ПРОТИВ ИМЗВРА
В. СОВЕТ
	Новые явления в жизни современного
фольклора решительно разбивают антинауч­ный взгляд на ‘народное творчество; как на

 

 
	пережиго® старины, как на
культурной отсталости народа.
Фольклор советского народа отражает

а а АЕ

выражение
	новые коммунистические идеи, является
отрым орудием социальной борьбы,

Мифология, фантастика мало характер­ны для советского фольклора, его отлича­ют реалистичность, жизненность, правди­вость. Новый фольклор по’ своему содержа­нию совсем не похож на традиционное на­‚ родное творчество. Aha и создатели совре­о ль к а. мы КД
	менных песен, сказок и легенд теперь дру­гие. Это —— не калики перехожие со своими
духовными стихами, не знахарки, не’ пла­куши, а грамотные колхозники, ‘рабочие, во­цны-победители, школьники’ и т. л. Раньше
фольклор создавался только устно. а теперь
сказитель часто пишет свои произведения,
В этом огромное отличие современного
фольклора от’ устной поэзии прошлых вре­vex, И странно, что, некоторые литературо­веды и фольклористы-этнографы до сего
времени не могут понять этого, не заме­чают жизненности фольклора ‘и продол­жают твердить об его увядании и отмира­HWM, смотрят ва фольклор, как на архаи*
wy, Kak ма примитив; ! .
	Пародное творчество надо расоматривать
прежде всего, как составную часть худо­жественной литературы. Каждая сказка,
песня должны восприниматься нами, как
вполне законченное caMocTostannune tna.
	ВАН Нч лем ~~ GAMOCTOATANbHOe про»
изведение. Требования к ним нужно прел”-
	являть такие же, как и к произведениям
писателей. Нельзя воспринимать фольклор
целиком, без разграничения подлинно на­родного от лженародного,

Некритическое отношение ‘к фольклору
приводит к ошибкам, грубым извращениям,
путанице, Киргизский филиал Акалемии на­ук недавно издал книгу Г. Самарина «Пат­риотическая тема в песенном творчестве
русского народа». В этой книге лжепатрио­тизм выдается за истинный патриотизм prc.
ского народа. Автором приведены в качест­ве солдатских песен произведения, никако­го отношения не имеющие к подлинно на­го отношения не имеющие к подли
родной поэзии,

Пишет, пишет царь турецкий,
4 Пишет русскому царю...
THe
	Обзывался граф Папткеев,
За лубовым сидя столом:
— Не тужите, наш император,
Вы не думайте ни о чем...  
Народ никогда в своих песнях не назы­зал царя «императором» и не обращался к

нему на «вы».
	Для Г, Самарина Народное творчество
ке еще «Toit, еси!» Он никак че может
примириться с тем, что изменилось не толь­ко содержание фольклора, но и его поэти­ческая структура: В. его книге’ в современ­ной песне «‹дружинушка» обязательно «хо­ЦЕНИЯ И НИЗКОПОКЛОНСТВА \
СКОЙ ФОЛЬКЛОРИСТИКЕ
	$

Вик. СИДЕЛЬНИКОВ
©

также еказки братьев Гримм, что «Сказка
0 золотом петушке» является переработкой
новеллы Ирвинга, что в основе «Сказки о
царе Салтане» лежат самые разнообразные
	робрая», а не «храбрая». Он искусственно.
приближает песню Великой Отечественной
войны к былинному складу. Так, на язык
древнего фольклора он «перевел» современ­ную песню «Но не долго немцы хозяйнича­ee, записанную мною в 1942 году под Мо­‘сквой:
	Торький говорил, что русский народ -—
«первый по времени, красоте и гениальности
творчества философ и поэт»,

‚ Наше народное творчество неразрывно
связано < художественной литературой, му­зыкой, театральным искусством, оно входит
в общий золотой фонл русского. искусства.

Но среди литературовелов были горе-те­оретики, говорившие о том, что фольклор—
это извращенная, опустивиаяся, снизившая._
ся культура. Лучшие художественные об:
разцы русского фольклора они возводили к
западным источникам, весь наш былинный
эпос приписывали влиянию «варяжских при­шельцев».

Анна Ахматова, например, в своей статье
«Последняя сказка Пушкина», опубликован­ной в 1933 году в ленинградском журнале
«Звезда», возводя пушкинскую «Сказку о
золотом петунке» к западноевронейскому
источнику, обвиняет великого русского пи­сагеля в том, что он «простонародностью»
снизил лексику и все персонажи западно­‘европейского источника, Может ли быть
более яркий пример низкопоклонства перед
иностраншинюой! Лженаучную, в корне по­рочную «теорию» Ахматовой повторял на
все лады ленинградский фольклорист М.
Азадовский. Он возвел и другие сказки
Пушкина к иностранным источникам, в ча­стности к немецким. В ряде своих статей
он, пытается снизить значение Арины Роди­оновны для творчества Пушкина (статья
«Арина Родионовна или бр. Гримм?» в «Ли­тературном Ленинграде», статья «К истории
сказки Пушкина «О рыбаке и рыбке» в
«Резце» и др.).

