Лев КАССИЛЬ Путаница и вульгаризация ющую из следующего витиеватого * заявие< НИЯ: «Читая и анализируя поэму Пушкина, мы приводим учащихся к убеждению, что романтический герой Пушкина — это ролоначальник всех отверженных и гонимых, которые вереницей встанут потом а создзниях Лермонтова и во всех обличнях реалистического искусства вплоть до «Песни о Соколе». Непонятно, как светлый, жизнеутвержюдающий образ Сокола может быть продолжением образов «отверженных и гонимых» из романтических поэм начала девятнадцатого века. ЗДесь совершенно выхолощено революционное, новаторское значениё знамени: Того произведения Горького, которое вдохе НОвлялО пролетарских революционеров на борьбу < царизмом, о Ссылок на художественные: произведения у В. Любимова много, но почти ‘все они представляют собою отписки, подчас способные лишь запутать читателя. Tak, Hae пример, среди проблем, на которые рекомендуется обратить внимание учащихся, В. Любимов Указывает следующую: «гуманизм буржуазный ‘и пролетарский («Шинель», «Бедные люди», «Разгром», «Поднятая целина»)». Неужели. же редакция журнала «Советская педагогика» полагает, что страстный протест против помещичье-буржуазного строя, который слышится в этих произведениях Гоголя и Достоевского, укладывается в рамки гуманизма либеральной буржуазии? . - ‚Вместо того, чтобы научить школьников в каждом значительном произведении наших классических писателей видеть отражение каких-либо существенных сторон. народной жизни и притом в их развитии к будущему, В. Любимов. рекомендует учителям заниматься отыскиванием прототипов героев произведения и сравнением их, И на такой основе автор статьи считает возмож-. ным строить общее суждение © творчестве: Toro ИЛИ иного писателя! ‘ Любимов пишет: «мы сопоставляем героев литературного произведения с их прототинами и определяем, насколько точно. действительность отражена автором в произведении», «на такого роща сличениях вырабатывается навык распознавания элементов суб’ективного и об’ективного, неизбежно соприсутствующих в любом факте художественного творчества, и навык критического отношения ко всей деятельности писателя в. целом». Это грубейшая вульгаризация вопроса © взаимоотношении искусства и действительности. Все богатство и разнообразие жизни, которая отражается в художественном произведении, сведено к прототипу ‘того или иного героя. Перечисляя темы для сочинений = yuaщихся, В. Любимов указывает, например; «Идеи женской эмансипации Н. Г. Чернышевского, Н. В. Гоголя». Сознаемся, что здесь мы стали втупик. Нам даже пришло на ум, не имеет ли В. Любимов в виду проект увоза губернаторской дочки в «Мертвых душах», но ведь, как известно, сие предприятие существовало лишь в воображении Ноздрева... В. Любимов заявляет в своей статье: «Не холодное резонерство, а способность проникаться благороднейнгими идеями писателей-классиков, чутко откликаться на их призывы, уменье ясно и верно, эмоционально и образно доводить эти идеи до сознания учашихся — вот драгоценное свойство учителя литературы, призванного воснитывать партийное отношение к фактам литесатуры и жизни». С этим нельзя не согласиться. Но холодное, антинаучное резонерство должно быть чуждо не только рядовому нашему учителю, но и кандидату педагогических наук, с трибуны руководящего журнала поучающего наше учительство тому, как идейно воспитывать молодежь, O KHury ная поэтическая книжка, где поэзия слова сливается с поэзией красок: Эта работа Лебедева принадлежит к числу лучших удач талантливого мастера, являясь подлинным украшением выставки. Остроумно задумано художником В. Таубером оформление сказки Перро «Кот в са-погах», где на глазах у читателя осуществляются подланные превращения людоеда — то в свирепого льва, то в маленькую мышь. Книжка, таким образом, превращается еще и в занимательную игрушку. Хорошо напечатанные рисунки Таубера грешат, однако, некоторой цитатностью: угадываются западные источники, откуда черпал свои образы художник, от которого хотелось `бы ждать большей самостоятельности. - Гравюры ‘на ` дереве В. Домогацкого, несомненно` талантливого мололого графика, к изданной Детгизом` сказке Андерсена «Coловей», несмотря на их. мастерское выполнение, выпадают из общего стиля детгизовских изданий, где обычно учитывается возраст читателя; да и общий колорит фисунков Мрачен, моменты в повествования выбраны неудачно, поэтический строй и задумчивая мудрость андерсеновской сказки совершенно не переданы художником. Хорошю, что крупнейшие художники, работающие для детей, стали шире и смелее браться за темы современности. Если в прежние годы на выставках Детсиза отмечались, главным образом, удачи в оформле* нии и илллюстрировании изданий классиков, книг исторических или сказок, то на сегодняшней выставке с удовлетворением отмечаеть, что. виднейшие мастера советской графики