литературна ПЯТНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ РАБОТЫ. По инициативе А. М, Горького весной 1934 коллективом, моглйя бы оказаться, быть может, Год с лищним работы означап для моподых писателей н9 только рост их как питераторов, но и политический их рост. Люди подросли — период создания первоначального. варианта книги — ‘черновика, Это бып этап наиболее тесного общения членов коп-_ пектива между собой, освоение впыта более сильных членов коллектива менее сильными и менее И, наконец, третий, еще не вполне занончивийся этап = работа над окончательным” вадве части; очерк исто: организован Е ее а года бып организован, коплектив молодых пронепраблолимым» игой очерков по исто. муны бызших правозаиков дпя работы над кн ни Болшевской трудком наруш телей. _ А ор Е мии е= И’ это самое главнов. Второй этап работы — ANA трех начального варианта KH K коммуна° после Ha квапифицированными. Зуже некови Фиибоейнияыя, алые тром“ » что опыт телей для ‚ким задаколлектива шийся этап — работа риантом, Книга распадается на рии возникновения ком могпи не дней. Им 98 изуче1 этап — правитель. “п г роев кни Неоцен мание А. указания ни было. В коллектив вовию 15 товарищей, в большин стве начинающих писателей. Для _ MHOLHX WS них — в частности для трех ‘Пома р: входящих В Коллектив бопшевских в — 910 В СУЩНОСТИ первая серьезная питес патурная работа. Теперь, когда прошло свыш чала работы, могут бы и, “ane Tor ‚быть подведены Первый и важнейший из них — тот, что опыт организации коллектива моподых писателей для работы над определенным тематическим задзанием безусловно себя оправдал. В не было и не могло быть «богемских» ре BAS HACTPOCHHA, anyectsa», PacNyWeHHocTH, cmpevectBas wT. п, Коллектив создал атмосферу дисциплины, отношения к питературному творчеству прежде всего как к труду, как к серьезному общественно-. ответственному делу, Кому была’ не `по душе такая обстановка, те отсеялись и ие могпи не greeATbCA от коллектива с первых же, дней, Им нечего было там делать, L первый Jian eee >= это тщательное изучение, освоение об’екта, Это был не легкий этап. — и потому, что понимание советской. исправительной политики, реализованной в Бопшевской коммуне, требовало от молодых литераторов высокого уровня политической грамотности; и потому, что бесконечно богата, своесбразна и сложна коме кретная обстановка болшезской действительности. Можмо с узеренмостью сказать, что сели бы и того, что не глубокое понимание всей важност работа предпринята коллективом молодых, если бы we самое внимательное, чуткое отношение и систематическая помощь коллективу во время работы со стороны организаторов и руксводителей коммуны, CO стороны ев. передовиков активистов и широких масс воммунаров, то во многих случаях трудности, ‘возникавшие перед’ Вотда слухи о женитьбе вкоммунара Гуляева на Тане — дочери вдовы Размореновой — приняли настейчивый харажтер, в избу ко вдове явилея Василий Петрович Разморенов — брат ее тюкойного мужа. Обычно, как сзмый старший и зажиточный posственник вдовы, Василий Петрович перешагивал порог ев дома < видом ‘хозайским, властным. Советы его по Нязкий, настойчивый гудок конь. кового завода напомнил Мологину субботнике. . Коммунары 60 знаменем. собирались на площадь. Все как будто 38- были, что уже работали 8. часов. Ко нечно, у Мологина имелись основания никуда не итти. Сегодня в клубе должны выступать артисты московской эстрады. Он — завклубом — вужен там. Да и тав ли уж правильно посылать всех, даже очень квалифицированных людей, делать дело, © которым справится всякий чернорябочий? «Праве’ же, никакого ne будет греха не пойти», — думал Мологин, но точно, какая-то посторонняя снла подталкивала его к рядам. — Дядя. Алеша! Сюда! — крикнул. Смирнов