рнзя газета
	литерату
	о 0 МО
	НУЖЕН ЛИ ТВОРЧЕСКИИ` ВУЗ
МОЛОДОМУ ЛИТЕРАТОРУ?
	Наконец-то co всей ясностью про­изнесены слова, которые у многих
давно были на языке. Е. Трощенко в
своей статье’ «Молодой поэт» поста­вила вопрос, глубоко интересуюнщтий
значительные слои молодых писате­лей. .
	Учиться надо, эта мыель усвоена
сейчас всеми, за исключением упбр­ных невежд, все еще полагающих, что
нутряным вдохновением можно воз­местить запас знаний, общей культу­ры, осведомленности в основных во­просах текущей политической жизни.
Нало, сказать, что до сих пор имеются
еще некоторые начинающие авторы,
которые полагают, что одного «рабо­чего нутра» достаточно для еозлания
художественного произведения. Жизнь
жестоко смеется ‘над эТими фантазе­рами, и чем дальше, тем будет сме­яться суровев. -
	Статья В. Трощенко, не вызываю­щая абсолютно никаких сомнений в
своей первой (аналитической) части,
кажется нам спорной в части заклю­чительной. Почему, в самом деле,
нужно говорить о ликвидации суще­‘ствующего ВРЛУ в Москве и превра­щении его в заочное учебное заведе­ние? Почему взамен подлежащего ли­квидации ВРЛУ выдвигается идея
посылки отраниченнейшего числа на­чинающих писателей на литератур»
ное отделение в МГУ?
	Та система занятий, которая прак­тикуется в Московском и Ленинтрад­ском ‘рабочих литературных универ­ситетах, себя оправдала, Отдельные
недостатки протраммного и методиче­ского. порядка, об’ясняемые новизной
H исключительными трудностями де­ла, должны быть исправлены. Но уже
сейчас опыт показал, что эти учебные
завеления целесообразны и полезны.
Занимающиеся в них молодые начи­нающие писатели не бросают произ­водетва, не лишаются своей основной
производетвенной квалификации. В то
же время они приобретают тот необ­ходимый культурный и политический
Garam, без которого сейчас просто не­возможно приступить к серьезной ра­боте в литературе. Нельзя недооцени­вать и того положения, что занятия 3
ВРЛУ являются могучим стимулом
для дальнейшей образовательной и
самообразовательной работы. Вопрос
о том, что эти учебные заведения 0обе­сцениваются блатодаря отсутетвию: в
них точного учебного профиля, ©ни­мается, так как студент попрежнему
таботает по своей основной спевиаль­ности, не ‘лисквалифицируется и по
окончании университета остается на
производстве — в том случае, если
творческие его способности еще’ не­достаточны для самостоятельной ли­тературной работы.
	_Нельзя отмахнуться и от TOTO, ITO
начинающие авторы, окончивикие Da­бочие литературные   университеты,
могут явиться. ценнейпими. работни­ками массовото литературного `движв­ния. заводского радиовещания, ‘мно­готиражек, литконсультаций и т. п.

Не исключена возможность, ATO OT­дельные из студентов по ‘окончании
ВРЛУ булут продолжать образование
в олном из спепиальных вузов, ‹при­чем нам кажется совершенно не обя­зательным. рассасывание этой трутиты
учащихся обязательно по ОИ:
ным вузам.

‘Hano воетла помнить о том, что, как
правило, слушатели рабочих литера­турных университетов находятся в
том возрасте. когла и поэтические и
	„Статьи. печатаются в порядке об­суждения.
	Она еще не закончена, эта неза­урядная книга. Перед нами только
нервый том «Записок современника»
И. Лежнева. Впереди, по меньшей ме­ре, еще два тома. Но уже первый том
подводит нас вплотную к истокам
большой темы и своеобразного жан­ра.

