`В секретариате ССП CCCP
На очередном заседании секретариата
Союза советских писателей СССР с сообшением о работе писательской организации Казахстана выступил С. Муканов. Решено приступить к подготовке декады казахской литературы в Москве Казахской
комиссии бюро национальных комиссий
Союза писателей СССР поручено приступить К отбору произведений, которые
должны быть переведены к декаде Ка
захской литературы в Москве, и разработать план ее проведения.
Поллинник повести
А. Герцена
Центральный государственный Литературный архив приобрел подлинник повести
А. Герцена «Долг прежде всего».
Повесть впервые была издана в Лондоне
самим Герценом в сокращенной редакции.
Полный текст ее стал известен только в немецком переводе, сделанном по просьбе ав‘тора его другом Вольфсоном. Этот перевол
был в свою очередь «переведен» на русский
язык и появился в полном собрании сочинений писателя (т. УП, 1919).
Долгое время рукопись А. Герцена счи‘талась утраченной. Случайно, уже после Октябрьской революции, она была обнаружена
за границей и привезена в СССР. Недавно ее
приобрел Государственный литературный арXB.
Экспертиза установила, что рукопись, на
писанная неизвестной рукой, содержит многочисленные вставки и поправки самого
А. Герцена и подписана им.
Рукопись представляет, по мнению экспертизы, исключительный историко-литературный интерес. Помимо того, что она пред‘ставляет собой полный русский текст герценовской повести; в ней есть места, опушенные даже при немецком издании, — Haпример, прелисловие «От сочинителя», датированное 25 августа 1847 гола. Немецкий переволчик выпустил и ряд «резких» в общественном смысле мест,
Подлинник повести «Долг прежде всего»
будет опубликован в специальном томе до`кументальных — материалов, посвященном
А. Герцену..
Четвертый и шестой томы
„Истории русской
литературы“
Издательство Академии наук СССР выпустит в скором времени четвертый том «Истории русской литературы», охватывающий
вторую половину ХУШ века. Том составлен
научными сотрудниками Института литературы (Пушкинский дом) Академии наук
Готовится к печати шестой том «Истории
русской литературы», посвященный литературе пушкинской поры. Центральное место
в нем занимает раздел о великом поэте. Особые разделы посвящены писателям-декабристам (Рылееву, Кюхельбекеру, Олдоевскому и др.). Заканчивается том главой о журналистике 90—30-х годов ХПХ века.
——<®——
Вручение почетных грамот и премий
за лучшее издание книг для детей
Совет Министров РОФСР в Феврале
1945 года вынес постановление о проведении двухгодичного конкурса на лучшее издание книг для детей. На-днях министр.
просвещения РСФСР А. Калашников вручил почетные грамоты и денежные премии
за лучшие книги 1946 года.
Премированы художники, работники Государственного издательства детской литературы, рабочие Московской фабрики детской книги № 1 и фабрики детской книги
№ 2 в Ленинграде и руководигели этих
предприятий. Нервым из художников получил почетную грамоту Е. Кибрик, — иллюстрированная им повесть Н. Гоголя «Тарас
Бульба» удостоена первой премии в размере 75 тысяч рублей.
Директор фабрики детской книги Ne
А. Власов, получая почетную грамоту, за:
верил министра просвещения, что коллектив фабрики приложит все старания к тому, чтобы еще выше поднять культуру издання детских книг.
Молодые писатели
Бурят - Монголии
УЛАН-УДЭ. (От наш. корр.). Состоялось республиканское совещание молодых
писателей Бурят-Монголии.
С докладами выступили ответственный
секретарь Союза писателей Ш. Тумунов—
«За высокую идейность советской литературы» и заместитель заведующего отделом
пропаганды и агитации обкома партии тов.
Петухов—<«О коммунистическом воспитании
трудящихся». В прениях приняло участие
95 челозек.
В секциях обсуждались произведения
молодых авторов тт. Стеньхина, Грешнова,
Бадаева, Цыбикова и других.
Госиздат Бурят-Монголии выпустил. к
совещанию два сборника произведений начинающих поэтов и прозаиков.
При Союзе писателей создана комиссия
по работе с молодыми писателями под руководством народного поэта республики
Хоца Намсараева. ,
вают, как выполнение «приказов Москвы».
Как известно, подобные термины обычно
практикуются продажной прессой, когда
нужно отвлечь внимание от политических
махинаций реакции.
Возросшее влияние советской культуры,
советской литературы заставляет реакционеров активизироваться на литературном
фронте.
Достаточно французскому писателю выступить против пропаганды унижения человеческого достоинства или унижения национального достоинства своего народа,
достаточно быть подлинным гуманистом,
чтобы прослыть в черносотенных кругах писателем, «завербованным» Москвой.