и, выскочив из ряда, потацил Мологина за рукав. Серое, нависшее небо отражалось в мутных лужах. Отан галок с тоскливым криком расказивались на вершинах берез. Две сотни ног мерно ‘месили грязь. Кто-то затянул: «Все пушки, пушки заряжены...» Десятки здоровых глоток дружно подхватили припев, Изти сразу сделалось легче. И может быть оттого, что пели эту откуда-то хорошо suas комую, никотда не певшуюся Молотиным, песню или оттого, что среди громкото, заглушавшего крика галок, довольно стройнего потока сливающихся в одно голосов различало ухо Мологина кренкие баритовы и тенора кружковых солистов, он вдрут размяк, ‘ослабел, ему сделалось тру-. CTHO. Когда-то -—— это давно уже — вот так же с песнами, со знаменами шли по обмерзшей пустынной платформе Москвы-Товарной рабочие какого-то завода. Мологин не знал, для чето ови идут, Он хотел попасть на казанский ноезд, у него была крепкая «ксива» агента губпродкома. Но состав He подавали, У Мологина было достаточно времени. Пожилой сварливого ‘вида хондуктор — должно быть из тех, что любили погреть руки на <«зайцах», — поминутно отилевываясь и вытирая ладонью жесткие; нависшие над обветренными тубами, усы, сказал © непонятной обидой: — «Охотники»! Пшено пришли вытружать, Даром работают. Ну, и будет делов! Мологин засмеялся. . ; — Верно, что охотники, только пятавых нет! Кондуктор взглянул на него сердитыми старческими глазами: — Зубы оскалил. не говорю, За осьмуху хл - работают, коммуния! — С другим пошути! Было, впразду, что за осьмуху, — засмеялея олять Молотин ‚не поверив ни одному слову. Я Он осторожно присел рядом с евоим мешком, в котором банки мясных консервов перемешалиеь © твердым плиточным шоколадом, Тотда нельзя было ездить даже и «‹уркам», не 3% TACMHOh Chowne проловольствием, Оя видел, как «охотники» таскали из Ва гонов тугие, нанолневные золотистым самарским пшеном, мешки, складывали их под навес, вытирали потные ‘лбы, курили, Потом и на самом деле им каждому выдали по небольшому куску брусковатого черного хлеба. Неужели правда, что они работали Ha-38 Этой осьмухи, за этет жалвии, - недостаточный даже ра мало с ’едобный кусок? А вот пришел день, и он, Можогин, так же, как т6 «охотники», е теми же песнями, под таким же красным, колеблемым ветром знаменем, идет в рядах на «ударник» — коммунистия ческий субботник. Морг ли он подумать тотда, на той обледенелой запущенной платформе, чте такой день когда-либо придет! Как жаль, что ему не 20, не 30 лет. Колонна коммунаров вышла к путям. Платформы и ватоны, расценленные для удоботва разгрузки, гуськом стояли на рельсах. От станции навстречу колонне бежал Фиолетов. — Разбивайсь! Кирнич — к Наве* су, а доски здесь будем валить! Смирнов бесстрашно приплябывал в своих ладных, но мерке окроенных сзложках, на верху груженой досками платформы. — Дядя Алеша, залазь обрасывать, — перестал они плясать, увидев, что Мологин смотрит на него. — Залазь, тут просто, как ино лестнице, доски торчат. — «Да, просто» — едко полумал Молотин. Теперь он уже понимал, что еделал глупость, Да и отвык за эти тоды от «гимнастических упражнений». Ему ли, в ето ли возраюте изображать теперь акробата, потешать собой мальчишек? ›- — Лезь, лезь, Молотин, — иотбронид Новиков. = Молотин назал карабкьтьея, 606- хальзывая и срываясь. Чьи-то руки поддерживали спину. Из пальца на правой руке потекла кровь. Он лез, тяжело дыша. За ним легко и быстро поднялся Новиков. Нь этой вышке он чувствовал себя уверенно, как в общежитии. Он предложил Смирнову сойтя вниз, сказав, чте доски тонкие, и наверху будет довольно дву. Первые доски скользнули Но наклонно: спушенным слегам © гудением и грохотом, Их подхватили коммунары, находившиеся внизу. Мологин чувствовал: работает он медленно, копается, задерживает