Трудно почувствовать  жанровое
своеобразие этой книги и осознать
актуальность затронутых в ней тем,
читая те немногочисленные рецензии,
которые уже написаны по ее поводу.
Рецензенты единодушно похваливают
книгу. Только ли регистрации поло­жительных ее сторон, только. ли ме­ханического пересказа ее содержания
ждет читатель от рецензента? Разу­меется, нет. Читателю важно освоить
внигу, найти мостик между. своими
запросами и темой книги. Но ренен­зии чаще всето воздвигают не мостик
между книгой и советским читателем,
а совершенно лишнее средостение. _
	Назвать «оаписки. современника».
только «документом» перестройки
буржуазного интеллигента, только но­литическою ‘исповедью’’ покаявшего­ся сменовеховца и этим ограничить­ся, значит - по сути.  отмах­нуться от книги, не сумев извлечь
коэфициент ее полезного действия.
Еще олна книга на сто раз перепетую
тему о старой интеллитенции, еще
один образец хоротю знакомого -жан­ра политической исповеди, — скуча­юще модумает читатель, прочитав
две-три рецензии о книге, Между тем,
и эта тема и этот жанр претерпели
чрезвычайно любопытные превралце­ния в книге И. Лежнева. И 06 этом
слелует сказать в первую очередь.
	Это тем более своевременно, что из­менилось эмоциснальное отношение: к
термину «интеллигент», и тема, ста­рой интеллигенции нуждается в .со­ответствующем омоложении.
	Нам вспоминается речь писателя
А. Авдеенко, произнесенная им на
	предвыборном собрании советской ин-^
	теллигенции Свердловска. На собст­венной биографии бывшего _беспри­зорника и правонарушителя сын
чернорабочего из Донбасса А. Авде­енко продемонстрировал. ту эволю­цию, какую пролелал в восприятии
трудовых масс термин «интеллигент».
Авдёеёнко вспоминал, как семилетним
	ребенком он часто слышал из уст 01-.
	ца короткое слово «интеллигенты»,
	звучавшее как рутань, как пробаятие.
	иные склонности еще окончательно
не оформлены. Так что и с этой точки
зрения пребывание молодых авторов
в ВРЛУ не приносит ничего, кроме
совершенно очевидной пользы.

Все наши рассуждения хороши,
однако, до тех пор, пока речь идет
0б учебном заведении, гле занимают>?
ся без отрыва от. производства. Вот
почему подлежит серъезнейттей дис­куссии вопрос © целесообразности
превращения рабочих литературных
университетов в учебные заведения
со стишендией, с отрывом от произ­водства. Авторы этих проектов дол­жны помнить о. той величайшей от­ветственности, которую. они несут
перед молодежью, снимаемой с про­изволства, следовательно дисквалифи­цируемой во имя новой профессии,
контуры которой представляются по­ка еще неясно, Не исключается, ко­вечно. возможность отбора несколь­ЗАБЫТЫЮ
	 

 05 -РАЗНОЧИНЕЕ
	Ne 7 ыы я
зывается не только сила интеллекта,
но и обстановка эпохи. -

В прозе Михайлов обрисовывает
тлавным образом мир бедных малень.
ких людей, провийциальных актеров
— этих вечно перелетных птиц, стад.
ционных @мотрителей, мелких cays
жащих, дворовых и т. д.

Поэзия Михайлова — это первыь
шаги по пути создания революцион.
ными демократами политической. ин.
тимной и философской лирики. Эта
лирика выражала совершенно иные
чувства и мысли, чем те, что при.
выкли слышать от «служителей yyy
Аполлона». В ней сочетался гневный
пафоое против насилия ‘и деспотизиа  
с тлубокой любовью ко всему светло.
му, героическому. В ней была обтрад  
политическая целеустремленноеть х
глубокая идейность. Такие стихотво.
рения, как «Пятеро» (о, декабристах),  
«Вадим», «О, сердце скорбное Паро  
да», «Кольцов», «Памяти Добролюбо.  
ва» и революционная песня «Омело  
друзья. не теряйте», не оставляют
сомнений в политических взгиядах
Михайлова.

 
	Можно сказать, что этот умный в.
глубокий поэт, не успевитий разве.  
нуть своего таланта полностью, быд  
основателем философской лирики де.  
мократов, той лирики, которая, а
ряду с политической, наиболее близ­ка советской поэзии. ъ

Правда. в концу жизни, особенно ,
после ареста, у Михайлова начинают }
проскальзывать пессимистические ~.
нотки, но это — не разочарование {
в революции, а недовольство недоста,
точно быстрыми темпами ее разви.
тия.