проявили свой тварческийинтерес к книгам, рассказывающим детям о наших днях, о героике Великой Отечественной войны, о сегодняшней жизни нарфода-победи‘теля. Удачны рисунки О. Вегейского к новой книжке С. Маршака «Баллада о двух островах». Но детских книг на современные темы вообще еще написано и издано очень мало. В детской литературе еще не заполнен этот огромный тематический пробел. Однако тут счет надо пред’являть нрежде всего нам, писателям... Среди книг. рассказывающих детям о героике военных дней, выделяется. большая, альбомного формата. книга поэта Н. Тихонова и художника А, Пахомова «В те дни». Несколько тысяч иллюстраций собраны ‘в папках, экспонированных на выставке, Здесь можно увидеть не только оригиналы и иллюстращии обложек, уже воплощенных в зышелитих книгах, но также и иллюстрацен к книгам. которые ского выйдут. В специальной комнате выставлены иллюстрации-к-книгам, посвященным великим юбилейным латам — 30-летию советской власти и 800-летию Москвы. _Обращают на себя внимание исполненные, как всегда, смелой новизны, блестяще решенные по сюжету гравюры В. Фаворского к книге Н. Кончаловской «Наша древняя столица». Здесь же ‘даны рисунки А. Ермолаева к книге А, БарTo <Я: живу в Москве», отличный макет С. Телингатора книги П. Лопатина «Москва», об’емом в 60 печатных листов и вмещающей 800 иллюстраций. ~ Выставка позволяет заглянуть и в будущёе. показывая, как будут оформлены детские‘книги во’ второй половине 1947 года. Можно уже‘сегодня `предвкушать, какое удовольствие получат наши школьники, приобретая «Тома Сойера» Марк Твена с новыми, чрезвычайно ‘яркими, талантливыми рисунками В. Горяева, или новое издание Не‘крабова, прекрасно проиллюстрированное До Шмариновым. Выставлены также макеты задуманной Детгизом «Золотой библиотеких, в которую войдут лучшие произведе‘ния советской детской ‘литературы. Макеты выполнены в ‘разных цветах и выглядят ‘Чень заманчиво. но хотелось бы для «30- Horo библиотеки» добиться большей импозантности в оформлении книг. Ведь это будут-особые, почетные, праздничные и, вероятно, подарочные издания! ‚ Трудно перечислить все, о чем рассказыLen he О ро г Е. 7 вает выставка Детгиза. Но уже из того, что ‘отмечено нами, видно, как непрерывно улуч‘шается качество оформления детской KHHги, Достаточно сказать, что в прошлом году на конкурсе по оформлению книг было выдвинуто для премирования всего лишь около десяти художников, а в этом году на соискание премии отобраны работы 39 художников, работавших над книгами для детей. Е - Надо надеяться, что те удачи, с которых повествует нам выставка, будут закреплены художниками, издателями, полиграфистами, а все, что сулит нам выставка на будущее. воплотится в ‘тысячах ярких, талантливо оформленных, большим тиражом изданных книг, которых так ждут наши ребята. постановлении ЦК ВКП(б) <О журналах «Звезда» и. «Ленинград» © исключительной четкостью ставится вопрос о партийности и идейности советской литературы, об обязанности наших историков и литературоведов правильно — < позиций партийности — оценивать историко-литературные процессы, явления, события и факты, Игнорирование законов развития общества, затушевывание . классовой борьбы, регналощего фактора в развитии общества, протаскивание теории «бесклассовости» и «безбуржуазности» украинского народа 8 прошлом, составляющей суть буржуазнонапионалистической концепции «Школы» М. Грушевского, забвение обиности путей исторического развития русского и украинского народов, их языка и культуры таковы основные недочеты «Очерка истории украинской литературы», отмеченные постановлением ИК КПОУ.. Перед украинскими литературоведами поставлены сложные и ответственные задачи — исправить указанные недостатки и онтибки, поднять советскую литературу на высшую ступень. Однако некоторые литературоведы и сейчас в своих трудах. пытаются сохранить формальную об’ективность, «внепартийную» трактовку <обытий и фактов, по сути оставаясь на позициях буржуазного литературоведения, концепции националистической «школы» Грушевского, Книжка М, Возняка «Титан труда», вышедшая уже после исторических решений ЦК BKIN6) о журналах «Звезда» и. «Ленинград», после доклада тов. А. А. Жданова и постановлений ЦК КП(б)У об украинской литературе и литературоведении, является яркой иллюстрацией «беспартийных» позиций автора, зедущих его прямо на’ дорогу, буржуазно-националистических концепций М. Грушевского. Михаил Возняк, известный ученый, знаток творчества Ивана Франка, в своей книге попытался рассказать о плодотворной жизни писателя, оценить его общественный вес, определить значение его произведений для того времени и для будущих поколений. Возняк с «беспристрастностью протоколиста» излагает биографию великого писателя и при этом старательно обхолит с0- циальные характеристики явлений и фактов, а там, где их