Любовь Пушкина к’ русской ‘народной
сказке проф, Азадовский всецело прили­сываег влиянию сборников бр. Гримм и
произведений американского писателя’ Ва:
	шингтона Ирвинга, следуя в этом рабски
	«доводам» Анны Ахматовой. °Называя

ошибочными взгляды = исследователей,
считавших «Сказку о рыбаке и рыбке»
русским национальным о произведением,

проф. Азадовский утверждает, что - «Сказ­ка Пушкина совершенно чужда рус­ской традиции, но примыкает всецело к
традиции’ западноевропейской, Ближе все­го она к сказке сборника бр. Гриммов». И
дальше: «Из иностранных источников за­имствован Пушкиным и ряд других его
сказок». Проф. Азадовский доказывает, что
в основе сказки о мертвой царевне лежат
		поэзии для маленьких  
	Есть ли в Москве ребенок, который, опу­писной музыкант, дудит в камышевую дуд­скаясь в метро, не пропел ‘бы знаменитых  ку:. чувствуется, что ‘для него это дело
	привычное. ’Всмотритесь, Kak  професси­онально перебирает он пальцами. Благодаря
этому рисунку. еще рельефнее выступает
творческий промах автора.
	И то же происходит на 19-й ‘странице, где
девочка вышила для Матери большую по­лушку. На подушке изображен попугай.
Для того, чтобы вышивать попугаев, нуж»
но, конечно, обладать мастерством, кото­poe недоступно очень Маленьким, девоч­кам. Судя но этой вышивке (нопо лексике.
этих стихов), рукодельнице никак не мень­ше двенадцати ‘лет. И, конечно, мы ей ни
минуты не верим, когда она говорит о вы­шитом своем попугае:

Боюсь я, чтоб е полушки
Не вылетел ов в сад!

Есть у Тараховской стихотворение о маль.  
цике, который, стоя перед зеркалом, разго­варивает со своим отражением, как с жи­вым существом, и даже хочет подарить ему
(отражению!) грушу:

Ему я грушу протянул:
«Попробуй. словно мед!»
	И мы опять-таки, не верим ему; ибо вего
речи интонация взрослого.

Конечно, мы должны тут же прибавить,
что Елизавете Тараховской в других вещах
удалось безукоризненно выразить подлин­ную наивность детей, Тоня нашла светляка
и думала, что это звезда, только что упав­ая © неба, а оказалось, что это светляк!
Слихи хорошо написаны, в них не чувству­ешь фальши. ‘

Таково же наиболее удачное стихотворе­ние из этого цикла — о пейзаже, который
привиделся мальчику на дне его любимой`
тарелки *, хотя лексика и здесь не по в08`
расту: вряд ли пятилетний ребенок скажет,
что дым был «голубой и прозрачный»
(стр. 13). Стихи приятные, в них есть и теп­лота и изящество. Но’ все же; чем скорее
Тараховская отделается от этого культа
наивности, тем больше завоюет она детских
сердец, ибо ребятам совсем ‘не по вкусу
взрослое любование их детскостью.
	 Отрешиться от этого культа ей будет не
так уж и трудно. Ведь удалось же ей дет­скими глазами увидеть метро и рассказать
о нем без всякого наивничанья:

Кто стоит в гранитной зале

На высоком пъелеетале

Межлу мраморных колони?

Это он —- товариих Оталин.
Кажлый знает — это он! 4

Так начинается одно из ее лучших сти:
хотворевий — о станции метро «Завод me  
ни Сталина», построенной во время BOM
ны. (Стихи о метро включены в сборник
«Солнечные часы»). Тут и живая интона­ция, и большое дыхание, и то непод SIIB
ное’ мажорное чувство, которое свой­ственно детям. Ё

Совершенно по-детски звучит. у нее сти­хотворение о мальчике, который  во/ время
войны боялся, как бы не проопать поздно.
вечером олин из важнейших салютов:
		Весь лом как будто замер,

Васнули вое, но я —
Не спал, чтобы не взяли

Берлина без меня!
	(Хотя первая строчка и в этом че eee
шии не детская).

‚Здесь будет уместно. оказать, ufo #6 вре­мя войны Тараховская написала большое ко.
личество оборонных стихов, котрые были
весыма актуальны в то’ время. Я вспоминаю
«Пионерское слово», «Галя и Нарафат» и
очень неплохое стихотворение «Салют»;
Каль.. что оно ‘не вошло в ee! новую книту.
	Над‘тородом взлетевшая ракета.
Осьтпалаеь, Как лепестки! цветка,
Й розовеют дом, и енег, и эта
Мальчишеская круглая mera,
	ИМ стало золотым стекло а
И красною река под легним льдом,
И голубеет снежная дорожка —
Та, по которой мы © тобой идем...

Не ‘знаю,’ детские ли это. стихи, но они
свежи и поэтичны. — }

У Елизаветы Тараховской есть все
данные; чтобы вплотную” приблизиться
х психике советского ребенка и изгнать раз
навсегда из своих будущих! княг этих псев­додетей.  щеголяющих поевлопоэтической
детскостью. Право же, книги ее от этого
только выиграют. Я

— $

тж К сожалению, хуложни ® вместо детской
тарелочки изобразил гигантокий сосуд в пол­ведра. Вообще иллюстратор  «Солнечных. часов»
П. Алехин оказался чрезезытчайно неровным
художником. Рисунки, изображающие лица‘ и
фигуры детей, у него топорны и немоптны

(стр. 7, 12, 13; 18), а рисумки, изображающие
д там  ЗРТОМО:

 
	зальт и вагоны №7
били, мотоциклы w
умело. а порою даж
	стро. уличную толпу, автомо?
и пр. иополнены достаточно
	е артистично (отр, 25, 26, 41).
	CTHAOB.
Лестница-чудесвица
Бежит сама собой...