Работая над переводами, он подхо»
дит ик богатству заладноевропейской
поэзии с определенной политической
точки эрения. Михайлов не был тех
профессиональным переводчиком, ко.
торому почти безразлично, ‘что пере.  
водить. Он строго отбирал материал,
И то, чего нельзя было сказать в ори:
тинальных стихотворениях, он част
выражал в переводных. Он не только.
впервые подробно познакомил pye .
ских читателей с бурным, чегодую.
щим Генрихом Гейне, с Томасом Гу.
дом, Генри Лонгфелло; Фрейлитра:
том и рядом других, так или иначе  
соприкасавшихся с революционных  
движением поэтов, но и дал им пра­вильное революционное истолкование

 

 
	Таким идеально преданным и че
стным революционером был сам Ми.
хайлов и к такому же путй он зв.

i
 
	> ЕЙ

свое молодое поколение.    
Этими чертами он близок и Hay  
	Михайлов искренне и глубоко болел.
за народ, тяжело переживал: его стра
дания и ло тлубины дупги возмущал.
ся его инертностью. Многое в этих
настроениях близко к настроению Нь_
красова, сильное влияние котором на
Михайлова неоспоримо.  
	Несомненно, что рецензируемое из.
дание наконец-то разрушит истори
ческую несправедливость в отноше:
нии крупнейптего революционного по.
эта 60-х годов и заставит налието че
тателя и историков литературы при
стально вомотреться в его творчество,
Биографический очерк, написанный
Н.Ашукйным, улачно суммирует вв
материалы о’ жизни Михайлова и ot
политическом процессе. но он сов:
шенно не дает материала о творче:  
ском пути поэта. Авель до сих пр.
нет ни олной литературовелческой  
статьи о нем. «Academia» также 70:
снабдила свое излание такой статьей,  
И в этом значительный минус этом  
очень своевременного излания.  

 
 
	ЗА МАЛИНКИН   
	В начале этого года в издательстве
«Academia» вышла замечательная
в историко-литературном отношении
книга: «Полное собрание стихотворе­ний» М. Л. Михайлова. Эти книга
буквально воскрешает одного из наи­более ‘ярких литераторов-шестидесят­ников, одного из тех, кто погиб на
поприще несвершившейся революции
крестьянства против самодержавия и
крепостничества. i

Вечный враг всего живого,
Тупоумен, дик и зол

Hawy жизнь, за мысль и слово,
Толчет произвол,

Так писал Михайлов в стихотворе­нии, посвященном памяти Добролю­в” из разночинческой среды,
Михайлов по приезде в Петербург
сближается с кружком «Современни­ка», с Некрасовым, Чернышевеким,
Добролюбовым, и своей широкой и
разносторонней литературной дея­тельностью быстро выдвигается в
ряды перворазрядных литераторов.
Его переводы из революционных и
радикальных западных поэтов и
статьи по западной литературе, его
собственное поэтическое и прозаиче­ское творчество, выражавшее эстети­ческие взгляды революционно-демо­кратической интеллигенции, наконец,
его журнальная деятельность с зна­менитыми статьями о женском во­просе и «Парижскими письмами» в
пентре — все это приковывает вни­мание читателя к новому имени,

После поездки в Лождон, к Герце­ну, он, совместно с известным пуб­лицистом-шестидесятником Н: В.
Шелгуновым, пишет прокламацию-‹К
молодому поколению» © призывом
поднять знамя восстания против ‹«ди­кого тупоумного произвола»,

Эта прокламация оказалась гибель:
ной для Михайлова.

Михайлова не только убили. Па­мять о нем хотели`вытравить из сер­дец новых `поколений.

Вплоть до революции 1905 года имя
Михайлова считалось запретным, с0-
чинения его сжитались, а отдельные
стихи печатались лишь под различ­ными псевдонимами.

После революции 1905 года офици­альный запрет с имени Михайлова
	был снят. П. В. Быков организовал
	шеститомное собрание его сочинений
и написал биографический очерк, ряд
современников Михайлова опублико­вали свои воспоминания. Однако и
после этого’ творчество Михайлова не
вошло органически в историю литера­туры. Буржуазное литературоведение
итнорировало его творчество.

Теперь’ перед нами полностью пред­ставлено его поэтическое наследство,
ий советский читатель имеет возмож­ность ознакомиться © поэтическим
наследством М. Л. Михайлова.

Однако и это лишь незначительная
часть всего его творчества. Несомнен­но, что некоторые прозаические про­изведения Михайлова («Перелетные
птицы», «Адам Адамыч», «Изгоев»,
и др.) также заслуживают перейзда­НИЯ.