Новикова. Внизу над ним смеются, моЖет быть, даже вердятея. Он почти заискивающе посмотрел на Новикова. Внезапная ярость овладела им. Он ненавидел сейчас себя за неумение работать, за эту робость перед Новиковым, за 10; что нехватило ума избегнуть. смешного, глупого положения, в котором оказался. Он выхватывал их Из-под своих ног ожесточенно, мстительно, едва соображаясь с движениями Новикова. Они трещали, гнулись, и это было ему приятно, Рубаха ето намокла. Пряный запах смолы стоял в носу, ее вкус был и в глотке, Усталость, точно циццами, сжимала мышцы рук. Никогда прежде, даже работая сверлом, он! не испытывал такой люто усталости. Он сбрасывал одну доску и нагибался за другой. Он сбрасывал эту другую доску и натибался ‘за следующей. Сколько прошло времени? Час, два часа? Должно быть, конца не будет этим проклятым доскам. Ну, что ж, хоть бесконечно, хоть всю ночь!.. — Обожди, передохни, — сказал Новиков и, обмахнув рукавом лоб, снял полушубок, : сил наспех и пошел в клуб, Там он вынул лист чистой бумати и стал писать, : «Дорогой Матвей Самейлович, — натисал он крупно и четко. — Вчеа я был на коммунском ударнике. Ребята из актива руководили, организовали маесу: Дело’ для коммуны как будто обычное. Но бывает так, что десятки и сотни ‘раз видишь одНО И ТО же, каждый день на него натыкаешься, сам делаешь ин все-такя не понимаешь его. Точно `еленой... И вдруг нрозреешь. И вот вчера. Мы р8- ботали, прошел поезд, и я вижу — Накатников ведет одного пе тот хотел задать «драпу>. ине вдруг пришло в голову, ведь это, думаю, вор, вор Накатников ведет, ara тирует вора Костьку. Да в каком чудесном мире возможное это? А завт ра, может быть, этот самый Костька вот так же будет кого-нибудь обрабатывать. И я до такей степени почувствовал, что коммуна — это мы, Tre мы сами и воспитанники, и воспитатели, и строители ев, что чуть не слетел с платформы. А ведь я всетда пумал то же самое. Выходит, можно одно и то же, да по-разному думать, Tam как же, спрашиваю, ‹«лятавые» или строители? И так мне стало аси, 910 даже самое слово «лятавые» здесь мертво, лишилось всякого прежнего смысла, что диву дался: где были мое зи? И тут вепомнилось мне, Как были мы у Ягоды. Я думал: «Воры ведь, разве можно это забыть, ведь вчерь еще воровали». А он как © товарищами, вах © хозяевами. Сиралиивает:, «На все ваших средств не хватит. Или строить баню и прачечную вли новую фабрику. Решайте». И скажи иы: «баню» — телову даю на отее‚чение, он бы ответил: «хорошо, пусть ‘будет баня», чтобы мы сами убедились, сами пришли к нему ий скззали: «ошиблись, надо фабрику, банх — потом», . Да; мы хозяева. Неумелые, подчао легкомысленные, но мы, именно мы — хозяева! ы Коммуна’ — не рай. Не рай в том смысле, в каком выдумано это cheno попами. В. ней труд, и труд иногда нелегкий. И нужно уметь быть су* ‚ровым, когда это требуется, и нужHO жертвовать’ собой. Но сила коммуны в том/ что каждый гвоздь вбит в ней, заработан ею, вбит ею самой, ее коллективом, хотя бы его и забяBala pyna cesonnuna. Tax? Hy, @ Bot... Строить, отдать себя, свою жизнь, иожертвовать собой, — значит ли быть — Что ‘товоришь? — не. понял Молотин. Новиков притнулся, придерживаясь за отоленную стойку, и ит вниз: — Давай перекуривай! m= Загнал лебя, Леха? — ОТЕЛИЕнулся снизу веселый голос, ++ Закосил на чистуху! — Новиков добродушно yancny fen ся. повазав Geлые квадратные зубы Молотин медленно, опустился. на доски. Он тоже улыбался широко, счастливо, и не догадывался об этом. Черные от смолы ладони его горели, В отяжелевших, словно припухших, о пальцах. ритмичио стучала кровь. — Ничего стронули? — хвастливо крикнул. Новикову Мологин. t -Он почти любил сейчас этого молчаливого, . скромного, добродушного парня с перешибленной