Но очень немногие знают, что у «лестни­цы-чудесницы» есть автор и что зовут его
Елизавета Тараховская. Эта крылатая песня
давно уже стала фольклором, — завидная
карьера. для песни! И почему бы ее сочини­телю не испытывать по этому случаю впол­не естественной авторской гордости?

. Bo asrenolt литературе такие ‘олучен быва--
‚ли не раз. Миллионы советеких детей вида-.
ли, например, чьесу «По щучьему веленью».
Она шла чуть не во всех детеких театрах.
В одном только телтре С. Образцова коли­цество ее постановок уже перевалило за
тысячу. Да и в кино она как-будто не <хо­дит с экрана. Но многие ли из тех миллио­нов, которые восхищаются ею, знают, что
у нее имеется автор ‘и Что зовут его’ —
Елизавета Тараховская.

Между тем; пора бы им знать это имя. Та­раховокая не новичок в литературе. Кроме
названной пьесы и стихов о метро, она Ha­писала до войны два десятка детских KHUT
на самые разнообразные темы: «Колокол в
море», «Амарэ — детский сад» (o цыгавских
детях), «Дружба», «12 без 5», «Новый дом»,
«Волшебный виноград» и т. д.`А сколько
стихотворений ее положено на музыку для
фортепиано и’ пения!..    

Словом, перед нами — многоопытный ав­тор с немалыми успехами в прошлом, И те­перь, когда в Детгизе появилась новая KHIM:
га Тараховской, мы имеем право. пред’я­вить К ней самые строгие требования. и.
хотя этим требованиям OHa отвечает, не
всегда, все же мы обязаны отметить, что
это — лучшая (из ‘книг Тараховской, Ee
прежним произведениям о часто  вредила
дряблая форма стиха, за которой порою
скрывалось равнодушие к теме. Теперь
стихи у нее стали мускулисты и крепки
(«Как темно и тихо стало», «Подарок»), B
них больше мастерства, больше зрелости.
Не сомневаемся, что’ следующая книга
Е. Тараховской будет еще более достоина
ее дарования.

Но есль в стихах У Тараховской некое
прискорбное качество, которое, как нам ка­жется, ей необходимо изжить Это качество,
присущее, кстати сказать, не ей одной, мы
позволим себе‘ назвать IMCOCBAOACTCKOCTHIO.

Вот, например, на странице 12 у нее гово­рится о каком-то ребенке, что он, по своей
трогательной детской наивности, вообража­ет, будто в его камышевую дудку залетела
какаято ‘птичка и что’ всё звуки, которые
он сам же ‘извлекает из дулки, кажутся ему
птичьим чириканьем! По словам автора, -
простодушный младенец готов даже разре­зать свою дудку ножом, нтобы выпустить
оттуда эту птаечку:

Разрежу дудочку ножом,
Пушу тебя, лети! 9
	Конечно, у годовалых ребят (да и то 0
всегла) встречается такая ЕТ о
можно ли поверить, чтоб вв ae
рый уже владеет ножом и так р a OB.
рает на дудка, находился во влас

О бы rae Я
	 

У А НИЕ й 716%;
ных иллюзий когла он ! .
протяжении целой страницы АИ
своей инфантильностью и лепетать про

хотную пташечку, мы не верим ни одному
его СЛОВУ: ee
	у УГУ] + ды: й
Как на зло, художник, иллюстрирующи

ихи. Тараховской, изобразил этого дуларя

o Or ALA
` ДО] ого малого < большими РУ
виде доролного малого < бол te a
	«болнечиые часы”.
Детгиз, 1947, 38 стр,
	к KEBWre
(Летгиз).
	Близарета Тараховова»»
Ристнви П. Ачехина. М...
		ясточники, как устные, так и книжные, как
русские, так и западноевропейские.

Возведение сказок Пушкина к иностран­ным источникам — врелная теория, требую­Щая всяческого порицания и осуждения,
Однако подобное преклонение перед запад­ноевропейской культурой имеет место ив
других работах проф. Азадовского. Так, в
1946 голу в статье «Русская фольклористи­ка и славянские страны», опубликованной в
«Научном бюллетене Ленинградского Гос.
ордена Ленина университета» (№ 11-122)
он пишет: «Формирование науки о фолькло­ре в каждой из этих стран (Чехии, Сербии,
Польше — В. С.) неизбежно должно было
соприкасаться в своем развитии с общеев­ропейским оп гтом и общеевропейской прак­Тикой, впитьвая и органически перерабаты­вая основные тенденции фольклористиче­ского движения в Западной Европе». И
дальше, «в развитии фольклоризма в России
и славянских странах гораздо большую и
значительную роль играли руссоистские
тенденции, веяния английской прероманти­ческой литературы, идеи Гефдера, книга
Фориэля и т. д».

Эти извращения встречаются и в универ­‹итетоких курсах фольклора. Почему исто­рию русской фольклористики нало ‘непремен­но начинать с бр. Гримм, со сборника Гот­Фрида Гердера, останавливать внимание сту­дентов на. «теориях» Макса Мюллера,
Адальберта Куна, Шварца, Маннгардта и
т. д? А ге русские деятели? Гле’в исто­рии фольклористики Пушкин, Гоголь, Горь­КИЙ?

История фольклористики преподносится
студентам, как история сменяющихся школ,
без связи с общественными, литературными
течениями эпохи. Поэтому-то почти ничего
не говорится о значении в развитии русской
фольклористики работ Белинского, Черны­шевского, Добролюбова, Прыжева, Хуляко­ва. А где неутомимый собиратель фольклора
TI. И. Якушкин, которого так высоко ценил
Максим Горький? Нет в курсе фольклора и
высказываний ‘© народном творчестве
В. И. Ленина и И. В. Сталина, а также
М. И. Калинина.

