Цена 30 ком.
	ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
	ee eaten ane
	№ 31 (522)
	 
	 
						Среда, 5 июня 1935 г.
	 

«4
  м
нического оркёстра, копни статуй aH­тичных мастеров.

(«Ни сада. ни тезтра, ни порядоч­ного оркестра.» А. Чехов «Моя
жизнь»). ]

B городской библиотеке — Музей
Чехова, много редких экспонатов, RO­торых не найдешь в Чеховском музее
в Москве.

Миллион рублей истрачено Метал:
_лургическим заводом на замечатель­но организованные ясли. .

(«Детей держали в отвратительни
трязных помещениях, называемых
детскими». А. Чехов «Моя жизнь?).\

На улицах, в цехах, в театрах, вы
видите десятки тысяч улыбающихся,
уверенныхх в себе, радующихся весне
я празднику людей.

(«Людей нет, вместо мумий, сон­ные дришпаки. И головы дынькой...
yan пустынные», А. Чехов. Пись­ma).

„Улица Чехова. Тысячи людей за
прудили улицу и дворик дома номер
49. Падает полотнище с бюста, уста­новленного во дворе, вблизи малень­кого убогого домика. «В этом доме
17 января 1860 года родился Антон
Павлович Чехов», По гладкой брус
чатке-мостовой улицы Чехова мимо
газонов и акаций бегут автомобили и
автобусы. —

(«С Полицейской улицы начинает»
ся засыхающая, потому вязкая и 6у­гристая грязь, по которой можно
ехать только шагом.» А. Чехов.
	ЕЛЕЙ СССР
	ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА СОВЕТСКИХ  ПИСАТ
				и. м. Москвин. м 0. Л._Нииппер-Чехова,. ceorps A. fl. “exons — -M, fl. Yexesa
др. приветствуют, носи _ Ouonymerye ме
	me, % Banmannann
		4 +

— Рабочие советского Татанрота, с®-
тодня устраивают ознаменование 75-
летня своего земляка, знаменитого пи­сателя А. П. Чехова, потому, что еле­дуя учению Ленина мы должны
	иметь ясное понимание, точное зна­ность HF
	ние культуры, созданной веем разви­тием человечества,  переработав ее,
строить культуру нового. социзлисти­ческого общества, и. потому, что Че­‘хов четыре десятка лет тому назад,
язобличая и бичуя нравы пришибе­евской России, — раз’едал своим сар­‘хазмом общество конца ХХ, в
начала ХХ столетий, об’ективно
содействуя; зачастую сам того не ©03-
навая, развивающемуся и нарастаю­щему революционному движению,

Значение чеховских торжеств в Та­танроге, на родине писателя, устра­‘иваемых. городскими ортанизациями,
устранваемых ‘рабочими — именно
Сейчас, — есть показатель вультур­ного роста, силы нашей социзлисти­ческой родины, показатель того, как
мы чтим память крупнейшего пред­‘ставителя русской литературы.

И развё не яркий факт — возмож­ность такого культурного праздника в
тородах Советской: страны, когда мы
вспоминаем обстановку мракобесия,
созданную фашизмом в столицах и
‚городах европейских посударств.

Часть “интеллигенции Запада 0е­тодия переживает трагедию Чехова,
тратедию интеллитенции, описанную
Чеховым. Я не тюворю, конечно, 0
той части интеллитенции, Боторая
‚уже стала на’ правильный путь и ру­ководимая такими светлыми умами,
хак Ромэн Роллан, Барбюс ин дру­тне, ортанизует антифалистское ABH.
жение. Только этот путь, путь по ко­торому пошла интеллятенция в
— единственный путь под’ема куль­туры, путь, сулящий прекрасное бу­дущее. Ибо другой путь, на KOTOpOM
	стоит часть интеллитенции Запада —
это путь чеховского Нети Трофимова,
это путь’ нытика и слюнтяя, об’ектив­не прислуживающего унтер-ариши­беевым фашизма.