переносицей. Два и не только его. И недалекий безлистый лее ‘и люди, работающие на путях, и поезд, важно, медлительно, будто беременная женщина, дви» жущийся от Москвы, — все было ему сейчас милым. Е Новиков плюнул на окурок и бросил его на пути. Окурок подпрыгнул, ударившись о рельсу. — Порядком... Только ты, Алексей Александрович, не так хватай, так xyme— меньше сработаеть. И потом... Новиков на мгновение запнулся, словно не решаясь сказать, — Когда пускаешь конец, смотри на меня, чтобы нам разом... Все руки отдергал, добавил он с извиняющейся улыбкой. Мологин невольно поглядел на его большие, уверенные рукя. Так стадо быть все время, пока они работали, он бил по этим красным, спокойным рукам? Бил, а Новиков все терпел, сносил, не сказал ни слова! Мологин имел возмежность испытать на самом себе, как это больно. Новиков терпел, стесняясь сказать, & Мологин и не. побеспокоился о нем ни разу. Он вдруг почувствовал стыд за свой нелепо хвастливый тон, за т9, как подумал только что о своей, очевидно, неправильной и плохой работе. . — Ладно, буду смотреть, — сказал он развязно. Мне, видишь, доски-то сбрасывать в первый раз. А ты бы не молчал, а сказал сразу. Шум поезда затлушил его слова. Длинный состав мелькал красными пломбированными вагонами, платформами, затянутыми в брезент, из-под которого кое-где вытлядывали части машин, тяжелые синеватые колеса. И как только проскользнул последний вагон, Молотин увидел коммунара Накатникова. Тот. шел © какимто парнем. _ — Где зашиб, ну? Покажи, где же ты зашиб, — допрашивал Накатников своего спутника. . Тот — невысокий, узкоплечий, © большими розовыми ушами, торчащирии возникновения коммуны и первых пет © работы и очерки о жизни выкованных ею пюдей. Вынужденный ограничить себя десятком-дзумя героев. из сотен коммунаров, коллектив по необходимости в интересах наиболее полного показа жизни коммуны должен был прибегнуть”к известному обобщению матернала. Вследствие этого и по другим причинам некоторые фамилии героев книги — вымышленные. ° Неоценимую помощь коллективу оказали BHHмание А, М, ГОРЬКОГО, его критика, советы. и указания без всяких «окидок» на. что бы то Коллектив не закрывает глаза на недостатки в организации: не всегда работу удавалось подчинить плану, не на всех этапах работы общение чпенов коллектива между собою оставалось одинакозс тесным. Коллектив отдает себе отчет также и в том, чтав’ книге, написанной им, ‘не все страницы художественно равноценны и что’ много еще можно рассказать о коммуне, кроме показанного в ‘книге. коллектив убежден, что в целом опыт его по созданию книги по Болшевской коммунё есть дело важное) нужное и оно принесет. Ниже печатаются отрывки из книги, выхбдя: щей в’ издательстве «Истарии фабрик м заводов». Гуляев ходил угрюмый, в смятении, Задирал, кто подвертывалея под руку. Разговоры восиитателей, которым он успел крепко поверить, © том, что скоро люди перестанут тнупаться его прошлого, представлялись ему тенеръ пустой болтовней. Конечно, Таня могла решиться на замужество и помимо воли родных. Но тогда — это хоро110 понимали воснитатели — победа В упрямство богатого мужика OH BHдел больше, нежели проявление обычной мужипкой ограниченности. — Враг ебзнательно дает нам бой. Ну, а мы бой примем, В тот же день он приехал в Костиво. Долго ходил но селу, затоваривая пренмущественно с женщинами; а Be. чером, когда пастух притнал стало коров, обторожно стукнул в окно вловы Размореновой и, почтительно козырнув, спросил: — Надеюсь, подоили, Мавра Ивановна?, — Милости просим, — приметно зарделась Мавра Ивановна, узнавая Погребинского, которого не раз видела в коммуне. — Погребинский слегка потупилея: — В анах уважения и по соседству, одолжите стаканчик парного. — Не побрезтуйте. - ; — Как