Сергей ЛЬВОВ
	Недостающие споски
	«By ab CHOK®, -- TOBOPHT OAHH Ha Pepoew
романа Е. Пермитина «Друзья» («Совет­ский писатель», 1947).

Эта фраза снабжена сноской, В сноске
без тени иронии написано; «Будь спокоен»

К сожалению, правильная идея перево.
ла с жаргона на русский язык не проведе.

ь Е!
	Е Е

на достаточно последовательно, Без сно.
aw иапечатаны Фразы: «Эдакой бляблей
	cOK напечатан ее ео EEE
тенькну В пакостливую голову..», -«печон­ки отбил и из ума выстегнулся», «гащник

попнет». А сноски KO всем этим фразам
	Е рт

необходимы. В этих свосках нужно было бы
указать: «По недосмотру редактора (A. Ши­шко)».
Облегченный ©снособ
	Рассказ Ник. Равича «Московские нави­гаторы» («Краснофлотец» № 4) начинается
письмом Петра 1 к князю Ромодановскому.
Историк скажет, что это письмо — монтаж
трех подлинных писем Петра к Виниусу и
Ромодановскому: Внимательный читатель
заметит, что монтаж с небольшими. изме.
нениями перенесен в рассказ прямо. из ро,
мана Алексея Толстого «Петр I». РВероят.
но, Ник. Равич исходил из мысли, 919
нельзя сейчас писать об эпохе Петра, не
учитывая опыт Ал. Толстого. Беда только,
что эту правильную мысль он понял слиш­ком прямолинейно и превратил роман Тол:

стого в свой исторический первоисточник.
	Ииформация
о красивой жизни
	«Американская киноактриса, бывшая На
протяжении пяти лет «звезлой» американ­ского экрана, Колин Мур — обладательни­ца самой дорогой в мире игрушки» — радо­стно сообщает читателям 8-й номер журна­ла «Краснофлотеи».

Военные: моряки будут счастливы узнать
о ‘внутреннем устройстве этой игрушки,
представляющей собой домик < «11 стиль:
ными, роскошно убранными комнатами».

Не к лицу редакции советского журнала
играть в игрушечки Колин Мур.

 
	Новые номера

овурналов
«новый МИР» № 6
	 

ов мара. продолжение романа И. open.

ва «Остров мира», wT on eet ot nn
	 

ва 5 мо ”
бурга «Буря», очерк К. Львовой — «Люди ` од.

ного колхоза». Раздел «Критика и публици:
стика» предетавлеы статьями: И, Новича—
виа Е т  Цонину» ©. Образцова -
	са

 

«liyrbh ГОО ene «
«Заметки режиссера». В разделе «Литературные
портрегы» напечатана статья М. Чарного —
‹Алексей Толетой». «Американские заметки» —
так называется статья Ю. Жукова, напечатая­ная. в разделе «На. зарубежные темы». В но­иере опубликовано письмо С. Трегуба. «Ши­сателю Константину Симонову>. Номер завер­ттает библиография — «Американские читатели
O советской книге». .
	в = == >—-- =>“
		чатаяехе пьеса Евгения 11етро-,
				Вера СМ
	 
				ПОЭТ, ТРИБУН, УЧЕНЫЙ
	Памяти Янки Купалы
	В 1382 году на одном из фольварков Би­лейского уезда в семье мелкого арендатора
родился булущий великий песняр Белорус­син Янка Купала. Тяжкую зависимость от
помещиков поэт ощутил еще в детстве. Он
видел гнет панов, бесправную жизнь
батраков. Он учился песням у белорусеких
крестьян. По-русски Я. Купалу выучила
читать девочка-нянька. Бедность долго
преследовала поэта. В ту пору, когда он
был уже аётором книг и’редактировал един­ственную белорусскую газету «Наша нива»,
он все так же ходил в домотканной одеж­де, печалился, что нет средств купить дров,
чтобы согреть руки и замерзшие чернила
в чернильнице. Уже тогда Я. Купала был
народным поэтом в самом сокровенном, под­линно глубоком смысле слова. В мрачные
годы самодержавия он смело выступал про­тив черной реакции; поэзия Купалы полна
веры в будущее. А. М. Горький неоднократ­но советовал русским поэтам учиться у
Янки Купалы и Якуба Коласа, которые
писали, по словам Горького, «Просто, за­душевно и, видимо, поистине народно!»
Однако этот ласковый ноэт, когда надо
было, писал:

„.Пушем гром не страшен был,
У нарола много сил:
	Один ляжет, ето идет,—
Кто осилить мог народ!
	болото». Там, где на тусклой воде «лодве
блуждала, как гроб». нет уже BOPOHA, CBE
сившего клюв над гнилой кололой, выруб­лены тростник и осока, вымерла летучая
гнусь, уползли гады, затоптаны ногой совет.
ского человека тропы волков, лосей, каба­нов и медведей. «Коммунар» проложил во­дяные «ленты-магистрали», пустив воду из
леса в Орессу. Там, где были болота, —
хаты ‘и амбары, скотные лворы, вальцовая
мельница, лесонилка; из Коммуны протяну­лись рельсы к совхозу. Поэт восторженно
поет о том: os

Как в глухие дебри

Шел социализм.