На фоне ‘упадка, на мрачном фоне
затнивающей культуры = Запада
особенно ярко ©ветит солнце. социа­лязма. над нашей страной, тде един»
	ственный класс, способный к твор­честву, пролетариат — вместе со все­-мя ‹трудящимися —  кует новую
	жизнь для всего человечества. До сих
пор культура была, привилегией roc­подствующих классов. Впервые B HC.
тории в Стране советов она стала до­стоянием масс. . =

Сегодня © позиций пролетариата, ©
вышки. магксизма-ленянизма, куда
полнялобь наше сознание, — мы ви»
mum у Чехова ro, aero cam Чехов, не­смотря на свой исключительный та­лант и мастерство; не мог видеть, тах
как он не мот, а может быть не ус­пел вырваться из того общества, в ко­тором он родился и жил ив котором
ему было душно: Мы отлично понима»
ем, что Чехов: и сегодня является тем
оружием, которое находит ‘себе место
в большевистском арсенале, которое
мы используем ‘в своей борьбе с. пе­режитками, капитализма, в борьбе ©
теми остатками провинциального обы­вательского мусора, который еще. не
выметён, до основания из сознания
людей, в борьбе е «чеховщиной». Мы
товорим: с Чеховым против «чеховщи­НЫ?.. ae   ;

Заслута Чехова состоит в том, что
он, будучи «с начала до конца реали­стическим. писателем» и мастерски
владея искусством. юмора. и сатиры;
дал блестящие, ‚художественно не­превзойденные ‘образы . пошлости;
тнилых и ничтожных «людей, этой
эпохи». mo

Буревестник революции А, М. Горь­кий говорил, что «Чехов всю жизнь
боролся с. пошлостью, осмеивая, из0-
бражая. бесстрастным, острым пером,
умея найти плесень пошлости».

В нашем социалистическом . гобу­‚Дарстве — = уже. немного ‘осталось от
	старого мйра. Изменилась вся, соци­зльная структура, ликвидирован по­следний паразитический класс — ку­лачество, создана мощная индустрия.
и коллективное, ° социалистическое
сельское хозяйство. Техника и куль­тура получили невиданный расцвет,

Среди пережитков капитализма 6е­тодня мы находим еще обывательщи­Из доклада ма ее в243-
_ ре, посвященном етию го дня,
зния, А, Д..

рожд Maxon,
	ну и кещанство, резчество H BIATOTW
ничество — как склонность к пара­зитическому образу жизни, карьеризм
и склови, бездутное отнотнение к лю­дам, мелкобуржуазную ° расхлябан­ность и. недисцинлинированность,
беспринцииность и ногрязание в бы»
товых мелочах, хулиганство и: моло­дечество, высокомерие, чванство и
ханжество. Есть ли У Hat достаточ­ное основание уже сегодня  утвер­ждать, что все эти проклятые пере­житки проклятого и обреченного ка­пнтализма полностью преодолены и
изжиты в сознании всех людей Ся­ла. большевизма, сила ленинского и
сталинского тевная состоит в умения
трезво-и прямо расценивать явления,
правильно рассчитывать свои силы,
вилеть ‘неразрешенные. задачи.

В этой борьбе в пережитками ка»
инталиама особую роль-могут и лол
	жны сыграть такие корифеи класси-_
	ческой русской литературы, как: Го­толь, знаменитый сатирик Щедрин и
нали замечательный земляк — Антон
Чехов.

И ето творчество пе потеряло. силу
и сетодня, котла нам нужно: до конца
вытравить всё ‹ остатки, пережитки
старого. строя.

Поэтому вехичайшие Е тенналь­ные вожди коммунизма МЛенини
Сталин пенят литературное наследие
Чехова и используют. созданные им
образы человеков в футляре, «душе­чек», нрингибеевых, \

_И неё случайно тов. Сталяи на ХУ
	‚ — Что будут делаль дети и внуки?
— спрашивала чеховского врача 60-
беседница. : .

— Не знаю, должно быть’ побро­сают все и уйдут,

— Куда?

— Да куда утодно, — об’яснял
врач, может быть, сам Чехов, —

Со времени этого разговора пронгло
‘полвека. Дети стали дедами, внуки
взрослыми людьми, поколением, де­дающим свое время.