можно. Случаются неряхи— душа не лежит. А у вашей красульки вымя) полмыто. Илете вы ‘к ней при фартуке, полойник моете © песочком, погребицу, мало того, створкой прикроете, еще дерюжку па нее ноложите. Влова растерянно хлопнула векаuu. Boo было правильно, ттавное — насчет дерюжки. А тость, облокотябь на подоконник, ‚продолжала — Позеть у вас разваливается. Починить бы. Работничка бы вам.. Не откажите и завтра утренника стаканчик испробовать. У Мавры Ивановны мелко тряслнеь руки. Этому смуглому, ‘тлазастому чорту в круглой кубанской” шапочке известна вся подноготная. Плохо! соображая, что говорит, она прягласила: — Заходите... И безотчетно приняла за молоко деньти, ach © у женщина. управия IBA а 9 тром, едв с вытовом, Погребивскнй открыл ворота. ‘Он ходил йо двору и громко, хозяйственно говорил: — Вот и канавки для етока per и кормушку вадо починить. — Потом сразу перешел к делу-— Зятем, Мавра Ивановна, обзавелись, Дочку в заCON WTO AH бережешь? Вдова не решалась поднять тоеловы. «Ох, дъявол, пронюхал, поди, что Танька уж забеременела от Лехи». Потребинский стоял рядом и TOBOрил над ухом: — Мишка Накатников у wena в коммуне есть. Слыхала? Нет? — Гость сладко чмокал тубами, точно смаковал что-то очень вкусное, — Что за парень! Инженер будет, наверняка. Это не ваши Hapoonste жуки. Хоченть инженера в зятья? Что, не хорош? Разборчивая тетка. А Осьминкии? Орел! Не видала? - Вдова немотно. покрутила толовой. To ли «не надо», то ли «не видала». Погребинекий тронул. ее за плечо. тать себя — предательски выдавались нога и локоть. Но Леха сделал зил, “STO ничето не заметил. Он понимал, что бежать нельзя. «Лятавый», сопрятавитись за деревом, выстрелит, а расстояние было слишком маленьким, чтобы промахнуться, Не лучше ли охитрить и нойти пряwd Ha «лягавого», & когда тот выскочит из-за дерева и потребует об’яенений, изобразить на лице испуг и ответить, что он, Леха Гуляев, даже. и мысли такой не имел — удрать из коммуны, & пошел просто-налтросто погулять, & так как ни стен, ни проволочных заграждений не встретил и местности не знает и никто ему не об’яснил, до каких границ можно гулять, тоон и забрел нечаянно на птоссе, Чем ближе подходил Гуляев к «лятавому», тем плотнее прижимался тот к дереву. И котда их разделяли какие-нибудь три шага, человек внскочил.. Шопот его был. придушенным, изумленным. — Jlexa... Ta? # Гуляев узнал Осьмянкина. Он был бледен; пот заливал его веснущатое лицо. \ Осьминкин тоже подумЫвал 06- жать, увидел Гуляева, испугался, приHAA его аа часового и спратался за дерево. — Значит, охраны здесь пет? — неуверенно спросил Осьминкин. TY, праздновании десятилетия Бояшезсной коммуны. С тов, Ягода стоит Коля Нурляндов — семи. летний сын коммунара. ‚ — Да ты взгляни хоть раз на меёня,— не сем. Эх, горемыка, сирота, Как тебе толову ботатый мужик закрутил! Голос ето прозвучал таж участливо, что в торле Мавры Ивановны склубилась непреодолимая горечь. — Вдовья доля, только и знай — старшей родни слушай, — одавленно прошептала она, чувствуя, как сэйчае вот градом хлынут слезы, и начнет она жаловаться на бабью свою беззащитность, Она перемоглась и впервые доверчиво посмотрела на странного человека. — Я своей дочери худа не желаю. Погребинский дружески и в то же время с магкой шутливостью взял ве HOA pyRy. } — Идем-ка в избу, теца. Koro mo ты: из коммунских знаешь? — Да вот этот ходил.. Леха. — Гуляев?— закричал восторженно Потребинский.