1иккене
	МТУ _
	О статье в «Британском союзнике»
	«Еще ло сих пор мы не расволагаем ,кри­тическим исследованием, которое полностью
соответствовало бы тому образу Дивкенса.

 
	который сложился у широчайшей аудито-,
рии. Я хотел бы остановиться только на
двух особенностях творчества Диккенса», —
так начинает английский литературовед Гем­фри Хауз свою статью «Две стороны твор­чества Диккенса», ‘недавно транслировав­шуюся английскам радио, опубликованную в
журнале «Лиснер», а вслед за ним — в
«Британском союзнике» (1947, № BI).

Миллионы советских. читателей — наслед­ники всего прогрессивного в мировой куль­туре— превосходно знают, тонко чувствуют,
ценят все лучшее в творчестве Диккенса.
Очень многие из них знают <деланную
Марксом точную, злободневно звучашую и
теперь характеристику одной ‘из основных
«торон творчества Диккенса. «Современная
‘блестящая школа романистов в Англии, на­глядные и красноренивые описания которой
	1 разоблачили миру больше нолитичесвах и
	социальных истин, чем это сделали все по­литики, публицисты и моралисты, вместе
	  взятые, изобразила все слой буржуазии... И
	как их обрисовали Диккенс, Теккерей, Шар­‘лота Бронте и г-жа Гаскель! Нолными са­момнения и чопорности, мелочного тиранет­ie и невежества, и цивилизованный мир под­твердил их вердикт клеймящей эпиграммой,
приншиленной к этому классу, что он угод­лив по отношению к стоящим выше и дес­потичен к стояшим ниже».
	Об этой же стороне творчества Диккенса
писал и Белинский, которого привлекали
	также и демократические устремления
 Ликкенса (выражавшие, как писал Бе­‘линский, «задушевные симпатии ‘нашего
	 времени»), и высокие художественные до­стоинства произведений Диккенса — т. е.
именно то, благодаря чему Диккенс и был

 
	редабци”  всегда популярен в России.
	ственного уродства (чего, разумеется, нет и
в помине`в произведениях ‘великого класси­ка ‘английской литературы ХХ века).

Но это еще не все. Для того, чтобы при­дать Ликкенсу наимолнейший облик; Г. Ха­уз обращается к ‘фрейдистоки-сюрреалисти­ческому «методу» трактовки искусства. Он
переходит к личности самого Диккенса. «В
глубине души ‘он был самоистязателем, че­ловеком ‘раздвоенным», «..его поступки В
‚минуты эмоциональных кризисов в его <об­‘ственной жизни ‘изобличали едва ли не бе­зумца». ‘Эта характеристика удивительно
напоминает TY, которую в свое время
Анатоль ‘Франс дал маркизу де Саду. Мар­киз де`Сад ныне—одно ‘из самых модных
имен на Западе. Французская реакционная
критика об’являет этого классика «черного
романа», ‘нагромождавшего в своих книгах
описания проявлений патологической же­QTOKOCTH... «предтечей всей современной
мысли». Г. Хауз очевидно торопится не
отстать от ‘моды и показать, что и в Анг­лии был такой же «предтеча», «свой де
Сад»—Чарльз Диккенс. Как просто, сле­дуя ‘этому несложному реценту, сочинить
такие же фразы © ‘преступнике, убийце
Отелло и.о «садисте» Шекспире!
	Почему же английский критик так грубо
искажает облик великого английского на­ционалыного писателя? Об одной цели, ко­торую он преследует, сказано выше: он
намерен очернить демократические уст­ремления Диккенса. «Его интерес к психоз
логии преступления и его реформаторские
идеи и настроения были тесно связаны
между собой» пишет Г. Хауз о Диккен­се. Фрейдистски об’ясняя социальные, об­личительные мотивы в творчестве Диккен­са унижениями и страданиями, которые
перенес в детстве Диккенс, и «его патоло­гическим самолюбием», Г. Хауз заявляет:
	  «В своих высказываниях H OTKDEITO поиз­нанных целях Диккенс стал энергичным
реформатором, обличителем людей, винов­ных в ‘беспорядке, глупости и жестокости.
Но в своем творческом воображении он
шел по пути преступления и выражал
анархистскую ненавиеть и жестокость ©
яростью ‘и глубиной самонознания». «Он
делил < Сайксом ужасы сознания убийлы;
в своем творческом воображении Диккенс
совершил это преступление». Итак, идеи
обличителя и реформатора ‘— это, так ска­зать, декоративный фасад творчества Цик­кенса, а за этим фасадом — психология
престулника, «нотенниального» ‘убийны,
жестокого анархиста-хулигана. Оказывает­‘ся, «садист» Диккенс самого себя изобра­зил в облике Сайкса, в облике тупого звс­ря. садиета ‘мистера Крикля; директора
 Салемской ликолы! Не верьте, читатель, —
подсказывает английский критик, —обличи­лелям всего черного, уродливого, противо­человеческого в жизни капиталистическоге
	общества. Диккенс обличал «для видимо­CTH>, 4 «B действительности» он сам сма­ковал все черное, уродливое, что окружа­ло его, он сам был так же черен.
	рот они, передовые люди, демократы, —
разделывается Г. Хауз < английским клас»
оиком — «слишком левым», слишком демо­кратичным < точки зрения современных
буржуазных идеологов. Даже реформатор
Диккенс, «оказывается». «в душе» был
жестоким анархистом и просто преступни­KOM,