никак обойти невозможHO, М. Возняк дает «туманные» и «мягкие» пояснения, явно раскрывающие буржуазнонанионалистические позиции автора. Обратимся к фактам. временем изображать ее. Без нее мы не поймем, что такое метод социалистического реализма». В том-го и дело, что Гудзенко обходится без этой «третьей действительности», He включает ее в свой поэтический обиход, за пытается проникнуть в нее зрением худож» ника, Отсюда узость его лирики. Ведь романтическое начало поэзии соцниалистического реализма — нев отвлеченной эмоциональности, а в исторической сознательности, активности, в прекрасной мечте, помогающей внимательно вглядываться в жизнь. Характерно, что в своих стихах о войче Гудзенко почти нигде не достчгает патетического звучания. Его приподнятость прелдставляется лишенной истинного пафоса, сопутствующего ноэзии высоких идеалов, больших целей. Пробуждение к творчеству, как я уже говорил, целиком связано у Гудзенко с войной. Горячая поэтическая струя вырвалась наружу, подобно описанному им гейзеру, который ударил из земли после разрыва мины («Чудеса»). И разве не содержала в <ебе Отечественная война благородной роман. тики, столь привлекательной для юности, — война с ее походной жизнью, атаками, привалами, великим братством фронтовиков, благородными законами военной дружбы, © ее верностью памяти погибших, печалью утрат и радостью побед. Все это так. Но здесь нало отделить истинно романтические настроения, связанные` у Гудзенко обычно с конкретным эпизодом, отчетливо определив* ейся ситуацией, от искусственной и внешней романтизации, привнесеннон извне, возможно, для того, чтобы скрасить бессодержательность и неясность лирического чувства, отсутствие поэтической мысли. Поэтому я вижу ростки подлинной поэзии в таких стихах из книги «После марша», как «Баллада о коменданте», «На Мораве», «Вот колеса по гравию скрипнут», «На снегу белизны госпитальной», «В Праге хоронят погибшего послё победы майора» и «Памяти ровесника». Поэтический смысл этих стихов шире непосредственно изображенных в них явлений, и за мимолетностью чувства, за случайностью наблюдения здесь можно различить неповторимые особенности времени и обстановки. В этих стихах Гудзенко не соблазняется примитивными &ссоциациями, вроде тех, что навеяны фильмом «Большой вальс» («Зачем ты спрашиваешь нас») или необычным звучанием названий венгерских сел («Ясладань, Ясберень, Ясапати»). В «Балладе о коменданте», в «Па* мяти ровесника» ‚ как и в некоторых прежних балладах, у Гудзенко намечены в08- можности выхода в мир настоящих страстей и серьезных раздумий о славной и трудной судьбе своего поколения. Но я решительно не MOBY признать подлинной поэтичности за уже упомянутым стихотворением «Чудеса». Сначала горячий гейзер, внезапно заклокотавший в воронке от мины. Затем девушка-словачка, TOUb-B точь, как и оставшаяся в Москве единст. венно любимая («М те же брови, губы... И всё лицо до родинки твое...») А потом оказывается, что всёго этого не было... Я это все придумал, копда сидел в окопах, размокая, как хлеб в воде, в звенящей рыжей жиже, мечтая о прорыве и тепле.., Предположим, что эта не слишком хитрая выдумка, эта наивная мечта (хотя, по правде сказать, ее хочется назвать фантазерством} способна согреть душу лирического героя. И все же стихотворение заставляет насторожиться, ибо оно содержит в себе невольное саморазоблачение. Романтизащия действительности здесь продиктована не величием цели, а потребностью приукрасить обыденные подробности войны, ее повселневные ‘лишения. Она становится своеобразным средством. эстетического преображения военных тягот. Это стремление очень обедняет поэтические возможности Гудзенко. Вот именно отоюда идут частые упоминания о воинственных мужчинах у костра, вся эта немного мальчишеская солдатская суровость, которая, право же, отдает книжностью, отсюда «махра», зеленоватая вода в походных флягах, а рядом «грусть в груди осколком», «мертвецы на розоватом льду», «бешеные кони», восходы и закаты, крашенные солдатской кровью, золотники свинца, караулящие бойцов в атаках... Сейчас, когда война ушла в прошлое. ее невозможно изображать только как «атаки, бомбежки, оборону, мелсанбаты и поиски разведчиков в ночи». Хочется, чтобы масштаб лирических чувств и переживаний в стихах Гудзенко был приведен в соответствие < масштабом событий, чтобы в их историческом величии он’ ощутил истинно ‘романтическое начало своей поэзии. В эти же годы писатель, обращаясь к галицийской молодежи, говорит о великой миссии русского революционного народа, пишет статьи в защиту М. Горького, велет полемику с А. Шентидким в защиту социализма, создает стихотворение «Поэт. на баррикаде» и своего величественного «Моисея». ‘Автор книжки ставит Ив. Франка вне общебственно-политических процессов, вне классовой борьбы и назревавшей революции 1905` года в России. «М. Возняк видит в фигуре Франка лишь неутомимого труженика (черта, действительно присущая Франко) и не хочет видеть революционного демократа, просветителя, для которого освобождение Укоатны от национального гнета австрийской монархии было тесно связано с социальным освобождением. А между tem cam panko писал о том, что народ. добывая себе обшечеловеческие права. тем самым добывает себе и наниональные права. Творчество Ив. Франка, открывшее идейно-художественные стремления украинской революционно-демократической лите= ратуры второй половины. ХХ столетия; было усложнено условиями мелкобуржуазного окружения, аграрным характером пзционально-освободительного движения в Галиции, условиями личной жизни писателя, подлой ролью украинской националистической буржуазии. : Все это автор брошюры обошел молчанием. Он старательно цитирует те матерна: лы и документы, которыми хочет доказать свои мысли. Какой же это «об’ективизм» ученого? В. И. Ленин в конопекте книги немецкого буржуазного историка Эгельгафа «Истозия новейшего времени» пишет, что <«...a8TOD, с педантичной аккуратностью дающий латы и пр. о каждом парьке, о ролне царьков, о выкидышах нидерландской королевы (sic! 440) ит. п. — не упомянул ни звуком восстания крестьян в Румынии в 1907 году» в) Книга акад. М. Возняка напоминает «Историю» Эгельгафа тщательным полбором мелких подробностей и полнейшим игнорированием социально-политических фактов, обусловливавших общественно-политическую и творческую деятельность Ив. Франка. Став на позицию «об’ективности науки», забыв ленинские принципы партийности, принципы, которые были особенно подчеркнуты в докладе т. Жданова и в постановлении ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград», М. Возняк декларирует в своей брошюре взглялы. ничем не отличающиеся от принципов и утверждений буржуазно-националистической «школы» Грушевского. В. И. Ленин. Тетрали по импернализму; Госполитиздат. 1939. 615 стр. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 20 ны 3 lpoBepKa Для Семена Гудзенко и его поэтических сверстников военные годы были одновременно годами начала литературного пути. Он пошел на фронт в том возрасте, когда для человека еще «новы все впечатленья бытия», когда только устанавливается человеческий характер. И неудивительно, что грозные события, пробудившие в нем настоятельную потребность высказать себя, проявились в его первых стихах по-юношески романтично и несколько наивно. Есть много отрадного в том. что Гудзенко и многие его сверстники, пройдя через кровь и смерть, уверенно вошли в жизнь и в литературу. рогательное простодушие звучит в признании ларического героя Гудзенко, когда он говорит: «Ведь на войне я в первый раз побрил усы». Но это не помешало ему стать воином, постигиим на поле боя законы мужества; Правда, он подозрительно часто напомннал о «мужской дружбе», о «пепле волос», о том, что на переднем крае любят мужчины поговорить у костра, что после боя «глушили водку ледяную», обо всем том, что приобщало его к бывалым солдатам, познавшим все испытания своего сурового. ремесла. Но об этом потом. Пока важно отметить, что лирический герой Гудзенко воевал отважно, и мы готовы были ему поверить ‘и согласиться © ним, когда он говорил: Стали_ва время большой войны _ мужественней сердца, руки крепче, весомей слова, и многое стало ясней, `Недавно вышла в свет третья книга стихов Гудзенко. Она называется «После марша» и об’единяет стихи, посвященные последним месяцам войны и победе, И странное дело, когда знакомиться с книгой, и отмечаешь, что многое в ней, как и в прежних сборниках Гудзенко, уже отодвинуто в прошлое салютом победы, Видимо, дело не в том, что ‘у Гудзенко можно найти немало безвкусных строчек или необязательных эпитетов. Кстати говоря, судя по последней книге, его стих стал заметно чище и точнее. Суть, очевидно, в каких-то органических особенностях его TBO ества. Мне ‘думается, что многие стиудзенко не могут удовлетворить наши ани ы потому, что сейчас, в 1947 году, такого понимания войны, какое в них содержится, и такой военной роман: тики, какая им свойственна, уже недостаточно. В военных стихах С. Гудзенко больше условно-романтической эмоциональности, чем взволнованного осмысления настоящего и романтического ощущения будущего. Каким видел он из окопов это будущее? Как представлял себе победу? Что принесет она с собой, что будет означать она в судьбе его поколения, чем станет она в жизни страны? Она ему виделась, чудилахь, снилась. Снова в зарослях, сирени будут до ночи петь малиновки. Влюбленные снова будут у тополя встречать рассвет. «Мы подругому взглянем в небеса. Сильней полюбим и сильней подружим», Теперь, когда эти стихи подверглись испытанию мирным временем, понимаешь, как скуден был полет творческой фантазии, как далеко от этой наивной мечтательности до активной, всепроникающей, действительно романтической мечты. ‚ Победа пришла. Желаемое свершилось. Но что же? Так скудны были идеалы; так незначительны стремления, что поэту, в сущности, и сказать-то нечего. По Кишиневскому шоссё его герой возвращается с войны. О чем он думает, какие дали открылись перед ним? Мы с войны идем с победой на восток. „.Как сорок первый год далек! И все! Едва наметившись, тема уже исчерцана в этом ненрихотливом <опоставлении времен, не родив сколько-нибудь суще-. ственной поэтической мысли. Мысленно часто’ устремляясь к победе, Гудзенко, как художник, оказался к ней не: подготовленным. Тут выяснилась необходимость в такой лостоверности чувств, такой. остроте зрения, которых юношеская приподнятость его позэзии уже не вмещала. Горький когда-то говорил, что советским писателям «необходимо знать не только две действительности — прошлую и настоящую, ту, в творчестве которой мы принимаем известное участие. Нам нужно знать, — говорил он, — еще третью действитель‘ность — действительность будущего... Мы должны эту третью действительность какTO сейчас включить в наш обиход, должны С чье а нии орсрОНЫ_ Семен Гудзенко. «Носле марта». Стихи. «Советский писатель». 1947. 64 стр. то удивленный “этим упреком Франко ответил между прочим и ему». Хочется напомнить конец этого CTUXOтворения: Не паразит я. одуревитии с жиру, Который в будни помнит линть процент, А в празлник на «ура» настроит лиру... Так, чорт возьми,— какой я декалент? Так отвечает Ив. Франко декадентствующим буржуазным мастерам искусства. On возмущается всем. этим, а не YARBARCTER, как утверждает автор. . : Украинская националистическая буржуазия всеми силами стремилась изолировать Ив. Франка от общественно-политической жизни, уничтожить его авторитет и силу влияния. М. Возняк и сам становится на ту точку зрения, что Франко был удален-из «украинской общественности» и должен был преодолеть свои убеждения. «Поэт преодолел себя, с корнем вырвал из сердца все иллюзии, все грешные чувства, все надежды на то, что ему еще когда-нибудь доведется свободнее вздохнуть, что судьба улыбнется ему», — пишет М. Возняк о Франко в годы созлания сборников «Дни печали», «бетрег tiro», поэмы «Моисей». М. Возняк заявляет, что в сборнике «бетрег го» «раскрыл поэт может быть наибольшую рану своей жизни, свое духовное одиночество, свое духовное сиротсгво (подчеркнуто мною — С. К.), которое не меньше, чем Шевченко, мучило Франка». `` Вопросы идейно-воспитательной роли литературы —.самые острые и насущные для советского учительства. Можно поэтому представить, < каким интересом многие наши учителя взяли в руки первый номер журнала «Советская педагогика» за 1947 гол, в котором напечатана статья кандидата педагогических наук В. Любимова _«Идейно-политическое воспитание Ha yiKr ках литературы в старших классах средней. школы». Но интерес, который мог быть возбужден темой статьи, быстро сменяется недоумением и возмущением, : От статьи на столь важную тему, помещенной в органе Академии педагоги ческих наук РСФСР, мы вправе требовать прежде всего — научности, ясности, богатства привлеченного конкретного материала и правильного анализа последнего, „Ни одному из этих требований статья не удовлетворяет. Какова цена научности этой статьи, если она начинается следующей фразой: «Высокая идейность русской литературы в борьбе за освобождение от гнета и эксплоатации, ее народность и героичность неоднократно отмечались многими нашими историкамн и литераторами, начиная с Белинского и Венгерова и кончая Горьким. На эту же особенность указывает и тов. Жданов в докладе о журналах «Звезда» и «Ленинград». В. Любимов ставит, таким образом, знак равенства между революционно-демократическим и даже большевистским учением об идейности литературы, и взглядами С. Вен герова. Но книга Венгерова «Героический характер русской литературы» представляет собою отнюдь не развитие воззрений революционных демократов, а либеральнонародническое искажение и опошление их. Для Венгерова все писатели одним миром мазаны, классовую борьбу он отрицает, для него равно идейны Чернышевский, м0- дернисты и разного рода богоискатели, он оправдывает «Вехи» и ‘утверждает, что «русский марксизм в психологической основе своей однороден с кающимся дворянством». Об’единяя Венгерова и Белинского, Любимов, по сути дела, принижает и оскорбляет великие революционно-демократические традиции нашей литературы. Неудивительно, что и сам В. Любимов порой совсем по-венгеровски подходит к явлениям литературы, он всюду — где следует и не следует — находит идейность и прогрессивность и уверяет, например, что «.. прогрессивный смысл приобретает... неприспособленность к жизни Рудина и Бельтова». Это пишется о Бельтове, которого Герцен изобразил, как предостережение своему поколению и герценовскую