питературизя газето Б ЛЕГ. ЦЯТНАД 6 рые of получает от приснивтейся“ во сне возлюбленной. - “ — Эти письма пишу Я, — coonaa ся старик Кочкаров и подавился сме, хом, — Иначе он плохо будет раб, тать и сорвет план. Ххо! Ххо! А во, ja он получит письмо, лучше во в колхозе работает. — Да, оказал секретать, ~ ary ше всех. А мы дорожим каждым ра. ботияком. Пошли ему опять mre Кочкаров., — Mon дела. Xxo! Кочкаров es качал толовой. — Мне 54 года из) должен писать письма, как молодь барышня, чтоб Шамхай хорото в кол, хозе работал. Видали Вы это в Ora лин-вуле? Лицо ‘старика светилось хитрой, ta. модовольной улыбкой. А безумен в стоял под абрикосом и БричАЛ нех вслел: — Скажите ей, чтоб она меня ae мучила Я не могу жить без нев. — Хорошо, хоропю, я ей скажу, ~ крикнул старик, подымаясь на на. СБИТЬ: Солние падало за торы. С Sarg прискакали в аул юноши и, эаломи \ гордые каракулевые папахи, стояла выжидательно у оковаиньвх желез ворот, нежно перебирая струны хумузов. В мечети зажегся экрав © лА-(” тинским и русским текстом к ры: казскому пленнику>. . y Путаясь в AAHHEBX, KAR у мона, хинь, платьях © покрывалами по. ! верх, взоили на высокое крыл в из огородной бригады coe posa. Кочкаров шел впереди, как зи. меносён. Они заняли первый pay, Кочкаров читал вслух русские вал. писи и любуясь лопальми, на кое: `рых скакали ‚Лермонтов, Й $60 дама mm weer we GT РАНА FOP. P. Фатуев бтихи настолько своеобрааны (поетроен. ъно на итре слов и аллитерациях), что большинство из них почти непереводимы. К сожалению, Гамаат мало известен пгирокому круту советоких читателей, — его переводят и печатают с меньшей охо-_ той, чем Сулеймана, — возможно это об’ясняется трудностью ‘перевода, — зо Гамзат заслужил своими замечательными сатирами на старый горский быт более внимательное к себе отношение. ° Абдулла Маюмедов — певец колхозных полей, четверть века, пробатрачивший ‘у аульских кулаков, проединый тяжелую жизненную школу горца-крестьянина, темерь «тостоянный» корреспондент кумыкской республиканской тазеты «Елдаты». Ero стихи стали народными песнями и Таспеваются на очарах, (кутанах и зульских свадьбах. Ровно год тому назад этизтри поэта: лезгин Сулейман Стальбкий из Ашага-СОталь, аварен Гамзат Цадаса из Цада и кумык Абдулла Магомедов из Яксая — получили эвание народных поэтов Отраны гор. На торжестзенном заседании 1-го Воедатестанexoro с’езда писателей выступил Аблулла Магомедов и заявил: «Л до ©его времени не считаю себя поэтом, хотя вот уже сколько лет слышу, как поют аульчане мои песни>. Вот настоячцая скромность старото мастера, которая может служить примером для. молодежи! Е . Сулейман, Абдулла и Гамзат — это те три крепких старых дуба, от которых идут молодые побеги. В противовес бунтарю и вольнодумцу дартивну Бажыраю и непоседе аварну Махмуду из Кохаб-Росо, не имевитих устойчивого мировоззрения и не налмедших до конца дней свойх твердой точки опоры в жизни, эти три поэта целиком, ‘обеими ногами, стоят на советской платформе, создавая ‘стихи, социально значимые, нелные призыва к труду и борьбе» ^ Багад Астемиров — известный ‘кумыкский поэт, член правления Союза советских писателей, председатель Союза советских писателей Дагестана (портрет работы худ. Н. Лакова), замеса Ho camoe замечательное — это TO, - что Октябрь вызвал к жизни молодые ‘творческие силы. Можно назвать ряд имен, которые уже известны зирокому кругу советской общественности. Padanan Hypos — дартинскай поэт и драматург, па анокая и общественная биография которого тесно ‘переплетается с литературной. В дни жестокой гражданской войны, в торах, Нуров писал песни и передавал их талантливому певну’ Суккур-Курбану, который