Творчество Михайлова в’ целом ха­рактерно для демократического стиля
в литературе 60-х годов. :

В становлении нового стиля лите­ратуры весьма большую роль играл
М Л Мяхайлов.
	Ero деятельность была’ разносто­роння. Он был поэтом, переводчи­ком, прозаиком, этнографом, публи­цистом и общественным деятелем. Но
вся эта разносторонняя работа име­ла единый стержень: служила делу
русского трудового народа. Везде и
во всем он старался показать не толь­ко тяжелое положение крестьянства и
тородского ремесленничества, HO и
указать пути избавления от этого WO:
ложения. Правда, эти пути ему бы­ли не совсем яены.. Но здесь ска­творяющее влияние марксистской
философии. ;
: Tit

Вся его книга пропитана прекло­нением перед теоретическим величием
основоположников марксизма и вож­дей компартии. И. Лежнев мог бы
сказать о себе словами Гейне, что он
долго шатался по разным «танцклас­сам философии», предавался многим
оргиям ума, прежде чем открыл для
себя величайших мыслителей челове­чества—Маркса—Ленина-—Сталина.

Он читал их и раньше, но только
теперь он мо-настоящему и заново
перечел работы основоположников
марксизма. Сталинская эпоха помог:
ла И. Лежневу заново прочесть Марк­са. Умный, тонкий и добросовест­ный наблюдатель, хорошо знакомый
с экономикой — капиталистических
стран, он имел возможность, наблю­дая развитие  камиталистического
кризиса «у них» и успехи социа­листического хозяйства «у нас», ре­ально почувствовать великую право­ту каждото. прогноза, который давал­ся т. Сталиным на партийных ‘с’ез­дах, И. Лежнев, некогда выражав­ший настроения той мелкобуржуаз­ной интеллитенции, которая не столь­ко владела словом, сколько была
саовом владеема, почувствовал, как
много сконденсировано в каждом сло­ве, которое в свое время произносили
Маркс и Ленин и которое сейчас про­износит Сталин. Ощутив разницу ме­Жду тем, кто свое «либеральное пу­стоутробие прикрывал маркеизмом»,
и теми, для кого марксизм—это не
Догма, а руководство к величайшим
действиям, ‘какие когда-либо вилело
человечество, И. Лежнев написал
свою волнующую  сюжетно-публици­стическую повесть о возвращенном
марксизме.

«Существуют две труппы марксис­тов, — говорил т. Сталин в своей ста­The, посвященной 50-летию Ленина.
— е они работают под Флагом

 
	марксизма, считают себя ‹поллинно­марксистокими. И все-таки они. дале­ко не тождественны. Более того: меж­ду ними целая пропасть, ибо методы
	их работы диаметрально противопо­NOIKH BI.
	Первая труппа обычно ограничива­ется внешним признанием марксиз­ма, его торжественным провозглазше­нием. Не ‘умея или не желая вник­нуть в существо марксизма, не умея
или не желая претворить его в жизнь,
она живые и революционные положе­ния марксизма превращает в мертвые,
ничего не говорящие формулы... Она
не стоит, а лежит на точке зрения
марксизма», Е 4
		ОТКЛИКИ НА СТАТЬЮ ТОВ. Е ТРОЩЕНКО
	Проблемы, поставленные в статье
товарища Трощенко, вполне своевре­менны, Вопросы, выдвинутые ею,
принадлежат к числу так называемых
	«‹наболевитих вопросов». В сожалению,
	до сего времени воспитанию молодых
писателей уделялось совершенно не­достаточное внимание. Система этого
воспитания была очень пестра. Кру­жки, литконсультации, индивидуаль­ные беседы © «большими» писателя­ми, всевозможные курсы и, наконец,
Литературный университет.

Для кружков нехвалало подготов­ленных  руководов, консультации
сплошь ла рядом отнисывалиеь стан­дартными фразами, «больших» писа­телей, сниоходящих к «малым», было
считаное количество.

Прямо надо сказать — дело вос­питания молодых писателей у нас
было далеко не на высоте. \

«Дешевый хлеб», зарабатываемый
при помощи бюро выступлений, в
значительной мере способствовал 0фо­рылению того типа «молодого поэта»,
	О ВОСПИТАНИИ И УЧЕБЕ
			‹ Более жестко необходимо произво>
дить прием, CHHSHB количество при­нимаемых, дабы избежать в дальней­шем нежелательного отсева.

Серьезнее поставить работу творче­ской кафедры, привлечь к работе пи­сателей, до сих пор, за единичными
исключениями, почти не работающих
в университете. Между тем тажие пи­сатели-педахготи, как Н. Огнев, А. Ка­раваева, В. Луговокой, `А. Сурков и
др., могли бы принести студентам от­ромную пользу.

Необходимо также более четко по­ставить вопрос 0 профиле студента,
кончающего университет. Не все сто
пятьдесят, двести человек будут пи
сателями. Но получив высшее литера­турное образование, они могут Gxrrb
хвалифицированными работниками в
а о
тельствах, литотделах газет.

Изучение творческих особенностей
	каждого студента — одна из осн®в­ных задач творческой кафедры.
Литуниверситету нужно помогать,
нужно укреплять. его.
Нам кажется, что выводы т. Тре­енко в отношении университета, ма­‘ло обоснованы и внеубедительны. Надо
	серьезно критиковать работу универ­ситета, но не выплесвиваль вместе ©
водой и ребенка.

Отвлекаясь от работы университета»
следует подумать и о других формах
работы с «молодыми». о › ^

Пора уже заняться и работой бюро
выступлений и пересмотреть состав
мноточисленных ` литературных бри­гад, раз’езжающих по стране.
` Пора присмотреться и к работе ли­тературных консультаций при газе­тах, журналах и издательствах.

Xopomo, если бы «Лит. газета» оде­лала в этом отношении почин.

АЛ... ИСБАХ
	ких десятков вполне определивштихеях о котором писала т. Трощенко.
	как творческие индивидуальности мо­лодых литераторов и организации
с ними спепиальной учебы в отенах
0с0б0то литературно-творческого ин­ститута. Нет ничего еретического в
этой мысли. Нужно только с самом
начала отлаль себе ясный отчет в
том, что количество студентов в та­KOM литературно-творческом WHCTHTY­те будет весьма ограничено, что про­трамма в таком институте должна
быть обращена главным образом в
сторону литературно-творческих инте­ресов стулента, что вопросы филоео­фии, истории литератур и технологии
творчества должны занимать в таком
институте одно из важнейших мест.
Соверщенно ясно надо сказать о том,
что в Этот творческий вуз принима­ются молодые авторы, уже зарекомен­ловавитие себя как профессионалы
литературного дела, нак люди, для
которых литература является един­ственным средством существования.

Итак, подведем итоги. Рабочие ли­тературные университеты в Москве и
Ленинграде должны существовать и
впрель как учебные заведения вечер­него типа, где занимаются без отрыва
от производства. Одним из основных
условий в ВРЛУ попрежнему являет­ся творческий принцип. В отдельных
случаях возможно выделение специ­альных трупп (по. признаку степени
	творческой одаренности), в которых.
	занятия, а главным образом табота
творческих семинаров, ведутся то’ епе­циальным индивидуальным планам.

Bee это возможно организовать
только в том случае, если литератур­ная общественность по-настоящему
сблизитея с ВРЛУ. Ленинградекий
ВРЛУ с удовлетворением может отме­тить тот факт, что в его стенах ведет
систематическую работу в качестве
руководителей творческих семинаров
ряд писателей, зарекомендовавитих
себя отличными педагогами. Но этого
мало. В связи‘с тем, что задачи, стоя­пене перед рабочими литературными
университетами обеих столиц, вое
более. усложняются, необходимо при­влечение. к работе лучших мастеров
советской литературы. Нужно репги­тельно отвергнуть тот взгляд, что для
работы с начинающим писателем He­обходимы какие-то сверхестественные
пронедевтические данные. Раньше и
прежле всего нужно преданное (6ез
всякой снисхолительности) и добро­совестное отношение к этой работе.
‚Внимание к кадрам обязывает со­ветских литераторов к повседневной
помощи рабочим литературным уни­верситетам. ,

М МАЙЗЕЛЬ
		Молодых ребят то «возносили вы“
с0ко»з (кстати товоря, в отнопении
того же Сидорова да и других — тут
не без треха и Е. Трощенко), то «бро­сали в безлну». Нравда, бездна эта
была не столь уж глубока, и, летко
выкарабкавнгиеь HS нее, молодые
<развенчанные тении» бродили по
многочисленным «профессиональным»
журналам, пробавлялись юбилейными
стихами, меньше писали и больше чи­тали стихи на всевозможных вече­рах. : ,

Задачей организованного два Тода
назад Литературного вечернего уни­верситета было даль серьезные вна­ния тем из начинающих писателей, у
кого несомненны были творческие
способности. Университет не соби­рался быть инкубатором талантов,
ето целью было помочь молодым Pa­ступгим писателям развить их ©тособ­ности, дать им знания в маслитаюе
вуза.
	Дело это было новое, и некоторые.
	издержки при самой ортанизации
Литературного университета были
неизбежны.

Сейчас, по прошествии двух лет,
стало ясно видно, что набор надо бы­ло производить более узкий, что из
двух сотен студентов многие попали
случайно и не в этом университете
должны обучаться.

Но основное ядро — прозаическое
и поэтическое — это способные, твор­чески растущие начинающие писа­тели.

