Х1 ПЛЕНУМ ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР секретаря ССП ССОР А. ФА режил вее бури и овладел всеми событиями. Он подлинный герой борьбы индивидуализма с коллективизмом, романтизма с реализмом, духа с техникой, искусства с пропагандой». Это в комментариях не нуждает: ся. Вот почему и приходится говорить, обращаяжсь к нашим иным представителям формалистско-эстетской школы; подумайте о том, кто за вас цепляется! Марка Твена. Марк Твен жил очень долго, он увидел крах собственных идеалов и нравственных представлений Ноя, ‚беру арка Твена периода «Тома Сойера», «Жизни на Миссисипи», «Геккльберри Фин: на». Марк Твен — несомненно реалист, потому что он правдиво изображает и критикует ханжество, лицемерие, корыстолюбие, Окончание доклада генерального «Песни древней «Эдлы» о Зигурдё и Му: ромекая легенда» и пр. и пр. : В. Шишмареву очень нравится, что в процессе своего дальнейшего путешествия «Веселовский так освоийся в Италии, настолько проникся местными интересами, что у него появилась даже идея, а затем и возможность совсем устроиться в Италин, тем более, что в Москве о нем както забыли». $ В другом месте В. Шишмарев называет Италию просто «соперницей родины». Поэтому уже трудно удивиться, читая такие строки: «К речи о Пушкине Веселовский тотовится серьезно, т. к. Пушкин был его любимым русским поэтом, в какой-то мере папоминавшим ему его итальянского любимна Боккаччо» _ В. Шишмарев целиком и полностью принимает фальшивую теорию Веселовского об иностранном происхождении древних русских былин, а уж об апокрифических сказаниях и говорить нечего. Так «Послание новгородского архиепископа Василия к тверКак видите, теория «чистого искусства», противопоставленная «банальному реализму», легко сливается с грязным натурализмом в изображении человека, Некий Шиманский в статье «Долг молодых писателей» («Лайф анд леттерс тудей», 1943 г., февраль) противопоставил работу Пастернака работе всех наших 1исателей: «Работа Шолохова, Эренбурга и т д. в лучшем случае является образцом хорошей шем случае является образцом хорошей журналистики...». «Только Пастернак пет му епископу Федору, относящееся к ХГУ веку», «носит на первый взгляд вполне русский характер», но потом выясняется, ‘что это «вроде... немецкой поэмы (ХИТ век) Генриха Нейенштадтского». Повторяю, ‘работы Веселовского, благодаря его огромному знанию фактов, могут послужить полезным источником для человёка, владеющего марксистской научной методологией. Но горе-последователи Веселовского молятся на его худшие стороны, пропагандируют их и внедряют в умы молодежи самое ложное представление oO месте и роли западноевропейской ‚Питера турной науки. Не должны ли президиум Академии наук ий Министерство высшего образования поинтересоваться тем, что у нас в Институте мировой литературы им. Горького и в Московском и в Ленинградском университетах возглавляют все дела литературного образования молодежи попугаи Беселовского, зго слепые апологеты? Лев Толстой известен, как беспошалный’ ных идеалов И реалист, срыватель всех и всяческих ма. ний Ho я беру сок. Но Толстой, величайший писатель Рос. «Тома Сойера», сии, лал целую галлерею положительных Геккльберри Фин‘образов, начиная с образов «Войны и мнра». Это благодарная задача — показать, насколько беспощадный реалист’ Толетой был в то же время и «романтичен». Вспомните МР: НУ ИСК СНОВА СЕ невежество американского общества, правповесть «Хаджи Мурат»: Такое разоблачндиво ‘показывает противоречия богатства и тельное по отношению к царскому строк таят В ло щь воемя несомненно и Том произведение, как «Воскресение», является ческих ‚ произведением, одновременно и самым «романтическим» его Известно, что эту черту «романтичности» Марка Тверусского критического реализма первым отНо только Горький первый достиг орга: нищеты. В то же время несомненно ий 12% Сойер, и Гек Финн, и герои Миссисипи — это герои, несущие немало романтически» черт, они выступают, как носители положительных нравственных идеалов Марка Tre. NN DE ед КС ОЕ > на. И недаром эти произведения живут так метил Горький. И rr. 1 НЕ ЗА АЕ И та долго. являясь любимым чтением ребят Вопросы. социалистического реализма Напомню, что говорил тов. А, А. Жданов: мание на «изображение мира, каков он есть», что по Бальзаку предполагает «движение и мечту», т. е. романтику. Бальзак был, несомненно, реалистом, по«Показать этн новые высокие качства советских людей, показать наш нарол не только в его сегодняшний день, но и аглянуть в его завтрашний день, помочь осверить прожектором путь внеред— такова залича каждого добросовестного советского тисателя. Нисатель не может плестись в хвочте событий, он обязан итти в передовых ядах народа, указывая народу путь его азвития. в его завтрашний день, помочь освегить иротому что он дал исключительный по размаху и по силе социально - экономический разрез современного ему общества, Но он смог верНисатель не может плестись В xBoqre собыно отразить действительные ‘исторические тий, он обязан итти в передовых ядах насобытия потому, что изобразил общество в движении — до французской буржуазной реВсем известно. что эта особенность твор” нического слияния реалистическото и ревочества Марка Твена порождена освободилюционно-романтического начал, потому тельной борьбой Северных Штатов против что у Горького впервые его литературный uray Wo слом известно. что никогда положительный герой совпал. < подлинным лось более жизнерадостных и правдиарютло книг, = Какие из этого следуют выводы? Первый вывод. Буржуазный реализм наиболее полнокровен, когда он пронизан, согрет, освещен прогрессивными идеями. В ХГХ веке не было во Франции более крупи правдивых большевиком. Гак Горький стал родоначальником социялистического реализма, Какие, из этого следуют выводы? Сила русского реализма об’ясняется силой освободительного народного движения в Poo. сии. Сила русского реализма “в той его осо» бенности, что в нём всегда или почти всегда Руководствуясь методом социалистического волюции и после нее. И Энгельс отметил эту реализма, добросовестно и внимательно изучая нашу действительность, старажь глубполитическим же проникнуть в сущность процесерв нашего развития, писатель должен восвитывать венное моральное начало там, народ и вооружать его идейно. Отберая лучшие чувства и качества советского ловека, раскрывая перед ним завтрашний его день, замечательную черту Бальзака. Будучи по политическим убеждениям легитимистом, Бальзак сумел увидеть передовое общественное моральное начало там, где только его и можно было найти в его время, т. е. у республиканцев. ° Бальзак - романтик, со всей присущей ему противоречивостью миО пережитках буржуазного национализма ская и Россия ‘декабристов, Белинского, революционных демократов, народовольцев, марксистов-ленинцев, Россия Пушкина, Толстого, Чехова, Горького. Это во-первых. Во. вторых, кроме колонизаторской России существовали другие . государства-хищники, угрожавшие существованию малых народов. Мы не хотим, чтобы идеализировали колоКогда проблема советского патриотизма и борьбы с низкопоклонством перед всем заграничным встает перед нашими на‘циональными. республиками, то во многих из них говорят: советский ‘патриотизм — это наша общая тема, но низкопоклонства ‘у нае нет. в Соелее крупного. реалиста, чем Диккенс, линенных Штатах Америки, чем утверждающее начало и. в то же время он Марк остается самым критическим реализмом из Русский реализм — самый идейный, самый политически-окрашенный, ‘самый тенденциозный. И именно лоэтому русский реализм самый свободный, полнокрозный реализм самыи свооодныи, полнокрозный, — в богатый и неожиданный по форме. Это хорошо понимал Л. Н. Толстой, «Ис. Тяен. Следовательно, буржуазный реализм всех, которые знал мир. наиболее полнокровен, когда OH произрастает на почве больших OONLECTBE HED движений и пронизан, согрет, освещен прогрессивными идеями. Второй вывод. Буржуазный реализм в этот период наиболее полнокровен, в Чамы должны показать в то же времт нашим ропонимания, страстно ищет модальный иделюдям, какими они не должны быту, должны бичевать пережитки вчерашнего дня, пе. ал, чтобы противопоставить его растущим на глазах порокам капитализма, Он килаетрежитки, мешающие советским людям иТТИ ся ОТ ОДНОГО идеала к другому и, как виред». В этих словах тов. А. А. Жданова развита целая программа социалистического реализма, над которой очень и очень следует пораздумать нашей критике. : i Мы должны показать нашего чловека правдиво и показать таким, каким эн должен быть, осветить его завтрашний день. Это заставляет нас подумать о том присущем социалистическому реализму ряволюдите, находит его там, где его только тогда и можно было найти. Бальзак сам сознавал эту особенность своего творчества: «.. Это мы создаем настоящую ‘действительность, — писал он, возражая против эмпирического, ползучего реализма. — Она подобна вот этой чудесной груше Монтрейля, которую с `бесконечным трудом выращивают в течение ста лет. Та действительность, о которой говорите вы, полобна горькому плоду лесной груши, коГравильно ли это? Например, товарищи из Мы не хотим, чтобы идеализировали колоибалтийских республик, конечно, не булут низаторскую Россию. Но мы хотим, чтобы видели историческую необходимость и прогрессивность вхождения в состав Российского государства для целого ряда народов, чтобы не быть им задавленными ‘другими хищниками, которые увели бы эти народы с той великой дороги, на которую они могли вступить благодаря наличию передовой революционно-демократической России, России, матери величайшей культуры, России болыневиков. Октябрьской революции, Poe, сии, первой прорвавшей фронт империализма. В изображении исторического прошлого надо не только показать колонизаторскую роль царизма. Сейчас гораздо важнее показать тех людей в прошлом своего народа, которые поняли, что их народу по пути с русской культурой, и поняли, что освобождение Казахстана не может быть вне революцнонно-демократической России. Таким человеком в Казахстане был Абай Кунанбаев. Это справедливо в отношении больпинства наших республик. В Азербайджане таким был Ахунлов, в Армении — Налбандян и Абовян, в Северной Осетии-_Коста Хетагуров, в Татарии — Тукай. Тукай был замечательным ‘человеком. В 1905 голу, когла восторжествовала реакция, когда поднял голову пантюркизм, пан-исламизм, стали призывать татар, чтобы они переселялись в Гурцию, Гукай написал. стихотворение «Не уйдем!». Он называет там Турцию страной ярма и вечных стонов, а про Россию пишет: здесь родились мы, здесь росли, вот здесь мы встретим смертный час. Вот с этой русскою землей сама судьба связала нас, Прочь, твари низкие, не вам, не вам, ‘смутить мечты святые: К единой цели мы идем, свободной мы хотим России, Провозглашая эту илею дружбы народов в стихотворении «Великая истина», Тукай пишет: - Нам издавна другом был русский народ— И разве конец этой дружбы придет? Да, мы родились и растем в вышину, Нанизаны словно на нитку одну. Когда пантюркисты выдвинули лозунг перехода на турецкий язык, Тукай об’явил этот язык неприемлемым для себя. О турецких позтах он говорил, что они никак не могли быть образцом, ибо турецкие поэты всю жизнь только и делали, что восхваляли султанов и их невольниц. К лицу ли это государству, где-есть Пушкин и Лермонтов? — писал Тукай. Он прекрасно понимал, что есть в России. Я далыне он писал: «Наша нация, как и другие нации, нуждается в людях, способных отстаивать интересы обездолениого, беззащитного люда, которые могли бы об’яснить, что времена обмена пяти бепняков на одну собаку прошли. Наша нация нуждается в Пушкиных, Толстых, Лермонтовых. Короче говоря, и нашей нации нуж: ны настоящие писатели, художники, музыканты и прочие, которые способствовали бы, как и у других, — прогрессу». Вот такие люди, как Тукай, были во всякой нации. Я бы советовал, между прочим, армянским товарищам поинтересоваться этим и вместо того, чтобы избивать Анаит Саинян, поинтересоваться, ночему в Армении все романы отображают события не ближе Т/—\ веков, а то и до рождества Христова, почему нет романов о великих революционерах-демократах Налбандяне и Абовяне? Почему в Азербайджане пе создан всесоюзно известный большой _ роман об Ахундове? Все прошлое нам необходимо — это верно. Мы должны его пересматривать и использовать ‘из него лучшее. Но с точки зрения понимания. сегодняшних задач укрепления дружбы народов, развития советского патриотизма, мы должны поднимать в прошлом наших народов передовых революционных демократов. Этим мы сделаем великое лело. Русский декаданс всегда плелся в хвосте у занадноевропейского, раболенно: подбирая об’едки с чужого стола. Он несет те же черты и не случайно был в числе идейных противников советской литературы на всем протяжении ее развития. Он остается им и до сих пор, Он имеет смелость выступать под флагом «чистого искусства», ‹«изкусства для искусства», хотя потерял главное содержание искусства — человека, человеческое общество. Вспомним грязный зоологический натурализм Пильняка и рядом с ним реакционную «романтику» Клюева. Обывательское злопыхательство Зощенко и религиозная эротика Ахматовой не случайно идут рядом. Это явление имеет место и в литературах других народов СССР. Вот, например, книжка новелл Гамсахурдиа, которая вышла накануне постановления Центрального Комитета партии. В этой книжке Гамсахурдиа слиты воедино грязное, низменное изображение человека и пошлое эстетство. В одной из первых нозелл — «Порцеллан» (1916 г.) описана встреча автора с некоей баронессой в Мюнхене. Тема их разговора — судьба искусства. По Гамсахурдиа, «лействительность явная ложь», и поэтому он вместе со своей баронессой упрекает искусство за то, что оно якобы «тонет в банальном реализме». Тут же высказывается полное пренебрежение к политике. Короче говоря, Гамсахурдиа выступает сторонником «чистого искусства», «искусства для искусства». А дальше следует новелла «Лил», написанная в советское время, где морально растленный доктор Шарухия так говорит о человеке: «..Разве заслуживает любви человек, у которого грязь и гной течет из множества пористых мест...». Или: «Человек — это кожаный мешок, наполненный кровью», Это такая характеристика человека, которая подстать выродку Селину. Далее в новелле «Молоко женщины» автор противо. поставляет вообще зверя человеку, как более высокое начало: «Чем ближе я знакомлюсь с человеком, тем больше у ‘меня растет любовь к собаке». Автор рекомендует «так закалить сердце, чтобы жалость не проникла в него. Кто жалеет мир, того мир ннкогла не пожалеет». прибалтииских республик, конечно, не будут отрицать, что в условиях существования буржуазных правительств в Латвии, Литве, Эстонии, там’ воспитывалось целое поколение под эгидой лженаучных западных теоpul, там есть люди, усвоившие самое вред ное, «модное», эпигонское: Не будут и грузинские товарищи отрицать, что прузинский символизм, конечно, вырос на какой-то своей почве, но и он ©ложился в значительной мере под западными влияниями французского символизма, и не случайно в «Голубых рогах» оказались люди, которые связаны с худшими фашиствующими империалистическими кругами Запада. Но есть и другая сторона, когда мы ставим тему о советском патриотизме: у советского патриотизма нет большего врага и противника, чем пережитки, предрассудки буржуазного национализма. Вель буржуазному национализму особенно зажно увести в прошлое, идеализировать, поднять все-самое косное и отсталое, националистическое из того, что было в прошлом, чтобы сказать, что это прошлое было интереснее, чем настоящее. Ведь буржуазные нанионалисты идеализируют это прошлое не в интересах развития наших республик. Всем уже извеCTHO, что буржуазные националисты давным: давно являются агентами иностранного капитала, Что их нитает? Их питают, во-первых, отдельные охвостья этого национализма, которые еще остались, а также и просто капиталистическае пережитки в сознании людей, И здесь еше нужна настоящая, серьезная борьба. Тему советского патриотизма нельзя поднять без правильного понимания развития собственной нации, ее пути. Вы помните, Центральный Комитет в. постановлении о репертуаре наших театров указал на некоторыё недостатки литературы народов СССР: уход в историю, идеализапия. прошлого: Мы сейчас готовимся к юбилею великого гения азербайджанского народа, мирового гения — Низами. На чем сосредоточено внимание отдельных исследователей? На юбилейных заседаниях предложено, например, обсудить тему: «Низами и азербайджанский ренессанс». В газете «Бакинский рабочий» в статье тов: Ибрагимова «Праздник культуры азербайджанского народа» читаем: «Гворчество Низами представляет собой наивысший расцвет литературы и искусства Азербайджана ХИ столетия, — золотого века нашей национальной культуры». Простите, — какой же это золотой век, товарищи азербайджанцы? На вашей шее сидели персы, сидел Ширвантах. Низами с горечью говорил, что он не может писать на родном языке. Почему же это золотой век? В изображении прошлого есть свое поло жительное начало: люди хотят осмыслить свою историю, это имеет немалое значение в деле под’ема национального самосознайия. Но есть именно «уход» в прошлое — там, где не до конца разоблачены напионалистические влияния, предрассудки и пережитки. В ряде республик имеются произвеления по истории родной литературы, которые дают совершенно неверное освещение истории данного народа. — Нам была предложена к изданию в <Советском писателе» книга Е. Исмаилова «Казахская советская литература». Сразу видны принциниальные ошибки этой книги, имеющие глубокие корни. В ней идеализируется феодальный ханский период истории Казахстана. Ханы сражались с русским царизмом, но одновременно они сражались и с ханами — узбеками, киргизами. Ханы — фе. одлалы и воры поданы, как героиеа ханская резня изображается, как борьба за создание Казахского государства. Автор идеализирует певцов, которые воспевали подвиги ханов, и выдает это За «героический период ка. захской литературы». Литературу того времени, когда Казахстан стал частью Росхсийской империи, автор называет литературой «эпохи скорби». Здесь явная путаница понятий. Забывают, что у нас было две России — Россия царСколько ни перечитываешь постановление П.К партии и доклад. тов. А. А. Жданова о журналах «Звезда» и «Ленинград», не перестаешь поражаться тому, насколько метко был нанесен удар аполитичности и безидейности. Ведь Зошенко и Ахматова сильны не сами но себе. Они являются как бы двумя ипостасями глубоко чуждого и враждебного нам явления. Это становится особенно ясным, когда бросишь взгляд на то, что происходит в литературе Западной Европы. Мы не будем говорить о наших друзьях, мы знаем, что порождает сильную сторону их позиции. Посмотрите, до чего докатилась литература Западной Европы, какова сульба тех, кто именовал себя носителем «нового». И станет наглядно ясно, что писания Зощенко и Ахматовой являются отражением на нашей почве того процесса, который в условиях Западной Евроны дошел до свбего логического конца и выражает там глубокий духовный кризис. Идейными учителями западноевропейского декаданса являются эпигоны суб’екTHBHOTO идеализма — Нинше, Бергсон, Фрейд. Они внесли в литературу, вопреки тем моральным идеалам, которые согревали классический реализм и романтизм, страшное обесчеловечение. Эти «учителя» — Ницше, Бергеон, Фрейд провозгласили: долой какие бы то ни было закономерности общественного развития! Долой общественную мораль! Долой человека! Долой разум! Да здравствует подсознательное, зве‘PHU инстинкты, зоологический индивидуализм, мистика, эротика! Это сопровождается в области‘ литературы неизбежным распадом формы. Можно судить о том на примерах Пруста, Джойса, Дос Паесоса, Селина, Сартра. В развитин западноевропейского декаданса с предельной ясностью обнажены ‘эти уже почти слившиеся две ипостаси литературного вырождения: зоологический натурализм, с одной стороны, и заумная символиха, с другой, прелставляющая зачастую ту же эстетизапию низменного в человеке, ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 9: ее ‚ Ne 96 Наши идейные противники стности потому, что ему наиболее присуще тория русской литературы со. времен Пуш, кина, — писал ов, — не только представляет много примеров такого отступления от в. этот период прогрессивнон рее Па еда аа Ope TearcTPReHHO. coveское начало, которое, естественно, тается с наиболее беепоитадной кр наиболее беспоитадной критикой европейской формы, но не дает даже ни олпо отношению к современному обществу. ного примера противного. Начиная от «Мерт. Расщенление романтического н реалистивых душ» Гоголя и до «Мертвого дома» До. ческого начал — не на пользу обоим: теряет стоевского, в новом периоде русской литеи реализм, теряет и романтизм. ратуры нет ни одного художественного прозапческочо произведения, немного выходящего из рамок посредственности, которое бы вполне укладывалось в форму романа, поэмы или повести». Сочетание прогрессивного романтического начала с реализмом свидетельствует о на. Третий вывод; Вуржуазныи реализм этозаического произведения, го периода наиболее политически окрашен, идейно насыщен, тенденциозен в самом высоком значении этого слова. Трудно себе представить более тенденциозных художников, чем названные мною, в смысле отстаивания и пронагандирования своих идеалов. Эта тенденция проявляется у них и в личных высказываниях художника и вложена в уста персонажей. Достаточно вспомнить изобличение капитализма Бальзаком через высказывания Вотрена. Достаточно вспомнить гневное обращение Диккенса к королю и министрам после смерти беспризорного мальчика в «Хочодee NS OS IIE IEEE aE AMIE EE PR AT личии у хуложника нравственных идеалов, за которые он борется, ради которых ок критикует все, что ему мешает. И благода: ря этому его творчество’ становится новатореким, оно приобретает величавые и в то же время простые, естественные, свобод: ные формы, . ».. таточно вспомнить рассуж у ном. AOMe Дост ОИ, В Это особенно важно видеть, чтобы пон. Мы ПИ АСЕ Ач РЕВ, ЗАМ ПАЛ дения Твена о рабстве в «Приключениях = : т и в. Геккльберри ие Следовательно, в этот МАТЬ. насколько неверны формалистско-эTATOW WS Оита Поти. ^^ мол НА АНА лы. О ee eee OES период буржуазный реализм идейно, политически окрашен, тенченциозен. ’ наиболее Тетские измышления о том, что идейность, наиболее СВЯЗЬ с политикой, борьба за общественные идеалы будто бы снижает искусство. _ Четвертый вывод. В этот период. буржуПушкин, «Лермонтов, Тоголь, Тургенев, азный реализм наиболее естественен, своНекрасов, Толстой, Салтыков-Шедрин, До. боден и богат по форме. Среди писателей стоевскии, Чехов, Горький — эти великие 3 ой Европы и Америки трудно укахудожники слеловали один за другим; мноwpe i р гие из них сосуществовали вместе. Это по: * . a. елей с большей свободой литер у , и ‘opus чем форма Бальзака, трудно Казывает. какой ray6oxul процесс развития =. + т Е EE BN происходил по сушеству в народной жизни России: при кажущейся стабильности об: щественного порядка новое рождалось тут же, одно за другим. А что можно сказать о формалистском новаторстве? Ведь декаданс в Западной Европе насчитывает уже лет 80, а у нас в России более 50 лет. И не только топчется на месте, а все ‘более деградирует. Это ocoбенно нагляйно в такой области искусства, как живопись. Трудно сказать, чтобы из так называемых «левых». художников, ко: торые появились носле Матисса и Пикассо, чтобы хоть кто-нибуль из. них TP RASH прибавил к Пикассо и Матиссу. Эти художники уже несколько десятков лет оста. ются все в одном и том же кругу, — какое же это новаторство? Это старая, престарая школа. Отличие последователей Матисса к Пикассо от родона чальников школы состонт в том, что последователи просто художесте венно неграмотны. Вели их попросить изобразить натуру, они не сумеют’ этого сде: лать. Старому’ русскому реализму тоже mpucyщи были свои слабости. Главная слабость его состояла в том, что и старый русский реализм не мог изобразить того положи: тельного героя, который в реальной истори: ческой действительности являлея положи тельным героем, ее завтрашним днем: Какие счастливцы мы, хуложники <оветского социалистического общества, когда в нашей действительности реально существует новый советский человек, носитель самой передовой всечеловеческой морали! Впервые из-под пера художника возник герой литературы, который является подлинным героем жизни, творцом и созидателем коммунистнческого общества. Именно благодаря этому обстоятельству наш социалистический реализм представляет собой полный органический синтез реализма с революционной романтикой. Это совершеяно новый реализм. Он открывает новую глапи сателей во ea. в художественном развитин человечест: Эти Черты социалистического реализма обеспечивают ему возможность быть самым мощным и прогрессивным реализмом. В нем утверждение новой ‘морали органически слито с критикой всего отсталого, уродливого, что является пережитком ‘ капиталистической морали. Советская литература в этом смысле является самой партийной ни самой тенденциоз: Ной литературой. Но именно поэтому она является самой свободной и полнокровной по существу и самой новаторской по форме. Она — законный наследник не тольхо русской, но и западноевропейской и всей \ировой классической литературы. Но она не только продолжатель, она зачинатель новой литературы нового мира. И в этом ее всэмирное историческое значение, › То, что я высказал сейчас, —— это моя творческая точка зрения. Я не предлагаю это как обязательную программу. Но пора, давным давно пора серьезно ставить вопросы теории нашей литературы, нашего дальнейшего развития. ae Товарищи! Десять месяцев прошло со вре. мени постановления ПК партия. Мы за это время стали гораздо богаче, умнее. Мы яснее вилим и наши великие творческие цели, и нашего идейного противника. Мы должны развивать все то положительное, большое и величественное, что дал нам в руки наш великий народ, наше великое, единственное. в мире госупарство, Наши великие учителя Ленин и Сталин. ’ Мы не можем итти вперед, если мы не ликвидируем ‘до конца“в нашей среде пережитки того положения, которое было у нас до постановления Центрального Комитета взаимных амнистий, приятельских отношений, боязни критики и самокритики. Там, где критика и самокритика ло сих пор не в почете, где еще существуют пережитки приятельских отношений, там, — несмотря ка то, что путь уже расчищен, что писать стало легче; что новые кадры нодходят,—там все еще существуют элементы аморфности, идейной неясности, аполититности. С этим; действительно, пора уже кончать, товарищи! . Можно не сомневаться. что поля BNORHOBр ляющим руководством нашей славной ком‚ мунистической партии и великого Сталина A A EEE MDI YO, BCOMMBDHO-HCTOPHAE. ского значения литературу, которую ждет от нас наш ирекрасный советский народ; все передовое человечество, Е аплодисменты). представить себе более искусную и в то же время вместительную форму, чем нашел Диккенс, и можно поражаться легкости и естественности формы Марка Твена. Но старый западноевропейский реализм имел свои слабости. Главная его’ слабость состояла в том, что кроме названных: писателей нельзя указать почти никого, кто бы пытался показать положительного героя. А у названных писателей носителями прогрессивного, передового начала, носзителями положительных идеалов были те люди, которые на самом деле, в реальной денствительности не могли утвердить эти начала и эти идеалы. Давно уже доказано нашим литературоведением. что буржуазный реализм в своей положительной программе не мог выдвинуть того подлинного героя, который в их время был реальной движущей силой истории, ее завтрашним днем. * В свете взятых мною вопросов русский классический реализм Х[Х века был неизмеримо выше западноевропейского, а тем более американского. Великой русской литературе ХХ века почти не свойственен был разрыв резлистического и романтического начал. По меткому выражению критика Т. Мотылевой, русскому реализму не надо было выбирать между «некрасивой реальностью» и «нереальной красотою». Начиная с Пушкина, можно проследить; что романтическое начало является характерной чертой русского критического реализма. Нет никакой возможности подробно останавливаться на характеристике этого явления, но надо сказать, что оно порождено великими. эсвобоцительными народными движениями в России с их поисками счастья и справедливости. Гений Пушкина — выражение того возросшего национального самосознания, когорое заявило о себе в результате победоносной, справедливой Отечественной войны 1812 года. Нельзя не поражаться необыкновенной мощи народных движений в России, когда вскоре за Пушкиным, за Лермонтовым начали чувствоваться в литературе подземные толчки революционно-демократического движения, крестьянской революции, которая окрасила собою творчество всех крупных русских писателей ХХ века. Это не значит, что все русские писатели были. на стороне революционно-демократического движения. Некоторые из них даже не понимали того, что происходит вокруг. Но они видели, чувствовали силу pyceKoго народа, чувствовали, что жизнь не стоит на месте, чревата большими переменами, верили в возможность торжества справедливости на земле, и кажлый по-своему стремилея воплотить; утвердить свой идеалы в положительных образах наряду с беспощад‘ной критикой существующего строя. Особенность русской литературы —— стремление видеть и находить элементы красоты в самой действительности. Отсюда — привлекательные, светлые, сильные, положительные образы русской литературы. Пушкин дал не только Татьяну Jlapuny. Пушкин увидел в Емельяне Пугачеве крунного деятеля, показав его обаятельным, и сделал его единственным носителем справедливого начала в «Капитанской дочке» (в отношении сульбы юного Гринева). каким переворотом в литературе было изображение крестьян в «Записках охотника» Тургенева! Западноевропейская литература изображала’ крестьянина зверем или идеализированным «пейзанином». A Тургенев показал, что наш русский крестьяЧин — это замечательный своеобразный характер; крепостной крестьянин изображен Тургеневым правдиво, человенно. Достаточно вспомнить Касьяна с Красивой Мечи, Лукерью из «Живых моей», ГерасиМа из рассказа «Муму». ‘наконец, Хоря и Калиныча из одноименного рассказа и мно-. гие другие образы. Что же можно сказать о Некрасове? Говорят, Некрасов «втащил прозу в свою поззию», но это формальная сторона дела, которая еще не определяет Некрасова. Некрасов первый в русской реалистической поззии сумел с необыкновенным, приподнятым, романтическим чувством воспеть мужика с его мужицких позиций. Вспомните поэму «Мороз, Красный нос», — ведь это гимн рус. ской женщине-крестьянке! Великого нашего драматурга Островского многие считают бытописателем. А какой же он бытописатель? Вспомните его Катерину. Реалист Островский сознательно ставил перед собой «романтические» задачи, Во время работы над комедией «Бедность не порок» он писал: «Пусть лучше русский человек ралуется, видя себя на сцене, чем тоскует... Чтобы иметь право исправлять м g3 a ционно-романтическом начале, без которого торый ни на что не годен. Настоящую дейнет социалистического