Необходимо больше места уделять совет:
	скому фольклору. До сих пор на его изло­жение тратится минимальное количество
времени, в учебнике акад. Ю. М. Соколова
«Русский фольклор» советскому фолькло­ру из 553 страниц отведено веего лишь 50.

Нам кажется, настало время организовать
специальный ‚ научно . исследовательский
центр ло изучению творчества наролов
СССР. Этот центр должен об’единить все
разрозненные фольклористические органи­зации, направить их работу на изучение
классического ‘и советского фольклора, бо­роться за новаторство в советской фоль­клористике,
	— Памятники —
А. М. Горькому
	В нелях увековечения памяти осново­полозкника советской литературы Алек­сея Максимовича Горького Комитету по
делам искусств при Совете Министров
CCCP было поручено ‘установить памят­ники великому писателю в Москве, — Jle­нинграле, Горьком и Ялте,

Проект памятника, который будет воз­двигнут в Горьком, сделала В. Мухина.
В беседе с нашим сотрудником В. Му­хина ‘рассказала:

— Несколько дней назал я возврати­лась из, Ленинграда, где на заводе «Мо-.
нумент-скульитура» формуют и отли­вают части памятника. “Основная   его
часть == статуя Горьког® - — будет окон=
чена. надо полагать, через два-три меся­ца. Ее отольют из бронзы. Очередной
этап работы — скульптура буревестника,
которая входит в композицию  памятни­ka,
	Мюи ближайшие, помотиники: — CKYJIbT­-
торы 3. Иванова и Н. Зеленская. Вме-.
сте с ними в свое время я работала. ная
скульптурой для советскохо павильона
на Всемирной выставке в/Париже.

Под. руководством В. Мухиной 3. Ива­нова и Н. Зеленская осуществляют па­мятник М. Горькому в (Москве, на пло­шали перел. Белоруссщим вокзалом, ‚ по’
проекту покойного ‘скульптора И. Шад­pa. {

На проект памятника М. Горькому в
Ленинграде Комитет; по делам искусств
об’явил конкурс, в жотором принимают
участие скульпторь/ М. Манизер, А. Зе­ленский. Е. Левимсон, Е, Блинова и Е.
Исаева. Срок конкурса истекает в авгу­сте этого года. /

В ближайшее/ время начнется проекти­февание памятчика в Ялте.
	Обложен о книг, выпущенных Тизлегиро­мом — ВБ. Кисина «Графическое оформление
книги» (худ. С. Телиигатер) и А. Сидорова
«История оформления русской книги» (худ,
Н. Ильин).
	Майор A. ‚ ВУЗНЕЦОВ
	 
	„БОЛЬШОЙ“ И „МАЛОМ, КУЛЬТУРАХ.
ов 1. ANTUROMbCKOTO
	В журнале «Знамя» я прочел статью TOR.
Павла Антокольского «О поэзии, о воспита­нии молодых, о культуре». Не касаясь мне­ний, высказанных автором в первых двух
разделах его статьи, позволю себе сделать
несколько критических замечаний по поводу
третьего — «О культуре».

А а

 

не боялись сознаться, что ‘у наб нехватает

таких хороших вешей, как, например, све­тящиеся выключатели, отличные галстуки,
чулки «паутинка», бензоколонки на  доро­гах, потому что мы гордились тем, что У
нас есть Лнепрогэс и Пушкин, Уралмашза­вод и Шостакович, московское метро и Бот­винник, тысячи МТС и научных институтов;
	Вэглял нат был внимательным и кряти­Что такое культура в понимании Навла
Антокольского? Омело оперируя различны:
ми крайними положениями, он устанавлива­ми крайними
ет две ее разновицности — большую’ и ма­лую.: Дав большой культуре название —
просто культура, а малой — культура в ка­вычках, он пытается провести межлу ними
демаркационную линию.

Очевидно, предполагая, что им слелано
важное открытие, тов. Антокольский, по
существу, перепевает избитые мотивы из
обихола культур-либеральной философии,
как известно, строго разграничивавтией по:

ческим. Никогда. не поверю, чтобы кто-либо
из советских людей восхвалял систему за­падноевропейского утреннего туалета, при
которой умывание производится не над рако­виной, а из специального туалетного тази­ка, где сначала моют руки, а затем в этой
же воде — лицо. Никто не восхвалял широ­ко распространенный на Западе способ на­мыливания боролы в парикмахерской вместо
кисточек — пальцами. Это было дружно
осуждено, как негигиеническое и антисани­тарное явление.
		ту­ный обыватель для своего благополучия и
без   комфорта», безвестный собирательный ано­>   HUM, против которого ополчился тов. Анто­оп.   Кольский, окрестил «выбоким именем куль­по­туры». Побывав за рубежами своей родины,
чат   советский человек в Массе своей только при­те­умножил. свой социальный опыт, и ему He
ту­НУЖНО об’яснять разницу между томиком
по.   «Фауста» и модным ширпотребом, который
нем   вовсе не приобрел магической силы, прини­п.   сываемой ему П. Антокольским.
	Тот, кто с упоением разглагольствует об
	Очевидно, предполагая, что им сделано
важное открытие, тов. Антокольский, по
существу, перепевает избитые мотивы из
обихода культур-либеральной философии,
как известно, строго разпраничивавией но­нятия. «цивилизация» и культура». У
П. Антокольского эта мысль звучит так:
«Культура всегда динамична, Если культу­ра в кавычках есть потребление благ, то без
кавычек она — производство ценностей...»