Арагон когда-то писал, что мнимые защитники свободы так яростно нападают на
писателей-бойцов, на «мундиры», потому
что пестрый костюм шута им милее, чем
боевые доспехи. Арагона травят за то,
что он предпочитает дружить с французскими пахтерами и разоблачать литературных шутов. Стоит присмотреться к этим
лжетрагическим Пьеро — или Мальро, —
когда они, чтобы морально разоружить
молодежь, внушают ей, что «человеческий
удел трагичен», если его не осеняют «ценности» Западного блока. Как правило, у
всех этих апостолов «трагизма», «атлантической культуры» и прочей реакпионной
Книжная лавка писателей, находившаяся
по сих пор в ведении издательства «Cox
ветский писатель», решением секретарната
передана в систему Литературного фонда,
Дирекции Литфонда поручено разработать
новое положение, по Которому книжная
лавка в первую очередь должна обслужи:
вать писателей. Руководство и контроль
работы книжной лавки будет осуществ.
лять специально избранная постоянная писательская комиссия.
„Остров мира“ Е. Нетрова
в Ленинградском театре комедии
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Pe.
пертуар будущего сезона Ленинградского
театра комедии пополнится интересными
пьесами.
В план новых постановок театра включе.
на комедия Евгения Петрова «Остров ми“
ра». В творческом содружестве с театром
над новыми комедиями работает ряд ленинградских писателей. Интересно. задумана
ную стихотворную комедию-обозрение
«Вася Теркин» (0б удальстве, смекалке, отваге советского солдата) заканчивает
большая группа поэтов: В, Лифшиц. М. Ду
дин, М. Лозинский, А. Прокофьев, О. Берг»
гольц, В. Владимиров, Е. Рывина, А. Флит
и другие.
В. Каверин и 3. Юдкевич передали Ле
нинградскому театру комедии пьесу «Два
капитана» (по одноименному роману В. Ка.
верина), В. Масс и М. Червинский — новую комедию «Дорогие товарищи».
и 5
Шандор Петефи
на русском языке
В Государственном издательстве худож”
ственной литературы состоялось собрание
поэтов, переводящих на русский язык про`изведения гениального венгерского поэтареволюционера Петефи. Эти переводы выйдут отдельным большим томом.
Петефи не раз выходил на русском языке.
Первый перевод его произведений, сделан“
ный Бенедиктовым, относится еще к
1867 году. Однако все предыдущие переводы не передавали поэтических достоинств
подлинника.
Этот важный пробел восполнили лучшие
советские поэты и переводчики — Н. Тихоч
нов, В. Инбер, В. Левик и др. Работой кол?
лектива переводчиков руководил зенгерский поэт Анатолий Гидаш. Книга выходит
под редакцией А. Красновой.
Том избранных произведений Петефи об’
емом в 15—16 печатных листов включит
лучшие произведения из огромного литературного наследства поэта. Из 197 стихотвоз
рений, вошедших в сборник, 165 переведез
но на русский язык впервые. В отдел прозы входят: «Путевые картины», «Страницы
из дневника» (история революции 1848 года) и отрывки из писем Петефи. Книга будет открываться обстоятельным предисловием Анатолия Гидаша, рисующим жизнь и
творческий путь Петефи.
Советский читатель получит Петефи еще
до 1948 года, когда будут отмечаться две
крупные даты — 125-летие со дня рождения
величайшего венгерского поэта и 100-летие
венгерской революции.
очен
«Звезда» № 7
«ЛЮДИ С ЧИСТОЙ СОВЕСТЬЮ»
У книги I]. Вершигоры счастливая судьба. Ее образы сразу и глубоко запали в
душу читателя, Не только события захва-.
тывают в этой книге, а главным образом
умный рассказ о людях ‘и чистый, мужественный голос автора, который порой прерывает повествование взволнованным лирическим комментарием. .
Героев своей книги Вершигора изучил
прекрасно, в самой гуще жизни, в боях и
испытаниях, деля со своими товаришами
всю тяжесть походов. Как подлинный
художник, он сумел отбросить случайное,
незначительное и увидеть в человеческом
характере сокровенное. События, портреты
людей, детали партизанского быта— все
освещено одной мыслью, которая кратко
сформулирована в названии книги.—«Люди
с чистой совестью». с :
«Меня поразили, — пишет Вершигера, —
отношения людей друг к другу, их моральные нормы, может быть, примитивные и
упрощенные, но очень действенные, оригинальные и самобытные. Они были
основаны на большой правдивости и честности, на оценке человека по прямым, ясным и суровым качествам: храбрости, выносливости, товарищеской солидарности,
смекалке и изобретательности. Здесь не
было места подхалимам, жестоко высмеивались трусы, карались обманщики и просто нечестные люди». :
Да, книгу «Люди с чистой совестью»
воспринимаешь, как повесть о нравственной силе и новой морали человека социалистического общества. Причем автор повествует не о мертвых морально-этических
нормах, а о живой сущности, о рождении
новых качеств, о становлении характеров
в борьбе. В этом — сила произведення.