Нарочито бессвязная, сумбурно ‘TocTpo­енная и полная недомолвок статья Г. Хау­за образец гнуснейшей и лукавой пропа­ганды западных идеологов реакции.

Но не только для того, чтобы очернить
демократические ‘устремления Диккенса,
‘английский критик ‘превращает его в Oe
тенциального» преступника, убийцу. Сэ­временные ‘буржуазные идеологи расхолу­‘ют бочки чернил для того, чтобы доказ
зать: «падение» Адама и Евы виной тому,
что все люди являются существами «грен»-
ными» обреченными Ha несовершенство:
подчиненными низменным инстинктам, же­стокими по своей природе. Обращаясь к
творчеству де Сада, декаденты пытаются
доказать: герои де Сада обладают «выс­шей» свободой «несовершенного» человека
— «полной свободой подчиняться своим
импульсам». Разнузданность -—— вот един­ственно достижимый «идеал» несоверлтен­‘ного человека. Поверив в это, люди долж­ны поверить и в то, что разнузланность и
жестокость, порождаемые империализмом,
«в действительности» порождены человече­ской природой. Поверив в это, люди гол­жны признать, что иными OHH не могут
стать, что подлинно человеческие, не собст­веннические отношения—«иллюзия». Чтобы
  убедить в этом «простых людей» и «сред­них» интеллигентов Запада, резкционные
идеологи клевещут на великих людей, твор­Гцов цивилизации. Г. Хауз, принижая Дик­кенса, характеризует его, как «обыкновен­ного», «грешного» человека, как героя лю­бого деканентского романа.
$

 
	  Все люди «друг лруга стоят»—вот лейт­мо мотив пиеаний современных декалентоя.
[И когда Г. Хауз пишет об «ужасном зча­‚ комстве» Диккенса «с жестокостью. с не=
‚ избежностью зла и преступления», OF
  подбрасывает читателям деморализующую
и развратающую сознание мысль: именто
потому, что все люди «хороши». все «лгуг
друга стоят», — на земле на веки вечные
неизбежны зло и преступления (как бы их
ни называли -—- гитлеровскими Или
‚ империалистическими). Bor для чего,
  В <ушности, английский критик кано­низирует Диккенса, как писателя. болез­weHH0 тяготевшего к злу и престузлению,
«смаковавшего» зло, в евоем воображении
шедшего «по пути преступления», скгыва­вшего в своем подсознании жестокость
убийцы, .
Гемфри Хауз. как и другие буржуазные
идеологи, вероятно, считает, что его тво!
чество «независимо». Как видим, он завие
сим or последней «садистекой» моды,
столь распространенной сейчас на Западе,
не менее. чем любой портной и парякмахео
—0т модных журналов. И, как вилим. этз
«мода» в идеологическом, в политическом
отношении весьма небезобилна. с Советские
читатели с дететва впитали любовь к Пуш­жину, Гермонтову, Толетому, Чехову. Горь­кому, — поэтому они глубоко уважают и
ценят классическое наследие пругих наро­дов, А «критик» Гемфри Хауз с равнолуши­ем, пренебрежением и цинизмом относится
к классическому наследию своего народа.
Советских литераторов, советских читате­лей может только возмутить такая грубая
тенденинозность, такое откровенное полэн:
нение науки, изучающей литературу. peax­WHOHHOR дДемагогии, — такое издевательст:
во над писателем, творчество, которого яб­рого всему передовому ‘человечеству. Во
  всем этом как нельзя более ярко сказывзет­ся вырождение ‘современной буржуазной
мыели.
	 
	 
	Плакаты к 800-летию Москвы, выпускаемые издательством «Искус­ство». Справа — плакат работы худ. Б, Мухина, слева и в центре — ра­боты худ. М. Нестеровой.
	окончившееся Шлиссельбургом для одчих,
ссылкою для других,

В дни, кола в Петербурге Николай 1
совершал свою расправу над декабриста­ми, лучшие люди Москвы душою были с.
ними, В салоне княгини Зинаиды Волкон­ской, где собирался литературный и об­шеслвенный цвет Москвы, имена декабри­стов вспоминались с любовью и уважени­ем. Зинаила Волконская дала торжествен­ный вечер в честь жены декабриста С. Tr
Волконокюго, отправлявшейся, вопреки BO­ле Николая, в Сибирь; она принимала У _
себя, как друга, опального ‘изгнанника, ве”.
ликого польского поэта Адама Мицкевича.
Она и ее друзья значились в списках Ш
отделения.
	Москва тайных и явных друзей декабри­стов, Москва. Чацкого и «любомудров»
	университет, 1

Герцен писал: «Московский университет
вырос в своем значении вместе с Москвою
после 1812 года... С тех пор началась для
нее новая. эпоха. В ней университет.
больше и больше становился сосредоточи­ем русского образования. Все условия для
его развития были соединены:  историчес­кое значение, географическое положение и.
отсутствие царя».

Московский университет всегда был
школой не только научного знания, но и
общественного служения. Недаром перед
одним из зданий университета стоит ма­мятник Ломоносову, боршу за свободную
науку, а перед другим воздвигнуты статуй
Огарева и Г ерцена, чей «Колокол» призы­вал к борьбе за свободу. - о

В 30-х годах в Москве вокруг стулента
Московского университета  Виссарнона
Белинского сплотнлись передовые предета­`вители разночинцев, вырабатывавшие  сов­местно основы демократического мировоз­`зпения В своей студенческой ° драме
	вы [past
	ee ee 53 Фа: ПЕ КТ OO 7 . a
Глинка. А. С. Норов и другие москвичи­зрения. В сэоен студенческой
писатели. «Сын белокаменной Москвы»,   «Дмитрий Калинин» Белинский
как он сам сказал о себе, Денис Да-!Радишеву восславил <вободу» и

 
	выдов был зачинателем и душою  парти­занского движения, Московский писатель
и журналист В. А, Жуковский, следуя в
птабе Кутузова за армией, составлял

 
	своих «Литературных мечтаниях» OH BID
	‘вые определил ‚русскую _ литературу, как
‘литературу жизненной правды и освоболи­Самеопечатники
	В Ленинграде выходит детекая  тазоте
«Ленинские искры». Литературный отдел в
стой газете занимает большое место. Но ка­этой газете занимает OOJIbUIUe Mew ee
ково качество публикуемых расюказов и CTH­хотворений?

В первом номере текуптего года, очевидно
в качестве новогоднего подарка, редакция
поместила стихотворный опус К. Высоков­ского «Снежный бал». Смело названное поэ­мой, это произведение нанисано в стиле сю
сюкающей инфантильной поэзии 1900—1910
	голов. Здесь что ни строка. то перл. Чего
	например, стоит жеманное об яснение медве
дя и куницы!
	  КУНИЦА Хоть и большой вы, в невежа!
	Воснитанность-то ваша где же? Е

Я ускачу в один прыжок)
От вас, невежливый дружок!