Еоли с высоты абстракции свести эти оп­ределения 11. Антокольского к реальным по­чятиям, то окажется, что они противоречат
элементарным основам исторического мате­риализма, знать которые обязан любой сту­дент-первокурсник; тов. Антокольский по­просту забывает © связи между развитием
материальной жизни общества и его духов:
НОЙ ЖИЗНЬЮ,
	обложка книги М В СалтьгковаТМедрона
	«Пошехенекая старина»

таботы

ХУ

 
	 1Цербвкова (Гослитиздат).
$ ©

ан KUTA Литература
	Советской Лкутии
	В прошаом Якутия была страной вымира­ющего народа и страшной «ледяной тюрь­MOHD для политических ссыльных. Дорево­Ji
	ющионный якутский поэт А; Софронов пи­сал отяжелом положении своего. народа;
				Как труп, лежелний цод землей,

И глух и нём мой край родной,

..РГрулолюбивый человек

Елва влачит свой жалкий век,

Он в юрте дымной и сырой

Живет ненастною ‘порой,

Нодавлен, сгорблен и угрюм.,.,
Великая Октябрьская социалистическая
вволюция освободила якутов. из-под. губи­ельного гнета родовых князьков — тойонов
царских чиновников и вывела их на широ­ую дорогу социалистического преобразова­ия жизни, на путь национального и куль­урного развития.
В 1922 году был создан первый якутский
укварь, тогда же начали ВЫХОДИТЬ ШКОЛЬ­ые учебники, ас 1923 года впервые появ­MOTCH­B печати стихи и рассказы молодых.
ЕЛ Ее ее Аа ях =, +

So wa

 

и НИ: В хе. НЕА з.
риализма, знать которые, обязан любой сту­дент-первокурсник; тов. Антокольский по­просту забывает © связи между развитием
материальной жизни общества и его духов­HOH ЖИЗНЬЮ,

П. Антокольский следующим образом
«раз’ясняет», чтб относится к культуре «во­обще» и что к культуре «в частности». Он
пишет: «Под культурой разумеют одинако­во: большие тиражи классиков — и зубные
щетки; состояние школьного дела в стране
— и умение обходиться без ножа, когда на
столе рыба. Вот почему представляется на­сушно необходимым точно ‘условиться ©

том, что же такое, в сущности, культура, от­граничить и очистить понятие культуры OT
	ляются. в печати стихи и рассказы молодых.
якутских писателей —,Кюнде, Элляя, Аба­гинского, Амма Аччыгыйа, . С, Омоллона,
Кюннюк Урастырова, Эрэлик Эристина, С.
Ефремова, Бэс Лжарасына и других.
	заноз и шлака, от ложного толкования. При­русски,
	С, Омоллона,   вычка к зубной шетке — сама по себе очень
	П. Антокольский следующим образом
«раз’ясняет», чтб относится к культуре «во­обще» и чтб к культуре «в частности». Он
нишет: «Пол культурой разумеют  одинако­во: большие тиражи классиков — и зубные
етки; состояние школьного дела в стране
—‘ и умение обходиться без ножа, когда на
столе рыба. Вот почему представляется на­сушно необходимым точно условиться ©
том, что же такое, в сущности, культура, от­чтонернин” м БамАТИТЕ ПОНЯтТАА КУЛЬТУЗЫ ОТ

автостралах и ванных, о светящихся выклю­чателях, фотоиленке, бритвах и делает из
них предмет своеобразного культа, похож
на Эллочку-людоедку из «Двенадцати сту­льев» Ильфа и Петрова, знавшую всего де­сятка Три слов разговорного языка, или на
«Московскую обывательницу» (оттуда же),
прёклонявшуюся перед культурой Запада
и распространявшую порошок от блох под
вилом заграничной пулры, по тому лишь

  признаку, что на коробке написано не по­UBER PF pac rolPOBa, Spann CPA nna,   полезная привычка — это еще не культура.
оремова, Бэс Джарасына и других. Й джентльменские манеры (кушать рыбу
Якутские писатели прекрасно владеют   Rag poses. хопошо завязывать талстук и
	русским языком, переводят русскую класси­ческую и советскую литературу. Давно уже
изданы на якутском языке произведения
 Пупийна, Лермонтова, Некрасова, Л. Тол­‘стого, Горького, Маяковского, Шолохова.
Под влиянием русской литературы якутские
поэты реформировали народное речитативно­аллитерационное стихосложение, начали пи­сать размеренным, рифмованным стихом.
Они воспели радость свободы, возрождение
якутского народа, героику гражданской вой­ны, советскую власть, партию, комсомол й
великих вождей народов Ленина и Сталина. .
Напболее значительными произведениями.
якутской литературы начального периода ее
развития являются поэмы «Артель Романа»
С. Васильева, «Коммунист Семен» — Кюн­нюк Урастырова,  «Чурум-Чурумчуку» —
Элляя, «Я — сын народа» — Абагинского,
пьесы, «Кузнец. Кюкюр» — Юмоллона,
«Братья» — С. Ефремова, рассказы и по­вести Эрэлик Эристина и Амма Аччыгыйа.
В Союзе писателей Якутии насчитывается
тридцать пять поэтов, прозаиков, драматур­гов и народных сказителей. Во время воины
	якутское государственное издательство вы­пустило в свет 83 книги якутских авторов.
А. Бэрияк в песне «Мы — якуты» с гор­достью говорит:

‚Защищая родину святую,

Мы в боях душою закалялись»