был постоянно при нем, в его партизанском отряде. Организатор и начальник партизанских отрядов, действовавших против контрреволюционных тлазарей — он бил вратов не только пулей, но и несней, за что и награжден Орденом красного знамени. Батаутдин Астемиров — один из организаторов датестанекото комсомола, нарком по просвещению Jlareстана, красный партизан, виднейнтий кумыкский поэт, — автор замечательной книги «Борьба». К этой славной плеяде берцов-поэтов принадлежит и безвременно нотибтий от руки классового врага пламенный революцщионер-больлевик Caид Габиев, автор первого лраматургического произведения, написанного B Jlarecrane. Боевые песни Гаруна Caunowe вели лакских красных партизан в бой с «имамом» и его «мюридами». В лни празднования в Кумухе — («отолине Лзкии») Гаруну Сандову, по инициаливе лакских красных нартизам, ставится памятник, с Молодые комсомольские посты: KYyмык Аткай Аджемат, Абдул-Ватаб Сулейманов (автор известното стихотворения «Жалоба колхозного скота начальнику Политотдела»), Гат Дадацтев, Эчиу Гаджиева (первая кумыкская \ поэтесса), аварен Магомед Санди, один из первых полнявтий тол0о против ноения’. кинжала, — равняются лю своим старнеим товарищам, создавая вещи как тематически, так и стилистически хороню сделань, т Датестанские лятературы до Октября не имели совсем прозы (если не считать мало удачной «нробы пера» Нухая Батыр Мурззева). Сейчас мы имеем целый ряд вполне выявививихся ‘прозаиков: аварца Раджабя ДинМагомаева, лезтина Ризаханова, лажца Ибрагим-Халил Курбан-Алиева и. нотайца Басыр-Абдулина, Это далеко не полный перечень всех имен, пришедтих в литературу после Октября. Клаюсовые враги пыталотся приостановить процессы классовой диференциации народов Отраны тор, борясь за тохумную (родовую) национальную ограниченность, противопоставляя интерналииональному единению свои инвидивуальные интересы, используя многоналиональность Датестана, стараясь разжечь национальную рознь, которая культявировалась российскими коловизато-’ рами. Е г Длй дагестанских писателей ясно, что только ленинско-сталинская нежиональная политика обеснечит расцвет литературного творчества народов Страны тор и приведет к окончательной победе во воем мире. _ а: Гослитизлате. 24 июня, рабочие, колхозники, краеныю партизаны и все трудящиеся Страны тор празднуют две. историче‘ские даты: Х\У-петие совётизации Дагестана н об’явление великим _Сталиным автономии Дагестанской социалистической советской республики. ‚ Равноплеменный и разноязычный ЛДатестан; насчитывающий на ©80ей небольшой, пересеченной миоточис-. ленными горными кряжами территории ‘более восьмидесяти народностей, товорящих На 36 различных языках и наречиях, в основном почти неграмотных, не имевших ни одной школы ма родных языках, — сейчас лимёет 1.366 школ и 27 высших учебиъых заведений. 15 лет тому назад Дагестан был © колонией царской России. Те перь этот «каменный мешок» превратидюя в страну «веселых садов, жизнерадостных колхозов, умных и `апоровых юношей», каж говорит старРейший яародный поэт Датестана Cyлейман Стальокий в письме к Макси‘му Горькому. Этими словами он как бы выражает общий восторг вюех трудящихея своей обновленной страны, тордясь — и по праву! — что ему на старости лет довелось быть свидетелем и строителем новой жизни. Дагестан, как часть великого Совет- ского союза, одержал ряд больних любед на многочисленных участках сониалистического строительства. Boeго несколько месяцев тому назад он завоевал переходящее всесоюзное мрасное знамя за ударное строительство торных дорог. 5 : Конечно, эти победы стоили бельтого налряжения и больного, TOAляино большевистского размаха рабоТы. «Такие же скалы и ущелья, такие ке торы и реки приходится теперь _ переваливать в человеческих сердцах я в человеческом сознании, нотому зо наши нищие народы телько после. революции вышли в люди, ® до этого были забытыми и заброшелнтыми на хутора, слепыми пасынкамиз, — питет Сулейман Стальский” р Максимовичу. 1 И э0т эти «слепые пасынки», 06- ретшие зрение/ увидевшие новый мир, полный чудесных вещей, созлают иные песни, чем пели когда-то. Мудрый старик из Аптага-Сталь, тевностный защитник зульской бедфоты, едко высмеивающий в своих. песнях чиновников и духовенство, смело выступавший против беззаковия и темноты, — сейчас активный колхозник, любимый певец всего Датеотана, создавший песни о метро, о. красной Москве, сейчас готовит мону_ ментальную поэму, охватывающую период от Шамиля и до наших дней, лая юбилейного сборника «15 лет СоBercxoro Датестана> 1. Гамзат из Цада, бывший мулла, сяявший сан еще до революции (8 условиях Jiarecrana — чрезвычайно смелый шаг), известный аварокий сатирик, автор популярнейнтего стихотворения «Похороны. старого алфавита», в котором он высмеивает каждую буковку, подстрочный и надетрочный знак арабского алфавита, — неустанно борется с одряхлевшими горскими ` бычовыми традициями и адатами. Его Аул Кубачи Дагестан). OH OLD 2 — Какие красивые лошади! Kay барышни красивы! Ххо! После кино было собрание Gpary ’ диров и звеньевых. Снова вдовы в Качкаровым занимали первый рядц. криками <«Якши» одобряли докащ директора колхозного университет, — Все курсы, — тракторные, жи. вотноводческие, партийные, — раз’. яснял директор, — переводятся в №. ле. Певцы, музыканты и танцоры т. же будут заниматься в поле, 1 — Акши! —- загремели вдовы к. пошли с собрания, закрывая ~ платками. Впереди шел Кочкаров ый их бригадир. и предводитель, — Нели мы помидоры хуже посеем, чем в Сталин_ауле, лучше вам по. дохнуть, =- убеждал on вдов... И, крикнув грозно — Xzol — samer ручной фонарь. Свет кинжалом пре pean темноту дагестанской вочи, овы собрались в сакле. Нодобрав ноги, уселись на саманном rae Ore редницы. Пушистые ковры и тонкиз сумахи цвели синью и желтком. Пи». ^ лы, расивеченные толстой ®кистью, вздымались горкой к потолку. У мел. ных кувшинов были тонкие лебеди Hie Wer. Я работала на чужом вино. граднике, : Г Я носила чужую одежду, — пела у очага, закрыв глаза, зампред - колхоза Мухайбет, в.длиннем сини. платье. о — Нални женщины сами песни № свою жизнь придумывают, — Bake: тия Кочкаров. — В Сталин-зуле так хорошо не придумают. Сбежавшая от мужа Аминат запел свою rece: о Е М Ра Ск у, Ч ’ песню: Одна гора —не горы, Одно дерево. — не сады. Кинжалом раненый — вылечится, Любовью раненый — никогда. Склонившись над тетрадкой, уси. ленно мусоля карандан, Кочкаров бережно выводил латинские бу8Ы письма к безумному Шамхаю. ‚— Пойдем, посмотрим НА MORI “кур, — звал он. —= Бегающие ti танекие глазки сверкали TOPAGCTED. — А кроликов таких где найдешь’. — спрашивал он, лаская синей Ri листой рукой пелковую стенку кр’. лика. И, целуя ого в белью настр. женные унтки, восторлался: — Вес в Дагеетане видел, а такт не видел, — А Шах-Музрада, конокрада, 2 тоже видели? — вспомнила я. Старик вскоФил с ковра, уронив № репуганного ‘кролика, и спросил ий37*_ мленно: — Шах-Музрада? Вы ищете НИ `Муврала? Ххо, Ххо! Вель это a! 2 я был копокралюм, Ххо, Ххо Be князья дрожали, когда я мимо и конюшни тиел. Все чабаны на ку?” ‘нах кричали, когда я мимо пел: — ‘Or волка баранту можно спаетя, ® `от Шах-Музрада никогда, — говорили оня. Ххо. ххо! А как я лошадь Fe дил! Я только свистел, и ‘сами бежали ко мне. Меня фчевь 29° шаль любит, Вот за это Шах-Музми ‘был на каторге, Вот. за это’ я 4 9 В Шуре сидел. Вы внаете Миеяек 3 России, Орловской туберния? ТУ абрека Шах-Музрада сослаля 1% № лет. Вы слыхали про Толстого? Абреб Шах-Музрад видел Толстого, of мне тогда во всех газетах писали: большой был бедняк и большой в `крад, И Толстой мне мното roRopsl. Й политические в тюрьме мие AO говорили, и я про революцию ми знал. Когда государству царя изме встала, Шах-Музрад ь в яме! пошел. Я пошел из Мценека в КУ* тор-Кале и тут\все рассказал, 910 к революцию. знал. Нет, больше Я 1 крал, Я князей выгонял, Я в 2 году в партию ‘вступил. Я © я вдовами колхоз организовал. Я скавал: — «Я ‘хочу большой oneal сделать». Я очен. люблю огород, Bit \езжай летом. Я тебе помналоры 10 жу. Все будут красные, как 6a ни, красивые. Баратиков? Xo! Нет, и бараков я не краду р Я даже с красным. флалом стоял ге да баранта с тор призпла. Я м чабанов, как кунака, кормил. МЫ сактю дали. Я кур люблю, Я кб ков люблю. Омотря, какой о КИ УИ 23 МЕЧ) . ков люблю. Смотри, какой 0 К вый. Прямо, как барыня. Тек м слыхали про абрека IIlax-Myope* Ххо! Ххо! : + * * Ну что, были вы в Kyurop Rar, — Да, я была в Кумтор-Кале, oy вдовий ‘Колхоз во главе о et конокрадом, знавиим Толетот®, ревнуется с Сталин-вулом, [89807 кроликов, посещает курсы ий полложные письма влюблевяйй безумцу. > лали свой хинкал-минкал, раз вы не -—- Кочкаров еще не забыл лотиа-\ дей. Вопоминает.. — Вдовы mepeглянулись, окрыв улыбку в платки. — Ххо, ххо, ххо! Старик замахал руками-и затряс лысой головой, отделанной у затылка серебряной бахромой волос. Приказав вдовам высевать редиску, он легко вскочил в маг шину и помчался в ‘сады, — Хорошие у меня женщины! Я их очень жалею, — вздохнул он и потладил селую с чернью бороду. — Их очень в наяшем Датестане мучили: раныне. л сам не знаю, почему так надо было мучить, Девочка, она еще маленькая, ‘она еще только 13 лет туляет, а ей уже папа оказал — иди замуж. И уже пришел старый человек, как я, и взял ее в свою саклю и сказал — «ты моя жена». Очень у нас некрасиво с женщинами постута: ли. Совсем некрасиво и некультурно даже делали. / — И что же из этото получалось? — рассуждал Кочкаров, полскакивая вместе с фордиком на ухабах. — Плохо. получалось. Муж — старый человек, ему сорок лет, а ей тринадцать. А когда ей сорок, он уже совсем старый и жить не может и умирает. И она остаетоя вдова. Весь аул илелинь, каждую саклю видишь, и всюду вдовы. Очень некрасиве это полуTNCs, : , = — А теперь? — спросила я еокруа вдовьей сульбой огородного бригадира. — Xxo! — весёло взметнул он вверх сверкающие цыганские глазки, — темерь у нас вдовы — самые активные, целый вдовий колхоз. Богатейтие виноградники, гордость Кумтор-Кале, лежали под золотой пеочаной дюной; На сто га протятулиеь могильные холмы, схоронившие на зиму кусты. Женищины осторожно. отказтывали их деревянными лопатами. Прославленные садоводы с важностью жрецов обрезали их кривыми ножницами. Вдоль всей насыпи нтевелились люди. Виноградники сулили урожай, зажиточность, веселье. Люди работали неистово, торопясь подставить солнщу голые скелетики кустов, чтоб грелись, зеленели, наливалясь синью «Изабеллы». Все-было в движении. Только под абрикосом, прислонясь’ к стволу, тосковал человек. Недвижными, тусклыми, тлазами смотрел они в небо. Лопата валялаюь у нот. — Ххо, вот как наш тлавный уларник работает, — вокричел Кочкатиуе и, ударив в ладоти, позвал: — Шамхай, Шамхай! ‘ u Человек не помевемился. — Курбан! — кяикнул старик. Тот молчал. — Юсуф! Матома! — звал Кочкаров. Человек упорно не отклиможете перегнать Сталин-аул. И себе я скажу в лицо: не нужно ветупать в партию в двадцатом году, если з тридцать пятом нельзя перегнать Сталин-вул. С гиком, грохотом и криками прикатили на фургонах огородницы и, остановивигиеь у парников, закричали: — Ночему мы на ловалах ездим, Кочкаров? Дай нам трузовик. Нока мы на фургоне к отородам тазнимся, в Сталин-зуле помидоры зазеленятся. — Ахо, хх0; — загремел бригадир. — Им тоже Сталин-вул обогнать хочется. — Золотой старик, — сказал секретарь парткома, — это он организовало Ham колхоз. Вот с этими вдовами. У нас никогда и огородов не было., Тут был кутан князя, здесь паслась его баралжта. А старик, смотрите, что сделал..Он землю, как сына, любит. Секретарь развел широко руками, словно хотел ими измерить эту большую землю. Огороды уходили к торизонту. Зайотевигие стекяа парников сверкали под первыми солнечными лучами. Мимо проносились лошади, быки, запряженные в. фургоны, 140 оторедниц, подтыкая на холу подолы платьев, рассынались по далеким трядкам. Вдовы с туго затянутыми у шеи платками снимали невидимые соломинки с капустной рассады. Старик Кочкаров шупал землю, растирал ее ладонями, пробовал на язык и, помадтивая светящимися глазками, торозинво приговаривал: — Ххо, ххо! Так ведь и убяли меня за это. Совсем убили меня в 29-м году. Я только организовал с этими вдовами колхоз, & на моей сакле кулак Кессеби Амиров уже написал по-арабски: «Да злравствует буржуазия»! Ххо! Я толькб пошел к речке, а меня уже поймали и всего порезали кинжалом. Я их просид — «оставьте меня». А они мне сказали: «Когда мы из тебя куски сделаем, тогда и оставим». Ххо! И еще сказати: «Или мы вас, иди вы наб» — и ударили камнем. Пять кило камень. Я был мертвый, безпамяти, и они ушли. А утром я открыл глаза и тоже уттел. Теперь я живой. А они? Кессеби и Татава раскулазили. Xxo, ххо! А Сулейманов Ата — он тоже ‘меня резал — он не кулак был, он дурак был. Вот он стоит. Он теперь бритадир колхоза. ‘ «Убийпа» Ата стоял рядом с ‹фундаментом колхоза», как прозвали тлавную помощнину Кочкарова, Умжат Гаджимуратову, инспектору по качеству, очищавшую парники от сорняков — Вот! — заговорила она быстро, вытирая о клетчатый платок черные от земли руки. — Я с ним пришла сюда отород колхозный делать. Я тут день работала, & ночь тут же спала. Я-в саклю не шла, я кулаков боялась. А в ауле кулаки кричали, что я тут с мужчинами силю. А, слыхали? Я с мужчинами сплю! Меня в 13 лет замуж за старика выдали, он меня мучил, и я мужчин, как собак, не. люблю, а мне кричали, что я тут сплю с ними. А? Дочь моя пошла хлеб печь, и они кричали: «Твоя мать раньше и кукурузного чурека не ела, а теперь вы белый хлеб жрете». А? Слыхали? — Слыхаля, слыхали! — захрипел, подавивитись смехом, Кочкаров.—Мы давно слыхали, что вы мужчин не любите. Наверно за то, что мужчийа оказал: — Не жалей ни жену, ни хороитую лошадь. Буб— Вы елете в Кумтор-Кале? 0 хо. Увидите там колхоз. Мировой! авого в Датестане нет. 400 хозяйств в одном колхозе. Гигант! Болышне Сталян-аула. Ох. колхоз! — Ххо, он скажет! Главное в Мумтор-Кале, — университет. Мировая идея! Каждый день в каждой бригаде курсы занимаются, Каждый колхозник будет или тракторист, или. агроном, или а партии. Мировой И 2 Оталин-ауле мет та— Зачем 06 этом говорить: Бот вино в Кумтор-Кале — мировое. Ох, вино! Не пьешь, & пьян буден, Мировые вичотрадники!. — Э. меня олушай. Лучнте всего в Кумтор-Кале певцы. На.