характеристику которого Белинский ‘считал слишком мягкой. Это говорится о Рудине, характер которого был подвергнут такой резкой критике нашей революционно-демократической литературой. В статье В. Любимова нет научности, нет ‘потому и ясности как по содержанию, так и по форме. Статья написана тяжелым, неуклюжим языком. Трудно уловить мысли автора, они лишь чуть выглядывают из-под ха фраз. то, например, кроме нагромождения слов, представляет собою следующая фраза: «Мы показываем, как, беря по существу сходные темы, писатели-классики соверщенствуют средства отражения жизни вместе с развитием общественного сознания до степени художественных открытий, знаменующих собою в истории литературы бобытия первостепенной важности и даже. полагающих начало новым течениям, которые мы называем. сентиментализмом, романтизмом, критическим реализмом и пр.>. Можно ли всерьез принимать мысль о том, что пушкинский Алеко является родоначальником тгорьковского Сокола, вытекаКнигу, как и ‘человека, по одежке встречают, а по уму провожают, — особенно дет. скую книгу. Внешность детской книги, ее формат, иллюстрации, заставки, форзац, фронтиспис, обложка, переплет, корёшок, шрифт глубоко влияют на отношение K HER со стороны читателя-ребенка. Самого маленького читателя влекут книги крупного формата, с ‘яркими страницами, распахивающимися, как двери. Для ребенка первая книга — это новая необыкновенная игрушка, ко‚ торая вскоре заменит все другие, станет самой любимой, жизненно-необходимой. Вместе с тем, хорошо оформленная детская кни‘ra приучает своего читателя к опрятности, . воспитывает в нем уважительное отношение к читаемому или слушаемому. Такую книгу “HE возьмешь грязными руками, не закинешь под кровать, не вывернешь корешком `во ‘внутрь... > Художник в детской книге, особенно pac‘считанной на’ дошкольного читателя, нетолько оформитель и иллюстратор. Он полнопоавный соавтор: Он овеществляет образы книги, приближает их к ребенку, собирает знимание читателя на главном, основном, наиболее значительном. Найти язык линий и красок, созвучный языку писателя, зрительным образом поддержать и развить образ, заключенный в слове, обогатить опыт писателя наблюлениями хуложника, — все это требует большой, вдумчивой любви к делу, взыскательного и чистого вкуса, глубокого творческого воображения и выверенного мастерства. . - Небрежность оформления, внешняя убогость, которые иногла elle «по бедности» позволяют себе излательства книг для взрослых, раесчитывая. что содержание вызезет, совершенно недопустимы и непрости. тельны в детской книге. Потому такое большое внимание привлекают к себе ежегодные. ставшие традиционными, отчетные выставки качества оформления детской книги, устраиваемые Детгизом. Очерелная выставка, показывающая оформление детских книг, вышедших за 1946 год, открывается сегодня, 17 мая, в помешении. Государственного издательства детской литературы Министерства просвещения РСФСР, Когда бегло оглядываешь разместившиеся на стендах разнообразнейшие книжки, начиная от солидных фолиантов в увесистых переплетах и больших изданий альбомного типа и кончая тоненькими цветастыми <«лошкольными» книжками или изящными томиками стихов карманного. формата, то общее впечатление позволяет сделать вывод: за год качество оформлепия несомненно улучшилось; ярче, разнообрезнее и смелее стали работать художники; богаче стали наши полиграфические возможчости. Конечно, специалист-книголюб найдет тут немало промахов, посетует, что не везде хороша печать, в ряде книг уныло-сера бумага и еще недостаточны тиражи лучших книг. Но самый взыскательный ценитель’ книги ще раз остановится на этой выставке, радуясь значи-. тельным удачам, которыми по праву может гордиться Детгиз. * Я К числу таких удач прежде всего надо отнести наредкость выразительное оформление «Тараса Бульбы» Гоголя. Полновесные, необычайно темпераментные, поистине вдохновенные ‘рисунки художника Е. Кибрика счастливо сочетают в себе элементы реальной живописи с пластической монумен: тальностью. ие взглянуть хотя бы на переплет этой книги, сделанный талантливым художником С. Телингатором, где на ` сером холсте дан образ Тараса, полного кряжистой силы и небокрушимого душевного. величия. Очень хороши рисунки к «Детству» Горького, выполненные художником Б. Дехтере. вым. Горьковские образы — Алеша, дед, бабушка, мать — продуманы художником глубоко и переданы на всех страницах книги тщательно и проникновенно. Может быть, не слеловало лишь так старательно стилизовать все внутреннее оформление книги, начиная от буквиц и титула и кончая манерой самих иллюстраций, под книжную старинку. Дух ушедшей эпохи, мне кажется, можно было передать и без такой стилизации, за счет нахождения верных, характерных черт в самом рисунке. Превосходные рисунки к детгизовскому изданию «Молодой гвардии» А. Фадеева