‚Книга бессюжетна, и все же редкие ее
страницы можно опустить, не нарушая
художественной цельности. Отдельные
эпизоды, авторские отступления, детали в
сочетании образуют широкую картину
жизни и деятельности партизанского отряда, картину, где шедрой рукой разбросаны замечательные характеристики людей. Здесь и светлый образ большевика
Руднева, и сильный народной мудростью
Ковпак, и бывший учитель Базыма, ставший начальником штаба, и храбрый Карпенко—без каждого из них невозможно
представить книгу «Люди с Чистой совестью». Но не только без них. Насколько
белнее была бы партизанская повесть
Вершигоры, не будь в ней страниц о замечательном подростке Михаиле Кузьмиче
Семенистом, о Володе Зеболове, ©
связном Шишове? Или скупых строк о
тяжело. раненной семнадцатилетней автоматчице Нине Созиной или даже штриха
о «ёздовом, пожилом дяде с запорожскими усами», который после беседы с Ковпаком «провожалего взглядом и восхищенно говорил; «Ну, и голова...»?
Понятно, с какими трудностями столкнулся П. Вершигора, работая над инсценировкой своей повести. Как ограничить
себя; как подчинить огромный материал
законам сцены?. И дело вовсе не только в
том; что повесть богаче, многообразнее
пьесы,—это неизбежно. В пьесе и спектакле театра им. Ермоловой второстепенное
порой звучит с болышей силой, чем глазвное.
Страницы книги, посвященные Карпенко,
который под влиянием Руднева’ и Ковпака освободился от родимых пятен «aHapхизма», написаны Вершигорой, как и вся
книга, просто, со скрытым волнением, в
котором чувствуется глубочайшая заинтересованность автора в судьбе своего героя.
_В истории Карпенко нет ничего лишнего,
все подчинено одной задаце показать, как
выправляется душа воина и какова здесь
роль МРулнева, большевика-командира,
являющегося и тонким воспитателем, и
умным начальником, и боевым соратником
партизана. В инсценировке и спектакле
Карпенко, к сожалению, заслонил Руднева.
- То, что в книге было сконцентрировано
в эпизоде я благодаря своей сжатости
приобрело сильное звучание, в инсценировке
послужило материалом для нескольких
сцен. Правда, добавлены новые детали, но
они сами по себе не углубляют образа Карпенко. наоборот. эти добавления уводят
нас от главного. Мы узнаем еще: о некоторых случаях недисциплинированности Карпенко; о том, как он быстро поддавался
отсталым настроениям отдельных партизан
своего отряда, жаждущих «вольности»;
мы видим этих людей во всех деталях, но
все дальше уходим от темы-—«люди с чистой совестью». = Е
Постановщики спектакля А. Лобанов и
В. Комиссаржевский, артист Д. Фивейский
подчеркнули упрямство Карпенко, его недисциплинированность, как органическую
черту характера, почему-то забыв © порыве,
увлечении, горячей крови. И как тут не
вспомнить слова Руднева (в инсценировке)
о том, что, воспитывая Карпенко, прививая
ему сознательную дисциплину советского
воина. ни в коем случае нельзя тушить его
огонь, надо дать возможность Карпенко сохранить страстность, которая ему пригодится и в боях с врагом, и во всей его
Кизни_
Но главное—в спектакле не видно Руднева. Прекрасный, светлый образ комиссара, большевистского пропагандиста и воспитателя, поборника правды, человека чистой души и высоких моральных качеств,
несколько потускнел в инсценировке. К
большому сожалению, театр не сумел использовать даже скупой материал сценического текста, не говоря уже о значительных, интереснейших деталях, которыми так
богата книга Вершигоры. .
В игре И. Соловьева Руднев неожиданно
приобрел сухость, самые настоящие резонерские нотки. Кого-кого, но уж Руднева,
такого страстного, яркого, духовно богатого, невозможно представить замкнутосухим. В отдельных эпизодах артисту удалось воплотить волю, непримиримость комиссара. Но без вдохновенности, неотразимости Руднева— оратора, который с помошью большевистского слова воспитывал
партизан, без его душевного огня и. силы
духа — образ становится серым и отдаляется от реального Руднева. Приглушенно, излишне скромно звучит в исполнении
Соловьева сцена беседы Руднева с третьей
ротой и ее командиром, грозившим убить
комиссара. Мы не чувствуем здесь духовного под’ема Руднева, который смело, без
оружия пришел в третью роту, глубоко
веруя, что восторжествуют лучшие свойства в натуре Карпенко. Вера в советских
людей, в их сознательность, мужество и
честность и отсюда повышенные требования к ним-—вот одна`из самых характерных
черт Руднева. Соловьев отделил требовательность Руднева? от его веры, ‘и образ
ЛИШИЛСЯ цельности.