весь Датестан славятся: Ох, песни поют, ох на хумуз играют! В Сталин-ауле так не умеют. , Так спорили в районе о том, что лучше в Кумтор-Кале, кумыкоком ауле под Махач-Кала, когда затлянувиЕий в комнату старик сказал” — Слутщаю я вас, колхоз — молхов, BEHO — MBHO, akTHB — мактив. Омех берет. Вот я знал в Кумтор-Кяле Шах-Музраха, так лучше его там не было и нет! Ох, быв конокрад! „На весь Дагестан конокрад! Мировой конокрад! Такого в Стални-вуле наверBee расхохотаниеь, и я уехала в Кумтор-Кале, славный колхозом, университетом, вином и еще многим. ` ‘Каспий иочез за поворотом дорогя. Баранта облаками’ ходила по степи. Золотой хребет песчаной дюны стоял над виноградниками, как` невероятное солнце. Аул залег рядом каменной креностью. Кривые улицы разбежались средь голубых мечетей, превралжтелных в клубы, и тлухих стен, скрывитих дома © восточной POCITRсъю. стеклянными террасами, крутыми отупевями и крепкими, окованными железом воротами. Весвиний сев смел всех людей © дворов и крыни и поенал в поля и сады. Одинокая ковровзнилеа. сказала: «Ноезжайте на ферму. Там Кочкаров и все вдовы с Ним». Бригадир огородной бригады Кочкаров, старик с воровски бегающими смолистыми глазками и бородой — витой, узорчатой и расцвеченной, как рукоятка на кубачинском оружии — чернью по. серебру, — кричал на всю ферму: — Ххо! Районный центр будет в АИ К Кумтор-Кале, слыхали? У И вновь меня мечты одолевают, И взором я тянусь к гранитным глыбам, И мысль моя, как фотоаппарат, Снимает/ планы будущих гигантов. И штаб Днепра приходит в Дагестан. Ты видишь — цель идет в район Чирная, И молнии быстрей ее движенье И грома оглушительней удары, — Так залпы победителей гремат, Так, армия Ha скалы наступает, Как вата, разрыхляются каменья, И воздух свдрогается от-гула, Пронзенный искрами и затемне нный Густыми одеяниями дыма, У. А командир — упрямый ИР Приказы шйет: «Не отступать! На скапы\. Сраженье продолжается. В атаку! Шум снова. рассекается, как лава. Когда же повернут Сулака волны? ‚Когда изменится его теченье? Сраженье. продолжается. И взрывы В. себя вбирают голос ветра, шумы Глухих ущелий. Рыщет лев долинный, . Разбойничает горная гиена, `- Парткоплектив ведет бригаду сильных, ^ Из педников, ушедших в небо гор, Текут ручьи. певучие, как флейты, В расщелинах гранитных скал клубясь, Встречаются, приветствуя друг друга. Из узких доньев, из ущелий темных. Текут живые радостные реки, И в недоступной глазу глубине : Рычащие проносятся. потоки. И а легком воздухе встают холмы, ‹Вниз’ падают густые глыбы снега. Родится треск в холодных, страшных скапах, Он, торжествуя, превратится в гром. ’ В ущельях ‚узких — снежные преграды. Остановились синие озера. Когда ж вода, шумя, находит выход, — Плывет одна лавина педяная, Границы Грузии. Глухих потоков шум, : Спиваются, внизу встречаясь, волны, И сквозь ворота гор пологих в море Могучий пробирается Супак И Для чеповека, для его хозяйства Бьют родники прозрачные в. аулах, Вода струится.. Подойди и, пей! Былое вспомни. — влагу ’ ключевую Богатые от бедных запирали... Зачем питье бездомному бродвге? Ведь не умрут от жажды батраки! Так ‘было. Годы шли. Сгибались спины, И днем и ночью — тажная работа, А в доме — нищета и оскуденье, Измерьте небывалую победу! Когда в ущельях связывал глаза, В зрачки вонзался дым неугасимый, Ничто не знал, какое имя носит, Дым золотой. Селения дивились Ha паутинки розового дыма. Развеян в ‘прах кровавый трон ‘царя, Здесь — новых дней веселые ‘строенья. В ущельях старых и в аулах горных Горят большие пампы Ильича, На пьвиный рев похожа песнь вопны, Прибой идет Лавиною на берег, Yom укротить размах веды безумной, Прозрачных брызг движенье и бмистанье? Весь шар земной пересекают русла” Горачих рек. Но надо обуздать, Остановить’ шумпивые потоки! Уступит зоркой воле! чеповека Неистовая, страшная вода, Мы возведем тяжелые плотины, Бетонные поставим укрепленья, _И засверкает прямизной каналов Игривый, легкий, мчащийся Супак, Так много пет он попусту бежал... Вставай, Сулак, ты с Нами будешь