— Этот большой человек будет, Годика черо8 лва хорошее. жалованье затребет. Да и теперь он у нас счег хорошим леньтам знает. — Что ты? — недоверчиво дрогнул У вдовы голос, н она принялась рзскладывать на столе скатерть, — С места не сойти. Нлесни молочПотребинский пил молоко и вразу мительно говорил: : =. — Ты Разморенова не елутай. Говорить ему осталось недолго. Вот лншат его избирательных прав — рта неё посмеет разинуть. Разве тебе е ним хлеб-соль водить? Зашел он к Мавре Ивановне и на следующий день, Раосказывал ей, сколько коммуна настроит ‘высоких светлых домов, какие просторные ©т‘ведут семейным квартиры, сколько им отпустят кредита на приобретение обстановки, : Вдова отмахивалась: «Ла ну, oxaзочник» —= и смеялась, прикладывая 3 губам платок: * - = Вот увидишь! —-заверяя Погребинский: `Каким бесцветным и. неубедительным казался, по сравнению е ним, родственник Василий“ Петрович, nea но недовольный властью, всегда пичкающий сердитыми “нравоучениями, `Да и то подумать — надо как-нибудь нокрыть дочернин грех. К вечеру Потребинский обещалея притти еще раз. Поджидая его, Мавра Ивановна надела самое нарядное платье, Потребинский явился и тромко, ках тогда на дворе, сказал: `— Сейчас я к тебе сватом, ты учти 910; тетушка. Марья Ивановна звохлипнула и взглянула на иконы. : — Хошь шанку-то ceom крутлую снял бы, да нокрестился. — Нельзя теща, форма ne позвэляК. ГООБУНОВ. А части домалинего обихода имели форкоммуны была бы не полной, самэлюбие Гуляева также не нолучнло бы удовлетворения. Брак должен соетояться при полном согласии и одобрении невестиных близких. Только Tor да женитьба могла бы сытрать действительно большую роль для улучшения отношений с костинцами и для самой коммуны. Воспитатели всячески убеждали в благополучном исхоле сватоветва. Гуляев огрызался: . — Нет ух, видно. тюремное пятно до конца жизни не’ слиняет, < Среди друзей Лехи находились утетнители и другого рода; Многозначительно поглядывая в сторону Москвы, оти, нарочно‘ при’ управляющем ком муной Мелихове, говорили: — Мамкины дочки-то, вядно, He про нас. Придется, должно быть, выйти на Тверской да Пушкину поклониться. . Все это грозило. коммуне. многими осложнениями. Надежды воспитателей сосредточились на Погребинском. Чекист, организатой) коммуны, ‘бледил за всем, что происходило в ней. Коммунары писали ему письма, мнотие, бывая в Москве в отпуску, приходили. к нему, жили у него на: квартире. Нередко, приезжая в коммуну, Потребинский уливлял воспитателей знанием таких фактов и подробностей, которые не были известны да» же им. И теперь из того, что. рассказал ему управляющий коммуной Мелихов о неудачном сватовстве; Потребинскому многое уже было известно. — Дело больное, — сказал ой, выслушав Мелихова. —— Не сыграем свадьбу — как бы трещииы в коммуие не получилось. — Уж ин трещины! — усумнилея Мелихов, — 7 ° Потребиновий не ответел Ya ero реплику. а Е — Мы порядком натовориляи ребятам о новой жизни. Пора оплачивать векселя — продолжал он. Брак — законное право люботе совершеннолетнего гражданина. Сеголня — Гуляев. Завтра к нам придут Накатников, Осьминкия, Румянцев и скажут: «By научили нас работать, заставили позабыть водку, кокаин. Мы — злоровые люди. Мы хотим семьи, детей». He поможем — восамом деле уйдут на бульвар и не захотят возвраацалься, * г . Сопротивлению Разморенова Погребинский придал особенное значение. жинным шагом, тотовый остановиться при первом же окрике. Никто не окликнул вто. Миновал первую сосну, вторую, третью, и когда дом совсем скрылся, Леха замер, прижавшись к мокрому, шериавому стволу. Сейчас «лятавый» или часовой выдадут себя каким-нибудь звуком; но тудели под ветром вершины сосен, мерно пинтел косой дождь, и больше ничего неслызшал Леха. В этом молчании он чувствовал холодную и торжествующую уверенность врага. Он испугался и подумал — не вернуться ли, пока не поздно, в коммуну? Но пошел дальwie, © вызовом похрустывая ветками, ожидая с минуты на минуту новелительного окрика «стой. ‘ Выйдя из леса, он остановился, пораженный мокрым. лоском булыжника на