В спектакле радует игра Г. Черноволенко, с необычайной жизненной убедительностью, осязаемой конкретноетью’ воплотившего образ Ковпака. Спокойствие: и
мудрость, замечательный народный юмор,
беспощадная правдивость во всем, принципиальная требовательность («приучать надо людей по правде жить, правду говорить,
за правду бороться..»)—эти особенности
Ковпака хорошо переданы артистом.
Коллектив ‘театра’ им. Ермоловой со
свойственными ему чутким вниманием к
правде жизни, любовью к свежим деталям,
в которых достоверность, тонкая наблюдательность сочетаются с поэзией, создал несколько ярких фигур. Очень кратка сценическая жизнь сапера Водички, но ‘артист
ческая жизнь сапера Водички, но артист
`Г. Вицин. лаже в немногие ‘минуты встречи
со.зрителем, сумел сказать многое, и, удодя со спектакля, мы уносим яркое воспо-*
минание о славном герое, простом парне,
гордом своей военной профессией и понастоящему смелом. Запоминаются образы
партизан Кольки Мудрого и Мотри в продуманном, полном живого чувства иснолнении В. Якута и Л. Орданской. Прекрасно
исполнил эпизодическую роль полицая_
`Митрохи артист 1. Кирюткин.
ПРЕМЬЕРА В ТЕАТРЕ ИМ. ЕРМОЛОВОЙ
тиздатом: «Стихотворения 1925—1945 гг.’
К. Буров).
‘явствует из его документов, и немку, кото‘рая показывала убийце цели.
Врага надо добить и уничтожить, пПодленькие люди с «мягким сердцем» иногда в
тысячи раз опаснее палачей, —0б этом говорит писатель.
Когда читаешь «Слово перед казнью»
Юлиуса Фучика, все время чувствуешь, что
ему ясна неизбежность собственной смерти,
но так же ясна, даже более того, несомненна предрешенность победы общего дела,
частью которого был он сам. Это ощущение бессмертья, чувство, которое точно вы
я не умру» составляегк сезону р
предсмертного «Слова» Фучика. Чувство,
которое было-и у Габриэля Пэри, коммуниста, борца за будущее.
Фучик мог ничего не знать о битве, происходящей за стенами тюрьмы, — ему достаточно было посмотреть на улицы Праги,
вдохнуть ее воздух. С каждым днем, с каждой страницей приближается смерть, и одновременно ближе становится грядущая
победа: Это‘не мистическое чувство, а логика верного ‘сына народа: за стеной
тюрьмы — Чехословакия, а там дальше —
Советская Россия; само существование ее
определяет победу в бою.
Та же мысль наполняет новеллы Яна
Дрды. Советская Россия, Советская Армия
возникает в них, как пример в борьбе и
символ победы, как моральный критерий,
заставляющий каждого честного человека
по-новому продумать свое участие во всем
происхедящем.
«Товарищи, — сказал созвавший их Карнет, — выложу вам сразу все, о чем думается. У нас этих скотов убивают сотнями, а в России — целыми миллионами. А мы
тут были до сих пор... словно кролики в
норах. Все говорят, что мы безоружны. А у
нас в руках есть оружие. И стыдно нам
будет, если мы не пустим его в ход». («Сторож динамитного склада»).
С мысли о России начинается подвиг.
Kormaто Маяковский писал: «Я себя под
Лениным чищу». Так теперь, в свете проникающих через границы ленинских идей,
которые стали плотью и кровью нашего“народа, чистит, проверяет себя передовой человек Запада. В новелле «Фауст-патрон»
юноша Пепик Гашек, целясь в немецкий
танк, думает на баррикаде: «Нод Бе, лином
бьются красноармейцы — среди них есть и
семнадцатилетние». Это придаег ему силы,
которых раньше он и не подозревал в себе.
Нам, советским людям, Чехословакия
особенно близка и дорога. Действие одной
из новелл Яна Дрды протекает «десятого
мая в эти радостные утренние часы, когда
русские танки положили конец драме Праги, не давая ей вырасти в трагедию подавленного восстания...» Сотни тысяч советских людей, которые с гордостью носят
медаль «За освобождение Праги», никогда
не забудут этот день, навсегда связавший
две наши страны. Бойцы, еще ‘вчера сражавшиеся под Берлином и Дрезденом, перевалили через хмурые Судеты. Прусские,
в линейку выстроившиеся леса и саксонские
ландшафты сменились привольными, согретыми солнцем просторами весенней Чехословакии. Люди тут смотрели не исподлобья, как по ту сторону гор, а прямо ‘в
глаза — честно, благодарно и дружественно. В редакции молодежной газеты «Младе
фронт» собралась небольшая группа’ писателей, многие из которых еще несколько
часов тому назад дрались на пражских
баррикадах. Это был торопливый, взволнованный и путаный разговор, когда почти не
успеваешь отвечать, —столько, даже не десятков, а сотен и тысяч вопросов было у
пражских товарищей к нам, советским
офицерам, и у нас к ним, так хотелось узнать, и узнать сразу все друг о друге. Teперь, вслед за бессмертной книгой Фучика,
появляются честные, талантливые новеллы
Яна Дрды; они как бы продолжают майскую пражскую встречу двух народов, они
помогают глубже почувствовать живую и
гордую душу Чехословакии. —
ные военно-авантюристические импровизации щедро снабжались из-за Ламанша. Там
были заинтересованы в подчинении
патриотического‘ движения французов интересам европейских и заокеанских империалистов.
Арагон писал о трагедии безоружных
партизан, разоблачая тех, кто из Лондона
смел приказывать народным бойцам Франции не браться за оружие, кто просто не
давал оружия французам с ведома и согласия деголлевских генералов.
Арагон вдохновлял французов, воспевая
бессмертный пример Сталинграда. Он
написал в августе 1941 года стихотворение
«Радио Москва», которое слушали у сотен
тайных передатчиков.
Растлителям от. литературы Арагон особенно ненавистен своим умением беспощад
но раскрывать политическую подноготную
декаданса, снобизма, упадочничества. Не
случайно Арагон сражался не только с
политическими коллаборационистами, но и
с эстетами, которые, с благословения оккупантов, провозглашали: «чистое искусство» может обойтись и без национальной
почвы.
Ныше, срывая маски с «антикоммунизма»
и «антисоветизма», Арагон блестяще пока„зывает, как некоторые антисоветские литературные изделия упадочников и ренегатов используются в демагогических_камОбложки новых книг, выпущенных Гослитиздатом:
А. ШАРОВ
А. Суркова, «Избранное» В. Инбер (худ.
БОЛЬШОЕ
О героях своей книги — борцах против
фашизма — чешский писатель коммунист
Ян Дрда говорит: г -
«...В. сердце каждого из них, у живых и
у мертвых, проходит линия границы. Туда,
через живых или мертвых, фашисты никогда не пройдут вперед. Не пройдут через
наши сердца!».
Так заканчивается рассказ «Третий
фронт». Верой в силы народа, в победу живого над мертвым, в торжество. человеческих идеалов над. фашистским мракобесием
проникнуты новеллы. Яна Дрды. Это не
только живые страницы недавнего прошлого, но прежде всего страстное слово писателя-воина, вмешивающегося в сегодняшнюю борьбу, напоминающего. тем, кто аме:
риканскими патронами расстреливает греческих партизан, кто в черных маки готовит
силы, чтобы уничтожить французскую рес
публику, кто в растленной -декадентекой
литературе под новыми терминами нозрождает старую, разгромленную в бою философию фашизма, слово писателя-граждани“
на, напоминающего врагам свободы н демократии о. силах народа, о ненависти его к
поработителям, о готовности сражаться .3а
свою независимость, о безмолвной баррикаде, преграждающей дорогу всеевропейской
и всемирной реакции. .
Ян Дрда nenapugur spara. Herapucrn He
ослепляет писателя, напротив, она делает
его зрение ясным и беспощадным.. Выразительными чертами рисует он портрет ма:
ленького, подленького человечка, всесветного мещанина-стяжателя, созлающего
почву для возникновения и преуспеяния
фашизма. В «Деревенской истории» сжатыми и гневными словами Ян Дрда рассказывает о Кареле Мудале, предавшем своих
соседей Бернатов для того, чтобы завладеть
их имуществом. «Луг Берната. Поле Берната. Лес Берната. В этих незначительных для горожанина словах вся деревня
воплощала мысль о четырех убитых. А когда Иудал срывал и уничтожал старые надниси. на возах, бричке, телеге и прибивал
вместо них новые: «Карел Иудал — крестьянин, Бороковицы», всем бороковицким казалось, что каждый гвоздик, каждая дощечка отмечены прикосновением Берната».
Сама земля требует мести и становится
частью безмолвной баррикады, возрвигну:
той против силы, грозящей уничтожить И
испоганить все чистое и светлое. <... Taxa}
ри, жнецы и сеятели, не привыкшие проли:
вать кровь», осудили Иудала на смерть. и
уничтожили его. .
Книга Дрды утверждает святость ненависти к врагу. Разве мало в нынешней Европе людей, которые под флагом. человеколюбия н всепрощения пытаются выгородить
вчерашних убийц, чтобы завтра они снова
могли убивать?! Зарубежные покровители
режима Франко, «советники» греческих налачей, деятели по «денацификации» запад:
ных зон Германии... да и в самой Чехословакии находятся судьи, оправдывающие
палачей и осуждающие партизан. :
Против них направлена написанная с Горячим чувством и публицистической страстностью новелла «Доктор медицины». Немцы изгнаны, квартал трижды обыскан, от
чердаков до подвалов. Но вот раздается
короткая очередь, и падают две девочки
Еленка убита, а Бласточка тяжело ранена.
И тогда один из TeX, кто обыскивал квартал, признается: : .
«— Я, товаринти... у меня мягкое: сердце.
Может быть, я... оставил там в четвертом
этаже старую, больную бабку... пожалел,
подумал, вдруг бы кто мою маму так выгнал. Но этого не может быть ..какое там
..бабка и пулемет».
На четвертом этаже партизаны находят
офицера убийцу—«дДоктора медицины», как
Новеллы из книги Яна Дрды «Немая баррикада» напечатаны в «Огоньке» № 21 и журнале
«Знамя» № 6 за 1947 год. Полностью книга выходит в государственном издательстве иноетранной литературы.
что в тюрьмах гестапо оккупанты заводили
для коммунистов «особый режим», что писатели-коммунисты Жак Декури Валентин
Фельдман, переводчик нашего Николая
Островского, погибли в застенках, как
герои. Но французская литература не может не гордиться теми, кто, подобно Арагону, Элюару, Муссинаку, Кассу, спас «честь
поэтов» («Г’Ноппеиг 43 роб{ез»), свидетельствуя о подвиге французского народа.
Какой бы ни была сложной обстановка
борьбы в годы оккупации, случайным: людям не удастся доказать, что все, кто’ повторяли слова «Сопротивление», «Свободная Франция», действительно’ сопротивлялись тлетворному влиянию врага, боролись
с ним; что все равно служили Франпии: те,
кто отказывались писать для ‘народа, и
те, кому ломали руки за то, что этими руками они писали о героизме французов.
Так, Арагон писал, что в годы оккупапии в каждом настоящем французском патриоте жил герой, богатырь Геракл.
А Сартр ставил при оккупантах пьесу об
Оресте, в которой силился доказать, что
самый лучший человек не ‘может «вместить»
в себя героя, что подвиг—это проклятие и
принуждение.
Арагон прославил в стихах партизачскую
войну, воспел верность Габриэля П3-
ри, превратив его предсмертное письмо о
«завтрашнем поющем дне»; его предсмертЛЕНИНГРАД. {От наш. корр.). В седь:
мом (июльском) номере «Звезды», помимо
продолжения романа В. Кетлинской «В
осаде», напечатано начало нового романа
Г. Фиша «Каменный бор», посвященного
послевоенной жизни карело-финского колхоза. Отдел поэзии представлен стихами
Н. Брауна, В. Шефнера, Л. Хаустова, Г. Семенова, С. Ботвинника и П. Ойфа. В разделе «Люди нашей страны» — очерк Г. Соро:
кина «Мыс «Доброй веры» (об известном.
морском летчике Герое Советекого Союза-^.
И. Любимове). Выдающемуся советскому
археологу Б. Ниотровскому посвящен очер{ -¢-
Д. Славзентатора «Наука идет дальше».
В журнале публикуется статья члена-кор:
респондента Академии наук СССР В, Жир»
мунского «Образование национальных язы:
ков в свете учения товарища Сталина 0
нации». Отдел критики составляют статьи
В. Щербины («Александр Фадеев»), А. Ач.
стердама («Об уважении к жизни в пове.
стях Геннадия Гора») и С. Юровского «Чувство нового» (о творчестве В. Овечкина).
«Новый мир» №7
В июльском номере журнала «Новый мир»
напечатаны: стихи А. Суркова, Я. Смелякова, И. Сельвинского, С. Гудзенко, С. Ва:
сильева, В. Луговского, Е. Долматовского;
записки Ю. Калусто «Наташа», продолжение романа И. Эренбурга «Буря». В pasneле «Критики и библиографии» nomenmleHH
статьи Т. Мотылевой «Мировое значение
советской литературы», В. Г оффеншефера
«Заметки критика». «Японская литература
сегодня» — так называется статья Р. Кима,
помещенная в разделе «На зарубежные темы». Раздел «Библиографии» посвящен
книгам для детей. Здесь напечатаны статьи
Н. Венгрова, академика. Н. Семенова,
А. Витман, Р. Самарина, А. Кобелевой. За.
вершает номер раздел «Пародии и шаржи»:
А. Раскин «Зеленая драма», Я. Сашин «Пре:
старелая Франция», «Поэтический отклик»,
Б. Привалов, Б. Штейн «Зеркальный кри:
тик».
= =>. о
Новые инниги
ГОСЛИТИЗДАТ
немых произведения,
А. Котова. Редакция
Н, В. и С. В. Короленко,
Цена 23 руб.
Избранные произведе
ья А. Еголина. Релак.
1: И ©. Н. Златовратских. Ком+
®, Цукерман. Тираж 25 000. 828 стр,
Издание третье,
тр. Цена 9 руб.
EEE ое ЕЕ:
1. Н. Толстой. Рассказы. В книгу вошли: «Из
затисок князя Д. Нехлюдова». «Поликуптка»,
«Кавказский пленник», «После бала». Тираж
250 000 192 д т am? lO
eee па’ SAME MONA, 6 дирах
50 000. 136 стр. Цена 2 руб.
Николай Тихонов. Поэмы. Баллады, Лирика.
Тираж 25 000. 215 стр. Цена 6 руб.
В. Смирнов. «Сыновья», Серия «Роман-газетв»
NaN é и 5 (16 и 17). Тираж 100 000. 47 стр. Цена
руб.
Главный редактор В. ЕРМИЛОВ.
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ,
В. КОЖЕВНИКОВ, А. МАКАРОВ (зам.
„авного редактора), В. СМИРНОВА,
А, ТВАРДОВСКИЙ.
25 июля 1947 года
В Москве
состоится 55-й тираж выигрышей
ГОСУДАРСТВЕННОГО
ВНУТРЕННЕГО ВЫИГРЫШНОГО
ЗАЙМА 1938 ГОДА
В тираже будет разыграно:
16 выигрышей по 25.000 руб.
80 вынгрышей по 10,000 руб,
480 выигрышей по 5,000 руб,
4800 выигрышей по 1.000 руб,
11344 выигрыша 0 400 руб,
ПРИОБРЕТАЙТЕ ОБЛИГАЦИИ
ЗАЙМА 1938 ГОДА!
Облигации займа свободно
продаются и покупаются
сберегательными кассамн.
Но все это—только отдельные удачи.
Тема воспитания, тема Руднева—сердлневина книги Вершигоры, ее пафос—не нашла
в спектакле глубокого воплощения. Безусловно, познавательное значение спектакля
велико, но зритель, узнавший уже так много о жизни героев из книги Вершигоры, не
может удовлетворяться меньшим в снпектакле.
Сиена из спектакля «Люди с чистой совестью» в театре им. Ермоловой. НА СНИМКЕ: Ковпак — арт. Г. Черноволенко и Руднев — арт. И. Соловьев.
В, Г. Короленко. Избранные
Вступительная статья A. Ko
текста и комментарии Н. В. и
Тираж 100 000. 670 стр. Пена 93
BH. Н. Златовратский.
ния. Вступительная стат
ция текста А.Н и С 1
ментарии Л. В, Цукерма:
Цена 12 руб.
3. Вересаев. Воспоминания,
дополненное. Тираж 65 000. 507 с
ными предателями. Книга называется «Коммунистический человек»!. Одна из глав
«Свидетель мучеников» (так Арагон подписал свою трагическую повесть-прокламацию о заложниках) содержит рассказанный
выше эпизод,
Оказывается, даже среди так называемых «сочувствующих» находились в труднейшие для Франции дни литераторы, уклонявшиеся от чести свидетельствовать
передо миром о мученичестве и героизме
лучших людей народа и о преступлениях
врагов Франции. -
Высокая задача— запечатлеть подвиг,
передать дух подвига будущим поколениям, сказать правду, нужную народу, легла
на плечи писателя-коммуниста, французского патриота, нашего друга. Есть ‘Над
чем призадуматься французам, которым сегодня реакция не устает твердить: «Коммунисты—не французы!»—«лозунг», который выкрикивали гестаповцы, расстреливая
натриотов в. Шатобриане.
После освобождения Франции некий
«крупный писатель» вспомнил о документе
Арагона и просил предоставить: ему «для
использования». Вероятно, в обстановке
первых послевоенных дней, когда казалось,
что Франция будет энергично очищаться от
скверны, такой жест считался не бесполезным. Буржуазным писателям не понять,
что в литературе звучит и остается только
слово верных.
Не мог трус, будь он хоть семи. пядей
во лбу, достойно написать о 27 заложниках, умиравших с песнями, с восклицанием;
«Да здравствует Франция, да здравствует
Советский Союз, да здравствует коммунистическая партия!».
Коммунисты не кичились тем, что. их
кровь пролилась так обильно: что во Франции, например, компартию стали называть
в годы оккупации «партией расстрелянных»,
1 Aragon. L’homme Communiste. СаШmard. Paris. 1946.
-«Это было в самом начале 1942 года...
Серый, холодный день. Я торопился домой;
‘жена встретила меня в узком коридоре
словами: «У нас тут друг»...
__ К Арагону и Эльзе Триоле пришел в тот
день один из товарищей, «Жан» по подпольной кличке.
«Жан принес мне связку бумаг. В них
было нелегко разобраться. Одна и та же
страшная повесть повторялась четыре-пять
раз. Показания неносредственных свидетелей расстрела заложников в городе Шатобриане в октябре 41 года... К документу
приложена краткая записка: сделай из этого
памятник. Слова были обращены ко мне.
Приказ. Я узнал почерк. Фредерик. Я сказал жене: «Посмотри, что пишет Фредерик»...
Тот, кто руководил всеми нашими людьми...
Чьего имени не называли ни под какой
пыткой. Фредерик. Жак Дюкло.. Сделай
‘из этого памятник... Таковы коммунисты.
Они не сомневались там, в Шатобриане, в
лагере под неусыпным оком полицейских и бошей, что все ими записанное, если
оно будет записано, дойдет по назначению,
будет взято нами, будет использовано,
превратится в необ’ятный призыв... На дне
ада они не сомневались в человеческом
слове, в силе того, что ими написано, во
всевластии правды, о которую разобъется
фашизм...»
К этому писательскому труду, которого
ждали от Арагона: всенародно, из подполья,
- огласить подвиг героев—Арагон ‘решил
привлечь трех известных французских лите‘раторов, проживавших’ в том же городе.
‘Boe трое отказались под различными предлогами. Арагон, французский патриот, коммунист, один выполнил этот долг писателя.
Арагон написал не только о заложниках,
‚ замученных в городе Шатобриане, Он coздал действительно замечательный памятник— книгу, запечатлевшую образы французских коммунистов и их друзей, полвижническую борьбу лучших сынов французского. народа с гитлеровцами и ‘отечественАдрес редакции и издательства.
I II NR IIE EEE DNL EEE PINE NEE OEE
a ees
ные минуты с пением «Марсельезы» и «Интернационала» в памятник Коммунистическому. человеку,
..Сартр предложил вниманию
послевоенной аудитории.
ST”
изысканной
клеветническую
В Е А 2 AK Se RESIS TEAM NA AGM
наниях против французской демократии.
Арагон. указывает на опасность. которую представляет деятельность людей,
вроде Андре Мальро, использующих самые
высокие темы, буль то война в
Испании
демагогии — томные, постные лица, но кулаки у них — как у американских гангстеров. И эти кулаки, сегодня патетически воздеваемые в Сорбонне, завтра уже
гуляли бы по головам рабочих демонстранTOR earnu Ap we Anwrmartrinnane
wwe nm mee
пьесу о партизанах, в которой под видом
героев и мучеников действуют сартропопобные изуверы,
Арагон дал в печати. великолепный бой
деголлевцам, когда они после освобождения Франции попытались было не пускать
на родину одного из лучших сыновей: родины — Мориса Тореза. .
Андре Мальро использовал трибуну Сорбонны для прославления Черчилля и сравнил фултонского поджигателя новой войны с героями Фермопил,
Черчиллевскому и деголлевскому агитатору Андре Мальро было мало дёла ло
трудностей народной войны; его собственили.герсизм коммунистов, для политических
‘фальсификаций. 2 - я
Надо отметить особо ту роль, которую
Арагон играет в эстетических спорах прогрессивных нисателей. Его. статья `«Искусство—свободная зона?» внёсла ясность в
эти споры, ибо в ней отстаивается идейная
чистота передовой литературы,
° Враги передовой ‘литературы не стали
‘изобретательней, но злоба их выросла неизмеримо. Даже выступление Арагона (в газете «Летр франсез») в‘ защиту национального достоинства французской литературы
против некоторых канолеких поклонников
доллара реакционные психопаты рассматритов, если бы не бдительность народа.
Арагон — поэт, трибун, вооружает честных людей Франции этой бдительностью.
Продажным критикам не может нравиться французский поэт, который вводит в
свои стихи «не бывшие в найме строки»
Маяковского. Зато Арагона любят тысячи
честных французов — коммунистов, беснартийных, рабочих, интеллигентов, которых он не устает призывать к единству.
В творчестве Арагона замечательно соЧетается верность лучшим традициям национальной культуры и подлинная любовь
к коммунистическому человеку, любовь,
окрепшая в многолетнем дружеском общении с культурой советского народа.
ря, 19. ля телег амм — Москва, Литга зета). Телефоны: секретарйат — К 5-10-40, отделы: критики — К 4-96-04. литератур братских республик — К 4-60-
ya, 3 Обь a P и иностранной литературы — К 4-64-61, информации — К 1-18-94. издательство-— К 3-37-84 К 4-60-02, детской и областной литературы —
Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича. 7. : iu
К 4-61-45, искусств