И, прославив Армию родную,

На фронтах бестрепетно сражались.
	До ‘сих пор в якутской литературе преоб­лалают поэзия и драматургия. Но в послед­ние голы появились и романы — «В огне и
‚ Якутского о гражданской войне
_ RODRas: кита вомана-трилории

  
	у Te pRay MAES “poses
й Anew А атыа — «Весенвяя пора». .
	‚Так же, каки в других молодых наших
братских литературах; в творчестве якутских
	  писателей обнаруживаются серьезные недо­статки, В некоторых произведениях. сказы­вается. национальная ограниченность (пьеса
«Айзал» Омоллона), о чрезмерное ‘увлечение
	историческими темами при недостаточно
глубоком знании истории ‹воего. народа
	 

(пьеса «Большая Туймала». Л. Мопова). Раз.
витию якутской поэзии мешает натурализм в
подходе к явлениям действительности, ри­торика, некоитическое нопользование фоль­клора. При обсуждении. Постановления пк
ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград»
якутские писатели вскрыли целый ряд по­побного рода ошибок и недостатков в твор­честве отдельных товарищей, признали, что
якутская литература отстает от современ­ных занач послевоенного периода. Перед
  якутскими писателями встает первейшая за­ланча — показать, как якутский нарол стро­ит свою страну и культуру. В Якутни име-.
ются электрифицированные колхозы, знат­ные трактористы, замечательные охотники,
  прославленные шахтеры, инженеры, геологи,
ученые. Образы именно этих людей должны
  занять ‘первое место в художественной лите­ратура. oe tg

Можно надеяться, что якутские писатели.
выполнят эту задачу; в этом обнадеживает
их предыдущая творческая работа:

Якутская автономная советская социа­листическая республика отметила свое двад.
цатипятилетие. За четверть века. якутский
народ прошел. такой путь’ своего“материаль­ного. и духовного развития, какой в капита­листических: условиях немыслимо было бы
пройти ‘даже за века. От родовых и феодаль­ных общественных отношений он непосред­ственно перешел к сопиалистическому об­шеству и при помощи и поддержке вели­кого русекого народа создает свою новую
жизнь и ее верное отражение — литературу.
ния советской литературе, дальнейшему
под’ему культуры Советского Союза.
	Случай < гвардии старшим лейтенантом,
	без ножа, хорошо завязывать галстук И] происшедший в городке близ Берлина и при­т. д.) — это тоже не культура. Это ее по­валенный П. Антокольским в качестве чри­BEPXHOCTHBIM, HAHOCHEIH CIIOH... мера превосходства нашей культуры, по

По мневию П.  Антокольского, понятие   менымей мере неудачен.
культуры приобрело неожиданно «широкий  Старший лейтенант, который знает не­‘ 7 В ~ 4
смысл: оно об’елиняет многое разное и UPO­мецкий язык, читал «Фауста» и «Песнь о
	тиворечивое». В этом он усматривает «ча­стую и характерную онибку». Мне кажется,
что в первую очередь ошибается сам автор
статьи, :

Хочется напомнить П. Антокольскому ©
том, что говорил по поводу большой куль­туры М. И. Калинин в докладе о комму­нистическом воспитании, прочитанном им
еше в 1940 году. «Культура нам нужна, как
воздух, во всем ее широком диапазоне, т. е.
от элементарной, необходимой буквально ка­ждому человеку, до так называемой боль­шой культуры. Говорят: человек большой

Нибелунгах» и держит руки в карманах, идя
по улице, — да ведь он не только не соблю­дает элементарных правил приличия, но не
выполняет устава внутренней службы Со­ветской Армии! У любого дисцинлинирован­ного офицера он вызовет искреннее возму­щение. .

Зачем же понадобилось ПИ. Анто­кольскому оправдывать такую «мелочь»
лишь потому, что лейтенант знает Гете, зна­ет «не мелочи»? Тенденция прошать мелкие
проступки за заслуги не всегда и не везде
уместна.
	культуры.
ини GOTO ONPEMENEHHLIM 10- В том-то и суть, что чем выше культура
неа an oa ene а человека. А так   Человека, тем выше требования, пред’являе­как развитой человек пользуется большим
вниманием, то некоторые перенимают внен­ние стороны культурности. О таких людях
обычно говорят: нарядилась ворона в пав­линьи перья. Однако по-моему, такое суж­дение неправильно, вредно для развития
‘культуры. Разумеется, в массе люди внача­ле берут внешнюю сторону. Но поскольку
человек старается приобрести внешние. сто­роны культурности, они, в свою очерель,
влияют уже на поднятие общей культуры».

Таким образом, делить культуру на боль­лпую и малую, питать уважение к большой

и пренебрегать малой, может только тот,

кто совершенно не разбирается в сущности
и значении этого слова.

Культуры «большой» и культуры «малой»
нет! ,

ыы
<— А какие там автострады! Как точно
en eee treme маня В А warne

мые к нему.

Знание Гомера и Виргилия  несов­местимо с лущением семячек на Улице;
преклонение перед музыкой и живописью —
с отсутствием привычки употреблять н0с9-
вой платок, заменяя его рукавом пальто.

П. Антокольский говорит, Что «отголосок
мешански - потребительского отношения к
искусству и его деятелям, примерно того же
порядка, что считать всех актеров нъяница­мии развратниками, а живописцев — нече­саными грубиянами. Убогий взгляд! Терпим
ли он по отношению к деятелям советской

ис

А я хочу спросить т. Антокольского—по=
чему он должен быть терпим по отношению
к советскому офицеру, проступок которого
автор статьи оправдывает, апеллируя к его
заслугам?