шоссе. Рыжая лошаденка, широко расставляя задние ноги, Taina с натутой телегу, груженую бревналёи. Рядом шатал мужик в. морковном полушубке и расхлябанных ржавых сапогах, Голые просторные поля, синяя полоека леса, деревня и за ней — свобода, воля» Воля расходилась без конца на три стороны; она таяла в мяшком сером тумане дождя; лад ней шел густой ветер с запахом сыройземли’и хвои; низко шли тяжелые ту: Гуляев ватлянул назад, в четвертую сторону — единственную, где не было воли. Недалеко, за тонкой сосной, му приказаний, и вдова никотда ве смела их ослупгиваться. . На этот раз Василий Пезрович держалея точно проситель. Он стоял в дверях, низко понурив голову, прижимая скомканный картуз подмыш:- ; кой, к столу прошел только ноелё настойчивого приглашения, — Ну вот—-товорил он, парапаяо ногтем клеенку,— ненокорства ищем, безбожья ищем, а оно под боком. Враг-то в семье завелся. Вдова, зная, куда клонит Bacmaaft Петрович,. виновато. молчала. — Совет да любовь, — продолжал тот.— Видно я и братом твоему покойнику больше” не ‘прихожуеь. Вей леревия в набат бъет, & мена и отранивать не надо, - a — Да не рептили еще, — робко скал зала вдова. — Все лумаем. Без Ро советов никак не обойдемся. Ты не серчай, Василий Петрович... Разморенов горько усмехнулся, — Какие там советы В углу moетоим. Может, на свадьбе кусок со стола бросят. г Таня сидела бледная, прямая. Она енльно изменилась за эти дни. Прежнюю беспечность сменила: в-ней жен©кзя рассудительноеть. = 7 — Алеша reneph ya He ToT, подроBHSLIOH, —~ potno cxazasta ona. — Теперь он сапожное мастерстве узнал. Золотое делю, cos ‚ Разморенов етрого вскинул на нее брови. - _. : — Вору, милая, оттяпай руки, тав ®н глазами украдет. — К чему. такне елова? Он у зае, Василий Петрович, ничего не крал. — 9х, некому тебя, дуру, окороТить,-—с сердцем сказал дядя. Вдова заплакала. о “ — Молчи, кричала она дочеря— я не одна тебе хозяйка. Родня помо-. зала выхаживать. Василий Петрович, не торовясь, иадевал шапку. , — Лиже натуляла — не тужи. Кто злуп не бывал, честь не забывал? Boe лекроем. Нали будет, размореновский. фодниться ® вором — ни-ни, — Be©ко закончил дядя. _ Свадьба расстраивалась. Вдова не мозволяла Лехе приходить к невесте. Ha see доводы руководителей коммуны в пользу свадьбы вдова отвечала, со слезами одной и той же четределенной фразой: — Неужто я лиходейка .. Возмушало Гуляева отсутствие Часовых, замков, и решеток в окнах коммуны, Он оценивал ‘это как лицеwere и коварство. воспитателей. 0бГуляев прелночитал Бутырки, где ‘Bee понятно, и дело ведется на зиСТоТу — есть решетки, стены, ‘часоВыЫе, зато нет проволочных затраждений © электрическом током, автоматической ситнализация и Spout xurРоумных и предательских выдумок, 0: которых Леха вдоволь наслышалея и которые наверняка есть в коммуне. ‘му представилось, что может быть в Хоммуне нарочно ‘устроено все TAR, чтобы толкнуть на побег, потом схва‚ить, подвергнуть: унижению и’ иабзвить сроки, а ‚ Ок резко сел на кровать и спустил юые ноги на холодный вол, — Все фавно. убегу,— сказал он свистящим шопотом-—Ва окном 6ез Фешетки. яростно сражались деревья, Тватали друг лрута сучьями. Гуляев решил действовать остороЖно и осмотрительно; ни в коем слуЧае не бежать ‘сразу, сначала подроб#0 изучить систему внешней охраны. Утром, фальшиво позевывая и поТягиваясь, он вышел из дому. Тонко Моросил косой дождь; рабили, вздративая под ударами капель, лужи; порывами бил густой ветер,’ корежил деревья, скучно потромыхивал ли“ стом железа на крыше. Гуляев бродил Вокруг дома, подбираясь ве ближе к ®осизм. Потом он BOING TEAM, BPI - } «Портрет коммунарки» работы ком мунара. И. Дронкина, чпена коме муны е 1930 г, награжщенного грамотой НКВД за активное. участие в. строительстве коммуны: . ми из-под надвинутой на РЛаза кепки, приподнимал правую руку; придерживая ее другой, Commaca H Kisaся. — Да ведь нет ничего? Ведь ты же врешь? — разоблачал НакатниКов, — Зачем ты врешь? Кого, обма.