реализма. С гругой ствительность, действительность в искусстстороны, товариш Жданов подчеркивает, что ве, надо выращивать, как грушу Монтрейэто революционно-романтическое наяло He. мыслимо без критического начала m OTHOшению ко всему отсталому, косному. Без этого не может быть социалистическото резлизма. Человек, который борется за какойлибо идеал, естественно, наиболее мивно и остро критикует все то, что мешает достижению его илеала. : ряли. В нашей литературно-теоретической рабо. + : SCH HOC ак НИте недостаточно прояснен вопрос 9 ревд974 OCo ть Бальзака, как худож т + > люционно-романтическом начале в сакиалиКа, об ’яснялась, — и это уже доказано настическом реализме. Что мы понимайм нод шими литературоведами, — тем, что его миреволюционной романтикой? ропонимание на деле было гораздо шире, Известно, что существует много «тарых чем его внешний. поверхностный легитишкольных, «профессорских» определений романтизма и романтики. Недотаток их в TOM, что они пытаюфея обАнализируя творчество Бальзака, наши нять совершенно фазные явления ОчеЛитературоведы доказали, что он руководMH3M, ° видно, мы пойдем по правильному ствовалея во многом ученйем французских пути, если в основу нашего понимания peпросветителей конца ХУШ столетия, Свет волюционной романтики положим изветные Французской буржуазной революции лежал высказывания Ленина в статье «Чл дена Бальзаке. И расщепление французской лать?» по вопросу. о мечтаниях. В. И. Ленин, как известно, цитирует высказывания Писа_ рева: «Моя мечта может обгонять естеавенный ход событий или же она может хатать совершенно в сторону, туда, куда ниакой естественный ход событий никогда в может притти. В первом случае мечта не приносит никакого вреда; она может даженол. держивать и усиливать энергию трудяцегося’ человека... Если бы человек был сэвершенно лишен способности мечтать такий образом, если бы он не мог изредка’ забгать вперед и созерцать воображением своим `в цельной законченной картине то самое творение, которое только что начинает Чкладываться под его руками, — тогасоя Ани тельно не могу представить, какая и. тельная причина заставляла бы человека предпринимать и доводить до конца общир. ные и утомительные работы в облас]и искусства, науки и практической жизни. .з. Далее Ленин цитирует то место и} высказываний Писарева, где Писарев даказывает пользу мечты, когда «мечтающая личность серьезно верит в свою мечту, внимательно вплядываясь в жизнь, сравкивает свои наблюдения со своими воздушными замками и вообще добросовестно работает над осуществлением своей фантазии. Kot: да есть какое нибудь соприкосновение между мечтой и жизнью, тогда все обстоит благополучно». Очевидно, в применении к нашему литературному делу важно добавить, что желаемор и должное — «мечта» выступает в худо: жественном произведении в виде живого образа, з виде образа человека, носителя но. вого морального общественного начала. _ Именно потому, что мы являемся представителями общества, где суб ективные чаяния художника совпадают с об’ективным ходом общественного развития, мы можем в реальной действительности находить живых людей, носителей нового морального начала. Могут спросить: возможно ли правдиво дать живой человеческий характер таким, «каков он есть», и одновременно таким, «ка ким он должен быть»? Конечно. Это не только не умаляет силы реализма, а это и есть подлинный реализм. Жизнь надо брать в ее революционном развитии. Приведу пример из области природы. Яблоко, какое оно есть в природе, это довольно кислый лесной плод. Яблоко, выращенное в саду, особенню в таком саду, как сад Мичурина, — это яблоко такое, «как оно есть», и одно: временно. такое, «каким оно должно быть». Это яблоко больше выражает сущность яблока, чем дикий лесной плол. Так н социалистический реализм. Когда перед советекой литературой поновому повертывается какой-нибудь вопрос, всегда полезно вспомнить, как этот вопрос стоял в прошлом. Проблема наследования в развитии искусства и литературы является важнейшей проблемой. Поэтому пусть товарищци не посетуют на меня, если я сделаю небольшой экскурс в прошлое старого peaлизма, досоциалистчческого реализма. Совершенно естественно. что о революнионной романтике в том смысле, KaK MbI roворим в применении к советской литературе, нельзя’ говорить в применении к литературе прошлого. Старая литература не имела тех условий, в которых творит и работает советская Литература. Но можно говорить © наличии прогрессивного, передового романтического начала и в старом реализме. Очень интересно проанализировать то литературное течение начала прошлого века в Западной Европе, котозое само называло себя течением «романтизма» н обнимало таких разных хуложников, как Байрон, Гете, Шиллер, Стеняаль, Бальзак, Гюго, Мериме, Мюссе. Впоследствии выяснилось, что под этим общим названием об’единились и романтики и реалисты. Но в начале века «романтизмом» называлось все то, что «ве классицизм», что отделено от классицизма рубежом французской буржуазной революции. Стоит присмотреться к. наиболее крупной фигуре этого течения. к Бальзаку. Бальзак велик потому, что в наибольшей степени из буржуазных художников Западной Европы воплощал в своем творчестве синтез’ реалистического и романтического моментов. Но именно поэтому он и был наиболее крупным реалистом в Западной Европе ХХ века. «Люди всеобемлющие, — писал он. — „.