  Мы уже настолько выросли, что свободно
	ЗАЕМ: ПЕР О ЕЕ:

можем отличить полезное от пустого - или
mena ие ve ner и He con.

рассчитан уклон на поворотах... А какие
ванные в квартирах! Какие светящиеся вы­ванные в ‘Арартарел. цале­ключатели! Велосипеды! Игрушки!
пленка! Бритвы!..»,

П. Антокольский хочет уверить нас в том,
что «такие или схожие высказывания‘ мож­но услышать от множества советских моло­дых людей, военных, полувоенных или сов­сем не военных, побывавших сейчас на За­паде. Слово «культура» склоняется во всех
палежах, иллюстрированное зажигалками,
чулками, пудрой и множеством других пред­метов ширпотреба».

Нет, Запад не произвел столь «ошеломля­ющего» впечатления на нашу молодежь, да
и на наших «стариков», побывавших там.

МЕ ЕН, A

Фото­вредного, и отнюдь не лолжны и не coon:
раемся перенимать «утонченные нравы» за=
падноевропейских дельцов, торгующих тер=
риториями и народами, нравы полхалимов и
клеветников, иезуитское лицемерие и чело­веконенавистничество. Советский человек—
творец своего счастья. Мы это твердо зна­ем и точно помним. Никакие силы не столк­нут нас с правильного пути. Мы верим в свое
будущее, верим в грядущие дни счастливой
жизни и чувствуем величие наших дней.

Тов. Антокольский варьирует один и тот
же мотив: мол, пусть офицер невоспитан,
зато читал Гете. Мне кажется, что в этих
enoreay @pvuaT нотки барского пренебреже­а т ЕТ Е УИ

‚Нет, Запал не произвел столь «ошеломля­ющего» впечатления на нашу молодежь, да
и на наших «стариков», побывавитих там.

Я, лично, прошел Карпаты и видел жалкие
лачуги гуцулов, прошел Польшу и видел
белных польских крестьян, прошел Герма­нию и видел изощренные способы издева­тельства сильных над слабыми и, наконец,
всевозможные немецкие эрзацы, начиная от
пирожных из опилок, папирос, набитых
мхом вместо табака, и кончая знаменитым
шелком из древесины.

Я не заметил, чтобы кто-либо из совет­оких людей восхищался этим, старался за­помнить рецепты и способы «эрзацирова­ния» как. товаров, так и самой жизни. Но за­то я наблюдал, как многие из наших офи­церов и солдат в свободные от боев часы
ходили: целыми группами на заводы. снус­кались в шахты, внимательно ко всему при­сматривались, расспрашивали, записывали.
Мы были любознательны там, за границей, и

Тов. Антокольский варъирует один и TOT
же мотив: мол, пусть офицер невоспитан,
зато читал Гете. Мне кажется, что в этих
словах звучат нотки барского пренебреже­ния. В самом деле, что за снисходительность
к «малым сим»? Из чего Антокольский взял,
что наш человек нуждается в скидках «на
обстоятельства»?

«Где вы найдете такой народ и такую
страну, как у нас? — говорил тов. Жданов.
— Где вы найдете такие великолепные ка­чества людей, какие проявил наш советский
нарол в Великой Отечественной войне и ка­кие он каждый день проявляет в труловых
делах, перейдя к мирному развитию и вог­становлению хозяйственной культуры!»

Не отступая ни перед какими трудностя­MH, одолевая их, мы завоевали BhICO­ты культуры, и поэтому мы вправе.быть тре­бовательными к себе, нетерпимыми к своим
недостаткам и должны не умиляться, а опе­вивать культурные ценности по их подлин­ному достоинству.

 

 
	 

В порядке обсуждения, ‘   г. Самбор, Дрогобычской обл,
	0671р0в06
	захватчиками. Правлению Союза писателей
Латвии следует помочь нашим партизанам
и героям подполья обработать их воспоми­нания.
	Надо научиться говорить конкретнее, на­Надо остановиться еще на одном: до
браться и бмелости, и зоркости. Надо непре.   сих пор латышские писатели ограничи­менно давать твердую, ясную критическую   ваются описанием судьбы, жизни, быта
	оценку всем литературным произведениям
последнего времени.
	А надо сказать, что нашим литературным
критикам и сегодня нехватает мужества го­ворить прямо. Приятельские отношения ино­гда становятся очень вредными отношения­ми, они давят на оценку, вернее сказать,
они смягчают ее. Одних писателей «крити­куют» по-свойски, а на «козлов отпущения»
с беспощадностью и безапелляционностью

  обрушивают «критическое» топорище-—при
всяком удобном или неудобном случае. Есть
у нас. писатели; ставшие мишенью безжало­стных, хотя иногда далеко не острых стрел.

Не пора ли ко всем писателям, независимо
от их биографии, творческого стажа И 3а­нимаемого ими в настоящее время положе­ния, пред’являть одинаковые и справедли­вые требования? Нам кажется, что к тем,
кто может дать больше народу, чье дарова­ние сильней опыт зрелей, нужно пред’яв­лять повышенные требования.

Внимание латьшиских писателей привлека­ют превосходные явления русской советской
литературы — книги, посвященные больше:
вистскому подполью, героическим делам со­ветских партизан во время Великой Отече­ственной войны. С жадностью читают латы­ши «От Путивля до Карпат» Ковпака, «Лю­ди с чистой совестью» П. Вершигоры, про­изведения А. Федорова, М. Козлова. Мно­тим авторам этих книг — организаторам
и руководителям партизанского движения —
большую помощь в литературной обработке
записей оказали писатели и журналисты.