Вышедшне из страны, из действи­тельности, воспитавшей Чехова, от­равившей Чехова; вышедшие из `Та­ганрога {— собрались! вместе деды,

а 2: ЕЯ в Ес
	сыновья и внуки, собралось нёсколь­-
хо поколений благоговейно склонить’
	головы перед. памятью Чехова. С’еха­лись бывший таланрогский рабочий,
выне уполномоченный Комиссии с0-
ветского контроля в Харькове—26-
лиевокий ин бывший  татанрогский
гимназист, заслуженный деятель ис­кусств Вишневский: В юбилейный”
	день таганрогское радио слушали од­новременно бывший партизан Ефим
Шаденко, начальник Военной акаде­мии; и Георгий Димитров, в юбилей­ный день городу прислали привет­ствия Шатинян и Леонов, к юбилей­ному дню спустил на воду свой ог».
	ромный, почти лвухметровый пароход
16-летний конструктор Костя Павлов,
ученик школы, в которой в евое вре­мя учился Чехов, в. юбилейный день
токаря и слесаря завода ‘им. Сталина
в Тафанроге — изящные, стройные
девушки выступили в танлах Айсе­доры Дункан. В юбилейный день
лучшие ученики школ Таганрога вы­ехали в, Азовокое море проводить иг
‘ру. в «челюскинцев», н толпы, людей
литугмовали открытый к юбилею му­зей Чехова в Татанроте, ие всегда без
	удивления ‘прочитывая  ззявление
Льва Толстого:
  Чехов — это Пушкин xamett
	прозы. Он необычайно мното сделах
для формы.

Читатели «Литературной тазеты»,
зероятно, уже ознакомиилсь из ежед­невных ‘газет с ходом отпразднован­ного в Таганроте -75-щетнего юбилея
со дня рождения А. И: Чехова. Ноэ­тому мы не станем рассказывать 0
знаменательных. превращениях скуч­ното чеховското тородба в отромный
индустриальный, утонувший веадах
я аллеях, вымощенный; белый, зади­тый солнцем и. бодростью социали­стический. тород. Мы не > будем pac­сезде показал в художественном
‘зеркале Чехова правых оппортуни­‘CTOH, сравнив HX © «человеком в
футляре», доказав родственную евязь
между правой капитулянтекой  плат­формой и девизом Беликова ‹как-бы
чего не вышло».

Нам всем известна особая занните­ресованность Владимира Ильича
произведениями Чехова, которые им
нопользовывалиеь в острой полити­кой борьбе и в полемике с про­тявниками большевизма. Ленин в
свонх разоблачениях  ренегатства

зутского сравнивает ето с чехов­ским типом «Человека в футляре», &
‘одно из его произведений, направлен­ное против Старовера, называется
«Социал-демократическая  душечка».
	Можно привести еще десятки приме-.
	рев такого ВЕ Ра
образов,

А разве мы еще и по сегодняшний
день нё находим сохранившихся — 8
отдельных утолках — у на типов,
сильно изпоминающих чеховских ге­роев своим бездушным, антисоциа­листическим ‚отношением к живому
человеку. Разве некоторые черты лод­лости и беспринципноети презренных
	‚вратов партии — оиновьева и Ваме­нева — нельзя найти в образе чехов­ского хамелеона?

Вот почему мы вправе считать, что
Чехов и сетодня не потерял своего
значения, в сила ето художественного
таланта может быть нами использо­рана.
	РО

ны и яркостью сверстники Чезо­я — ero mena, ero сестга, Вишнев­ский. Москвин и мхатовекая моло-_
	дежь. Там, в Таганроге, каждый. не­вольно вспоминал  затерявшиеся В
памяти фразы из писем Чехова, из его
рассказов, из разтоворов с ним о род­ном городе, в котором Чехов не ви­дел ни одного честного человека,
в котором он мечтал увидеть водопро­вол, трамвай. \
Там, в Таганроге, каждый неволь­но; казалось, трепетал от волнения,
узнавая, что тигантский цех цельно­‚тянутых труб металлургического за­вода строили все рабочие города, от­давая строительству свои выходные
дни, что по ночам домоховяйки, 60-
‘ревнуясь, разбивали тазоны“. перед
домами, н каждый из нас простодуш­нахал», видя скульнтуры на пере­крестках улиц, на перекрестке аллей
парка, которого не, было и быть не
могло BO времена Чехова.
	_’Но там же, в Татанроге, наплывали
воспоминания о чеховской современ­ности, о жизни, почти полтора де­сятка лет тянувшейся и после смерти
Чехова. Вепоминалея Суворин, сот­р у которого вынужден был
Чехов, всеподлейнее «Новое время»,
тде долго печатался Чехов и откуда
бежал он, во время. дела Дрейфуса,
каж бегут из трясины, из ямы, пол­ной, удушливых газов. Чехов умер\&
нововременские философы еще долю
продолжали совиными глазами раз­глядывать мир’ и юродствуюнтий Ро­занов каркал:

«Мертвая страна, мертвая страна,
мертвая‘ страна. Все неподвижно и
“никакая мысль не прививается».

Розанов пережил. Чехова и записы­Зал в своем дневнике: .

«Много есть прекрасното’ в России,
— 11 октября, кояститутия, как
спит Ива Павлыч. Но лучше всего в
чистый понедельник забирать соленья
у Зайцева тол Садовой и Невск.).
Рыжикя,; трузди, какие-то в роде’ яб­лдочков, ‘брусника — разложены на
тарелках (для пробы). И испанские
рромадные луковицы. И образцы ка­пусты. И нити белых грибов на ко­сяке двери». И через страницу: «Де­шевые книги — это некультурность,
Книги и должны быть дороги. Это не
водка». :

`Теперь в троме и лязге металлур­гических и инструментальных цехов,
над раскаленным металлом, плыву­щим по пальцам умнейших машин,
над. фикусами в стеклянных враща­‚ ющихся будках мастеров, мы виде
` аж Фргавическик вросщие © жизнь.
			fd. Понутос
	которые тянулись параллельно вер­сты на три и исчезали за холмом,
это для меня было всегда неразре­шимой загадкой»,
Это из-из’ повести «Моя жизнь».
Как же живут теперь ото шесть­Десят тысяч человек, обитателей то­рода, как живут обитатели восьми
улиц, исчезавигих за холмом?
Полвека, четверть века назад онЕ
жили так:
‹..в лавках нам, рабочим, обыва­ли тухлое мясо, леглую муку, спитой
 al, в церкви нае толкала полиция,
в больницах обирали фельдшера в
сиделки... самый маленький  чинов­ник считал себя вправе обращаться
с нами, как с животными, и кричать
	грубо и нагло: «Обожди! Куда ле-.
	зелть?» Свои заработанные леньги мы
должны были веякий раз выпраши­вать, стоя у wepuoro крыльца без ma
TOK.

Bor—npasaza, несокрушимая прав­дз, которую во все времена умели ви­деть и товорить только великие пяса­тели.

‹.. стыдно сказать! Ни cana, HH
театра, ни порядочного оркестра; го­родская и клубная библиотека посе­щалась только евреями и подростка­ии, так что журналы и книги, новые
	«Степь чем далее. тем. становилась
прекраснее». Степь, по ‘которой везли
Еторушку в тород учиться, степь, по
которой носился неуловимый богач.
Варламов, ехал попик, спекулировав­ший шерстью, мелленно пола 0603 и
рядом © возами шли возчики, ехала
в удобном экипаже‘ графиня Дра­ницкая и всё они вместе были зажа­ты в крепком кулаке у Варламова.
Степь, гле мечтали о кладах и сч9а­стье чабаны, тде жил умный и желч­mutt философ Соломон, которому суж­дено ‘было прислуживать проезжаю­щим на постоялом дворе, в корчме.

Пыль Донбасса лежала на раскры­той книге Чехова. Она оселала на
страницах повести без уливительных
событий, необыкновенных происше­ствий и тем не менее увлекательной
и чудесной повести о том, как девя­тилетнего мальчика Егорошку. везли
в город ‚в гимназию. Книга перехоли­лэ от одного читачеляя к другому #.
Tak как эти читатели были лите­фаторы — они читали чеховскую по­весть, задумываясь о прошлом и н8-
стоящем, сопоставляя и сравнивая.
Они старались в то. жа время проник-.
‘нуть в великую мастерскую’ писате­)
ля, понять его приемы и постичь
тайну ero замечательного мастерства.
Оля смезлись от восхищения, котла
дошли до «трех знакомых бекасов»,
прилетевптих взтлянуть, ушли ли лю*
ди. Они удивлялись острой наблюла­тельности Eropymxa, девятилетнего
мальчика, которую так чудесно пере­пал Чехов. Затем они‘ радовались.
	# илеЙйной насыщенности повести, 39-
	‘мечательному изображению людей че­ховской эпохи.
	Если бы эту повесть читал человек.
в футляре, ограниченный Человек,
схоласт-критик, он обязательно  по­пробовал бы разнести по полочкам и
гочно спределить социальную сущ­ность каждого персонажа ‘повести
«Степь»:

Варламов — О, Еруп­Hofo капитала

Графиня Драницкая — представи­тельнина разоряющегося дворянства.

Сельский попик — живой пример
участия церковников в капиталисти­ч6окой промышленности,

— Дымов ‚возчик — еще не 060-
знавший себя представитель эксплу­зтируемых классов.

И так далее в atom pone. Ho stor
чеховский персонаж, человек ‘в фут“
ляре, распределяющий по полочкам
	н разветивающий по граммам худо­Р
	жественное произведение, возможно.
пропустил бы мысль Егорупгки: «Как
скучно и неудобно быть мужиком...»
< «Скучно и. неудобно быть мужи­ком», разве это пе пересказ слов об
идротизме‘ леревенской­жизни?

Раз\езд «Марцево». Четыре кило­метра до Таганрога. Еще четверть ч&-
са и мы впервше увидим родину Че:
хова, 5

+
		Почему культура буржуазной Евро-_
	пы была в с80е время самой передо»
вой культурой мира? Или, точней,
почему именно в Европе раньше всего
возник капитализм? Известны страны
-— Китай, Индия, например, — с го­раздо, более длительным сроком су­ществования, с гораздо более древней
культурой, чем любая европейская
страна  — и, однако, нигде ме возни­кап раньше капитализм с его высокой
машинной техникой, как только в.
Западной Европе. Об’ясняется это.
наиболее богатой’ прегмственностью
культурного наследия странами‘ За­падной Европы; Культура античного
	инра, культура Востока, — ближнего.
	и дальнего, — были органически ус­воены европейцами. На основе’ этого
богатейшего культурного наследства
	варопейский феодализм оказался са-.
	мым прогрессивным среди всех. дру­гнх разновидностей этой’ обществан­ной формации и в результате буржу­азной революции породил промыше
пенный капитапизм. ‘
Зачатки капиталистических произ­водственных отношений ме были
чужды и Востоку, но там ` они ие
могли прогрессивно развиваться в си­лу внутреней замкнутости м культур
ной застойности стран Востока, Куль­тура Востона быпа ограничена узким:
кругом туземных традиций, она
слишиом медленно развивалась под
знаком буддийской созерцательности
или нарочитой испамистской  органн­ченности. Общественный строй фео­дального Востока был гораздо более
консервативен, чем феодализм Sana
	да. Кандапы классовой  ограничен­ности были там ‚на Востоке, настоль­ко тягостны, что лишь временами в
отдельных очагах — городах появ­лялись геннальные поэты или ху­дожники.

Классовая ограниченность буржу­азной культуры тоже не могла не
спазаться с течением времени. И сей­час мы наблюдаем на Западе очень
иного явлений, сходных с культур­ным застоем Востока, Распад: запад­ной культуры, ее безыдейность и
обеднение — явления, ме новые в
истории классового общества.

Социапистическую культуру Совет­ского. союза: не сковывают цепи клас
совой ограниченности. Это’ культура— о
свободная par excellence ‘м’ именно
потому она не имеет пределов для
своего развития. При чем это’ самая
высокая ступень культуры по своей_
содержательности. идейности и разно­образию формы. Она включает в себя
все подлинные достижения > предшю­ствующих нультур, будет ли это. Go­тазейший фольклор древнейших на­дов Азии, будет ли это -бессмерт=
ный Гомер’ или Эвклид, Данте ипи
Ньютон. Тем большее значение имеют
	для нашей культуры вершины бур.
	жуазной культуры, ее классики.