нринимают все, и лиризм и действие, драму и оду, полагая, что совершенство требует целостного виления вещей. Эта школа, которую можно назвать литературой эклек: тизма. требует изображение мира, Каков он есть: образы и идеи, идея в образе или образ в илёё. движение и мечта». вяло откинуть устаревшую термчнологно («литература эклектнзма») м обратить внилитературы на романтизм и реализм было первым показателем того, что этот свет уже померк. То, что породила французская революция — капиталистический строй, — все это стало приносить свои горькие плоды: Романтизм оторвался от «грязной» действительности, а реализм потерял идеалы и пополз по земле. Вэгляните на Флобера. Он настолько лишился нравственного идеала, что все его творчество стало безнравственным: голый скепсис, полное отсутствие веры в человека и в возможность преобразования общества на справедливых началах. Революцию. 1848 тода во Франции он просто оплезал, Флобер силен только в изображении «зла мира», уродливости современного ему общественного. строя. А с другой стороны, можно взять 1 юго; Гюго — революционный романтик, у KOTOporo есть немало черт, общих с Бальзаком. . Но он является носителем идеалов без исторического содержания, от этого его ро: мантизм невероятно теряет Гюго не дает верной исторической обстановки. <93-H год», «Человек, который смеется» — везде историческая обстановка вымышленная. Гюго не дает развивающихся характеров в типичных обстоятельствах, что так хоройто умел делать Бальзак, Одни люди являются у Гюго носителями «добра», а другие носителями «зла». Как видите, и Флобер и Гюго. потеряли от расщепления. реалистического и романтического начал. После них начинается прямое вырождение и рзализма, и романтизма: Вырождение реализма начинается уже у Флобера, который в романе «Саламбо» выступает как реакционный романтик 4 физиологический натуралист одновременно. Несмотря на революционное движение 30-го, 48-го годов и, наконец, 71-го года, во французской литературе не появляется уже ни одного революционного романтика, равного в какой бы то ни было степени Гюго. А с другой стороны, при всех неоспоримых достоинствах реализма Золя и Мопаесана им присуща еще большая ущербность, чем Флоберу, они вовсе ползут по земле, в_хвосте исторического развития. С момента деградации Флобера начинается расцвет французской реакционнон романтики, которая постепенно смыкается. с вырождающимся, ползучим французским натурализмом, теряющим всякие реалистические основы, всякое человеческое содержание. Начинается литературное вырождение, декаданс. Это очень характерно, что во французском декадансе, как и во всяком декадансе, очень близко примыкают друг к другу ползучий ‘аморальный натурализм с изображением изнанки человеческого бытия, самых грязных физиологических отправлений человека и индивидуалистический символизм с его эротикой и мистикой, помноженными на гипертрофию формы. В связи с рассматриваемой нами проблемой интересно взглянуть на крупнейшую фигуру английского реализма-——на Диккенса. По своему творческому методу Диккенс находится где-то между Бальзаком и Гюго. С Бальзаком его об’единяет то, что он подлинный бытописатель, знаток нравов. ` С Гюго вго об’единяет отсутствие развивающихся характеров. По меткому выражению Честертона, герои Диккенса точно вынуты из мешка рождественского деда, В то же время Диккенсу присуща известная гиперболичность, которая была свойственна 4H Бальзаку и Гюго. Диккенс — реалист, и в TO же время он романтичен, он верит в справедливость, в добро, в. возможность их торжества на земле, Он первый в английской литературе увидел простого человеKa, Kak носителя высокого нравственного ‚ начала, и возвысил его. Я здесь имею в виду не тех сентиментальных добряков, 60- гатых людей, которых выводил Диккенс, — в этом была его величайшая художественная слабость. А я имею в виду яркие народные фигуры рядовых тружеников, выразителей народной морали, величия и достоинства простого человека. Эта романтическая сторона его’ творчества, сочетаю‘щаяся с критикой общественного строя в Англии, лживой английской конституции и ‘лицемерной морали правящих классов, составляет главное обаяние Диккенса, как художника. Диккенс сам не был чартистом. Но не двузноувидеть на всем его творчестве OTсвет чартистекого движения. Диккенс — продукт тех же обществениых сдвигов, что породили чартистское лвижение. И опятьтаки паличие передового ‘романтического начала в реализме Диккенса делает его самой крупной фигурой в английском реализмё ХХ века. Возьму, наконец, американского реадиста Наличие передового романтического нача’ла в реализме Бальзака дало необычайную силу его реализму. В дальнейшем, когда романтическое и реалистическое начала в развитии французской литературы расщепились, можно. сказать, что они оба на этом потенарол. не оба ра ро НОНравлять мы зозладим большую, народ, не обижая егд, Надо ему показа exon ccauamue we 10 знаешь за ним и хорошее; этим-то я теeps и занимаюсь, соединяя высокое с комическим».