Я. Купала видел не только труд и резуль­таты его, но и самого труженика. Недаром
одно из’ лучших стихотворений он посвятил
передовому колхозу. в котором рука об ру­ку работали белорусеы. евреи, поляки; ©ти­хотворение было напечатано. в­стенной кол.
хозной газете, а затем вошло. в сборник про­извелений поэта. . Е
	Всегда в Янке Купале было сильно ошу­щение связи лучших людей нашей великой
родины, когда и где бы они ни жили, к
какой нации Ни принадлежали бы,

Истинный поэт, Купала широко держал
раскрытыми свои «сердечные двери», как
сказал другой великий мастер поэзии. С
глубоким чувством вспоминает Янка «слав­ного батько» Шевченко:
	На севере, юге; воеходе, закате,
На кобзах сердец твой играет «Кобзарь»,
	Янка вспоминает Горького:

Очей твоих ясных заря-заряница,

Как прежде светилась, так будет светиться,

Поэт верил, что глаза Горького всегд&
будут светиться над миром для всех наро­дов, всех поколений. Любовь к Горькому
Купалы росла с годами; он сам говорил, что
многие годы хранит «чистейшую и безгра­ничную любовь к русскому народу и его
гениальнсму писателю Алексею Максимо­вичу Горькому». - г

Поэты умирают, но «народ, как песня,
жить на свете будет, пока светит солнце,
до скончанья века», — сказал Купала, об­ращаясь к памяти ашуга Сулеймана Сталь­ского. Песня Стальского близка Купале, по­тому что это — песня для народа, для серд­ца каждого советского человека, какой бы
он ни был напиональности:
	И летело эхо. В песнях _AlarecTaua

 

   
	От верптин Кавказа к оелоруеским крышам.
	Вели Янка вспоминает Грузию, если лю­буется ее смелым народом, он непременно
вспоминает ее величайшего поэта:

В несиях о доблестях Родины пел он,

Верность великим растил Руставели

`Один из самых глубоких, самых одарен­ных поэтов Белоруссии, Купала свой мощ­ный и широкий талант отдал и белоруссам и
всем советским народам. Когда на Совет­ский Союз напало немецкое зверье, на ра­диомитинге Янка воскликнул: «Подымайся,
народ мой, на великую расплату!» Он знал:
Беларусь не склонит головы перед гитле­ровцами. «Близок час, когда снова мы <обе­ремся в счастьи и радости великой своей
семьей на родной земле, для великого труда
обновления и творчества». Его вещее серд­це, его мозг патриота предсказали то, что
свершилось вскоре поеле смерти поэта.
	я. Купала стал навсегла дорогим серд­aM людей всех поколений и в Белоруссии,
и в России, и в Грузии, и в Татарии, и в
Армении. Пять лет тому назад мы отдали
тело Купалы земле, но память о нем будет
вечной, как наша родная советская земля.
	ЛЕНИНГРАДА
	›(ивой Ронсар
	Гослитиздат: выпустил томик стихов: Рон­сара-в переводе В. Левика.

Для любителей поэзии это — пвфлибный
праздник.

Как ни покажется странным, величайший
  поэт французского Ренессанса, с которым в
` области любовной лирики можно сравнить,
пожалуй, только Петрарку, не был  переве­ден на русский язык.

Русский читатель и до революций и пос­‘ле нее знал лишь отдельные его стихи,
Правда, лет двадцать тому’назад вышел не.

  большой томик, но переводчик, к а
нию, сильно изувечил поэта.

Посмотрите:
Вы, о воды, что в поле
	И Т. д. ИЛИ.
Когда с Церериной грули
т: д; или;
	и т. д, или,

На лугу зеленом вот

Твой для жертвениого дара

Козлика поэт ведет... ]

Быть может, по балансу французско-рус­ского словаря все сходится в этих 1ерево­дах, словесные сантимы © точностью пере­ведены в словесные копейки. Одно плохо:
Ронсар, трепетный, буйный и изящиый, Рон.
сар, о котором говорил Пушкин, что фн «си­лы свои истощал в борении с усовершенст­вованием стиха», в этих переводах мертв,
хуже; неинтересен! at

Между тем, советский читатель должен
знать Ронсара во всем его богатстве. Рон­сар был создателем новых поэтических форм
французской поэзии, нового поэтического
языка. Он смело и изящно выразил в своих
стихах ту свободу мысли, чувств и слова,
которые нужны были, чтобы проложить до­рогу великим и освобождающим  взяниям
его века. ,  

Ронсар, разумеется, учился у древних —
у Пинлара, у Анакреона, у Горация, и стихи
его густо населены нимфами, дриадами и
сатирами. Но дань старым традициям не мо­жет заглушить трепетной и новой радости,
которую обрели эти старые образы мифоло­гий в эпоху Возрождения. В предисловии к
своей работе В. Левик совершенно справед­ливо подчеркивает, что у Ронсара Ны «в
благородных греческих одеждах узнаей жи­вую, реальную Францию». :

Обращаясь к сатирам, фавнам и Пану,
Ронсар пишет; : :

..И вы, ушедитие в зеленые леса
Сатиры. фавны, Пан — пугливых нимф гроза,
И вы, рожденные для неги и прохлады,
Подруги светлых вод, причудницьг наздь.—
Позф я отлаю вам сердиа нежный пыл
	 

О, трижды ечастлив тот, кто в вами”  
дружен был.
	Кто жадной скупости душой не прелазался,
Кто блеска почестей пустетх не лобивалея,
Но, книги полюбив, как лучший дар богов,
Мечтал, когда умрет» воскреснуть для веков!
(Перевод В. ЛЕВИКА),
Особенно хороша любовная‘ лирика! Рон­сара. Не надо забывать, как велико было
ее морально-общественное значение: у поро­га средневековья петь людские страсти —
значило утверждать дух освобождения.
„..Неси на стол цветы, что ты нарвал в саду,
Фиалки, лилии. пионы. резеду— ео

Пуеть кождый для себя венок душистый
свяжет.
	Друзья, обманем емерть и выпьем
‘ за любовь.
Быть может, завтра нам уж не собратьея
: вновь.
‚Сегодня мы живем, а завтра --кто  
: предскажет?
С Ронсаром поэзия ворвалась в мир но­вых чувств, еще нетронутый, заветный, и
Ронсару приходилось искать, придумывать,
создавать новые слова, новые обороты речи.
Он по праву считается соэдателем француз­ского поэтического языка и не раз © гор­достью говорит об этом. Вот, как звучат вго
слова по-русски в переводе В. Левика:

Тогда для Франции, для языка родного
Трудитьея начал Я отважно и сурово.

