толчишкин у нас на все руки мастер.
Знаете, за что у него орден? Он пустил под
откос эшелон с немцами. Это он называет:
доставать материал для. газеты..: Так mpa­лись ленинградцы. Но так они и работали,
Потому что в осаде не прекращали работы
ленинградекие предприятия.

Был я как-то на заводе, где делали ав­томаты. Зима. Через бреши ветер вметал
снег. Но главное — электрического тока
тогда не подавали. Я остановился у одного
из останков. Он работал. Двое рабочих кру­тили его вручную. Третий сверлил и шлифо­вал стволы автоматов.

‚ Пока я наблюдал эту поразительную кар­тину, в цех вошли бойцы. Это были авто­матчики, три человека. Они прибыли с со­седнего участка фронта. Для этого’ не нуж­ногбыло много времени.

_— Вот что, друзья, — сказал один из
них, — оружие вы делаете хорошее, точное,
исправное. Один недостаток: приклад сла­боватый. Хватишь в атаке немца по башке,
дерево лопается.

Рабочие вняли просьбе и стали делать
приклады с учетом крепости немецких лбов.

Ленинградцы видели все. (Они вынесли
все.

Ленинградская публичная библиотека не
переставала работать. Однажды вечером,
сидя там, я прочел под гул артиллерийского
обстрела в старой книге. арабских легенд:

«Сахара была просеяна через сито, и в си­те остались львы...».

Вокруг меня за длинными столами сиде­ли бойцы, рабочие, студенты. Под гул ар­тиллерийского обстрела они читали. Ничто
их не сломило — ни голод, ни осада, ни
снаряды, ни бомбы, ни штурмы, и уж, ко­нечно, ни угрозы. Ленинград—город львов,
город героев.

Знаете ли вы цифры? На Ленинград во
время блокады было обрушено около по­лутораста тысяч артиллерийских снарялов.
Гитлеровские самолеты засыпали город че­тырьмя тысячами шестьюстами тридцатью
восемью фугасными бомбами и более чем
ста тысячами зажигательных бомб, Рухну­ла Почти четверть всего основного фонда
городского хозяйства. К концу войны в
Ленинграде осталась менее чем одна пятая
часть того количества рабочих, которые
трудились в нем до войны.

Но уже в 1946 году Ленинград стал при­ближаться к своему довоенному. блеску.
Трудовой энтузиазм ленинградцев не усту­пает их боевой доблести. .
	араваева
	которые впоследствии составят основу
многих ее произведений.

В начале 20-х годов в Сибири органи­зуется литературный журнал «Сибирские
огни». Здесь Анна Караваева печатает свою
первую повесть «Флигель» (1922 год), по­весть о мещанине, вступизшем в неприми­римый конфликт с действительностью, о его
попытках отоидеться от революции в своем
флигельке, Эта ранняя вещь явилась нача­лом ряда произведений Караваевой, раза
рабатывающих тему обреченности мелкого
собственника, мещанина - «полубарина».
Таковы «Рассказы о познании» (1931—1933
годы). Героиня «Рассказов о познании» —
юная девушка, вступающая в жизнь. Мир
мелких собственников, мир мещанского до­вольства и благополучия раскрывается пе­ред нею во всем его безобразии. Героиня
начинает страстно верить, что есть где-то
иная жизнь, разумная, ‘человеческая, ра­достная. Она ищет людей, которые’ показа­ли бы ей выход из мира мещан, и находит
их среди революционных рабочих.

Подобный путь проходит 1 героиня рома­на «Лена из Журавлиной рощи» (1935—
1988 годы). Но если героиня «Рассказов о
познании» стоит лишь на пороге новой жиз­ни, то Лена показана в самой гуще этой
жизни, Девушка уходит из родного. город­ка с Красной Армией, участвует в граждан­ской войне.

Поэтизируя человека труда, показывая
его творцом ‚новой жизни, Анна Караваева
обращается и к изображению самого труда.
Этой теме посвящены ” производственные
романы Караваевой, начиная < «Лесозаво­да» и кончая уральской трилогией, которую
писательница заканчивает в настоящее
время, .