строить Ты будешь ток давать аулам темным, Ты будешь с нами строить коммунизм. Ето овружая знаменитый женский актив колхоза, 45-летние вдовы, схоронивитие 80-летних мужей. — Якщя! Якнти! кивали они головами. ‚ — Xxo, — махал Кочкаров сиюй и. A RN RE I EA NARADA EAE жилистой рукой на которой засохла земля, — если мы теперь не перегоним Сталин-аул, не люди мы будем. Нет, не люди! — Нет! — подтверждали вдовы. `—-‘И. пусть тогда, — восклицал он, — мне секретарь Палтаев скажет в лино! —> Ты бы уж лузие не вставал, когда кулаки тебя на речке убили, Кочкаров. Все равно ты не неретнал Оталин-зул, Кочкаров. — И пусть мне директор. университета Койчак Садыкбеков скажет в лицо: «Зачем ты в 52 тода учился на атротехника, если Сталин-аул пёретнать не можешь, Кочкаров?> Старик рванул на себе тулуи и, сорвав голос, вахринел: — Вам я тоже скажу в лицо: уж лучше бы вы сидели по саклям и ле. — Что ты скажешь? — Кочкаров развел беспомощио руками: — каждый день этот чорт другое имя себе назначает. — Сегодня его зевут Аля, — шепНула виноградиица. Старик спрятал улыбку в бороду и позвал: — Алии-и!! Е : Человек под абрикосом ветрепенулся, повел вокрут себя испуганные ми глазами, подбежал к нам и, теребя руками серую щетину щек, ‚заговорил быстро-быстро, словно боялся, что его перебьют: ` г — Я в плохом настроении, я т0- скую. От нее нет писем. Поэтому у меня прогул. Я не люблю виноградчик, когда от нее писем нет. Я на почту ходил, я там чернильницу разбил. Я хотел всех резать. Почему они задерживают ее письма? Я слышал ее голос. Она спрашивала: «Гле мой любимый Шамхай?! Где Шамхай МаMaes — мой жених? — Скажите, вы не видали её? Вель она тоже русская. Почему ее нет? Почему она меня мучает? Я жду ee. Кто мешает мне ее видеть? Я зарё жу его. Где она? Где моя любимая? Это был безумный; Однажды ему приснилась русская девушка. С тех пор он ищет ее. Он не женилея на девушке, с которой был обручен в детстве, когда еще лежал в низкой кены, перекрытой одеялом, ‘ушел от родных, живет бобылем и говорит лишь о девушке из сна. Колхозницы подкармливают его хинкалом и читают волух нежнейшие письма, кото. И зоркие воюют инженеры С теченьем бурным и с твердыней скап Vil Внизу — железные глухие дамбы. Вверху. — строенья легкие, прямые, И заграждение под водопадом — Стальное. Так рождаются гиганты, Взгляните на бетонщиков. упрямых, На легкость их уверенных ‘движений, Взгляните на строителей веселых — Последние кладутся кирпичи. И в воздух подымается плотина, И цвет ее — цвет зопота литого, Готовы генераторы, турбины, Колеса водяные к ним примкнули, На пустырях, пронизанных ветрами И солнцем обожженных, слышен грохот, В горах песчаных, где не видно дичи, . Где карантай не подымает стебля, Построен город новый, моподой, Vill. И староста Советского союза Ударников Сулака поздравляет Республики прислали делегатов Взглянуть на рост страны освобожденной Взглянуть` на крылья солнечных построек На бывшую копонию царя. Свое теченье изменили реки, Ослабленные цепкою плотиной, По проводам проходят волны тона, Огнями залит новый Дагестан, и Супак, смотри, к волне твоей прижапись Цветущие зеленые откосы. т Влюбленные в моторных подках мчатся Вдоль берегов+твоих гостеприимных, И ` треугольником расположились На глади синей лодки молодые, Напоминая стаю журавлей, Перев. с кумыкского До синих вод каспийских от Тляроты Учпи мы каплю каждую, И нами От Киялинских гор до Миатлу Поставлены большие караупы У грозных восьмискальных крепостей, И караул стоит у водопада. Бригады возятся в ущельях гулких. Путь победителей пропег в горах, Новое здание Г осударственного пед агогического института им, т. нова в Махач-Кала.