- нываешь? А еще— «я, мол, коммунар, я. мол, жевиться хечу!» Какой же ты ‘коммунар? Коммунар не побежит © ударника! Коммунар не забудет, что. каждая копейка, что мы здесь ваработаем, даст, нам возможноеть взять новых ребят в коммуну. Ты плохой коммунар! Жить ты желаешь, & стройть — дядя что ли будет? Парнишка товорил что-то в свое оправдание, все более снижая тон, без наитранного негодования, все более нетвердо. Потом Мологин видел gro исправно работающим обеими руками. Он складывал кирниичи. «Нет, не для осьмухи, хлеба выходили рабочие, ошибался старый, опутанный хозяевами железнодорожник», — думал Мологин, возвращаяеь с колонной назад в коммуну. Они выхолили для того, чтобы неутасимо гоходили для того, чтобы неутасимо 19- ‘лал привет. рела молодость, чтобы мог пробежать ° „Ничего. тот. веселый длинный состав, чтобы не’было людей, выброшенных. из Жизни. «Хочу жить, хочу быть молодым, хочу бороться и строить», — думал он. Руки и нлечи ето ныли,; спина болела. ноги дрожали от ее непривычного напряжения. А ему хотелось двигаться, смеяться, eTb, TOBOрить 0 работе, о том, как сперва He слушались его доски, затем покорилнев.и все пошло, как нужно. Он понимал, что. после перерыва. работал действительно, совсем не плохо, Утрем Мологин встал с ясной, свежей головой, с ломотой во Beem Tene. Ложота не была непрнатна, Он заву «лягавьем»? Тогда я хочу быть BM. Колебаться в этом — значит еомневалъея в коммуне, сомневаться в правле и енле революции. ‘A не сомневаюсь. Я докажу это, Я прошу н ©0гласен на любое иопытание, чтобы доказать, что ‘мне можно доверять, чтобы получить доверие...» Он отправил это письмо я жил в ero Ммыюлях, всё более обнаруживая их богатство: Ответ пришел во Вора, Письмо из Уфы от Потребинского передал Мологину Сергей Петровичу себя на квартире. — Чуть не забыл! Tease день Tar скал. Молотин петорполиро, и неловко par зорвал конверт. Погребинский извинялся, что не мот ответить сразу— уезжал ‘и только теперь вернулся, отрашивал © делах коммуны, о Коммунарах, всем’ посы«Ничего, НИ. слова о том, ‘что я писал» — разочарованно читал Молотии; — Ах, есть; вот! Три строки ‘обыкновенные, точно такие же, Kak и все другие. Но как обожели они сознание! т «Ты пишешь, что соглаюея на любое испытание; чтобы добиться себе ‚доверия. А ты сумей слелать, чтобы тебе поверили ‘без всяких испытаний, чтобы тебе поверили т&к». Молотин сунул. письмо в кармаз пальто, посмотрел на’ Ботословского невидящими ‘глазами. манинально попрощалея с ним и пошел к две» 1 М ЛУЗГИН: — Проволока есть. С электричесBUM током, . ‚ Осьминкин удивнлся. — Какая же проволока нё& mocce? Здесь вольный народ ходит. _— Вее равно есть,— закричал Гуляев с непонятной злобой. — Есть проволока, и ток по ней пущен. Оп, конечно, понимал, что горячится зря, что На, Шоссе действительно ничего HET H не может быть. Но от сутствие преград к побегу казалось обидным. Словно бы ему пренебрежительно сказали, открывая свободный выход из коммуны: — Ты нам вовсе не так нужен и не Tak дорог, как тебе кажется. Иди, если хочешь. Осьиннкии. неопределенно махнул рукой в сторону леса. — Пойдем... Блестел неприветливо булыжник, и тучи заваливали горизонт, — Сыро, сказал Гуляев.—ЙИ 65- тинки у меня плохи. Погоди, вот coaнышко. выглянет, маленько подсушит, тогда... : Гуляев хотел. сказать: «тогда и сбежим», но не сказали скучно закончил; — Тогда и.. пойдем. Они двинулись назад, в коммуну, в четвертую сторону, которая оказывалась такой же свободной, как три остальные, пруэался че50505 м НЕБА Не мог свра заляов отвотЕл: