газе то Pol . NCTBAY итературниая ЗАЦЧИТЫ: НУЛЬ1 KVILTYPHOFO ) HACAE Доклад тов. И. К. Луппола на международном конгрессе в Париже Наиболее ценное iH лучшее в мировой. литературе ecTh и наиболее существенное B ней. «Вели перед нами, говорит Ленин о Л: Толстом, — действительно великий художник, то некоторые, хотя бы из существенных сторон революции,. он должен ‘был отразить в ‘’евоих . произведениях». В Bacco вом буржуазном обществе те писатели заслуживают названия великих, которые! с наибольшим мастерством и наиболее адокватно отражапи все писателей мают, какую угрозу для человечества составляют вой: ны, и они протестуют против войн: - они — пацифисты и антимилитаристы. Они видят, откуда идет угроза трудовым массам, всему человечест-^ ву, всей культуре, M OHH протестуют против разгула фашистов: ови — антифашисты. Мировой проле» TapHat ценит и уважает этот отряд мастеров культуры. Но он не может не сказать им следующее: вы любите человечество, но человечество не едино, классоНЫЙ НО Андрэ Жид. МЕНЧЛУ НАРОД _ ДНЕВНИК С ЕЗДА государствах и 00 ортанизующем значении литературы. Затем конгресс слушает блестящую речь Жан Ришар Блока. Речь о проблеме взаимоотношений писателя и читателя. Блок уничтожает формулировки «чистого», «независимого» искусства. Определение «я пишу для себя самого» ложно». «Творчество писателя никогда не было монологом, это всегда диалог. Диалог писателя. с его аудиторией». Блок товорит о разнице творческих условий писателей Советского союза и писателей буржуазных стран. В Советском союзе писатели окружены вниманием масс, — говорит Жан Ришар Блок. Это повышает личные достоинотва писателя и его ответственность перед читателем. Так, советское общество воспитывает в своих членах требования высокого качества. Только боветекое общество чувствует необходимость уважения независимости и достоинства писателя. Ибо там это чувство не является привилегией немногих избран-. ных, как у нас. Оно распространеёно в массах тех миллионов читателей, которых приобщила к культуре новая человеческая цивилизация, Он кончает свою речь словами о Советском союзе: «Мир дает нам пример страны, огромной как континент, строящей новую цивилизацию, которую мы безнадежно пытаемся лить сохранить в рамках нашего слишком старого общества». Немецкий писатель Альфред Нерр, изгнанный фашизмом из Германии, говорит о международной солидарности фашизма, он рассказывает о преследованиях, которым подвергаются терманские писатели — эмигранты. Длинная рука терманского фацтизма настигает их за границей. Аплодисментами и приветственными восклицаниями встретил конгресс советского лелегата тов. Ланферова, «Через века и тысячелетия идет человек, добывающий в поте лица скудный кусок хлеба, — начинает Панферов. Сам живя впроголодь, он кормит города, поставляет в армии своих сыновей, содержит роскошные виллы, дворцы и замки бездельниКОВ. Величайшие писатели человечества Бальзак, Золя, Толстой описывали долю крестьянства. Но они в сво. их величайших произведениях не указали ему выхода из нищеты и рабства. Этот выход найден на территори Советского союза». Затем Нанферов переходит к отношению советских писателей к культурному наследству: — «Мы, изучаем тениальных художников прошлого, ‘но даже тениальные представители литературы пронрлого в силу ограниченности своего класса не могли сказать полностью правды жизни. Социалистический реализм требует от писателя показа полной правды жизни, Й он не боится этого, ибо сама правда жизни на его стороне.. Слово получает английский писатель Джон Стречи. Мы присутствуем при чудовищном возрождении варварства в доброй половине стран мира, — говорит он. Некоторые полагают, что марксизм стремится привести человечество к \! владычеству. машины, говорит Стречи, — это абсолютно ложно, ибо именно против порабощения человека машиной, как против врага, выступает марксизм. Именно мафксизм восстает против вульгарного материализма. Стречи говорит о том, что только Советский союз сумел, поднимая. материальныи уровень жизни масс, воюпитать в них гуманизм в лучшем смысле этото слова. На трибуне датская ‘писательница ‚Карин Михаэлис, «Писатели, — обрашается она к контрессу, — мы cOбрались в этом зале нё для того, чтобы говорить друг другу любезности, А для тото чтобы действовать во имя прав и достоинства человека». Она призывает делегатов конгресса отдать _ свой талант на защиту угнетенного человечества, находящегося под утрозой войны и политической реакции. После нее выступает Мартин Андерсен Нексе: В мире все более и более ясно чувствуется фашистская угроза. В Германии университеты превращены в казармы, а интеллитенция в_ солдат. Единственное спасение культуры заключается в солидарности деятелей культуры с пролетариатом, — заявляет Нексе. «Нели мы взглянем на прогресс культуры в Советсоком союзе, то мы сможем констатировать, что и в этой области пролетариат совершил победоносную революцию». На вечернем заседании председательствует Арагон. Он отлашает` речь известного итальянекого ученого Феррера. Феррер называет Советский союз оплотом истинной культуры, а залциту его обязанностью каждого честного и мыслящего человека. Михаипа Кольцова конгресс приветствует горячими ‘аплодисментами. Кольнов напоминает делегатам о меКарин Михаэлис Никогда еще мир не видал такого об’единения выдающихся представи+ телей ‘литературы, 230 предотавителей литературы 24 стран. собрались 21 июня в Париже. Зал Дворца Взаимности, в котором заседает международный конгресс защиты культуры, вмещает 4 тысячи человек. Он переполнен задолго’ до начала заседания. . Конгресс: открылся под `председательством Андрэ Жида и Андрэ Мальро. В президиуме Анри Барбюс, Генрих Манн, Алексей Толстой, Луп-. пол, Форстер и другие. Андрэ Жид отлашает приветствие от Ромэн Роллана. Затем с докладаMH HO вопросу о культурном наследство выступил английский писатель Форстер. Он нарисовал яркую картину классовых и расовых противоречий в стране буржуазной «традиционной свободы», в которой индусы не разделяют свободу ‘с англичанами. — Я не коммунист, — говорит Форстер. — Я конституционный английский буржуа, но я пришел на этот конгресс учиться. Ужас перед варварством привёл его сюда и он хочет в межsamt Ка de el gee Жан-Ришар Блок >i CC. Современное капиталистическое о0- ‚ щество не является единым и, целостным, В нем можно проследить несколько направлений, каждое из которых по-своему смотрит на культурное наследие прошлых веков. Фашиствующая буржуазия целиком и полностью утратила связь © культурой тероических буржуа ХУГ-ХУШ вв, боровшихся, с феоРазуму она предпочитает «бессознательные» или алогические формы оознания; принципу причинности — моральные оценки или метод описания; на трон возводится зоологический национализм и наиболее резкционные расистские теории, служащие «обоснованием» империализму и милитаризму. Лучитие произведения мировой литературы потибают на кострах; памятник Гейне разрушается, зато в чин «мастеров литературы» возводят Г.-Г. Эверса и Иоста. В поисках своего культурного наследства фашизм вынужден либо о6бралцаться к наиболее феакционным писателям прооглой бугжуаеной эпохи — Шопенгауэру и Ницие, либо фальсификировать историю, подгоняя под свою мерку классиков мысли и слова — Гете, Фихте, Гегеля. оато радикально изменяется отношение фашистской буржуазии в феодальной культуре. Все смешалось в общем кличе: «Назад к средневекоВЮ! Демашинизация в технике и дематогическая агитация 3a «корпоративность» в экономике; лицемерная идеализация средневековой сословной общины и ханжеская проповедь «культуры» сердца или чувства; антихристианин Ницше, в в9аии принимавикий христианство за религию равенства, и православный ортодокс Бердяев с мистическими «доказательствами» идеальности средневекового строя — все идет на нотребу. обращения человечества вопять, к феодальной культуре, в . Это возрождение средиевековья означает полное забвение культуры античной. Фашизм в Италии еще пытается культивировать неоюлаюсицизм, элементы этих ироцеосов ва». блюдаются и в Польше. Но фашиствующие неоклассики в ©воем желании подвести классическую базу под открыто террористическую диктатуру буржуазии способны дать лишь полотна, которые выглядят как карикатуры на античное искусство, Но стопам их тянутся велед тысячи буржуазных эпигонов культуры; это — традиционалисты bona fide, всю жизнь твердящие зады старой культуры без всякото разбора, ее идолопоклонники. : Бесопринципность — основной их принцип, безыдейность — основная идея. Гордые сознанием, что они поддерживают на своих плечах двухтысячелетнюю культуру, эти хилые ‚Атланты безжалостно уродуют ее на прокрустовом ложе кругозора современного буржуа. Великаны мысли древнего и нового мира превралцаются в идиотических карликов, Аристотель становится. автором учебников формальной лотики для школьного ‘употребления, Спиноза — блаточестивым проповедником божеетвенного глагола, Томас Мор — кандидатом в католические сватые, КапфзеВоко]а4е делаются популярными проводниками усвоения философского наследства. Вольтер тщетно. дожидается у себя на родине больше пятидесяти лет академического издания полного собрания сочинений; из Гете делают узкого и одностороннего филистера и подечитывают, сколько еще лет осталось блуждать по миру «фаустовской душе; Достоевский эпохи «Бесов» и Лесков эпохи «Некуда» и «На ножах» грозили задушить всю русскую литературу. В отличие от этих безнадежных эпигонов” сотни «мастеров» вообще знать ничего не желают о каком-то там культурном наследстве. Внепгне все выглядит у них крайне революционно. Они не намерены итти на выучку ко вчерашнему дню именно потому, что это — вчерашний день, а они — «футугисты». Мир архаичен, погряз в традициях старины, & они ‘изобретают новые формы жизни, они — «новаторы». Реальная проза жизни сера и скучна, ритмы ее. рассудочно подочитаны, они`же хотят подняться над реальностью; они «сюрреалисты»; внешнему материальному миру они хотят противопоставить экспрессию своего я: они — «экспрессионисты». А потому долой все вчегашнее и даже сегодняшнее! Этот культурный нигилизм понятен в загнивающем капиталистическом обществе, Неудовлетворенность господствующей культурой: вызывает подчаю бунтарские протеоты, Однако протёстующий буржуа и. взбесившийся OT миазмов капиталистической культуры мелкий буржуа мотут дойти лишь до позиций мещанского анархизма, но исход мещанского анархизма уже был предуказан историей в судьбе одного из первых «ниспровергателей» культуры — чединственного», Макса Штирнера. Через‘ некоторое время они обычно возвращаются «как нес на свою блевотину». Конец главы итальянского футуризма Маринетти, ныне упокоивщегося в лоне фалнизма и увенчанного лаврами академика, блестяще ‘подтверждает этот закон. Русский футуризм выглядел едва ли не наиболее революционно из всех футуристических отрядов. Но и из русских поэтов-футуристов только те войдут в историю литературы, кто нашел в себе силы влиться в революционные рабочие ряды, и прежде всего, конечно, Маяковский. Так и из рядов французского сюрреализма мужественно вырвался Л. Аратон, телом и душой перешедший в революционные ряды рабочего класса. Без этого. «футуризм» вырождается — и на своей` родине уже выредилея — в одну из подпорок фашизма: «сюрреализм» и «экопрессионизм», быть может, сами того не вознавая, играют наруку самым реакционным проявлениям алогического мышления. Однако, есть в современной куль: турной действительности и десятки гуманистов, возрождающих лучшие традиции прошлого. Они сохранили веру. и любовь к человечеству, не утратили на него надежд: они — гуманисты и филантропы. Они пони: отношение BK классической у бод, шой литературе ‘нроплото.. уда щиеся массы читают эту литератур больше, чем в какой-либо иной one не. Об интересе к этой литератур о спробе на нее у широкого тат могут ‘дать некоторое представлены. ежегодные двухсоттысячные тираж изданий «Прозы» и «Поэзии» Ty кина, стотысячные. тиражи Мадан произведений Лермонтова, Cartan, ва-Шедрина, Некрасова, Льва on того, Короленко, семидесятипали, ысячные — Гоголя, Тургенева, Ye хова, пятидесятитысячные — Валь, зака, Гюго, Отендаля, Meprensy особого внимания заслуживает прак тика издания в ССОР специально серии книг для «начинающего Uta, теля»; т. 6. только ещо недавно iu, видировавшего. свою неграмотность, в эту серию, все книги которой By ходят стотысячными тиражами, ae ме произведений русских EACH входят лучигие вещи Меримо, Фа . бера, Марка Твэна, Мопассана x Ty: тих. Говоря более точно, эти тн any, собственно; не Могут дать предень вления: об интересе к произведенияи A классиков по той простой причине \ что они крайне малы и далеко ne ‘удовлетворяют спроса читателей в рабочих библиотеках Устанавливаюте 4 ся длинные очереди на чтение про изведений классической литературы, я Издание собраний сочинений Пущь 2 кина в шести томах, уже три то подряд повторяемое тиражом вх тысяч экземпляров, наталкивается Ha. спрос только по подписке (1. в, м продажи через магазины) в 309 тк, экз. Государство пока не в Состоя, нии дать столько бумаги, сколько Re, обходимо для издания классически литературы! Критически а ара A HPOULIOFO, пролетариат не ограничие вается, конечно, только областью ль. тературы. Опыт и практика культур ной работы в СССР свидетельствуе о необычайных по размаху запросах, трудящихся масс в области B806pa BUTCHBHBIX HERYCCTB, TeaTpa, Myauny: и т. п. Художественные Mysex, oy: крытые днем и вечером, буквальн ломятся от посетителей, и нередки т входа в музеи очереди, так как Залы не могут вместить одновременно воз желающих, В сезоне 1934—35 г. репертуар ме сковских театров на 50 проц. состо из. классических пьес: Шекспн, Бальзак, Диккенс, Шиллер, Готодь Островский, Чехов нё сходят в Te) пертуара столичных и областы. театров, классические пъесы полы. ются: 060б0й популярностью в pater: чих и специальных колхознщ. театрах. В практике радиовещания в собр принято исполнение концертов м\ прямым заказам рабочих отдельных. ” крупных заводов, колхозов, краси армейских частей. Наиболее yacto ¥ таких программах. вотречаются имен, Моцарта, Бетховена Шопена, Ча ковского, Мусоргокого оо ‚Так на деле оправдалея porn, а вместе с тем и указание Лени, о необходимости завоевания поди ческих условий для того, чтобы мин CH стали читать и оценили клас ческую литературу. С другой стороны, и в обрисовм первых контуров молодой советской’ литературы великое классическое нь. следство тоже делает уже свое дел: Мы имеем в виду идейную глубин классиков литературы, их наблюдн тельность, их живой и жизненный (шекспировский!) реализм, их рома тическое, но без ‘отрыва от действи тельности, художественное преувёль. чение образов, мастерство их иску ства языка, фабулы, сюжета, их If) дожественно выраженную тендени озность, ориентированную на буд“ щее, наконец, потенциальную peice венность их мастерства, ибо пассив ная роль противоречит искусству # недостойна его. Сознательное, критическое OCBOCHE, литературного наследства может Jat: и дает рабочему классу дополнителы ные силы, дополнительную идейку! и эмоциональную зарядку. Это п Красно было выражено Ленивых! тод смерти Льва Толстого: «В ® наследстве, — писал Ленин, — 2. то, что не отошло в прошлое, TH принадлежит будущему. Это нас ство берет и над этим наоледотви, работает российский пролетариат, # раз’яснит массам толстовекую в тику капитализма, чтобы они вау“ ARCH... сплачиваться в единую мЕА^ лионную армию социалистических борцов, которые свергнут капиталив и создадут новое общество без нише ты народа, без эксплоатация Ч века человеком», a В этих словах литературное # следство даже такого «непротивие!” ца злу насилием», каким был 1 Толетой, ставится на службу poe люции. И в этом наиболее почете и наиболее действенная социаль задача как современной литератур” чак и литературного наследства. „ Современный рабочий класс fe только Be oTKasErBaetca oT Beerd 4” шего и ценного, что есть в wyatt HOM наследотве прошлых вов. будучи его законным преемни” готов бороться за него ‘со всеми, будет препятствовать его переход этому наследнику. at Рабочий класс отнимет культу, наследство у фашистских вахв, ков, как отнимают трудовое №, У грабителей или ‘у социально ee ных хулиганов, которые в бешев 0 геростратизма хотят сжечь его 13 <трах, putt Рабочий класс спокойно 80”, Рабочий класс спокойно BO ,,: культурное наследство из рук a цов «чистого искусства» и УРА ных эпигонов, которые неспос0й a ни оценить его, ни направить © действие, ибо они спят на 8% Рабочий классе не nognyet культурному наследству Bator шихея мелкобуржуазных ВАЛИ й «ниспровергателей» культур, и не -поднусвают в дорогим и 1H произведениям искусства оаор! детей, я `И рабочиХ класс товарищеек зовет К ‘себе современных TY стов, страдающих от фашието в? и девательств над культурой, 08 a ложит этим честным мастерам о лить © ним велнкое культурное п, следство и под его водительство у сконечно обогалцать его дальше и перейдет ‘ono в ‘наиболее наз? достойные и благодарные ПУ и руки пролетариата, осуществая го социалистическую револю of 1 ue ¥ } ждународном литературном конгрессов 1878 т., на котором председательствовал Виктор Гюто. Тогда от имени русской делегации: выступал И. С. _ Тургенев, «Советская литература, —— товорит Кольюв, — активно ‘и емеле врывается и вмешивается в жизнь. Если французские энциклопедисты, отражая изменения в обществе, должны были ждать несколько десятилетий, пока их идеи вопыхнут великой революцией, то самый молодой советский писатель может видеть, как его книги меняют жизнь», _Следующий вопрос Ha повестке дня — проблема личности. Делегаты овацией встречают председателей, Генриха Мана и Мапьро. Овации усиливаются. На трибуне Андрэ Жид. Его речь передается mo paдио в вестибюль и толпа перед зданием Дворца Взаимности‘ запрудила улицу. <Я считаю, — товорит Андрэ Жид, — что я моту глубоко чувствовать себя интернационалистом, оставаясь в то же время французом, я считаю себя индивидуалистом, чувствуя себя коммунистом, ибо именно сохраняя Эгон-Эрвин Киш все свои особенности, индивидуум может наилучшим образом служить обществу, Наибольшее ‘восхищение в Советском союзе вызывает во мне забота. с которой он относится к индивидуальным особенностям каждого народа, каждого маленького государства, входящего ‘в его великий Союз, и уважение к каждому языку, к напиональным обычаям, к традициям, к национальным особенностям каж-. - неразрешимые проlynnon Te этого . щества, не опускаясь до ею атолотетики; те писатели, которые были критическими реалистами. Произведения таких нисателей: подвергаются практическому испытанию временем, HG испытание временем предиолатает наличие последующих поколений читатблей, & эти последние являются представителями определенных общественных классов. И вот, осуществляя свой суд нал культурным наследством, современный рабочий класс, всячески соблюдая на: длежащую историко-литературную перспективу и не требуя от мастеров прошлого того, чего они об’ективноисторически не могли дать, не может не ставить вопроса’ о том, какую тенденцию выражало в свое время то или иное художественное произведение. С точки зрения таких установок неравноценны Сервантес и Тирзо-деМолина, Вольтер и Палисо, Бальзак и Поль-де Кок, Фильдинт и Теккерей, Мопассан и Жип, Гоголь и Полевой, и рабочий класс каждому из них отводит соответственное место в культурном наследстве. С этой же точки зрения неравноценны Гете «Фауста» и Гете «Германа и Доротеи», Гоголь «Ревизора» и «Мертвых душ» и Готоль «Переписки © друзьями», Толстой — автор «Войны и мира» и Л. Толетой — автор «Четырех евантелий», хотя в каждом из них. имеются черты, неприемлемые для с0- временной мысли и действия. При оценке литературного наслейства с соблюдением строжайшей исторической перспективы мы He MOжем’ отвлечься от вопроса ‘о том, равнялось: ли данное произведение, или данный ‘писатель ‘на будущее или на прошлое. Лучшими и наиболее ценными для нао являются Te произведения, которые, и в условиях своего времени наиболее адэкватно отражая действительность 0 всеми непримиримыми для классового общества противоречиями, об’ективно ориентировались на будущее. При этом мы твердо убеждены, что, конечно, не прямолинейно и не без борьбы, но «все эти пути и дорожки подводили, и подводят, и продолжают подводить к пролетарской культуре» (В. Ленин) и в области искусства и литературы — в социапистическому реализму. При таких установках абсолютная удаленность от нас во времени. того или иного литературного. произведения значения не имеет. Такие эпопеи античного творчества, как «Илиада» и «Одиссея», поистине являются вечными шедеврами, входящими в волотой фонд культурного наследия рабочего класса. И не cayчайно,. что только в течение первого полутодия 1935 г. в СССР «Илиада» издана в двух переводах общим тиражом в 20 тыс, экд. Из литератур, вернее, ‘устного творчества отдаленных эпох встают перед нами наиболее яркие и глубокие, художественно совершенные типы героев, созданных мастерством трудового народа. По меткому укззанию М. Горького, познать «душу народа» можно только путем изучения фольклора, & вовое не религии. Из культуры европейского феодализма рабочий класс возьмет не культуру господствующих классов, не литературу церковников и рыцарей, которую он охотно отдает фашистам, а творчество народных трудовых масс, Под его несомненным влиянием были созданы такие гениальные произведения, как «Гаргантюа и Пантагрюэль» в ХУ! веке, «Мюнхаузен» в ХУШ веке, «Фауст» и «Прометей» Гете в конце ХУШ и начале XIX века, сказки Пушкина в XIX веке, Отсюда не следует, что должен быть дан лозунг копировать в наше время это народное творчество. Однако, рабочий класс может нпоставить задачу — дать своего рода синтез эпоса (безличного в своем историческом виде) и жанра с развитой индивидуализацией, ибо дело пролетариата есть поистине грандиозная эпопея, творимая_ конкретными пичностями. Далее, рабочий классе в порядке критического освоения может взять многое из литературы того периода, когда буржуазия равнялась в своем движении на будущее; в этот пегиол ве революционного развития и были созданы всё наиболее ценные и луч: шие произведения ‘буржуазной литературы. После того как буржуазия стала в капиталистическом обществе господствующим классом, она ни» когда уже не поднималась в художественном творчестве на прежнюю высоту: От этого периода в. культурное наследство рабочего, класса, в основном перейдут произведения, orMeзенные: критическим реализмом. Ясно, что ocoGoe внимание при этом, рабочий” класс. направляет на ростки революционно-демократической литературы, видя в ней наиболее острую художественную критику буржуазного общества, евоего рода непосредственный подотуп к литературе пролетариата. Совершенно несомненно, что имен. но в СССР, где у власти стоит пролатариат, существует наиболее «практическое» и наиболее «действенное» вая борь0а ey и. к рает его, и ue классовую Copsey” не могут примиклассовую боръьоу не могут примирить никакие сладчайчние звуки современных сирен. В классовом обществе нельзя любить человека надклассово, «человека вообще». Мы вместе с вами — за гуманизм, но мы за подлинно пролетарский гуманизм; мы’ вместе с вами за человеколюбие; но за ту пролетатскую любовь к человеку труда, которой нас учили”и учат Маркс, Ленин, Сталин. Вы. ненавидите войну и милитаризм. Но чтобы сделать ваше миролюбие хоть сколько-нибудь эффективным, нужно бороться не только с ВОЙНОЙ, HO H © источниками, ее порождающими. Современная война — родная дочь капитализма и ее последыша, — империализма. Мы тоже противники войны, но мы против истинных причин и очагов войны. . . Вы ненавидите фаитизм, но paшизм устоит и против созерцательного осуждения и против словесных протестов Нужно понять, что фашизм есть открыто террористическая диктатура современной буржуазии, и сделать отсюда все выводы. И пер: вый вывод должен быть таков: нужно принять руку, протягиваемую вам революционным рабочим классом, и вместе с ним драться за новый общественный строй, за сохранение всего ценного, что было B CTaрой культуре, и за культуру новую. Буржуазия потеряла право на культурное наследство; она оказалась недостойной его. Единственным ета наследником, по праву история, является творец новой культуры — рабочий класс. Рабочий класс — ‘могильщик Кзпиталистического общества. Еще в 1847 г. К. Марксом’ было указано: «Коммунистическая революция — это самый решительный» разрыв © унаследованными от прошлого имущественными отношениями; неудивительно, что в: ходе ее развития совершается самый решительный разрыв с унаследованными от прошлого идеями». Но этот разрыв с идеей и системой частной собственности на средства и орудия производства, разрыв с идеей и системой эксплоатации человека человеком ничего общего не имеет с мелкобуржуавноанархическим нигилизмом в вопросах культуры. Пролетариат выступает против. эпитонствующего идолоноклонничества культуры, но он решительно возра‘жает и против огульного ее охаивания. Современный рабочий класс — не «толый человек на голой земле», и сама революционная теория пролетариата — марксизм, — питалась, как известно, лучшим из того, что былое в трех ее источниках — английской политической экономии, классической немецкой философии и французском социализме. Ленин и Сталин обогатили эту теорию, и не случайно товорил Сталин об американской деловитости и русском р люционном размахе. Пролетариат понимает, что стреить новое общество, а стало быть н новую культуру, приходится из тех кирпичей, которые были в старом обществе. «Без наследия капиталистической культуры, — говорит Ленин, — нам не построить социализма». «Нужно взать всю науку, технику, все знания, искусство: Без этого мы жизнь коммунистического общества постройть не можем». . Старая культура необходима. пролетариату не для того, чтобы сохранять ее в неприкосновенности или рабски преклоняться перед ней: она необходима для построения культу‘ры новой, социалистической. Но и для 091010 всемирноисторического дела, посильного лишь пролетариату, необходимо знание культуры прошлых эпох, культуры буржуазното общества и даже обществ, ему предшествовавших. Об этом неуклонно напоминал Ленин: «Пролетарская культура должна явиться закономерным развитием тех запасов внания, которые человечество выработало под гнетом капиталистическоге общества, помещичьего общества, чиновничьего общества». » Однако, у. Ленина речь улет о критическом освоении культурного наследства и о переработке ero ¢ точки зрения революционного рабочего класса, речь идет о наследовзнии лучшего и ценного из того, что создано мастерами культуры. Поэтому освоение культурного наследства не есть пассивный прогесс впитывания рабочим классом всего, что сваливается на его плечи. Напротив, это есть активный, творческий процесс, предполагающий известную’ ‚расчистку всего культурного слоя, накопленного человечеством, в целях сохранёния лучшеге и наиболее ценного, между прочим и в интересах самого культурного наследства, лабы оно могло поистине засверкать евоими неувядающими цветами, в целях поднятия ©го на. высшую ступечь, дународной солидарности писателей найти средотво защиты против полицейского рабства и военной онасности. После речи франгузского писателя Бенда (автора романа «Измена клерков»), который, подчеркивая приннипнальное противоречие между буржуазной культурой и культурой коммунизма, говорит O TOM, что невозможно использовать старое культурHoe наследство, выступил французский поэт Жан Кассу, автор «Венских мелодий». Kaccy считает —культурное наследство мертвым ‘грузом, если оно не обогащается новой и смелой мыслью. Фашизм стремится к консервации культуры, приостановке-ве развития. Вся общественная об`етановка и сам процесс творчества писателя, ‘не потерявшего связь с живой жизнью, непреодолимо толвает ето в сторону революции. Только на этом пути писатель может создать новые культурные ценности ти использовать старое. вультурное Have елство. Выступает неистовый Эгон Эрвин. Кин. Он особенно рад выступить на этом конгрессе, ибо на-своей родине он лишен права слова. Фашизм толкает литературу к вырожлению, навязывая ей тероев, соответствующих его идейному и могальному уровню, т. в. преуспевающих дельцов, распутных женщин и политических проходимцев. Только писатели, связанные 6 народной массой, — товорит oH,— Мартин-Андерсен Нексе способны внести новые и смелые иден в литературу. Киш выетупил. в защиту таких форм литературы, которые буржуазия об’явила литературой второго сорта, как художественный репортаж. Французский писатель Геэно, редактор’ журнала «Эроп», возражает Бенда: «Писатель не может удовлетвориться только ролью просветителя; он должен стремиться к изменению мира. Чунвотво человеческото . достоин: ства, поднятое на необычайную вы* соту в Советском союзе, заявил Геэно, — является результатом ° всего предыдущего культурного развития человечества. он называет на* следником всей культуры истелии человечества. Особенностью советской культуры, — товорит он, — и 9то повторят потом почти вое делегаты, является то, что ее деятели — He только писатели и ученые; но и Габочие и техники, огромные массы васеления, которые .в капиталистических условиях живут в принудительном невежестве. Национальный характер культуры не имеет ничего общего со звериным национализмом нынешней буржуазия. Я заявляю, — восклицает Андрэ ид, — что врагами культуры являются фашисты, титлеровцы и националисты моей страны. Буржуазия обречена на гибель и уничтожение. Умирая и разлагаясь, капитализм заражает своим тлением свою культуру и литературу». Оратор призывает писателей обратить свои взгляды в сторону единственной страны, несущей новые надежды миру. С напряженным вниманием слушает конгресс. И. Эренбурга, Он: рассказывает о своем личном опыте пе ‘рехода е позиций буржуазной литературы в лагерь пролетариата. Ожато и остроумно дает Эренбург характеристику буржуазной литературы, которая «живет врозь с человеком». «Велика радость нашей работы и трудно товорить о ней сейчас, когда мы встретились с нисателями, одни из которых обречены на изгнание, другие — на отчаянную защиту плацдарма своей _ независимости, когда в соседней стране писатели с толосом, созданным для миллионов должны в темных одиночках шопотом товорить сами с собой. Но мы знаем, что и этот шопот становится полным голосом, слитым ¢ шагом миллионов людей и с биением крохотного, . хрупкого, человеческого сердца». Выступает автор,