Бор, ЛАВРЕНЕВ М. Шолохов „Тихий Дон“ ПЕРЕЧИТЫВАЯ ВНИГУ Александр ДРОЗДОВ Когда книга написана и Выпушена в ‚ КУЗНЕЦКИЙ MOCT И ВЕЧНЫЕ ФРАНЦУЗЫ!.. В «Ученых записках» ‘Московского го? oneKkoro педагогического института за 946 год по кафедре русской литературы. напечатана статья проф Л. Гросемана: «Лермонтов ий Рембрандт». «Ученые записки» пединститута — авторитетный журнал, предназначенный для по* мощи педагогам. Проф. Л. Гроссман широко ‘известен, как ученый литературовед: Поэтому появлёние названной статьи, в корне неверной, схоластической и псевдонаучной, нужно рассматривать, как факт, вдвойне прискорбный. Статья не вносит ни: чего ценного в литературоведческую нау ку, но вполне может внести ложные представления и путаницу в умы педагогов, преподающих родную литературу. Л. Гроссман задался целью доказать, что художественное мышление Лермонтова, система его образов и манера его словесной живописи сложились целиком под влиянием увлечения поэта великим голланлским мастером кисти и граверного резца, что вся творческая жизнь русского поэта прошла под неодолимым давлением рембрандтовского таланта. Поставив такую странную задачу, проф. Гроссман начинает решать ее с рвением и пылом, достойными! лучшего применения. ’Трамилином для рискованного прыжка 8 исследовательский океан Л. Гросеман избрал юношеское стихотворение Лермонтова «На картину Рембрандта», написанное в 1830 году. : Это стихотворение обнаруживает прежде всего, что вдва вышедший из мальчишества поэт проявлял в области художественного вкуса признаки той ранней и могучей зрелости гения, которая так изумляет потомков. Шестнадцатилетний поэт в этом стихотворении трактует Рембрандта, как равный равного. В тексте нет и тени почтительной робости и наивного благоговения ученика перед учителем. В необычайно четких словах Лермонтов на заре жизни анализирует работу Рембрандта, как мастер и мыслитель, разговаривающий с мастером и мыслителем. Этой независимости и. благородного достоинства русского гения проф. Гроссман не приметил и из ложной предпосылки стал плести запутанный узор схоластических «изысканий». Изыскания эти кропотливы, но неубедительны. Л. Гроссману не удается подкрепить сколько-нибуль вескими фактами возводимую им теорию. ° Даже в разысканиях рембрандтовского творения, послужившего Лермонтову стимулом для написания этого стихотворения Л. Гроссман не пошел дальше слабо доказуемых предположений: он называет «Портрет мололого человека в одежде св. Франциска» из собрания А. С. Строганова. Хитроумные доводы проф. Гроссмана о том, что это Tie лотно могло некоторое время в дни юности Лермонтова находиться в строгановском бы в малой мере не подходит под провозглашеннов исследователем «откровение». Поэзия и живопись = искусства очень близкие: Лермонтов был не только ‘поэтом, HO и интересным художником-самородком. Его живописное и рисовальное наследие, показывает, что если бы Лермонтов ирошел серьезную школу, он мог бы остаться в потомстве не только как геняальный поэт, но и как первоклассный художник. В военно-жанровых рисунках и акварелях Лермонтова есть много общего с такими же рисунками и акварелями ero сверстника; гениальнейшего и самобытнейшего русского художника П. Федотова. Пейзажная живопись Лермонтова контактируется с работами лучших русских пейзажистов. Хватаясь за все, что может ему пригодиться для заданной цели, проф. Гросеман извлекает из наследия Лермонтова-художника две ранние работы, сделанные также в шестнадцатилетнем возрасте: пресловутую «Голову предка» и акварель, несомненно, навеянную работой поэта над драмой «Испанцы». Но, во-первых, «Голова предка», начерченная углем на стене дома Ло: пухиных, не сохранилась, и мы знаем о ней лишь из маловнятного описания современницы поэта, из которого нет никакой возможности заключить о родетве этого рисунка с творчеством Рембрандта; а BOвторых, если в акварели, избранной Грос‚сманом, и есть наличие рембрандтовского разрешения проблемы светотени, то эта ранняя работа стоит особняком в. художественном наследии поэта, Рисунки и полотна Лермонтова, сделанные в зрелые геды, ясны, прозрачны, реалистичны. В них полностью отсутствуют рембрандтовские «трагические» контрасты. Отказав Лермонтову-живописну в само: бытности, зачислав его в ученики РемБелинский вилел идущего, а Гоголь захотел утверждать там, где надо было отринать. Он захотел прославить то, что прославить было нельзя. Так началось сожжение себя на костре сожигаемых рукописей, начались попытки ухода в ланднтафт, в описания. Прекрасна Россия, увиденная с обрыва, на котором стоит усадьба, прекрасны дали, в которых сверкают кресты далеких церквей, но все же усадьбу нельзя