К жанру современного производственного
романа Караваева пришла не сразу. В по­исках положительного героя она обращает­ся к прошлому, к ‘истории рабочего класса.
В начале 20-х годов Караваева в совпарт­школе преподавала русскую литературу и
русскую историю. Учениками ее были боль­шевики, пришелитие на учебу с гражланской
войны, алтайские партизаны, люди с боль:
шим жизненным и боевым опытом. От од­ного из них она’ услышала историю ‘о кре­постных рабочих, бежавших с заводов от
подневольного труда. В губернских архивах
А. Караваева раскапывает дела о беглых
	лев СЛАВИП
	Миновала война; и как-то на театральной
афише я увидел анонс о постановке в Ка­мерном театре ньесы К. Паустовского «По­ка не остановится сердце».

Название это вызвало в памяти что-то
знакомое. И я вспомнил плакат времен. Оте­чественной войны. Он был очень популярен
в Ленинграде в дни блокады. Он висел Там
на всех перекрестках. На нем было напи­сано:

«Пока видят глаза, пока рука сжимает
оружие, пока бьется сердце, — не бывать
фашистам в Ленинграде».

Там, в осажденном Ленинграде, это не
было. словами. :

Топда город: слилея < фронтом. Трамвай
подвозил нас к боевым участкам. Передний
край пролегал местами по окраинным ули­цам. Полковые штабы помещались в подва­лах жилых домов, наблюдательные пункты
— на чердаках. На Московском пюссе один
из ротных патронных пунктов расположился
в квартире моего приятеля, ленинградско­го журналиста.

Когда вы проходили по улицам осажден­ного Ленинграда, широким, малолюдным,
разбитым снарядами и бомбами, вас поража­ли лица ленинградцев, все равно, детей или
взрослых, мужчин или женщин, военных
или иегатских. Какие лица! Отточенные
страданиями и борьбой, почти скульитур­ные в своей выразительности, они были
полны энергии, спокойного мужества, дело­BHTOCTH.

Вот несколько воспоминаний.

Сержант Николай Красношапка. Молодой
худощавый парень с нежным лицом. ‘Это
было на том участке; где фронт врезался в
город. С мостовой был содран асфальт, и
в ней были вырыты окопы. Там сидел Крас­ношапка. Он был енайпер.

После артнодготовки — сорокаминутного
шквала снарядов и мин — немецкий баталь­он пошел в атаку. Красношапка открыл при­цельный: огонь и положил одного за другим
одиннадцать гитлеровцев: Больше винтов­кой нельзя было работать: немцы подойли
вплотную. Красношапка метнул две прана­ты. Шестерых немцев не стало.

Он бросился в руконашный бой. Схватив
винтовку за конец ствола, он прикладом
уложил еще двух немцев.

Тут его ранило’ в грудь. Товарищи orra­щили его. Там был санитар, он взялся от­нести его в медсанбат. Красношанка  отка­зался. Его нельзя было переспорить. Ow
знал одно: немцы не должны пройти в Ле­нинград. Он продолжал драться, пока не
истек кровью. Как известно, немцы He
прошли в Ленинград.

За кольцом блокады, у партизан, тоже
шла борьба. Посреди болот, в березовых за­’рослях стоял шалашик. На нем вывеска:
«Первая образцовая типография имени Тол­чишкина». Там сидел невысокий молодой
человек с веселыми глазами. На груди его
висел боевой орден.

— Иван Толчишкин, — представился он,
протягивая руку, — наборшик. Я же — пе­чатник. Я же — метранпаж. Я же — редак­тор. А вывеску я повесил, чтобы веселей

было работать.
  На столе лежал свежий номер. маленькой
		т.
С
CKOPHHO
О
Р
И
HO
AH
	Вспоминая о своих встречах © А. М. Горь­ким, Анна Караваева неизменно подчерки­вает особое внимание великого писателя к
теме трудового героизма. Алексей Макси­мович подчас сетовал, обращаясь к литера­торам: «О многих вещах пишете, а вот
проходите мимо одной из важнейших проб­лем нашей жизни — проблемы труда». И
добавлял: «Для этого надо много знаний
о труде, он всепла человека подымает, во
время ли мира или войны». Слова о труде,
возвышающем человека, могли бы послу­жить эпиграфом для всего творчества Ка­равазвой. Груд — ее главная тема,

Интерес к этой теме был в значительной
мере обусловлен ранними жизненными впе­чатлениями А. Караваевой. На будущую пи­сательницу оказал огромное влияние ее
дед — Петр Иванович Родионов. Он при­надлежал к русским самородкам и обладал
природным «техническим талантом». Сын
бедного ярославского крестьянина, обреме­ненного огромной семьей, Родионов в почс­ках заработка исколесил  пол-России. На
чугунно-литейном заводе он прошел все
ступени заводской иерархии—от чернорабо­чего до директора предприятия. Исключи­тельная одаренность и совершенное знание
доменного дела, приобретенного за долгие
голы работы на производстве, помогли ему
ПОДНЯТЬСЯ СТОЛЬ Высоко,

В детстве Анна Караваева подолгу го­стила у деда, слушала его увлекательные
рассказы о заводе, о рабочих, а девяти лет
впервые увидела плавку чугуна — зрелище,
которое потрясло ее до глубины души, рас­крыв могущество и красоту человеческого
труда.

В годы учения Анна Караваева познако­милась с произведениями Максима Горько­го. Ненависть к декадентствующей реакции,
к «молернистским божкам» заставляла’ де­мократическую молодежь искать опору в
горьковском революционном жизнеутверж­дении. Анна Караваева полностью воспри­няла призыв великого писателя к <озила­тельному труду, к переустройству мира.
	Печататься она начинает в 1922 голу в
Сибири. В газете «Красный Алтай» было
опубликовано ее первое стихотворение. Ка­раваева становится постоянным  .сотрудни­ком газеты, работает корреспондентом и
очеркистом, раз’езжает по деревням и заво­дам, накапливает наблюдения и материалы,
	Древний украинский народ, насильствен­но отторгнутый от евоей матери-родины
Руси великой, более тысячи ет вел не­примиримую борьбу против австро-венгер­ских и немецких баронов-феодалов.

Его сгоняли с плодородной земли, обла­гали непосильными тяготами, лишали школ,
запрещали говорить на родном языке, пе­реименовывали в «рутинов», судили и са­жали в тюрьмы не только за то, что они
осмеливались называть себя русинами; на­род преследовали за религию, за нацио-.
нальные обычаи, вырезали целыми селения­ми. Но он не покорялся. Он уходил в горы
и упорно твердил слова своего поэта ХХ
века Александра Духновича:
	Я русин быв, есм и буду.
Я родивея русином,
Честный мой род не забуду,
Останусь его сыном.
	1 Юэт-современник Андрей Карабелен в
тяжкие годы нанионального гнета писал:
	В минуты сомнений и грусти тяжелой,
Когда безнадежно душой я поник

И гаену под гнетом ночей, полукволый,
Лишь ты мне полдержка, защитник веселый,
О, нежный, просторный, отрадный язык!
Ты светоч и звон, ты цветенье народа,

Ты в бурях кровавых столетий возник:

Ты вечный источник ‘славянского рода.

В тебе справедливость, простор и свобода,
О. громкий, могучий. великий язык!
	В фашистском подполье, когда за каждое
	сочувственное слово о’ России человек рч­сковал головой, переловые люди закарпат.
	  ского Народа дерзко и горло заявляли слое
		вамн своего поэта Михаила Поповича:
	Эти нивы, эти горы
От Ужграда до Кремля. —

Это — русекис  просторы,

Это — русская земля!

И вот теперь, когда закаризтские нивы
и роры слились с просторами Советской
Украины, народ полностью развернул ско­ванные в нем творческие силы,
	Он бережно сохранял свои обычаи, одеж­ду, облик своих домов, певучий язык, та-_
лантливость, красочность своих рукоделий,
ий все это оказалось теперь органически
слитым с культурой украинского народа,

Он победителем вошел в семью совет­ских народов и принят ими, как родной
брат, И он стремительно идет по пути сво­его возрождения, создавая новую  совет­скую культуру и литературу.
	Современные поэты и писатели Закар­патья — Петр Пойда, Лука Демян, Ю. Бор­шош-Кумятский, Федор Потушняк, Микола
Ришко, Юрий Гойда, Кирил Галас, А. Па­трус-Закарпатский и другие — на украин­ском и на русском языках создают пройз­ведения, отражающие радость’ побелы,
	И в то же время сам народ в своих «ко­ломыйках», поговорках, сказках поет и сла­вит новую. счастливую жизнь:
	— Низкий поклон тебе, ‚ Великие наш
русский брат,
Из-за тор высоких; из­за седых Карпат!
День Победы для закарпатского народа,
это — день весеннего расцвета, начало но­вой истории его развития,
	_* Из поэмы Ю. Боршош-Кумятского «Гуцуль­тпина».
		В «Ювести о настоящем  человебе»
Б. Полевого спутник Мересьева в элект­ричке говорит о союзниках: «Ничего, <
	` работой, бог даст, и одни справимся, а К
	обеду, чай, и они поспеют, второй-то
фронт». Именно «с работой» — определял
советский человек войну с немцами. Вадим  
Кожевников очень хорошо назвал своих
ыы героев: «труженики войны».
руженики — почетное слово для совет­Рухи АЛИЕВ
	пе притуплять оружия
	на конкурсе. На литературной декаде в
Москве высоко оценили его рассказ «Со­перники».

Плодотворно творчество поэта-фронтови­ка Чары Аширова. Он пишет стихи и с боль­шим успехом переводит на туркменский язык
поэму Некрасова «Кому на Руси жить хо­рошо». Усиленно работает над переводами
Якуб Насырли, вернувшийся из армии. Он
глал Госиздату переведенные им сказки
Пушкина,

С большим вниманием туркменские писа­тели присматриваются к явлениям, характер­ным сейчас для жизни нашей республики,
Туркменистан имеет богатый опыт по выра­ботке ценнейшего длинноволокнистого хлоп­ка. Для быстрейшего улучшения материаль­ного благосостояния трудящихся, для даль­нейшего укрепления моши советского госу­дарства огромное значение приобретает раз­вернувшаяся в республике борьба за полу­чение высоких урожаев хлопка, пшенины,
ржи, кукурузы и сахарной свеклы. Высоки­ми наградами отмечены хлопкоробы, тракто­ристы, полеводы, бригадиры, агрономы, кол­хозники и колхозницы, добившиеся высоких
урожаев. В сельском хозяйстве выросли лю­ци, которых мы, туркменские писатели, обя­заны сделать главными героями своих ху­пожественных произведений. Далеко но
республике идет слава о передовых колхо­‘зах «Зарпчи», им. Карла Маркса, «Красная
  Армия», имени Молотова. «Коммуна», «Дай­хан», имени Орджоникидзе и других. Поче­том и уважением окружены имена колхоз­ных вожаков Оразгельды. Эрсарыева, Аллы
Берлы Атакаррыева, Эргеш Ахмедова, Са­пар Демирова, Ашир Какабаева, Язмухамед
Бегендыкова, Халмурад Какабаева и другие,

Правда, мы еще не можем сказать, что
изучение писателями жизни и быта колхоз­ников привело к ощутимым результатам,
	Пока еще нет значительных произведений,
отражающих героический труд нашего наро­да.

Мы добились величайшей побелы на фрон­тах войны.

Сейчас труженики солнечного Туркмени­стана вдохновенно и самоотверженно рабо­тают, чтобы создать подлинное изобилие.
Трудовые подвиги народа, несомненно. вдох­новят и туркменских писателей на создание
больших художественных произведений, от­ражающих подвиги героев труда во всем их
величавом благородстве.

Писатели обязаны держать свое оружие
в полной боевой готовности, не давать ему
притупляться ни Ha миг, каждодневно со­вершенствовать свое мастерство. Только
тогда можно с уверенностью сказать, что и
на литературном фронте мы одержим побе­HY.
	Оглядываюсь назад, и в Памяти с необы­чайной четкостью воскресают и предвоенные  
годы и военные дороги, по которым шагали
я и мои товарищи туркменские писатели. До
войны я был сугубо гражданским человеком.
	Преподавал в институте, занимался мирным  
	литературным трудом. Бероломное нападе­ние фашистов заставило меня надеть ши“
нель, Боевой путь я начал рядовым солда­том в сталинградских окопах, а закончил
после разгрома цитадели пруссачества—Ке­Нигсберга гвардии старшим лейтенантом.
Весь поход я проделал в боевых порядках
нашей славной «царицы полей» — пехоты,
с автоматом в руках. Одновременно я не за­бывал, что владею еще одним, не менее
сильным оружием: я писал стихи, посылал
их с фронта домой, а перед боями в корот­кие промежутки отдыха вел дневники. Из
этих дневников я сейчас черпаю материал
для новелл о советских людях.

Co ana Победы прошло два года. Многое
переменилось за это время, и прежде всего
изменились мы сами. Дурды Халдурлы был
командиром пулеметного расчета на Север­ном Кавказе. Вглядевшись в его возмужав­шее лицо, вслушиваясь в голос, временами
жестковатый и внушительный, нахожу В
нем новые интонации и знаю, — это новое
возникло в минуты боев. Стихи, которые
Халдурды прислал с фронта, отличалист.
илейностью, отчеканенностью формы, они
всегда били в цель, Сейчас Халдурды -— от­ветственный редактор нашего литературно­го журнала. М надо сказать, что с его при­ходом журнал стал зрелее, материалы его
живей. Здесь же, в редакции журнала, ра­ботает поэт H. Помма. Это он на стенах
рейхстага в’ Берлине написал имена TYPK­менских поэтов-классиков, а в стихотворном
письме оттуда выразил высокую гордость
советского солдата такими’ словами;
	Нас в бой повел могучий богатырь,

Над нами русская сияла слава, —

И в изумленье привела весь мир

Могучая советская держава.

Кемаль Ишанов, офицер Советской Ар­мии, с боями прошедший Венгрию и Чехс­словакию, до войны руководил нашим Сою­зом писателей, сейчас он — член правления
Союза писателей, возглавляет отдел куль­туры в республиканской газете «Совет Турк­менистаны». Фронтовые впечатления дали
ему богатейший материал. К. Ишанов рабо­тает над большим прозаическим произвеле­нием, где в художественных образах будет
воплощено все, что он видел и пережил в
годы войны.

Хаджи Измаилов потерял на фронте руку,
HO он обрел обостренное художественное
зрение. Эта зоркость помогает ему созда­вать ‘интересные рассказы, они премированы
		Второй роман \«Разбег», состоящий из
двух частей — «Весенний шум» и «Наступ­ление», описывает 1942 год — период про­вала немецкого блицкрига. Сталингралекие
дни. На фронт могучим потоком поступает
советское оружие: танки, самолеты, артил*
лерия, В напряженнейшем труде формирует­ся новое поколение рабочего класса. «Эти
люди, как весенний шум, это будущее, ко­торое борется вместе с нами».

Роман «Кленовый лог», который пиеа­тельница заканчивает в настоящее время,
охватывает период с 1943 года до кониа
ВОЙНЫ. Действие перемещается с Урала в
западные области России. Молодые герои
возвращаются в освобожденный от захват­чиков родной Кленовск и начинают восста­навливать и переустраивать разрушенное
врагом хозяйство,

Главный герой трилогии — советское
	юношество: «Родина сказала этой зеленой
молодежи: помоги, мне трудно... И они по­шли, ибо эта война — война всех поколе­НИЙ».
	В своей трилогии писательнина показы­вает, как труд возвышает человека, раскры­вая ему самому, чего он стоит, Сталевар
Ненпорук наблюдает за своим подручным
‘деревенским пареньком, который ‘в работе
еще не «развернулся», которого еше «не
встряхнуло». Мастер обращается к горло.
сти, к внутренней душевной силе ученика:
«Сталь трусов не любит! говорит он юно­це. — А ну, подними заслонку, ‘хлопче, А,
уже бушевать начинает! Ну есть у тебя
охота такой вот бурей владеть?» Сталеваз,
заставляет ученика самостоятельно вести
плавку, и власть над металлом рождает в
юноше уверенность в своих силах,
	Пепрекращающийся процесс созидания
помогает советским молодым людям понять
самих себя, раскрыть неисчерпаемые” своя
творческие силы. Советское юношество —
будущее нашей страны — вступило в «мир­ную эпоху окрепшим. широкоплечим, зака­ленным». Таков конечный вывод трилогии,
которая хронологически заканчивается в
преддверии новой пятилетки,

Всем своим творчеством, начиная с пер­вых рассказов и повестей и вплоть ло
уральской трилогии, Анна Караваева воспе­вала и воспевает величие и красоту. челове­ка трула, сделавиегося хозяином своей
судьбы.
ne ERTL ELE TOT ATTIC TID a ЕЕ МЕС ON
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТЛ
№ 19 РЕ 3
	«вольных людях», отправляется на Алтай и
проходит тропами беглецов, знакомится ©
условиями их работы на заводах, изучает
старинные планы и описания рудников. На
основе этих материалов возникает «Золотой
клюв» (1925 год) — первый историко-рево­люционный роман ©’ героическом прошлом
русских рабочих.

Вслед за этой книгой А. Караваева пишет
ряд повестей о современной деревне, о борь:
бе в ней старого и нового («Медвежатное»
— 1925 год и «Двор» — 1926 год).

В повести «Двор» рассказывается о борь­бе крестьянина с жадной своей «косматой»
душой, о его освобождении от власти члво­ра», земли. Повесть показывает, что не вся­кий труд возвышает человека, а только­тот,
который направлен на благо всего народа.

Теме освобожленного труда посвящен ро­ман Караваевой «Лесозавод» (1927 год).
Произведение дает картину восстановитель­ного периода, рисует созидательную  дея­тельность народа.

Эта же тема разрабатывается Ha HO­вом ‹ историческом материале, в трилогии
уральских романов, начатых Караваевой
BO время. Отечественной войны,
когда писательница в качестве корреспон­дента «Правды» путешествует по Уралу,
Она пишет многочисленные статьи и ‘очер­KM O самоотверженном труде героев воен­ного тыла. И снова, как в прежние голы,
живые наблюдения, встречи и беседы с ра:
бочими оказываются для Караваевой неис­черпаемой сокровищницей тем, сюжетов,
материалов для ее творческой работы. На
Урале ею написана книжка документаль­ных повестей о сталеварах-——новаторах про­изводства («Сталинские мастера», 1943
год).

Трилогия Караваевой охватывает период
с осени 1941 года по конец войны, Первый
роман — «Огни», опубликованный в 1944 го­ду, рисует период «великого переселения
заводов», их перебазировку © юга на Урал,
в Сибирь, «приживание» друг к другу се­верных и южных заводов, отпочкование но­вых, рост могучей советской оборонной про­мышленности. Идет процесс ломки созна»
ния миллионов людей, ломки старых техни­ческих и житейских навыков, рождение но­ваторской технологии тысячников, «техно­логии военного времени». Один из руково­дителей лесогорского завода («Огни») так
определил этот процесс: «Приходится бес­пощадно ломать всякое старье и прямо-та­ки вкладывать. в’руки человека... новую’ ве­ру в свои силы и возможности». Караваева
показывает, что носителями этой веры в
человека являются большевики.
	К 25-летию литературной деятельности