Я множил, воскрешал, изобретал слова,
и сотворенное прославила молва, $ т
Я, древних изучив, открыл свою дорогу,
Нэзялок фразам дал, разнообразье слогуй

 
	 
  

Я. етрой ноззии нашел. и волей му
Как Римлянии и Грек, remo ene ЕВЕ
Вы видите но этим немногим, на выборку
взятым, отрывкам, на каком высоком по­этическом уровне стоит трул В. Левика. Я
говорю труд, потому что не могу ‘назвать
просто переводами эти произведения пре:
красного поэтического мастерства. К Ронса:
ру прикоснулась рука подлинного художни­ка, и благодаря ему великий Француз жи­вет и у нас такой же полнокровной и вол:
нующей жизнью, как та, которую он сам се­бе ‘создал на своей родине четыреста. лет
тому назад. : °
Томик, выпущенный Г ослитиздатом, за­ставляет вспомнить, что В. Левик уже дав­но проявил себя как болышной мастер в ра­ботах над Гейне, над Ленау, над Броунин­гом, над Шекспиром.

Следовало бы выпустить отдельной кни­гой его работы, рассыпанные по многочис­ленным журналам и сборникам.
	Ронсар. Избравные стихотворения: ° Перевод
В. Левика, М. Гослитиздат, 1946, 129 стр:
		 
	‚ заслуга С. Михалкова, автора\  Изёсы
«Красный галстук», поставленной в Нент­ральном детском театре Л. Волковым, —
прежде всего. в том, что он показал, как
по-новому решается-у нас теперь старая, ве­ковечная тема дружбы, История двух ма­‚Леньких друзей: одного избалованного, удач­ливого, счастливого, любимого сына семьи,
и другого—бездомного сироты,— достаточ­но традицианная история. В сущности, даже
в старых сказках. везде-—то же противопо­ставление. Но и в сказках, и в старых пове­стях и пьесах все решалось, хоть и по-раз­ному, но, во всяком случае, по-другому, чем
решает советский автор. Обычно в сказках
посрамлялся первый. герой, но для равнове­сия обездоленный бедняк становился 60-
гачом или царем. В произведениях иного
жанра на эту тему «всяк сверчок знал
свой шесток», но по отношению к бедному
сироте проповедывалась. чораль снисходи­тельного покровительства, а.от него требо­вались преданность и благодарность. :

Совсем нето мы видим в пьесе С. Михал.
кова. В дружной ‘трудовой советской семье
растет мальчик — способный, здоровый, не
знающий ни горя, ни нужды, ни унижения.
Детство его безоблачно. Он хорошо учится,
у него дома все благополучно, у него есть
друг. Его отец — «ответственный товарищ»,
старый коммунист, депутат городского <ове­та. Как часто бывает у ребят, Валерий Ви­шняков невольно «присваивает» себе то ува­жение, которым пользуется в городе его
отец, и порой использует его служебное
положение, например, катаясь на заводской
машине. Все дается мальчику в жизни без
усилий, все — к его услугам. Понемножку
он привык к «удобствам» такой жизни и до.
ма становится груб и требователен, эгоисти­чен, ленив и чечуток. Удовлетворение своих
потребностей и желаний — у него основное
в жизни. И в семье, и в школе, очевидно,
замечают эти отрицательные качества Ва­лария, сетуют на это, но, по существу, не
предпринимают. никаких серьезных мер.
замечания бабки, сестры, матери Валерий па­рирует так беззлобно-остроумно, что обезо­руживает своих оппонентов.

Но вот в эту безмятежную для мальчика:
жизнь входит серьезное испытание. У его
друга и одноклассника Шуры Бадейкина.
умирает мать (отец его погиб на фронте);
комнату, где они жили, надо вернуть ее
прежнему хозяину, демобилизованному офи­церу. Родители Валерия берут Шуру к себе.
Шура во многом иной, чем Валерий, он —
старше, не годами, но опытом житейским,
он испытал и горе, и лишения, но он знает
На деле, что‘советский человек не одинок,
не бесправен. «Я не пропаду», — уверенно
говорит он, и у него нет страха перед.
жизнью и перед людьми. Приглашение Ви­шняковых для него не благодеяние, а есте­ственное проявление товаришества, дружбы.

Несомненно, однако, что рано или поздно
некоторый конфликт должен был  возник­нуть между этими двумя героями, маленькие
«домашние» противоречия выросли бы с те­чением времени. С. Михалков построил этот
конфликт на отношении к пионерской орга­низации, к «красному галстуку». :

Валерий нарушил пионерскую дисципли­ну, был исключен из отряда и скрыл это. от
родителей, Он небрежно относится к «крас.
ному галстуку». — Это ведь, все-таки, не
партбилет, — возражает он отну. Наконец,
он уверен: стоит ему подать заявление, его
примут вновь, он ведь «пятерочник», отец у
него — «ответственный». Но когда встает
вопрос о принятии Валерия в пионерский от­ряд, против этого возражает и требует «ис­пытательного периода» именно Шура Бадей­кин. Валерий приходит в ярость и попрекает
НТуру, что он живет у них в доме, а по­Tlacne. upranacHond..- REvVena. KG Ore  

очерка очередное свое заседание секция
очерка и публицистики Союза писателей
посвятила очерку индустриальному: С. рас­сказами о поездках на стройки, © своих.

творческих планах выступили Е. Кригер,
М. Шагинян, М. Матусовский и А. Безы­менский. сы

Советский  писатель-очеркист — это не
пассивный наблюдатель действительности,
литературно «оформляющий» и «обрамляю­нтий» увиденные им факты. Это — прежде
всего борец, кровно связанный с судьбой
евоей страны. г

Темпераментно и ярко говорила об этом в
своем выступлении М. Шагинян, -

По заданию газеты «Гудок» писательница
побывала на строительстве Южно-Сибир.
ской магистрали, которая лолжна соединить
Кузнецкий бассейн с Донбассом. М. Ша­гинян рассказала о том, как ей пришлось
вмешаться в ожесточенную борьбу, возник­шую в связи с проектом одного из участков
дороги. Ее выступление в печати сыграло
больную роль — вопрос был вынесен на

широкое обсуждение, и был окончательно.

утвержден вариант проекта, более выгодный
для промышленности этого Вайона.

 
	— И вот в этой оперативности очеркиста,
в этом непосредственном вмешательстве в
жизнь, говорит М. Шагинян,—я увидё­ла путь к мастерству. Мне захотелось ‘на­нисать роман о-Южсибе‘и о той борьбе,
	пружьЕ
	  ступает не «по-дружески». Шура немедлен­‘но покидает Вишняковых, отправляется на
‘старую квартиру, где демобилизованный
офицер Кочубей, оказавшийся теперь учи­‘телем, дает ему пристанише. Уход Шуры
`произволит сильное виечатление на Вале:
`рия. М дома, и в школе все возмущены по­ведением Валерия. Он раскаивается и прихо­“дит мириться < Шурой. Шура настроен сна­чала непримиримо, но Кочубей рассказывает
один фронтовой: эпизод, гле ссора двух дру­зей-разведчиков: едва не помешала делу и
не стоила гибели им самим; Впрочем, Шу­ра и сам, виля искренность раскаяния това­рища и хорошо зная его, готов примириться
< ним — «не из-за квартиры или комнотов»,
а из чуветва настоящей дружбы, которая не
	позволяет оттолкнуть протянутую ‘товари­щем руку:

Эти новые мотивировки поведения, это но­вое основание дружбы и являются главным
достоинством простой, чистой и остроумной
пьесы С. Михалкова. Кое-чта в пьесе ка­жется чересчур облегченным, упрощенным.
«Усыновление» Шуры, вообще вполне есте­ственное в общем замысле сюжета, дано
скороговоркой, мимоходом — «перед обе­дом», словно это пустяк какой-то в жизни
семьи. Стремление показать, что для совет.
ских людей это просто и естественно, при­вело, однако, к обратному: взрослые персо­нажи выглядят холодными и неглубокими.
Нам кажется, что театр, создав в целом хо­`роший, полезный спектакль, все-таки не­сколько хололно отнесся к постановке этой
пьесы. На сцене. нет настоящей атмосферы
советекой семьи, как нет настоящего уюта
в той новой квартире, которую предоставил
героям художник П. Вильямс. Светло, чи­сто, все на месте, но все удивительно стан­дартно и холодно, и в последнем акте квар­тира кажется такой же необжитой, каки в
первом, когда в нее переселяются: Каждая
семья, ведь, всегда вносит в обстановку сво­его дома что-то свое, утепляет и индивидуа­лизирует самые стандартные вещи. Здесь
этого нет. И «взрослые» персонажи кажутся
здесь случайно зашедшими из каких-то пру­гих пьес, пле.они играют роли, более живые
и интересные. а ое

Только дети оживляют этот «холодный
дом». Это, действительно, советские дети,
мы их узнаем во всем — и в словах, ив
манере держаться. Если бы Марина (арт.
Г. Новожилова) произноеила меньше «про­писных истин», если бы она вообще говори­ла поменьше, она производила бы впечатле.
ние типичной нашей маленькой школьницы,
Хороша Л. Чернышева в роли Валерия, она
сумела стать подлинным и главным героем
спектакля. В ней убедительно все, и она
показала Валерия, несмотря. на_ грубова­тость, избалованность, вспыльчивость, все
же неплохим мальчиком, которому He
«перековываться» надо, а просто следить
за собой и избавляться от тех черт эгоиз­ма, которые в нем порой проявляются.

Труднее положение В. Сперантовой в ро­ли Шуры: Шура сложнее, тоныше Валерия
и требует более глубокой психологической
характеристики, чем ‘это дано у автора. Пю­этому порой чувствуется, что артистке нег­де по-настоящему развернуться, она ограни­чена некоторой легковесностью и «внешно­стью» образа в пьесе.

Пьесой «Красный галетук» С. Михалков
продолжает работу над современной темой
в детском театре. И в «Коньках», и в «Осо­бом задании», каки сейнас в «Красном гал­стуке»; С. Михалков ставит по-новому во­просы нашего быта и воспитания. Думается,
что советская бытовая комелия для детей—
путь, где он лучше всего сумеет выразить
себя, как драматург: :
	— сказал М. Матусовский, — мы, ноэты,
часто делаем то же деЛо, что и очеркисты.
Глубокое изучение жизни, непосредствен-.
ное знакомство с повседневным  героиче­ским трудом народа нужны поэту не мень­ше, чем журналисту.

— Я считаю, — говорит М. Матусовский,
— что «Путевой дневник» и «Пулков­‘ский мерилиан». В. Инбер,. югославские
стихи Н. Тихонова — это, в сущности, по­этические очерки, в основе которых лежат
реальные жизненные факты и наблюдения:

О своей поезлке­на. Уралмашзавод, о за­мечательных людях этого гиганта советской
индустрии, тех, чьи жизненные. судьбы. не­отделимы от биографии завода, рассказал в
своем выступлении Е. Кригер.

Выступление “А. Безыменского было’ по­священо Днепровской гидроэлектростанции
имени Ленина. Он -рассказал о. сульбе Дне­прогэса во время войны, о героической борь­бе рабочих против немецких оккупантов, о
всенародном подвиге восстановления стан­ции. Все эти события лягут в основу про­должения поэмы «Трагедийная ночь», над
которым сейчас работает поэт. -В заключе­ние А. Безыменский прочитал отрывки из
третьей части поэмы.

На ближайшем заседании секции Б, Га­лин, недавно вернувшийся из Донбасса, п
чтет отрывки из своего нового произведе­ния «Записки пропагандиста». Специальный
вечер будет посвящен выступлению Д. За­славского, который поделится своими впе­я
	Поэзия Купалы — историческая эпоха в
жизни его народа. Купала — ‘трибун, ре­форматор правописания, редактор больших
лингвистических трудов, издатель слова­рей, академик Белорусской и Украинской
Академий наук, поэт и ученый, —он но-но­вому раскрыл творческую силу родного язы­ка, придав ему закал, литературную выра­зительность и гибкость,

Эта пора творчества Купалы относится
уже к советскому времени, когда его зна­менитая песня «А кто там идет?» стала ис­торией и те, кто мечтали «людьми зваться»,
стали строителями своей республики, «ком­мунарами», которыми так  восторгается
поэт.  
Советская действительность удивительно
обогатила и тематику ‘и интонации поэта,
населив его большое сердие радостью. Он
пишет” восторженные стихи’ о белоруссах,
которые расстались с «злой невзгодой». Они
расчистят дубравы и осушат омуты, они пе­ренеркнут русалочьи `плесы; ‘уничтожат
чортовы окна и непроходимые заводи; на
оздоровленной земле будет весело трудить­ся белорусс. Его «Алеся», «Вечеринка»,
«Лен», «Сыновья», «Новая осень», «Песня
трактористки» проникнуты острым чувством.
нового. Его живопись становится светлой,
прозрачной. Е

Купала воспевал и полнимающиеся ввысь
новостройки Белоруссии. Ведь и они, подоб­но трактору, рушили древние межи, уводя от.
бревенчатых хатенок к интенсивному хозяй­ству на селе, к индустрии. Янка утверж­дал: писатель — старый он или молодои—
	должен изо дня в день помогать силой та­ланта творить эту новую жизнь. Об этом
Купала часто напоминал молодым писате­лям — и не только белорусским. Он вы­ступал в библиотеках, в Домах социали­стической культуры, на вечерах партийно­го и профессионального актива,

В 1933 году Купала провел лето в одном
из молодых полесских совхозов; здесь ро­дились первые образы поэмы «Над рекой
Орессой».

Много было легенд и песен. которые сло.

жили люди «про свое Полесье»:
`Но неё знал я песни
Про большое eno:
Как сюда явнлиеь
Коммунары смело. .
Пришли люди из Самарской дивизии, при­или чонгариь” и фрунзенцы и «взяли в плен
	У ПИСАТЕЛЕЙ
					В журнале напечатаны рассказы Р. Симе
«В Балтийском море» (перевод с эстонского
Н. Кооль), Ф. Кнорре — «Новый дом», новеллы
Я. Дрда (перевод © чемского 0. Шыераль),
„тихи ЕВ. Долмеловекого, В, Гончарова, Ю. Яков.
лева, 0. Маршака. Цикл «Стихк литовских
поэтов» представлен именами О. Нерис, В, Венц­лова. Т. Тильвитиса. К. Корсакаса. Э. Меже­лайтиса, В. ВАльсюнене, В. Гира, В. Мозурю­нуса, В, Реймериса (переводы ДД. Бродекото,
В. Лержавина, 0. Мар, 0. Шервинского. Пре.
диеловие Ю. ИЮюогжда). В разделе «Публиди­стика» напечатана статья Б. Розенцвейга —
«Жневник Чиано», Раздел «Литературная кри­тика» представлен стальями С. Нельс — «Идей:
но-художествениые пути советской прозы»,
В Алексаадрова — «Спутники». В разделе «Би.
блиография» напечатаны статьи Б. Брайниной-—
о книгах К. Паустовекого «Далекие годы» и
«Новые расскавь, О. Черного — о книге 0, 8`-
берга—«Путь к Наубехару», Ф. Александровой
о романе О. Голубова «Оотворение века». А. Bep.
зер —о книге А. Яковлева «Ступени», Ю. Миг:
ской —с романе О. Груссара «Сумерки живых»
H. Кацмана—о книге А. Моруа «Литературные
этюдь», ДЛ. Данина — © оборнике стихотворений
Б. Лихарева «Поход к Ффиордам», Ф. Вина
ровой —с Дневнике И. Константиновой «Девут­ка из Кашина» Ю. Зайцева р— о записках
ГП. Лианькова «Война в тылу врага».
	«ОКТЯБРЬ» № 6

В июньевом номере *Октября» опубликовани
романы Г. Коновалова «Университёт>» и М. Бу
беннова «Белая береза» (продолжение). Cra
Н. Старшинова и Л. Хаустова. Цикл «Из п
тьыишеких `поэтов» представлен стихами Я. Пул
рабкална «У фронтовых пекарей», Ф. Рокпел­ниса «В утро праздника» Ю. Ванага «Песня о
Ленине», Я. Грота «Маяковскому», A, Yara
«Москва>. В. Лукса «Отчизна», «Песня о Стали:
не» (переводы  Н. Павлович, 0. Испольнова,
Е. Николаевской, П;, Железнова, О. Обрадовича).
В разделе публицистики напечатана статья
И. Ермашова «Политика ‘Уолл-стрита» (етатья
третья), очерки 3. Рихтер «На Южном Овхалн­не», М. Ефетова «Восстановители>. Завершает
номер раздел критики и библиографии. Элесь
капечатаньт статьи Ю. Юзовекого «Пьеса Горь:
кого «Егор Булычев и другие» и советский та­arp>, А. Макарова «Поэма А. Недотонова -
«Флаг над сельсоветом», А. Марголиной“ «Си.
хи Михаила Луконина», Г. Скульского —- «Рас.
сказыт о простых людях», 0. ПШтута—«0О книге
В. Нерцова «Подвиг и герой», Е. Книпович —
‹Книга с Чехове».
		ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ ОЧЕРК
	участницей которой я была.   чатлениями о конгрессе журналистов в
— Иными художественными средствами,   Праге,

PP PPP PPP P PPP PPP PP PAP PPP PPP IPP PPP APA PPL OP PPP PLP

Р. КИМ
	Руеская литература в Японии
	Первым из европейских ‘писателей посе­тил Японию «секретариус Контяро» — так
портовые чиновники в Нагасаки окрестили
прибывшего туда в 1853 году Гончарова.
Он приехал в Японию как раз в тот. момент,
когда кончалось ее двухвековое затворни­чество, когда наступала новая эра ее исто­рии: Таким образом, визит представителя
русской литературы приобретал как бы сим­волическое значение.

Спустя двадцать лет в Японии, уже при­общившейся к мировой культуре, появились.
первые переводы произведений европейской
литературы. В числе европейских писателей,
с которыми прежде всего познакомились
японцы, были Пушкин, Степняк-Кравчин­ский и Толстой. -

Спустя еше десять лет в Японии возник­ла новая литература. Ее основоположник
Хасегава, об’явив себя учеником русских
писателей, перевел Гоголя, Тургенева и
Гончарова. У колыбели юной японской ли­тературы.стояли русские классики. С тех
пор слава русской литературы прочно ут­зерлилась на островах Японии. Гончаров,
Тургенев, Толстой, Достоевский, а позднее
Чехов и Горький вошли в число наиболее
читаемых в Японии иностранных гисалелей.
Полные собрания сочинений русских клас­сиков издавались в Японии неоднократно,
хотя не было ни одного полного излания
произведений Бальзака или Флобера. Янон­цы отдавали явное предпочтение руссхой
литературе. Гамсуна, Франса и Уэльса ря­довой японский читатель знал только пона­слышке, но был знаком почти со всеми ве­шами Сергеева-Ценского, Бунина, Куприна.
Что касается американской литературы. то
она ло самого последнего времени была
известна Только узкому кругу профессиона*
лов-литераторов и ученых-специалистов.
Этим отчасти в об’ясняется то, что сейчас в
Янонни в самом спешном поэядке издакугся
различные популярные курсы по истории
американской. литературы.

Осенью 1945 года, после капитуляции и
ликвилация военной диктатуры, Япония
вступила в новый период своей истории. И
первыми из всех европейских, писателей, по­— 86-02572.
	сетивших послевоенную Японию, были пред­ставители советской литературы.

В те. дни, когда Симонов, Горбатов, Ага­пов гостили в Японии, начался первый пос­левоенный театральный <езон в Токио. Он
открылся пьесой русского писателя «Виш­невый сад». Вслед за этим в Токио и Осака
были поставлены «Ревизор», «Трагик поне­воле» и «На дне». Затем токийцы увидели
«Под каштанами Праги».

Советская литература стала  извест­на японцам давно — еще в конце 20-хив
начале 30-х годов в Японии появились пере­воды произведений советских писателей, но
затем наступил перерыв: в ‘течение всего
периода военно-фашистекой диктатуры в
Японии советская литература фактически
находилась под запретом. За это время под­росло. новое поколение читателей, которые
не имели никакого представления о совет­ской книге. -

После капитуляции Японии, вслед за но­вым изданием полного собрания сочинений
Горького стала выходить «Библиотека из­бранных произведений советской литерату­ры» — в этой серии уже напечатаны книги
Горбатова, Василевской, Кожевникова, Ка­таева, на очереди—Фадеев, Симонов, Эрен­бург, Гроссман и др. В других издатель­ствах уже вышли «Тихий Дон» Шолохова,
«Хлеб» А. Толстого, «Падение Парижа»
Эренбурга, «Дни и ночи» Симонова, «Раду­га» Банды Василевской, «Народ 6ecemep­тен» Гроссмана. Отдельными изданиями и в
журналах опубликованы произвеления Мая­ковского, Серафимовича, Леонова, Тренева,
Пришвина, Сейфуллиной, Паустовского,
Корнейчука, Рыльского, Тычины, Лаврене­ва, Первенцева, Лидина, Ильфа н Петрова,
Слонимского, Софронова, Калинина и др.
Достаточно сказать, что в течение первого
года после капитуляции в журналах и от­дельных изданиях появились переводы поч­ти всех лучших произведений советских пи­сателен, опубликованных в голы войны.
Прогрессивные японские изцательства и
журналы старались удовлетворижь ог’:
ный интерес читательских массе к Советско
му Союзу, к. его культуре.

 
	ЛЕНИНГРАД (От наш. корр.). В редак-}
	цию сборвика «Ленинградцы», подготовляе-.
мого ленийгралеким отделением Союза <о­ветских писателей к 30-летию Великой Ок­тябрьской революции, начали поступать
первые рукописи. В ближайшее время будут
сданы намеченные планом очерки о передо­вых людях премышленности и культуры го­рода Ленина в 1947 году. В редколлегию
сборника вошли’ В. `Кетлинская, A. Зонин,
В. Саянов и Г. Сорокин.

Помимо юбилейных изданий, о над
которыми уже осуществляется, к 30-летию.
	Октября решено выпустить два альманаха  
	вовых пьее ленинградских драматургов.

Президиум Ленингралского отделения
Союза писателей одобрил план выставки
«30 лет советской ‘литературы», которая в
октябрьские лни откроется в Доме писателя
им, Маяковского. i.

*

Осенью в Доме писателя им. Маяковского
будут установлены мраморные доски с име­намн двадцати пяти ленинградеких литера­торов, погибших в боях за ‘родину в годы
Великой Отечественной войны, Памяти по­гибших писателей­фронтовиков посвящается
сборник, в который войдут очерки и статьи
© них, их портреты и библиот графические
материалы. \

A \

Началась подготовка к 800-летию <о дня
рождения Низами и 500-летию со дня рож­дения Навои. р

ХДЛокладывая о плане pOuneuux `меро­`приятий в ленинградской литературной ор­ганизации, проф. В. Мануйлов напомнил
собравшимся, что осенью 1941 года в осаж­денном городе юбилеям Низами и Навои
была посвящена научная сессия в Госу­дарственном Эрмитаже.

Даты рождения великих поэтов Азербайд­жана и Узбекистана осенью 1947 года реше­HO отметить торжественным закеданием.
Переводы из Низами и Навои и статьи о ве­ликих поэтах будут опубликованы в журна­ле «Звезда» и ленинградских газетах.

eh

Три месяца назад была организована ле­нингралская комиссия по научно-популяр­ной и научно-фантастИческой литературе
На-днях председатель бюро этой комиссии
Л. Фридланд сделал сообшение о первых
итогах работы. Комиссия об единяет 45 ли­тераторов и научных работников. Живой ин­терес к начинанию писателей проявили вы­дающиеся представители советской науки—
академики Павловский, Крачковский и др.
В частности, доклал акад. Павловского вы­двинул перед писателями несколько инте­ресных тем, нашедших уже отражение в их
творческих планах. -

Интересные задачи поставила перед ко­миссией ленинградская студия научно-попу­лярных фильмов.

Сейчас комиссия по научно-популярной
литературе принимает участие в разработ­ке планов новых изданий ленинградского
отделения Детгиза.

Б РЕСТ.
	философии и литературной практике Сартра,
Комацу доказывает связь Сартра с Досто­евским и приходит к выволу: японцы долж­ны теперь понять по-новому творчество До­стоевского, Голстого, Чехова и других рус­\ских писателей; о них в Янонии сложилось
веправильное представление на ‘основе
«предвзятых взглядов, эмоциональных оце­нок и примитивной интерпретации в духе гу­манизма». Если верить Комацу, то русскую
литературу можно по-настоящему понять,
оненить ее квинт-эссенцию, только опираясь
на идеалистические бредни человеконенави­стников Мережковского, Шестова, Бердяе­ва и... Андре Жида.

Выступление Комацу — открытый вызов
прогрессивным журналам, печатающим ста­тьи и ввысказывания советских критиков.
Комацу ‹ откровенно изложил программу
японских, реакционеров: извратить представ­ление о русской классической литературе, о
ее великих традициях. гуманизма и художе­ственного; реализма, исказить ее идейную
сущность,: чтобы противопоставить ee со­ветской литературе.

Мы знаем, что попытки фальсифицировать
нашу литературу предпринимаются не толь­ко в Япония; в частности, такая попытка
была предпринята в Америке в связи с из­данием повести Симонова «Дни и ночи». В
этем же направлении действуют белоэми­грантские «истфрики литературы» Струве и
Тхоржевский, ‘писания которых популяри­зируются в Америке и Англии.
	Однако демфкратические деятели поии:-
мают истинный! характер советской лите:
ратуры. Крупнейшие писатели современно­го Китая, начиная с покойного Лу Синя, Го
Мо-жо, Мао Дуня н других, своими перево_
дами деятельно. пропагандируют русскую
советскую лите атуру. Новая корейская ли­тература, которую возглавляют Ли Ги-ен,
Хан Сель-я, Ким; Сар-ян и другие, провоз­гласила лозунг: учиться у советской лите­ратуры. В японскях журналах демократиче­ского лагеря мы {сплошь встречаем имена
советских писателеи-прозаиков, поэтов,
очеркистов и критиков. В литературных eno­pax, которые ведутся сейчас в Шанхае,
Пхен’яне и Токио) цитаты из работ совет­ских критиков слузкат аргументами в борьбе
с реакционерами -— апологетами «чистого
искусства», декаданса и «ревизии»  рус­ской литературы, __
	 

 

02; детской и облас
Е пе а — тастной литературы — К 4-61-

К 4-96-04, литератур, Spatercex республик a K 4-60
	Повые ими л29и
	Детгив

В. А. Жуковский. «Сказки. Отихи», Рисунки
В. Власова. Для начальной школы, Тираж
200.000 экз. 110 стр. Пена 2 руб.

Il, II, Бажов. «Зеленая кобалка», Серия «Пер.
вая библиотечка тикольника». Рисунки В. Ва­юскина. Для младшего возраста. Тираж 15.000
экз. 92 стр. Цена 3 руб;

Н. А. Некрасов. «Стихотворения». Редакция и
вступительная статья проф. В. Евгеньева-Мак­симова. Тираж 50.000 экз. 139 слр, Цена 8 руб.

С. В. Покровский. «Охотники на мамонтов».
Рисунки Г; Никольского, Для среднего и стар­нтего возраста. Тираж 30.000 экз., 158 стр. Цена
5 руб. 50 кон.

Н. Попов. «Бородинское сражение». Рисунки
О. Верейского. Для среднего и старшего воз:
раста. Тираж 30,000 эка. 143 етр. Цена 5 руб.

«Веселые рассказы». Рассказы русских клае­сиков:; Гоголя, Лескова, Салтыкова-Шедрина,
Чехова. Рисунки А. Каневского. Тираж 50.000 axa.
	92 стр Цена 70 коп, г
= _ -_ 2
Главный редактор В. ЕРМИЛОВ.

 
	Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ,
В. КОЖЕВНИКОВ, А. МАКАРОВ (зам.
главного редактора) В. СМИРНОВА,
	Литературный институт
им, А. М, Горького при Союзе
советеких писателей СССР
	об’являет прием
	В ОЧВУЮ И ЗАОЧПУЮ

АСПИРАНТУРУ
	по кафедре советской
	литературы

Поступающие представляют следу.
ющие документы:

1. Заявление на имя директора.

2. Два экземпляра анкет к три фо:
токарточки.

3. Копию диплома об окончании
‘высшего учебного заведения, нотари­ально заверенную.

‚ 4. Характеристику но служебной н
общественной линий с места послед­ней работы,

5. Список научных работ.