И, — чего не понимает т. Трощенко,
— именно университет диспитлиниро­вал их, отвлек от возможного увлече­ния богемой, сделал их, вмеето «са­молюбующихся  тениев»,  студента­ми, усиленно занимающимися уче­бой. На творческих семинарах ‘про­изводится серьезный. лабораторный
анализ творчества студентов. Sto He
«товорильня», подчас еще практикую­щаяся в кружках. Это серьезная ее­минарекая проработка. И такая, про­работка может  принеети — только
пользу. : . we

Тов. Трощенко, к сожалению, не
познакомилась с постановкой работы
в универоитете, причиной чего и яви­лись неверные выводы ее интересной
статьи.

Нам кажется лишенным всякой ло­THRU ев предложение уничтожить
только поднявшееся на ноги учебное
заведение и строить какое-то новое
при МГУ. Совсем не по этой линии
нужно итти. Следует серьезнее по­ставить учебу в университете: Каж­дый кончаюцщеий ето должен иметь
знания.в об’еме полного литературно­го вуза. Больше требовательности и
учебной диециплины.
		торию дописать. На каких персона­жей и деятелей российской буржуаз­ной литературы ХХ века они могли
ориентироваться для поддержания
этой легенды? На модного беллетри­ста Арцыбашева, оказавшегося в бук­вальном и переносном смысле «У пос­ледней черты».. На Леонида Андре­ева, давно потушившего свой крас­ные фонарики, чтобы во «Тьме» про­возтласить: стыдно быть хоропгим...
На дежурных мыслителей  безвре­менья: Льва Шестова с ето «Апофео­зом беспочвенности». В. Розанова —
похабно хихикающего черносотенца...
	На стихотворцев, недоуменно вопро­павших: «отчего же нам даны лице”
мерные штаны?»... На всех прочих
пигмеев мысли и слова, давно уже
цеголявших без всяких лицемерных
штанов идеологии? Имена их заслу­женно позабыты. Они давно’ очути­uch в историко-литературной мусот­ной яме. Стоит ли енова ворошить их
имена? Да, стоит, ибо, необходимо до­писать послелние страницы истории
буржуазной интеллигенции с точки
врения интеллитенции пролетарской.
	Это прекрасно сознавал Горький,
создав собирательный образ Клима
Самтина. Великолепная летопись «от­вратительного многотоворения» «не­излечимых умников» несомненно бу­дет актуальной в течение мнотих де­сятков лет. Живуч микроб интелли­гентщины, Живы еще пережитки -ка­питализма в сознании людей. Крити­кам, которые в 1927 году стали вор­чать по поводу неактуальности темы
	Самтина, припглось густо  краенеть,,
когда года четыре спустя, во время
	процесса Союзного бюро меньшеви­ков, на скамье подсудимых  появи­лась: типичнейшая фигура одного из
Самтиных — Суханова.
	О самтинизме — о неисчерпаемости
и своевременности этой темы — не­вольно думаешь, читая книгу И. Леж­нева, который, оперируя собственной
автобиотрафией, паправляет свои уда­ры в том же направлении, что и ав­тор «Жизни Клима Самтина».
		М. Л. МИХАЙЛОВ, Полное собр
ние стихотворений, Ред., биографи’
ческий очерк и комментарии Н, 6.
Ашукина. М. Л. «Асадетуа», 1934 ®.
стр. 817, цена 15 руб. Тир. 5.300,
	 

“Записки современника» И. Лежие_
ва — книга еще неоконченная. 9%  
книга человека, который в дни свой  
юности «лежал» на точке: зрения
марксизма и только сейчас вотал #8
марксистские позиции. Это KHER
бывшего буржуазного интеллигент»
который прощается со своим прош!
лым. Это ‹прощание с прошлым» ®
ставит на службу социалистическом
будущему, овладевая с большим №
стерством темой об идеологическит
иатаниях мелкобуржуазной интелле
тенции в период войн и революдий  

Несколько ‘дней тому назад onye
ликовано постановление ЦК ВЁИ@\
«О пропагандистской работе в бе.
жАйтнее время». Это постановление”
призывает к теоретической бдитетР
ности, напоминая о том; что MaDe
сизм-ленинизм закалился в решите
ной принципиальной борьбе co Bee
враждебными и приспособляющим!.
ся под марксизм течениями. 970 1.
ретическое величие ленинизма, а
poe вырастало в борьбе со всякий  
BPSRACOHLIMH TROPYeCKOMY MApRCEM  
течениями, разве’ не должно SH:
воспето тах же, как и величие при
тических дел партии Лени”
Сталина? .