В 1937 г. состоятся три’ знамена­тельных юбилея культуры: 750-пет­ний юбипей грузинского поэта Руста­вели — классика ФЕОДАЛЬНОЙ
культуры, жемчужины в западно-во­сточном диване, мировой’ поэзии;
100-петний юбилей А. С. Пушкина,
непревзойденного классика русской
поэзии, ‘бессмертные произведения
Которого являются величайшим па­мятником российской БУРЖУАЗНОЙ _
	культуры; и, наконец, 20-летний юби­лви советского государства, великий
юбилей нашей замечательной родины,
СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ культура ко­торой является самой передовой в
мире, Нужно достойна подготовиться
M этим дням, нужно показать лучшие
достижения социалистической куль­Туры, как самого высокого этапа в
культурном развитии человечества.
Только что ‘закончившиеся ‘чехов­ские празднества в Таганроге показа­ли, как ценит советское государство
и наша общественность великих rH
сателей. Задача`наших литераторов—
изучать классическое литературное
заспедство так, чтобы. советская пите»
ратура была ‘во всех отношениях 60-
	гаче и лучше аа ©б­bastion, ~
	¥ Юбилеи культуры дия нас, писате­7 пей, ме могут быть только праздни­` Ком. Они обязывают нас еше и еще
раз проанализировать данное. истори-.
ческое явлениё культуры со стороны
Творческого метода и мировоззрения’
художника ипи мыспитепя, в отно­Шении ‘его изобразительных средств
ит. п. Следует твердо помнить oct
рое замечание А. С, Пушкина: «у нае
журналисты бранятся = именами
КЛАССИК и РОМАНТИК, как! стару­шки бранят повес франкмасонами и.
вольтерианцами, не имея понятия ни.
`® Вольтере, ни о франкмасонстве». .
Социалистический = peanuom, как
высший творческий метод, конкретно
раскрывается пишь’ в: глубоком зна­нии и освоении образцов старого
Творчества. Социалистический  реа­пизм требует, чтобы писатель был
всесторонне и глубоко образованным
человеком, чтобы он впитал в се­бя огромное множество живых фак­Т0в нашей замечательной _ действи­тельности и чтобы, главное, он, писа»
Тель, не оставался пассивным гоЗер­Цателем — пусть очень тапантливым,
``а сам в какой-то мере бып нелйо­бредственным ‚участником  социали>
стического строительства. Социалисти­ческая культура больше чем какая
бы то ни было, ‚другая из историче­ских культур проникнута высоким
пафосом человеческого труда; Вот по­Чему наши писатели должны глубоко
прочувствовать процесс труда во всем
4  конкретном многообразии. Мы
живем в эпоху, одной из основных
задач которой является уничтожение
fprpoxonnnai грани между физиче­им и умственным трудом, уничто­Жение профессиональной ограничен“
Вос,

i
$
	Народные артисты реплик
	книги по месяцам ‘оставались нераз­Письма). .
резанными. Богатые и` интелитентные И. трамвай. в городе, где «некому
	спали в душных, тесных спальнях
на деревянных кроватях с клопами,
детей держали в отвратительно гряз­ных помешениях. называемых дет­ных помещениях, называемых дет­скими.. В скоромные лни в домах
	пахло борщом, & в постные — 05е­триной, жареной на подсолнечном
масле. Ели невкусно, пили нездоро­вую воду». ,

Это все из «Моей жизни». Затем,
вот письмо Чехова, которое на тор­жественном собрания в парке Куль-.
туры с волнением и силой читала
0. Л. Книппер-Чехова: ;

„. Впечатление  Геркуланума и
Помпеи: люлей нет, а вместо мумий
сонные дришпаки. И головы дынь­кой. Все дома приплюснуты, крыши
некралиены, ставни затворены. С По­лицейской улицы начинается засы­хающая, потому вязкая и бугристая
трязь, по которой можно ехать толь­ко шатом, ла и т0 с опаской;.. ули­цы пустынны.. Как грязен, пуст,
и безграмотен и скузён Таган­рот»; .
Последняя фраза — настонивя над­пись на могиле старого Татанрога, ис­черпывающая и убийственная эпита»
фия. Таким был Таганрот тридцать
тесть лет наззл, в 1899-м голу, котла
	его. в послелний. раз. вилел Чехов. И
	таким он был вплоть до Октября
1917 года.
ш

Теперь, не распостраняясь и избе­тая легковесной патетики и сенти­ментальности. расскажем, что мы ви­дели в эти четыре дня, в чеховские
юбилейные дня.

Был казенный сад, обнесенный
тлухой кирпичной отрадой, прекрас­ный тенистый сад, закрытый для на­рола. :

Теперь сквозь легкую решетку вы
видите зеленые массивы парка куль­туры и отдыха. Летний тезтр — ты:
сяча двести мест, эстрада для симфо­и некуда было ездить», где от дивана
до нужника» шестовал человек в
футляре.  

` Наконец, вода: «В думе, у губерна­тора, у архиерея, всюду в домах,
много лет говорили о том, что у иа5
в городе нет хорошей и дептевой во­ды и что необходимо занять у казны
`лвести тысяч на водопровод: очень
богатые люди, которых У нас в торо­де можно было насчитать десятка
три.» проигрывали в карты целые
имения, тоже пили дурную воду и
с азартом говорили © займе, и я Fe
понимал этого: мне, казалось, было
бы проще: взять и выложить эти две­сти тысяч из кармана».

120 лет город страдал от дурной
воды. У новых водонапорных башен,
в качестве экспоната из музея ста­рого Таганрога, поставлен жалкий ко­лодезь я журавль». На этом экопона­те надпись: «Так было». :

Еще есть одна заслута у новых от­пов города. у строителей индустри­ального Татанрота, города металлур­тической, кожевенной промышленно­CTH: ‘

Они сумели юбилей великого писа­теля, 75-летие со дня рождения Че­хова, сделать народным, обтлествен*
ным событием; Из литературного ©0=
бытия чеховские дни стали событием
всенародным, демонстрацией того
львиного прыжка, который соверши­„ла вся страна в две пятилетки.

Вот почему наша печать и: общее
ственные организации и вся. Совет“
скзя страна сосредоточила внимание
na новом Таганроге. «Русский чело­век любит вепоминать, но не любит

жить». Это опять из Чехова.  

__ Наше время отличается от старого

тем, что людн полюбили жизнь и,
если онй вепоминают о прошлом, то

` только для Toro, чтобы добром по­мянуть Велнких людей этого прош

- лого и. наконец, для того, чтобы уви­деть. как далеко мы ушли вперед.
	района в один ча6 выгнали. Какие
это культурные люди?! — начал 1o­рячиться председатель. _

— Но это быле давно, — до рево­люции, — осторожно сказал врач.
> — До революции? — переспросих
мололой атроном с таким. видом, слов­но речь шла о временах Ноева по­топа.
° — До революции? — предоедатель
‘рика задумчиво покрутил усы. — Не
знаю, до революции у нао не было
ви почты, на школы, ви больницы,
ви зеронома, — ничего ‘не было. Как
будто н жизни не было. \

Korma я вспоминаю этот эиизод,
мне кажется, что чеховская тема Wor
черизна, что его потрясающие рас­сказы, которые во Франции ценят
выше мопассановеких, можно читать
как художественный документ ис­тории. Так нумизмат перебирает
древние редчайшие монеты, тах архе­олот развертывает санскритский па­пирус. Но там же, в Таганроге, На
	_ ошеломляющей талантом и изобрета­тельностью детей выставке детского
творчества, приуроченной к юбилею
	- Чехова, котда мы попросили школь­кицу рассказать нам о птичьих чу­челах, какой-то долговязый тупица­учитель крикнул:

— Не слушайте девчонку! Она на­врет! Я вам гасокажу..

Тогда опять показалось, что Чехов
еще не исчерпан.
		~ WIDTH, C KOTOPHMA I RAI B этом
городе, были мне скучны, чужды и
порой даже гадки. Я не любил и не
понимал их. Я не понимал, для чего
и чем живут все эти шестьдесят
паять тысяч людей.. Большая Дво­рянская и еще две улицы почище
жили на готовые капиталы и на жз­лованье, получаемое от казны; HO
чем жили остальные восемь улиц,
	ине чехова
	is Clsgroec.
	цеха язвительные и тневные слова
Чехова, цитаты из ето рассказов. В
иноготиражке «Вальцовка» рядом се
статьей о колебаниях сроков износа
изложниц, нереведенной заводским
‘инженером из специального амери­канскою журнала Бласт Фернст­энд стэл плант>, мы видели чехов­ский рассказ «Унтер Пришибеев». И
в комплекте этой мнототиражки во
всю ширину лелосы мы читала ело­ва, противопоставленные идеологии
чеховских персонажей и чеховской
эпохе, слова великого и мудрого вож­дя нового человечества о самом цен:
ном из капиталов — о людях.
	Там, в цеху, за стенами которого
праздновал советекий тород свою не.
похожесть на чеховский город, мы по­думали, ‘что, возможно, в «Голубой:
кинте» Зощенко скоро прозитаем HO  
торню о советском чиновнике, умер:  
шем от испута иа-ва того, что чихнул’  

на толову начальства, что может

быть: рядом в 5-й школе Таланрога_

дирёктор Закруткин,  разтоняющий`

лучших людей школы, вероятно, и_

есть пережиток Беликова.

И всномнился ряд душечек, учите­лей Победимских, надзирателей Очу­меловых и из этого ряда воспомина­ний вышла черная ночь, проведенная
мною недавно в тлухом горном ауле
Итун-Кале, в Чечено-Ингушетий, _

Меня приютили местный spat x

mene его’-— аптекарша, она же и
зубной врач. Вечером в ущелье © гор
‘пришел розовощекий альбинос-агро­ном. Так собралась вся русская ко­лония района. Они нетерпеливо pac­спралиивали © ‘яфетической теории
Марра, о германских делах, & я вы­пытывал. у них волнующие факты

отмирания. старого быта у горцев, .

торжества горных плужков и урожая
кукурузы, впервые посеянной рядо­вой сеялкой. Доктор, закинув Wora
за ноту, рассказывал, как ему не­давно пришлось делать трепанацию
черета обыкновенным ре
почью, при евете-костра, ла дворе
	аула, размещенного в трех циклопи­ческих башнях древнейшего проие­хождения. Он рассказывал © кров­ной мести, прекращенной по просьбе
врача, и смельчаках, ползущих BA
ледники, чтобы принести льда для
умирающего чужого человека.

В это время на отонек зытли пред­седатель рика, прокурор, заведующий
	почтой. На кухнё запахло бараниной.  
	Стали накрывать стол, Я отвлекоя от
разговора и копнулея в Crome RAAT
на этажерке. Видим тень усмеки
или радости пробежала по’ моему
лицу, котла я наткнулся на растре­панную книжонку Чехова Mapkcosa­издания, an oh перехватил мою
улыбку, взял книжку и 6очво, на­слажлаясь, стал читать собеседникам
	страшный рассказ о том, как вечера­мн сходились единственные вБультур­ные люди ‹ деревни — ‘почтмейстер
Михаил Аверьяныч из разорившихея
дворян и доктор Андрей Ефимыя и
под водку беседовали о смешных и
пустых вещах. `

Наши собеседники вначале очень
внимательно слушали, & потом заску­чали, и агроном, вотряхнув льняных
хохолком на голове, сказал:

— Думаю я, выдумка 870,

— Конечно, — охотно подхватил
председатель рика, ‘чеченец: писате­ли— они выдумывают. Скажи, но­жалуйста, какой это доктор, какой
это ` почтовик! Да мы бы таких из
	ЛАХ
	ПАМЯТИ ПАВШИХ
	Цветенья м счастья край,
Страна отваги и славы!
Об’ятая скорбыю, вставай:
`Упал твой орел величавый.
	Вставай, но не слезы лить, —
Встазай трудиться и строить.
Погибло созданье теов, —
Создай же чудеснее втроё
	Упапа паденья весть;
И в кзждом сердца упгпо:
		Незримая нить к сердцам
От славных имен пробегала.
	Вставай, страна Октября,

От Черного моря до Лены,
Тюрк, русский, таджик и еврей,
Гиганта построим на смёну!
	„Бессмертные те имена =,

‚На стали гиганта начертим,

М на ней БОЛЬШЕВИК
ЬБЕ: НЕ БОИТСЯ СМЕРТИ.
	Перевод с персидского Ц, БАНУ,
i