прославить. Гоголь не смог ответить Белинскому, потому что для этого надо’ было написать невозможную книгу. Гоголь не мог приневолить свое вдохно* вение. Он проклинал то, что хотел благословлять. И ему нечего было ответить На. упреки Белинского: очему мы говорим о прошлом, почему мы вспоминаем то, что было сто лет тому назад» Е . ‹ Чернышевский писал: «Надо еще спросить себя, точно ли мертвецы лежат в этих гробах? Не живые ли люди похоронены в них?» . В чем же виноват Гоголь? _ Об этом писал тот же Чернышевский, Он говорил о злом влиянии друзей Гоголя, которые обольшали его начитанностью или даже ученостью. у «Впоследствий мы постараемся рассмот* реть, до какой степени его следует ссуж* дать за то, что он поддался этому влиянию, от которого, с одной второны, должен был предохранить его проницательный ум, но против которого, в другой стороны, на ‘имел он достаточно твердой подпоры ни В прочном современном образовании, ни в предостережениях бо стороны людей, пря: мо смотрящих на вещи, потому что, к сожалению, вульба или гордость держала Го+ голя всегда далеко от таких людей». Гоголь был оторван от передовых людей, от переловой науки своего времени. — Сравнивали Гоголя с Колумбом, открывшим новые земли, Да, он открыл новую русскую JivTepatyру и не знал, что он сделал это, Он) ду* мал, что ‘он открыл предместие Индии, 6oтатой золотом, а не Новый Свете. . Письмо Велииского к Гоголю говорит ие только о книге Гоголя; это письмо говорит ‘о парской Россини н.о русском народе, 0 его великом будущем. Лостоевский был судим царским правительством за то, что он в марте 1849 года прочел полученное из Москвы от Плещееи м А брандта, Гроссман механически перено“ сит методы своей «сравнительной системы» исследования в область поэзии, в материю словесной живописи. Он утверждает, что аналогичную (т. е. рембрандтовскую) систе“ му Лермонтов разрабатывает для портре= тов, пейзажей и жанровых картин в свойх поэмах, балладах и повестях. Путем: скру* пулезной подгонки цитат, с помошью яв® ных натяжек Гроссман Тшится. доказать, что в поэзии Лермонтов пользовался манерой Рембрандта и был всю жизнь не то сознательным подражателем, не то эпиго: ном голландского мастера в поэтике. Рем: брандтовская «борьба света и тени» рябит в глазах почтенного префессора с такой силой, что он перестает считаться с прав дой и логикой и в качестве «рембрандтов= ских» изображений приводит такие строки, как: «туманно в поле и темно — одно лишь светится окно», «и люстры отражались B зеркалах, как звезды в лужах», или «том» ный взор, как над рекой безлучный мете* ор». Нужно обладать сверхзрением, чтобы в этих фразах обнаружить присутствие Рембрандта. Статья Л. Гробемана полна таких «научных откровений». Цитировать их He стоит. Но чтобы показать, в какие дебри курьез0в заводит исследователя предвзятая идейка, приведу один пример. Гроссман утверждает, что в одной из последних ве“ щей Лермонтова — «Отрывке из повести» обнаруживается... «колорит любимого мастера». Гроссман цитирует исследование Тэна о Рембрандте: «Рембрандт изобразил свет своего края, желтоватый и беспомошный, похожий на свет лампы в. подвале». «Желтоватый свёт» окончательно ослеп= ляет проф. Гроссмана, и он обращается К герою «Отрывка» художнику Лугину, человеку, находящемуся на грани душевного заболевания. Лугину «вот уже две недели как все люди мне кажутся желтыми, — A одни только люди. (Б. Л.). Добро бы все предметы, тогда была бы гармония в общем колорите... так нет, все остальное, как ий прежде, одни лица изменились». Базируясь на этом бреде полупомешан“ ного героя повести, Гроссман опять твердит о зависимости художественного почерка поэта от художественного почерка голландекого мастера, хотя в данном случае перед нами не аналогия, а противоречие с Рембрандтом, ибо у Рембрандта гармония в общем колорите, а у больного Jlyгина желтые лица разрушают гармонию. Невозможно понять, почему проф. Гроеман полагает, что резкие живописные контрасты, борьба света с мраком в произ велениях Лермонтова проистекают от нео: долимого вайяния Рембрандта; а не порож* даются личной и общественной биографией Лермонтова? Детство Лермонтова протекало в сложной обстановке семейной трагедии, полной контрастов, мучительной борьбы света и мрака. Юные годы Лермонтова освещал, с одной стороны, ласковый свет образа рано погибшей матери, а с другой стороны, эти годы мрачнились демонической тенью OTверженного отца. ‘Резкие световые контрасты в пПоэтическом творчестве Лермонтова порождались неё только этими семейными контрастами, “HO еще более грозными ковтрастами обитественной атмосферы эпохи, в которую жил Лермонтов, эпохи, в которой зрел и складывался‘ его творческий гений. _ Декабристы и Николай Ь Пушкин и Бенкендорф. Трагедия Марлинского, тряТедия Одоевского, трагедия Полажаева. Тысячи других безыменных трагедий, разыгрывавиихся на глазах Лермонтова, Ero собственная трагедия. Страшный . разрыв между стремлением к человеческой свободеи счастью и черной жандармской HEAT вительностью, — эта борьба света © Mpa‘ком порезче, чем на полотнах Рембрапдта, и это не полотна, а реальная жизнь, окружавшая поэта, отразилась своими противоречиями в художественной системе лер* монтовского творчества. Мы чтим Лермонтова за то, что он — наш национальный русский гений, самобытно созревший на нашей русской почве, за то, что в черные годы николаевского застенка он был живой совестью народа, He только певиом, но и политическим трибуном. Для этого только стоит вспомнить «Смерть поэта». Прлалься свести все могучее своеобразие творческого почерка Лермонтова, отразившего с необыкновенной силой чаяния и контрасты его эпохи, одной из наиболее трагических эпох русского общества, к чисто эстетическим формулам, к слепому ученичеству у Рембрандта, — это значит He уважать ни России, ни Лермонтова, ни Рембрандта. Приходится с огорчением конетатирбвать, что статья /1. Гроссмана, порочная и лженаучная, является очередным образном убогого низкопоклонства и «варягомании», столь популярной, к сожалению, среди наших литературоведов. «А все Кузнецкий мост и вечные французы!» Помещение статьи проф. Гроссмана В журнале, предназначенном для воспитания ‘педагоков, преподающих родную литературу, — печальная ошибка, лежащая на OT ветственности редактора «Ученых записок» — проф. Ревякина. ва письмо Белинского и отдал свять с не` го копию. Это был только один из пунктов обвинения, Но один из главных пунктов. В приговоре о Достоевском говорилось: «За участие в преступных замыслах, распространение письма литератора Белинского, полного дерзких выражений против православной перкви и верховной власти...» итд Первоначальный приговор был — Смертная казнь. Достоевский был привязан к столбу, на лино был Налет мешок; и стариком, вспоминая эти минуты, он говорил, что приговеренные считали себя правыми и знали, за что они умирают. : Приговор был прочтен зайкой для того, чтобы усилить томление страха, потом смерть была заменена каторгой. Ленин в своей статье 1914 года писал: «Рабочая печать в России имеет за собой почти вековую историю — сначала подготовительную, Т. е. историю не рабочего, не пролетарского, а «общелемократического», т. е. буржуазно-демократического освободительного движения, — а затем свою собственную, двадцатилетнюю историю пролетарского движения, пролетарской демократии или социал-демократии». . Письмо Белинского, полное влюбленной веры в Россию; учит нас, что революционеры хотели переделать Россию именно поTOMY, что они. ве любили, что никогда они не идеализировали пропелое, Стб лет письмо Велинского идет рядом с революцией, сто лет оно служит святому делу. Завешание Белинского выполнено. Пубяицистическая часть его письма Yee пророчества превратилась в историю, ‘но нисьмо не потеряло своего значения; оно живо и теперь. Еще встречаются люди, думающие, что одно вдохновение, один талант спасает от ошибок. Нет. Надо знать теорию, овладеть наукой! Надо научиться не замазывать противоречия, не отрицать их, а доводить борьбу до конца, Чтобы не ошибаться, надо смотреть вперед. Надо научиться говорить себе и другим беспощадную правду. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 31 о ПРАВЛА ИСТОРИИ свёт, она начинает жить самостоятельной тому, кто платит дороже, — откуда же эти горькие, беспощадные x самому cebe, страшные по обнаженному отчаянию” при” ‘знания: «С семнадцатого года хожу по ви люжкам, как пьяный, качаюсь.. От белых отбился, к красным не пристал, так и ia ваю, как навоз в проруби». Герой трагедии или герой уголовной хроники? Е Григорий возвращается ¢ империалистической войны с такими мыслями: «Я так о чужую кровь измазался, что у меня уж И жали ни к кому не осталось. Детву — и ту почти не жалею, а об себе и думки нету: Война все из меня вычерпала. Я сам себе , страшный стал. В душу ко мне глянь, — &. там чернота, как в пустом колодезе.:.» Можно ли представить себе этого челове“ ка с черной душой и лишенного «жали» даже к «детве», возможно ли представнтьо его способным на нежность такого высоко го напряжения, что дух захватывает, ког* да читаешь эту сцену... я говорю о сцене, когда у Аксиньи начинаются роды. Пом: HATE? Степь, повозка, Аксинья Ha 710- возке. Она говорит, что помирает, Григорий, потрясенный, ищет слов ласки, чер ствая судорога сводит его губы. &Бре: шешь, дура!. — мотнул головой и, наги+ наясь, переламываясь надвое, сжал полвернувигуются неловко аксиньину ногу. — Аксютка, горлинка моя!». Более сложного, чем Григорий Мёлехов, более сильного и верного во всех сво: их противоречиях образа советская литерзтура не знает. Мы присутетвуем при зна: чительнейшем явлении, о чем, к сожалению, еще не сказано в критике: среди ярких, скульптурно выразительных, типических характеров, выдвинутых нашей литерату* рой, Шолохов одним из первых создая в лице Григория Мелехова литературный тип. Совершённо тик же, как позже он создал тин передового рабочего в образе Давыхова из «Поднятой целины». Верный своему взгляду на природу и назначение искусства, Шолохов берет не то, что нолегче, а что потрудней, не то, что похоже на типичное или близкое к нему, а то, что Типично в своей глубокой диалектической CHONCHOCTH. Как герой противоречий, Мелехов типичён для своего времени, для своих условий, для своей среды. В эпоху огромных народных движений, когда люди противостоящих идеологий, выражающие волю народных и антинародных сил, схватились За оружие, Григорий Мелехов упал. Да так упал, что уж и не поднялся. «Как выжженная палами степь, черна стала жизнь Григория». Вот финал. Неизбежный. Закономерный, не снимающий, а выше ставящий огромную проблему, поднятую Шюлоховым этим и уже не зависящей от автора жизнью. Жизнь книги, ее путь во времени, ее судьба, ве влияние на людей чреззычайно интересны и поучительны, много дают для опрелеления нё только состояния литературы, но и вообще роста культуры в стране, идейного уровня народа. Перечитывая сегодня, накануне 50-летия Советского государства, книги первых десятилётий, мы глазами человека социалистического мира видим и то драгоценное новое, что заключено в одних книгах, и тот щебень, ту известковую пыль, те временные леса, которые остались в других. А самое главное, мы по-новому видим в книгах люлей-героев и самого автора и по-новому судим их. + Черты нового советского человека, рожденного революцией, воспитанного парTne Ленина-Сталина, => вот что прежде ской литературы. Мы видим в них образ всего мы отмечаем в произведениях совети тип, небывалый в литературе мира. Понять и проследить, как преданность идеям коммунизма рождала в советских людях чувство любви К единственной в мире стране, победоносно осуществляющей эти великие общественные принципы, как выросло чувство советского патриотизма, — Обложка книги Ф. Кравченко «Семья Наливайко», вышедшей вторым изданием в издательстве «Молодая гвардия». $®Ф® К в00.ЛЕТИЮ МОСЕВЫ Обилейные издания Петгиза — Юбилейные издания Детгиза к 800- летию Москвы, — сказала в беседе с нами. директор тов. Л. Дубровина, — призваны раскрыть перед детьми историю великой’ столицы нашей Родины, образы ее славных строителей и доблестных защитников, Наибольшее внимание в плане этих изданий уделено литературно-художественным произведениям, рассказывающим © Москве сегодняшней, _ Написанная для детей младшего возраста большая книга стихов А. Барто «Я живу в Москве» повествует о московском школьнике Пете Кузненове, о его жизни в цветущей столице. Писательница показывает Нолитический, культурный и производственный облик города. Каждая страница этой книги проиллюстрирована яркими цветными рисунками заслуженного деятеля искусств А. Ермолаева. : Поэтический сборник «Москва родная» составлен из произведений современных поэтов. Он выйдет 150-тысячным тиражом, часть которого предназначена для нерусских школ, _ «Москва в боях за Родину»—так называется юбилейная серия (десять выпусков), ‘составленная из лучших произведений советских писателей о героической обороне ‘столицы в дни Великой Отечественной войНЫ. ’ Самоотверженной борьбе советского народа на подступах к родной столице посвящен также очерк И. Бачелиса «Битва за Москву», иллюстрируемый большим количеством фотоснимков. Лев Кассиль заканчивает для детей средважнейшая задача критика, перечитывающего наши книги. Нёобхолимо показать на примерах лучших произвёдений, созданных советскими как развивался метод социалистического реализма, как он крепи утверния исторического опыта советской литеждал себя в борьбе с враждебными литературными течениями. Без глубокого всестороннего обобще И ИНН Г ЕЕ ратуры, без осмысления ее новаторской сущности “немыслимо наше дальнейшее усСтатьей А. Дроздова о «Тихом Доне» релакция открывает серию статей, связанных с проблемами творческой истории советской литературы. ` . «Г ИХИИ ДОН», четырехтомная эпопея 6 донском казачестве, перестраивагоем свою жизнь в буре социальной революции, = одно из величайших достижений с0= ветской литёратуры, ее слава и гордость. Но такая характеристика, при всей ее достоверности, далеко не полна. Величествен* ноё творение Шолохова по глубине мысли и широте содержания выходит за пределы общекрестьянской темы, являясь эпосом революций, правдивой картиной народной жизни на одном из самых решительных поворотов русской истории. Советская литература много поработала над темой революции и дала ряд произвеДений, отмеченных печатью таланта, самобытноети и вдохновения; идейно-художест“ венных достижений ее не могут отрицать даже враги нашего общества. Повсюду 8 центре этих произведений стоит человек победившего класса, творящего историю на развалинах старого мира. Много произведений посвящено и реёво‘люционной борьбе крестьянства под руко* водством рабочего класса. Но «Тихий Дон» возвышается над этими книгами, как CKaла. Почему? Если сказать: «силою таланта» Шолохова, то это будет, разумеется, верно. Но лишь тогда верно вполне, если поня* тию «талант» мы придадим то новое a всеобемлющее содержание, которое вызвано всем характером жизни ий деятельности советского народа. Ибо изобразительная сила Шолохова, его мощный, широкий дар вскрывать пласты народной жизни, изображать движение народных масс, его поэтический голос, вбирающий в себя, кажется, в6е людские голоса, его способность ваять не только формы человеческого тела, но и душу человеческую, == все эти самобытные художественные свойства ‘сами по себе нё исчерпывают еще содержания его таланта. Великолепная формула Горького «наше искусство должно стать выше действительности и возвысить над нею человека, не отрывая его от нее», здесь как нельзя больше к месту. «Тихий Дон» потому так и выделяется в нашей литературе, что реа лизм Шолохова вскрывает тенденции социального развития с твердым знанием це‘ли нашего движения вперед. Его ‘реализм не только слит с жизнью и питается ею. Писатель всегда знает, что нужно человеку, куда и зачем вести его. Отсюда и бесстрашие шолоховского реализма в Том смысле, Что он нё боится порабощения себя жизнью, G6 кажущимися «правдами», «соблазнами» и «обманами». Шолохов не утонет в действительности — никогда He отрываясь от нее, он всегда стоит выше ее. Рассказывая о том, как донские казаки жили до первой империалистической войны, как собирались на войну и воевали С нёмцами, как приняли революцию и как в основной массе своей пошли против революции, социальна раселоились, заколебались, распались на красных и белых, — рассказывая обо всем этом, Шолохов ЖиBet среди казаков и, как художник, творчески перевоплощается в них. Но если бы размашистый; живо восприимчивый талант его на этом остановился, Пюлохов возвел бы только Намятник эпохи и той узко-сословной среды, которой бон коснулся. А Шолохов не памятник воздвиг. Он создал творениё неумирающее, не прошлую исто›ию народа, но историю, идущую втеред. го главные герой, характеризуя собою эпоху, не привязаны к Ней намертво—они движутся дальше, живут среди нас и тёперь, в 1947 году: Аксинья с ее яркими страстями, Григорий Мелехов © его жадвым сознанием, то открытым. свету, TO упадающим во тьму, Кошевой с его безошибочно верным классовым чутьем и опредёленностью революционного идеала. СкаЖем, толстовский Телегин в наши дни немыслим, он намертво привязан к своей эпохе. А. Н. Толстому, если бы он захотел показать Телегина в обстановке Отечественной войны, пришлось бы заново созлавать Телегина, либо привносить в его облик какие-то новые и притом решающие черты. О панферовском Ждаркине и других фигурах его деревенской галлереи и говорить нечего: как литературные характеры; они обусловлены теми годами, в которых жили. Аксвинья, Григорий, Кошевой, будучи героями двадцатых годов, ошущаются нами и как наши современники и вечно останутся ими; нам легко вообразить их рядом с с0б0ю в любую минуту жизни. Они приобрели такую жизненную устойчивость потому, 310 Шолохов, не отрывая их образы от исторической действительности, освешает их светом не сегодняшнего, а завтрашнего дня. Он забежал вперед. &Если нам скажут, — писал Ленин в полемиké ¢ наролниками.-—Что мы забегаем вперед, .. то мы ответим на это следующее. Перед 46м, кто хочет изобразить какое-либо живое явление в его развитии, неизбежно и необХолимо становится дилемма: либо забежать вперал, либо отстать, Середины тут нет»: В применении к пибательскому труду чём более красноречива эта цитата, что Шолохов работал на материале неподатливом, на материале среды, в которой исНокон веку царизм воспитывал сословный этоизм, своёго рода шовинистическую исключительность, поошряя и культивируя традиции казачьей «доблести», которая равно допускала и доблесть в бою за родину, и гдоблесть» в усмирений рабочего люда. — В изображении людей из лагеря, враждебного революций, реализм Шолохова Secnomanen по своей точной целеустремленности, Но высшего своего проявления шолоховский реализм достигает в изображЖенни двух центральных героев, чья Поступь слышна на, протяжении всех восьми частей романа, чьи судьбы, сплетаясь и расходясь, составляют нравственную тему романа, составляют ero философию и сложно, бесстрашно, Глубоко и жизненно решают проблему величия человека в борь6e 3a пботойную жизнь: Эти герои — Григорий Мелехов и Аксивья Астахова. . Что за редкостный выигрыш В жизни, что за бесценный симородок эта Аксинья, прислонившаяся к плечу Григория в пору x am eee ee we ek me ee и лох Из литературного портрета «Михаил Шолохов». Печатается в журнале «Новый мир». его юности и светившая ему горячим светом своей души на всех чистых или смрадных, достойных или постыдных поворотах его жизни! Образ Аксинви принадлежит к одним из превосходнейших женских образов русской литературы. Это образ женской гордости, утверждение женщины не только Kak paBноправного с мужчиною человека, но и как женщины-творца: Попади она в иные условия, в иную среду, родись, она, попросту говоря, немного позже, и страна увидела бы вв в первых рядах наших лучших женщин-строительнии. Там, на Дону, что она умела творить? Разве что счастье Григория. За что воевать? Разве ЧТо за счастье обнять, приголубить, приласкать Григория, Не только внешность Аксиньи написана у Шолохова яркими, сияющими красками. Малейшее движёние души, отклик сердца, страсть, умиротворенность, отчаяние, Muмолетное настроение — все B Kpackax; OnA не имеют цвета, ибо как в цвете изобразить душевную жизнь? Но она кажется изображенной в цвете; и не только в цвете но и в звуке. Душа Аксиньи цветет. Душа Аксиньи звучит. Ве борьба за счастье приобретает более глубокий смысл, как борьба за величие человека на земле. Е Всю силу своего художественного дара отдал Шолохов Григорию Мелехову и Аксинвё. Чем они дороги ему? Тем, что оба всеми моральными возможностями своих богатых натур, кажлой «кровинкой своей» стремились К величию человека на земле, и тем, что в них обоих таился непочатый край надежд и чистых. стремлений. В них жил чудесный талант к жизни, очищенной от всего низкого и жалкого, что весло с собою неравенство людей. Они оба тяну“лись К величию человека на земле, и оба пали. Заря им брезжила, и она погасла. Конечно, He заря погасла, возвещавшая новый исторический день. Тот день пришел! Ho погасли глаза Аксиньи и Григория. Аксинье их закрыла физическая смерть, Григорию == заблуждения, оказавшиеся непоправимыми и роковыми, то-есть смерть моральная и гражданская. Откуда взялись эти заблуждения? Шолохов вскрывает их социальные корни © исчерпывающей полнотой. Излюбленной темой дооктябрьской литературы был KOHфликт личности и действительности, трагедия передовых людей, поднявшихся над пошлой действительностью или над интересами своего класса. Трагедия Григория в. том, что он оторвался от революционного народа, поломавшего старую и воздвигиего новую, более высокую действительность. Как видим, проблема принципиально новая, и лишь в смене двух миров, лишь в движении новых передовых исторических сил она могла быть поставлена. Григорий Мелехов оказался в стороне и даже в противоборстве с этими передовыми силами. Одного таланта к жизни оказалось мало, нехватило понимания движения истории. Кто же такой Григорий Мелехов? Положительный Герой? Отрицательный? Межеумочный? Соратник партизана Подтелкова прежде всего, и только потом участник банды Фомина? Или сначала бандит и только потом уж, по случайности, участник похода красных войск на панскую Польшу? Может ли быть типичным для нашего времени человек, сегодня говорящий: «Я за советскую власть», завтра: «Мне, всли на правдок гутарить, ни те, ни эти не по совести», а послезавтра — наливающийся злобой к большевикам? Откуда этот припадок, когда, зарубив матросов, Григорий катается по земле, выкрикивая с пеной на губах: «Кого же рубил!.. Вратцы, Het мне прощения!.. Зарубите, ради бога... Смерти.. предайте!» Но если он сума перематная, ландекнехт, пролающий свою шашку «.внаменитое «Письмо к Гоголю», под* вочиншее итог литературной деятельности Белинского, было одним Wa Ay: ших пройзведений бесцензурной демократической печати, сохранивших громадное, живое значение и по сию пору». _ дения. Рут Е ВНЕ ОЕ Е Е EE EES gh образом: перестройка сознания мабс, стаHero возраста. вторую часть повести «Велиновление нового человеческого сознания. Падение Григория, будучи жизненно обусловлено, говорит о торжестве человечвского величия, к которому он стремился и которое прошло стороной, потому что Григорий стал враждебен народу. О победе можно сказать так: вот идут большевистские войска-победители, посмотрите на них, и вам станет ясно, что битва выиграна. Но можно, не видя войск-победителей, глянуть на поле, усеянное трупами белогвардейцев, и по виду замолкшего поля битвы тоже станет ясно, что битва явыиграна большевиками. Но можно указать на солдата, который во время битвы метал‘ся между двумя станами не потому, что он трус, а потому, что одной половиной надежд наити третии путь, некую страну Инонию; тоже можно увидеть победу большевиков, «У крутояра лед отошел от берега. Прозрачно-зеленая вода плескалась и обламывала иглистый ледок окраинцев. Григорий бросил в воду винтовку, наган, потом высыdvi LaTPOHbE HW THATCEbHO BbITepD PYKH © полу шинели». Взгляните на Григория Мелехова, на то, как он топит оружиё в Дону: оно ему не нужно больше, оно жжет ему руки, потому что на нем кровь народа; пусть он искрен‚не заблуждался, думая, что это кровь его врагов; заблуждения не снимут отвётетвенности за эту кронь, — ни гражданская война ее не спишет, ни он сам ее себе не спишет во веки веков. Взгляните, как он `тшательно вытер руки о полу шинели. Трагедия подошла к своему неизбежному концу. Она доиграна. «Как выжженная палами степь, черна стала жизнь Григория». И по трагическому концу этого человека вы тоже скажете: герой проиграл, но битва: выиграна! Никогда Шолохов не солжет перед жизнью, никогда не закроет глаз на жизнь, никогда не допустит себя до фальсификации жизни в угоду рассудочно построенным схемам. Он видит ее ход. Видит ee развитие. Можно подлинно сказать: поставив сёбе задачу изобразить пути крестьянства к революции, Шолохов выбрал не то, что полегчё, а то, что потрудней. Великолепея результат его творческого подвига! fe SII gh I ГЕИ, кое противостояние» (первая часть вышла перед войной). Как и в первой части, главной героиней повести попрежнему является московская школьница Сима Крупицина. Писатель рассказывает об участии Симы в исторической обороне любимого города. Обе части выйдут одной книгой, Другая книга Льва Кассиля —- «У нас в! Москве» — адресована малышам. История великой русской столицы со времени ее основания до наших дней широко раскрывается в большой книге П. Лопатина «Москва». Эта книга (размером до 80 печатных листов) богато иллюстрирована фотодокументами, репродукциями с картин известных русских художников и старинных гравюр. Художник В. Доброклонский сделал на полях множество рисунков пером, воспроизводящих различные эпизоды иеторяи Москвы, детали быта, хозяйственного уклада, строительства города и т. д. Веего в этой книге будет помещено до 800 иллюстраций. ‚ «По старой и новой Москве» П. Сытина мы даем в альбомном формате, с большим. количеством фотоматериалов. Для детгизов ского издания автор провел большую добавочную работу над текстом. Поэтому наша книга не будет дублировать ранее вышедщей книги Сытина в «Московском рабочем». В обеих этих работах — П. Лопатина и П. Сытина — большие разделы посвящены советской Москве, претворению в Жизнь сталинского плана реконструкции, культурному и хозяйственному развитию гороха за последние 30 лет. Уже вышла в свет книга Н. Попова «Бородинское сражение» (иллюстрации О. Верейского), приуроченная к 135-летию великой битвы, дата которой — 7 сентября — совпадает с днем официального празднования 800-летия Москвы. Для детей младшего возраста издаем картинки в стихах из истории древней Москвы Н. Кончаловской — «Наша древняя столица», с очень тонкими красочными иллюстрациями В. Фаворского. ‚ Дошкольники и младшие школьники получат настольную игру «Прогулка по МоcKBe». Большой сборник (в 16 печ. листов) «Русские писатели © Москве» составлен В. Гебель из произведений классиков русской литературы и советских писателей. Юбилейные издания Детгиза к 800-летию Москвы завершает книга Б. Емельянова «Рассказы о товарище Сталине». Всего для детей к знаменательной дате выйдет 22 названия общим тиражом миллион цаятьсот тридцать пять тысяч экземпляров, Белинский и Гоголь - ® К 100-летию письма Белинского Г. оголю & В книге Гоголь отрицал прежнего себя. Он писал о том, что помещик лолжен ругать мужика, должен указать мужику на строки в библии, в которых сказано, что мужик должен работать. Когда-то Новиков в «Трутне» смеялся над дворянином, думающим, что строка о. труде в библии написана именно о крепостном. Гоголь в то время оказался менее зорким, чем сатирик ХУШ века. Гоголь, разговаривая с Тургеневым, оправдывался; он не называл имя Белинского, потому что это имя обожгло бы ему губы; по старым статьям—«Арабескам» он доказывал, что раньше думал то’же самое, что не изменил и не изменился, Между’ тем Гоголь всегда очень внима. тельно слушал Белинского. П. Анненков в статье «Замечательное десятилетие» писал про разбор гоголевского «Ревизора», сделанный Белинским: «Между прочим здесь находилось множество мыслей, которые потом, к удивлению, были усвоеёны самим Гоголем и встречаются в его собственной защите своей комедии». Письмо Белинского к Гоголю было вызвано самим Гоголем. Гоголь направил через Анненкова письмо Белинскому, так как считал, что Белинский принял всю книгу на собственный счет и прочитал в ней формальное нападение на всех, ‘разделяющих его мысли. : Белинский был тяжко болен, Прочитавши письмо, он собрал силы; в спальне его появился стол, чернильница, бумага. Он стал молчалив, сосредоточен. Три дня пи-. сал он письмо, часто отрывался от. рабо» ты, сильно взволнованный ею; и отдыхал, откинувшись на спинку дивана. Писал. чер HOBHKH, потом снял копию © письма. Это было сто лет тому назад. Слова, написанные Белинским, прожига: ют и сейчас. Их не остудило время: Ве. линский писал: «Да, я любил вас со’ всей страстию, с какою человек, кровно связанНЫЙ с своею страною, может любить ее надежду, честь, славу, одного из великих вождей ее на пути сознания, развития, проrpecca...» OH говорит о защите Гоголем рабства: «Да если бы вы обнаружили покушение на мою жизнь, и тогда бы я не более возненавидел вас, как за эти позорные строки». Он писал о том, что Гоголь неё понимает русского народа: «Русский на+ род не таков; мистическая экзальтация не в его натуре, у него слишком много для этого здравого смысла, ясности и положи тельности в уме; и вот в этом-то, может быть, огромность исторических судеб его в будущем», : Это письмо было завешанием Белинского, Гоголь хотел отвечать. Много раз он начинал письмо, потом рвал его; в отрывках осталось письмо, которое занимает 8. страниц печатного текста. Наконец, он ответил совсем коротко: «Я не мог отвечать скоро на ваше письмо. Душа моя изнемогла, все во мне потря: сено. Могу сказать, что не осталось чувствительных струн, которым не было бы нанесено поражения еше прежде, нежели я получил письмо ваше. Письмо ваше я про чел почти бесчувственно, но тем не менее был не в силах отвечать. Да и что мне отвечать? Бог весть, может быть, в словах ваших есть часть правды». _ Гоголь не смог ответитв Белинскому, по-. тому что дело шло не.о письме-—дело DIO о литературе, о русской истории. oo: У Диккенса мог быть счастливый Пик квик, который заработал много на торгов: ле с колониями; а теперь делает добро В полрговой тюрьме и отправляет мошенников С рекомендательными письмами в коловии, чтобы.они там разбогатели, исправились. Гоголь видел Россию, он видел не только Россию Плюшкина. — Чичикова, он видел Россию русской песни, он видел. Рос‘сию богатырскую: Как же мог он сделать счастливым Чи: чикова? Счастливый Чичиков, счастливый Костонжогло, откупщик Муразов — все это было невозможно. Русская совесть в русской литературе уже осудила этих людей; она видела грядущее, как писал HOSA: нее Маяковский. „.Вижу идущего Через горы времени, которого не видит никто.., Это письмо было написано Белинским сто лет тому назад. Гоголь напечатал свою книгу «Выбранные места из переписки с друзьями». Книга встретила почти по всей России суровый, негодующий прием. Человек, стоявщий во главе русской литературы, создавший новую школу, человек, который своими произведениями разрутал старую Pocсию, выступил с книгой, отстаивающей крепостное право, религию, самодержавие. Недовольны были и друзья Гоголя справа. Профессор Шевырев писал; - «Великий недостаток в Том, что все это выразилось неё в художественной форме, а в виде поучительных писем и размышлений: должно предположить, что сила творческая стала в тупик перед величием задачи, или, лучше, задачи искусства столкнулись с задачей действительной жизни, перед которой первая должна была поникнуть. Вот почему, вероятно, и второй том «Мертвых душ» полетел в огонь». Шевырев был согласен с выбранными местами из переписки, но он`требовал от Гоголя не статей, а романа, поэмы, опровергающих старого Гоголя, того Гоголя, который уже пересоздал русскую литературу. Гоголь и вам хотел уничтожить прошлое. В 1846 году он писал поэту Н. Языкову: : «Твой «Сампсон» прекрасен; от него дышит библейским величием, но смысл его я понимаю так: Сампсон, рассерженный своими врагами, глумящимися над его бессилием, происшедшим от забвения высшего служенья богу ради всяких светских мелочей, потрясает наконец храмину, дабы погубить в своих врагах врагов себе и вместе с ними погубить прежнего себя, лабы на место его Явился вновь еще сильнейший силач, служащий богу». Гоголь забыл, что Сампеон был слеп во время своего подвига и погиб под ее нами.