 

 

  

 

 

Разве теоретические искания №
могут быть сюжетом большого И. 
тересного литературного. прове
ния? Конечно, могут. Тому подтй
ждение работа И, Лежнева.

Котда-то, в бытность свою Омен  
ховцем; Лежнев на страницах BYP
	а о EEN EEN NADIE NI NEO НЕ ee Nag fl
00 1 

ла «Россия» назвал свою тему 9,
	теллигенции — «стыдной» темой, a
перь под его пером эта тема ста7а
учительной.

Да п пером своим Лежнев п
гораздо лучше. Оно разит остро
леустремленно. Почти каждая xe
фора, почти каждый эпитет, Втор  
пользуется И. Лежнев, овядетет, A
вуют о новом для публициста в
стве — строгости и дисцитлиии  
ванности мысли, которая отразий 
и на ето литературной манере’ ‚ 

Сравните стиль «Валнсок ©
менника» со стилем“его статей в и
нале «Россия», стилем KoKeTail?
рыхлым, двусмысленным, котор
своё время снискал ему «сомни!
ную славу идеолога российской ^,
жуазной интеллигенции», и 8%
чувствуете сразу, что овладение © {
аматом» помогло ему создать ow
питературной точки зрения ott sf!
удачную сюжетно-пубияцистич”
повесть.

 
	Гослитиздат выпускает на-днях «П омпадуры и помпадурши» М. Сал­тыкова-ШЩедрина с иллюстрация ми художника А. Каневского
	щенные яркими, беллетристически
оформленными, бытовыми подробно­стями. Но чем дальше мы углубляем­ся в книгу, тем с большим интересом
наблюдаем мы, что жанр. книги тран­сформируется. Бытовые подробности
исчезают.
	Если встречается мелкая бытовая
деталь (гл. УТ «Превращение тюрем­ной салфетки»), то она используется
как символ, как орудие политическо­то саморазоблачения. Свою личность
автор постепенно отводит Ha задний
план. И вот автобиография  перера­стабт в памфлет —- страстный, ост­рый, язвительный направленный
против властителей интеллитентских
дум времен литературного распада!
Вторая часть первого тома книги (она
так и называется «Властители дум»)
представляет собою серию блестящих,
остроумных и ярких памфлетов. 0Осо­бенно хороши главы, посвященные
Леониду Андрееву («Ларчик ужасов».
«Мещанин си ето герой»), Оскару Уай­льду и русским поклонникам Ницше,
И. Лежнев — очень талантливый
памфлетиет.

Читая эту памфлетную часть «За­писок современника», естественно от­вечаешь себе на вопрос, поставлен­ный выше: какой смысл имеет зад­ним числом воропгить имена времен­ных интеллигентских божков периода
реакции? Глава о Леониде Андрееве
об’ективно перерастает в книге Леж­нева в памфлет против двурушниче­ства. Читая о «Ларчике ужасов», о
«Мастерской масок» российской бур­жуазной интеллигенции, мы невольно
замечаем, что Лежнев ухватил типи­ческие черты буржуазной интеллитен­ции. нериода упадка. «Те же и то
же» повторяется ныне в международ­ном масштабе, Кто помнит у нас
Льва ПТесвова, автора «Апофеова, бес­почвенности»? Он давно позабыт, этот
доморощенный Монтень   nerep6ypr­ских буржуазных салонов начала ХХ
в. Но разве не характерно, что этот
Шестов воскрешен сейчас в Японии
Да еще как! Он стал кумиром архи­буржуазных писателей Японии, груп­пирующихся под знаменем. «Литеря­туры беспокойства». Полное собрание
его, сочинений издается в переводе
на японский язык.
	Разве не ‘приходится вспоминать
другого божка времен «Титератур­ного распада», Владимира Виниченко,
В связи с деятельностью украинских
националистических  двурушников?
Разве не своевременно обратить вни­мание на образ.В, Розанова, патен­тованного идеолога двурушничества,
когда лумаешь о методах и приемах
двурунтничества, какие пускали в ход
подлые подонки зиновьевшины?
	iu сожалению, И. Лежнев отрани­чился только памфлетом против Лео­нида Андреева. Надо надеяться, что
GH еще вернется в дальнейших томах
своей работы к теме двурушничества,
ибо эта острая и ответственная тема
связана целиком с той борьбой про­тив теоретической беспринципности,
которая ведется в «Записках совре­менника» и которая составляет ос­новной пафос книги.