`Полагаю, что надо описать и героическую
борьбу латышских партизан с гитлеровскими
	латышекого и только латышского народа.
Не скромен ли рубеж тем и сюжетов?
Латышокому писателю пора почувствовать
	себя писателем всего Советского Союза. /Ла­тышекие прозаики и поэты должны вспом­нить, что границы их государства простира­ются от Балтики до гряды Курильских ост­ровов. В круг латышских тем входит все,
что делается на просторе от Баренцова мо­ря no Памира, ло вершин Ала-Гоо. Вель все
это наша нынешняя отчизна. На этих про­сторах должна развертываться сульба геро­ев латышских романов. По всему этому про­странству может виться сюжет наших рас­сказов. наших латышских пьес и поэм,
	Разве мы пишем только для «местного
потребления»? Для нужд своего дома и дво­ра? Латышская литература существует в
среде других многоплеменных братских ли.
тератур — для всего советского народа. То,
что мы пишем, должно быть не только ин­тересно и понятно, но и существенно и для
латышей и для русских, для грузин и укра­инцев, для туркмен и молдаван. В каком бы
краю нашей отчизны ни жил читатель и на
каком бы языке он ни говорил, он должен
протянуть с живым чувством руку к книга
латышского писателя. Мы — советские пат­риоты, творцы советских книг, и мы долж:
ны смело утверждать нашу литературу на
многих, до сих пор не опробованных сюже­тах.
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№. 26 — 3
	внылие лис Om Балтики до Вурильсвих
	тышской литературы, писали о нездоровых
тенденциях, о художественных нелостатках
отдельных произведений и т. д. Но иногда
это был разговор слишком общий.
	ошибочными иллюзиями, верой в «совер­шенство» его творчества — и вот он погру­зилоя в вялую, самодовольную дрёму?
Мы не оспариваем большого. воспитатель­ного значения критики. Она во многом мо”  
	жет помочь. С ее помощью нисатель дости­гает вершин художественного. совершенет­ва. Но нельзя сказать, что никто из круп­ных писателей не достиг всей суммы своих
	успехов ‘благодаря ‘одному только полои­тельному воздействию критики,

Писатель сам — первый: — должен быть
беспошадным критиком своих работ, Он
первый обязан бороться с критикой, угодли­вой и <падящей». Над этим следует заду­маться прежде всего авторам ‘признанным,
которым критики менее всего помогают,
Критики у нас обычно слишком‘ мягко da­вируют вокруг да около ошибок большого
писателя, и если’позволяют себе, то, самое
большее, обиняком указать, что то-то, мол,
в таком-то произведении корифея слабее,
чем другое место... :

К чему эти деликатности приводят. мы
видели на опыте. Это отражено и в прошло.
годних постановлениях ЦК ВКП(б) о лите­ратуре и искусстве.

Посмотрим в свете этих постановлений на
латышскую литературу и придем к е тив
ственному выводу, что в нашем собственном
доме не все в порядке. Пришлось, — увы! —
назвать многие веши собственными, не очень
ласковыми, но справедливыми именами, как
ни неприятно это звучит для слуха некото
рых из нас.

Надо признать, что исторические поста­новления ЦК ВКП(б). мы еще не осушест­вили ‘40. конна. Мы болыше «в общих чер­тах» вели разговоры 06 идеологических
ошибках латышской литературы. Редки те
случаи, когда мы подходили к этим ошиб­кам конкретно. Мы разговаривали о многФм,
Мы насали об идеологических ошибках па­Шесть лет прошло с того дня, когда В са­мый канун Великой Отечественной войны
	мы проводили первый наш с’езд — сезд со­ветских писателей Латвии.

В 1941 году у нас еще не было латышекой
совелской литературы. Мы располагали бо­лее или менее приемлемым литературным
  наследием.
	Сейчас мы можем сказать, что есть оза,
наша латьиская советская литература! Она
доподлинно существует, за шесть лет она
постатонно созрела и завоевала права на
существование и на большое будущее.

Наша новая литература зародилась в гроз­ные дни, под непрерывный и тяжкий гром
‘войны. Пути ее определялись военными пе­рекрестками, :

На с’езде мы оглядывались на пройден­‘ный путь. Пусть и не очень велик урожай,
ззращенный и собранный нашими литерато­рами, но ков-чего мы достигли почти во
всех жанрах. Существует латышская совет.
ская лирика, советская новелла, советский
роман, советская пьеса. Отрадно, что мы на­чинаем преодолевать и кризис драматургии,

Но удовлетворяет ли нас количество и
качество достигнутого? Ни в коем случае!
‚ Сравним ‘довоенную работу латышских
писателей с их последними произвелевия­ми. В ряде случаев мы с печалью скажем,
что эти новые произвеления не отмечены ху­дожественным ростом, а иногда — увы! —
даже заметен упадок в сравнении с былым
мастерством:

О чем это говорит? О том ли, что пися­тель. дескать, достиг уже предельных rpa­ниц развития и дальше ему итти некуда? О
том; что. некогда сочный его ‘талант хире­ет? Или, может быть, о том, что ваша ла­тышская критика вместо помощи, вместо
острой и справедливой оценки. кормила пи­сателя патокой и манной кашкой, дезориен.
тировала писателя, щекотала его самолюбие
	худ. ABAD ER
a ‘для детей».
	изюетвачи >, ayer 8
ОР ann &«CTBaan