широко известны. Художник достиг в них высокого драматизма и выразительности. Уже полюбившиеся . миллионам читателей легендарные образы. Олега Кошевого, Ули Громовой и других молодогвардейцев CHOBA `оживают в рисунках В. Шеглова — патетических, композиционно собранных, но почти нигде не упрощаемых до плакатного примитива. Несомненно, это лучшее из всех изданий «Молодой гвардии». i Десятки тысяч школьников получили. однотомник Аркадия Гайдара, любовно, хотя. и просто оформленный, куда вошли избранные произведения писателя. Однотомник издан с академической строгостью, без илл - страций, но украшен легкими заставками А.. Ермолаева, ассоциативно ‘передающими: дух гайдаровских произведений. На общем, значительно поднявиемся уровне полиграфического качества особо выделяется ряд цветных изданий, адресованных младшим читателям, дошкольникам. Крупным форматом изданы красочные работы художника А. Пластова «Домашние животные» и «Год в колхозе». Первая книжка напоминает старые книжки-картинки «пох кубики», хотя и отличается от них зрелой ‹ живописностью, культурой вкуса, интенсивностью цвета. Зато книжка «Год в колхозе» являет собой пример замечательной работы большого художника, сумевшего в занимательно придуманных рисунках, полных пленительной свежести, рассказать самым маленьким читателям о советской колхозной еревне. Е: ль праздник для глаза — «Разнонватная книга» рожденная содоужеством поэта С. Маршака и художника В. Лебедева. Говорить © ней бесполезно — ее надо видеть, чтобы понять, какую радость даст маленьким читателям эта чудесно придуманВ ИЗДАТЕЛЬСТВЕ АКАДЕМИИ НАУК СССР Научные сотрудники Института литературы Академии наук СССР подготовили к печати очередной том «Истории русской литературы», посвященный русской литературе ХУП века, В нем дана характеристика произведений о «Смутном времени», сатирической литературы городского посада, сочинений Аввакума, литературы кануна петровоких реформ и т. п. Книга выходит под редакцией академика А. Орлова, члена-корреспонлента Академии наук СССР В. Адриановой-Перетц, и ‘действительного’ члена Украинской академии наук Н. Гудзия. or Издательство Академии наук СССР si пустило первый том «Историй американской. литературы». В книгу вошли главы о литературе ранних английских поселений (ХУП век), литературе периода просвещения и буржуазной революции, творчестве ранних романтиков (Ирвинг, Брайент, Купер, Кеннеди, Симс), а также статьи об Эдгаре По, Готорне, Мельвилле, Бичер. Стоу и др. Авторы первого тома — старшие научные сотрудники Института мировой литературы А. М. Горького Академии наук СССР А. Елистратова, Т. Сильман, А: Старцев: «История американской литературы», рассчитанная на два тома, выходит под редакцией академика В. Шишмарева, члена-корреспондента Академии наук СССР В. Жирмунского, А. Аникста, А. Елистратовой и . Старцева. ‚юный == ( ПАРТИИНОСТ чатление, будто все описанное в рассказах — это детские, скоропреходящие трагедии, Оказывается. что виной всему были лишь отдельные плохие учителя, «недобитки старой системы». Правительство же беспокоилось о просвещении хлопских сынов, выдавало им стипендии, требуя только «беспрерывно давать доказательства хорошего поведения и таких же поступков в науках». Но это «мелочи» в сравнении с дальнейшими разделами книжки, где во весь рост должна была бы встать. фигура Ив. ФранKa, лучшего продолжателя революционнодемократических традиций Шевченко, писателя-гражданина, борца < буржуазным национализмом, < одоглашательством и подлостью украинской буржуазии; Ночти все бедствия в жизни писателя М. Возняк об’ясняет «личными обстоятельствами», стечением случайных причий. Так, например, если бы приехавший из Женевы‘ Станислав Барабаш (Козуринский-Коблинский) был осторожнее, Франка бы не арестовали, потому что в его деятельности не было ничего, что могло привлечь внимание правительства. Широко известно, что уже до первого ареста Ив. Франко проявил себя, как писатель ясно выраженных революционно-демократических идей, Его «Рипник», «На работе», «Обращенный грешник» указывали на тяжкий социальный гнет в капиталистической Австрии, Эти произведения обнаружили симпатии автора к «рабочему люду» и вызвали ненависть в буржуазных и поповских националистических кругах. Об этом вспоминает и автор «Титана труда». Мервый арест только усилил революционно-демократическую деятельность Франка, заставил молодого писателя обратиться к науке о социализме, к трудам К. Маркса. Ив. Франко ‘увидел, что первым пособником австрийского правительства и врагом народа является национал-соглашательская украинская буржуазия. Писатель об’явил ей н одному из наиконсервативнейших ее отрядов -— поповству беспощадную войну, Он давал им меткие эпитеты «рутениев», «ботокудов», «мирных», «верноконституционных горожан» и т. д; М. Возняк не может обойти этого факта, но и не хочет дать ему Четкое партийное определение. Он пишет: «Словом, лозунги Франка в его стихотворении были и вызовом тогдашнему австрийскому правительству и галицийскому, особенно старшему, обществу». Именно эту сторону деятельности Ив. Франка, его борьбу с изменнической националистической буржуазией. с ее соглашательством и подлостью М, Возняк старательчо` обходит. Фозико, дескать, был co+ всем He i HN, OY Ob тружеником, которому мешали всякие мелкие люди карьеристы. Даже факт отстранения Ив. Франка от кафедры в Львовском университете в то время, когда его научный и писательский авторитет распространился далеко За пределы Галиции, автор книжки толкует не как акт политической борьбы украинской националистической буржуазии против писателя. а как сговор карьеристов. «Причиной этого, — пишет М. Возняк, — было.. влияние святоюрекого митрополита и проводников, так называемых новоеристов, то есть группы украинских карьериCTOB...> 1 Старательно подбирая факты и локументы биографии Франка, М. Возняк ни слова не говорит о произведениях. в которых. писатель клеймит националистическую буржуазию. А их немало! Вепомним хотя бы «Ботокуды», «Странствия русина ¢ бедою», рассказы «Оппозиция», «Доктор Бессервиссер». Кроме того, Возняку должны быть известны многие письма, в Которых писатель разоблачает реакционную роль украинской буржуазии, называя имена и факты, давая ей убийственную политинескую Xaрактеристику. Так в переписке с А. Крымоким Франко дает уничтожающую оценку органам националистической буржуазии Галиний — подлому «Делу» и другим. В работе не дана политическая характеристика периодическим изданиям украин* ской националистической буржуазии, которая травила писателя. По поводу статьи в кулацко-поповском «Деле» — «Печальное явление» М.. Возняк пишет: «В «Деле» появилась статья «Печальное явление», анонимный автор которой (то есть Юлиан Романчук). освобождает Франка от тяжелых и обидных для Hero обязанностей прел своим народом, еще раз устраняя его Из среды украинской общественности», Разве об’ясняет эта «беспристрастная» характеристика положение, в котором оказалея Ив. Франко после изгнания его из «Дела», после фактической изоляции писателя от общественной жизни? О какой же «украинской общественно“ сли» говорится в брошюре? Речь должна была итти о кулацко-поповском. «Деле», о галицийской реакции, которая наносила писателю весьма чувствительные удары. М. Возняк пишет, что Ив. Франко, «падая под тяжким ярмом родины и допивая из ее рук отравленный стакан», обращался в своих стихах и к родине, ик «Делу», ик В. Шурату со своими отповедями-настроениям», Эти «настроения» передает М. Возняк цитатами из произведений Ив. Франка, никак не раз’ясняя политического смысла борьбы писателя с реакцией. По поводу стихотвоения, — ответа В. Шурату «Декадент», . Возняк пишет: «А что Василь Шурат упрекнул: Франка в «Зоре» в декадентстве, Утверждение это явно неверно. Т. Шевченко He был духовно одиноким. Его идейными елиномышленниками ‘и влохновителяКОниан ЗЫ ЗАМ A a Oe р тчу МИ В ‘последние годы его жизни были лучшие представители русской революционнодемократической мысли — Чернышевский, Добролюбов, весь тот круг революционнодемократической русской и украинской интеллигенции, которая приняла поэта, как брата, друга и единомышленника. Не был духовно одиноким и Ив Франко. У него были наилучшие продолжатели и единомышленники — Л. Украинка, М. Коцюбинский, П. Грабовский, П. Мирный, Л. Мартович. О. Кобылянская, В. Стефаник, Ив. Франко говорит не о своем духовном сиротстве, а о духовном сиротстве украинской буржуазно-националистической интеллигенции; это «племя, бодливое и сонное», писатель заклеймил в стихотворениях «На старые темы» и в поэме «Моисей». Как можно говорить о том, что поэт отрекся от своих идеалов, когда в 1904 году он пишет «Конквистадоров», стихотворение, перекликающееся с наиболее жизнеутверждающими, оптимистическими стихами сборника «Вершины и низины». Напомним последние строки этого стихотворения: Мир достанется отважным, ТГрусость жалкую — к чертям! Зчесь — желанную отчизну Кровь и труй роздаягнут нам! Рассказывая о школьных голах Франка, М. Возняк цитирует детские рассказы писателя. Эти рассказы дают богатейший биографический материал и одновременно ярко характеризуют систему обучения и воспитания, основанную на брутальности, неуважении к мужицким «хлопским» сынам, насильственном их онемёчивании. ` Однако автор книжки не’ делает надлежащих выводов. Наоборот, он подбирает нитаты таким’ образом, что создается впеМ. Возияк. «Титан прап». Видавництво «В!льна Украдна». Редактор М. Пархомейко. Льв!в, 1946 г, 98 отр. На выставке Детгиза. Главный худо> жественный редактор - издательства Б. Дехтерев (справа) и художественный редактор _Детгиза П. Суворов осматривают стенды выставки. > - Фото Е. о