Ибо книга Лежнева это не столько
автобиотрафия и не столько памфлет,
сколько роман об идеологии. Продол­жая читать книгу, мы замечаем про­должающуюся трансформацию жан>
ра. Третья часть первого тома «Запи­сок» представляет собой своеобраз­ную сюжетную публицистику, которая
дает ключ ко всему настроению книги.

В результате этих «жанровых пре­вращений» книга производит неров­ное впечатление на читателя. Читате.
лю кажется, что у Лежнева много сю­жетных  перепрыгов, - много ` разно­стильного. Это происходит оттого, что
читатель He сразу улавливает
основную илейную установку книги.
Собственную автобиографию, свои
блестящие памфлетные способности
И. Лежнев мобиййзует для того, что­бы вокрыть эмоциональные и идей­ные корни своих былых идеологиче­ских шатаний. Он хочет химически
скрупулезно проследить, как кристал­лизуются* ренегатские и двурушниче­ские элементы в мировоззрении и
мировосприятии мелкобуржуазното
интеллигента. Тут И. Лежнев пре­следует дидактическую цель. Он про­изводит «добросовестный клиниче­ский опыт вскрытия мира идей ин­теллитента-современника». Он дает,
как удачно выразился один его ре­цензент, «идейную диаграмму» поро­ков интеллигенции. Это тем более
удается Лежневу, что ‘автору «Запи­сок современника» свойственен тео­ретический слух в той мере, в какой
иным свойственен слух музыкаль­ный. Мастерски оперируя то живыми
образными автобиотрафическими за­рисовками, то острыми. публицисти­ческими высказываниями, он создал
своеобразный роман на идеологиче­скую тему и нашел страстные эмо:
цнональные слова, в которых воспел
диалектичевкий материализм.
	Вопросы теории, призывы к повсе­местной и решительной ликвидации
диалектической безграмотности зву­чат у Лежнева тем более эмоциональ­но, что OH сам, открывши для себя
подлинный, а не фальсифицирован­ный марксизм, почувствовал как ху­дожник-публицист огромное оплодо­«Мне было 7 лет, — рассказывает
Авдеенко, — но я запомнил на вею
жизнь это слово и губы отца, про­цептавшие проклятие, и сжатый ку­лак, и ненависть, и злобу к челове­ку в белой фуражке с молотками нал
козырьком — к интеллитенту... И вот
сегодня меня самого назвали интел­литентом... Я без конца, снова и сно­ва повторяю это музыкальное и пе­вучее для меня слово... Новым содер­жанием наполнилось для меня нена­вистное слово «интеллигент».

Это выступление А. Авдеенко весь­ма показательно. Раскройте «Толко­вый словарь русского языка», выпу­щенный ОГИЗ в 1934 году, и вы про­чтете презрительную характеристику
интеллигента как «человека, социаль­ное поведение которого характеризу­ется безволием, колебанием, сомне­ниями». Термин, который еще недав­но произносился широкими массами с
ругательным привкусом, предстает
сейчас перед нами в совершенно ином
освещении, ибо социалистическая
жизнь наполнила его новым содержяа­нием. :
	Как же сопоставить новое содержа­нне образа со старым? Не скучна ли
тема лежневской книги для новото
		Если старому интеллигенту, перешед­тему после долгих шатаний“на сто­рону пролетариата, интересно. про­честь в книге Лежнева историю
своих собственных трехопадений, то
какой же смысл молодым кадрам
новой интеллитенции копаться
на литературно-идеолотической свал­ке начала ХХ века? Стоит ли. задним
числом писать памфлеты против Ан­дреева; Оскара Уайльда, российских
поклонников Ницше н прочих дутых
кумиров времен литературного расиа­да?

В свое время буржу&зные либераль­ные критики типа Овсянико-Куликов­ского, Иванова-Разумника охотно за­нимались историей российской интел­лигенции. Фальсифицируя эту исто­рию, подменив ее характеристиками
передовых деятелей и персонажей
русской литературы ХГХ века, они
культивировали легенду об «этически­антимещанокой  социологически-вне­сословной, внеклассовой группе». Но
либеральные критики довели CBO
восторженную историю русской ин­теллитенции до, конца ХГХ века и...
остановились. Стыдно былое эту. ис­Что это? Автобиография или пам­флет? Таков первый вопрос, который
задаешь себе, читая книту И. Лежне­ва. Ве первые главы воспринимаенть
как обычную автобиографию. Живые
записи детских впечатлений, усна-