При отсутствии каких-либо из ука­занных материалов, кроме указанных
в пункте 5, заявления рассматривать­ся не будут.

Поступающими сдаются следующие
экзамены в об’еме нормальных вузов­ских программ:

1. Специальная дисциплина,

2. Основы марксизма-ленинизма:

3. Иностранный язык по выбору. по­ступающего.

Кроме перечисленных экзаменов,
поступающие представляют в пись­менном виде реферат на тему, согла­сованную с заведующим кафедрой,

Экзамены — с 1 сентября по.1 ок­тября 1947 года.

Документы направлять по адресу:
Москва, Тверской бульвар, 95. Тел.
К 0-55-26. К 5-30-85.
		A
Закла № 17123,
	гешение союза чешских
журналистов
	ПРАГА, 28 июня. (ТАСС). Союз чашских
журналистов принял решение считать 8 ав­густа — день казни известного чёшского
журналиста и инсателя Юлиуса Фучика —
днем чешской печати.
	Прежде всего японским читателям хоте­лось познакомиться через произведения ‘со­ветских писателей с человеком нового. ми­ра — советским человеком. Общество изу­чения СССР открыло сзою деятельность
весной 1946 года докладом на тему «Како­вы отличительные черты советского челове­ка?» На одном из первых заседаний обше­ства был заслушан доклад Б. Горбатова «О
советском патриотизме» — стенограмма до­клада появилась в журналах, В статье .кри­тика Иокомидзо о пьесе Леонова «Обыкно­венный человек» и в статьях других авто­ров, пишущих о советской литературе, в
центре внимания стоит вопрос о герое —
человеке новой формации. «После 1917 го­да, — пишет известная писательница Мия­мото Юрико, — советское общество нагляд­но показало всему миру духовные богат­ства новых людей». В статье-обзорё, посвя­щенном творчеству Фадеева, Шолохова, Си­монова, Горбатова, Василевской и Гроссма­на, критик Огава пишет: «Советский чело­век, как реальный тип, особенно ярко про­демонстрировал свои достоинства во время
войны и уже прославил себя на все века
своими заслугами».
	Сейчас не только в Токио, но и в провин­ции < большим успехом проходят лекции и
собрания, организуемые Обществом изуче­ния СССР. В ряде вузов, например в То­кийском университете и Токийском промыш­ленном институте, созданы кружки по изу­чению СССР. В статье Уэда Сусуму, напе­чатанной в журнале «Совето бунка», сооб­щается, что на собеседованиях, устраивае­мых после лекций и докладов в городах и
деревнях, аудитория, как правило, прояв­ляет интерес прежде всего к двум вопро­сам — как быть с императором и каковы
достижения советской культуры? Автор
полчеркивает, что Советским Союзом инте­ресуются не только те. кто относится к не­му < симпатией, но и те, у кого под влияни­ем фашистской пропаганды сложилось
превратное представление. о CCCP, —
теперь они хотят узнать ппавду.

Вот почему прогрессивные издательства и
журналы, знакомящие японцев < советской
литературой, уделяют первостененное вни­мание тому, чтобы произведения советских
писателей были поняты читателями правиль­но. имели бы ‘лолжный идейный и художе­‹ “+h эффект. С этой целью переводы
	 

эотея статьями и комментариями,
	ывая о планё юбилейных `^

“Mepo­}
		раз ясняющими идейный ‘замысел автора и
значение его произведения. И, разумеется,
Лучше всех роль раз’яснителей и коммента­торов произведений советской литературы’

перед зарубежной аудиторией могут выпол­нить советские критики. Об’яснения лучше
всего получать ‹из первых рук. Поэтому в
прогрессивных журналах «Совето бунка»,
«Синнихон бунгаку» и других систематиче­ски печатаются статьи и отдельные выска
зывания советских критиков.

Японская реакция не могла оставаться
безучастной к успехам советской литерату­ры, Правда, отдел гражданской цензуры при
штабе Макартура < некоторых пор начал
оказывать давление на журналы демократи­ческого лагеря, печатающие произведения
советских авторов. Но этих мер было недо­статочно. Из цензорских карандашей нель­зя построить плотину. Надо применять дру­гие способы — попытаться либо замутить
течение, либо направить его по другому рус­лу, чтобы использовать в своих целях.

Первую вылазку против советских писа­телей предпринял маститый «мэтр» бур­жуазной литературы Сига. После кратковре­менного флирта с об’единением прогрессив­ных писателей он вернулся-в лагерь «чисто­го искусства» и лал интервью, в котором
позволил себе ряд  злобно-обывательских
выпадов против советских писателей, посе­тивщих Японию:

В журнале «Синте», вокруг которого
группируются сторонники «литературы ради
литературы», была напечатана стенограмма
собеседования нескольких литературоведов
на тему о необходимости пересмотра суще­ствовавших до сих пор взглядов на иност­ранную литературу, оценки ее в новом ас­пекте. Выступавшие на этом собеседовании
говорили, что если исходить из критериев,
принятых в западноевропейской литературе,
то нужно. мол, признать, что произведения
русских писателей отличаются «антихудо­жественностью» и стилистическими дефек­тами,

Другие журналы реакционного лагеря то­же спекулируют на интересе ‘читателей к
русской литературе, но действуют более со­‘IHAHO. Помещают статьи о русских писате­лях, в частности, о Гоголе и Достоевском,
всячески подчеркивая религнозные воззре­ния этих писателей. Но наиболее вониюшим
является выступление критика Комацу В
журнале «Кайдзо». В статье, посвященной
	: секретариат — К 5:10-40, отделы: критики — К 4-26-04, литерат
итературы — К 4-64-61, информации — К 1-18-94, издательство —

 
	  Типеграфия «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.
	Anpec редакции и издательства: ул. 28 Октября, 19. (Для телеграмм = Москва; J р