 
	В таком тоне беселуют кролики и белки,
жирафы, лисы и зайчата, неизвестно зачем
	  собранные автором на бал.
	 
	В четырех номерах с продолжениями (№
20, 22, 24, 26) печатался рассказ С. Шити­кова «Из каменного плена»? — © борьбе
псковских партизан с немецкими оккупанта­ми. Но читатель лишь успел узнать из рас­сказа, что в старинных замках существуют
«каменные подклети» («третья сутки сидели
девочки в каменной полклети»), и «насла­диться» такими «красотами» стиля: «В вы­сокой сводчатой комнате со стенами ©та­ринной кладки лился на шелковые занавеси
голубоватый холодный свет», или: «В от­крывшейся глубине выступили из мрака бе­лесые (!) ступени».

Начав печатать, вероятно, еще не окон­ченную автором вешь, конец которой он Я
сам «сквозь магический кристалл еще He

сно различал», редакция так запуталась в
подземных ходах к замку и между таинст­венными незнакомцами, что сочла наилуч­щим вдруг оборвать печатание этого <«ше­девра» и предложила юным читателям €a­мим прилумать конеи. <Конец», кстати
	сказать, придумать невозможно не только
	детям, но и взрослым, так как из напезат
танного совершенно нельзя‘ понять, что хо­тел сказать автор и как он собирался окон­чить свое произведение. Понять можно лишь
	Е are

то, что Шитиков компрометирует Перти.
занскую тему.

 Рассказы и стихи, помещенные в Газете
‘Ленинские искры», из рук вон плохи. Хо­чется спросить: в чем дело? Может быть, в
таком крупном культурном центре, как Ле­‘нинграл, нет ‘писателей, способных созда­вать полноценные произвеления для детей?
‘Достаточно просто перечислить фамилии
ленинградских писателей, упорно и плодо­творно в течение многих лет работающих в
детской литературе, — Шварца и Чарушина,
Бианки и Борониной, Воеводина и Л. Ye­пенского, Карнауховой и Лившина и многих
других, — чтобы доказать несостоятель­ть этого предположения. Так в чем же
	причина убогости литературного отдела га:
deri?
	LA о

Пройдите по улицам Москвы, останови­тесь перед памятниками на ее площадях и’ С. ДУРЫЛИН
бульварах, переберите в памяти названия х.
	риальных досках, — и перед вами в именах,   Новиковым на передовые круги общества,
датах и образах, запечатленных в мраморе и  не проплю беселедно.

ЗЕ ЕКО и Е РАТЕ
	бронзе, возникнет иетория русекого ие­5 117:—1:5% ГОДАал AA
кусства. : го общества» Н. М, Карамвин ` издавал

Улица Горыкого связывает между собой   «Московский журнал», где была напечата­Ay J MES © PT AAP Th TF ae ey TIT? .
	На его «Бедная Лиза», над которой пла­кала вся грамотная Россия,—первая русская
повесть, рассказанная языком, освобожден­ным от церковно-елавянской книжности.
Хранительница сокровищ дрезней народ?
ной поэзии, Москва стала центром литера­турной борьбы за новый слог, за живую
свежесть языка. Карамзин в Москве об’-
единил вокруг себя литературную  моло­дежь, вел беспощадное наступление Ha
староверческую крепость Шишкова и его
«словено-росеов». Этот штурм закончился
утверждением нового языка и Новых ` тем,
связывающих литературу © жизнью.
  А 96 мая 1799 года на одной из окраин
`Москвы, в домике на Немецкой улице,
  рохилкя великий Пушкин—родоначальник
  новой русской литературы, создатель рус­ского литературного языка. Воегда в сво­leit творческой думе он дорожил своею
я И ИЕ. Н.Е

ЕСТ: ЕКА ОЧЕН Е р ЕО
	ей творческой думе он догожил своею
связью с Москвою, как с серлием Росеин;

Как часто в горестной разлуке,

В моей блуждающей судьбе,

Москва, я думал о тебе!

Москва... Как много в этом звуке

Для сердца руеского слилось!

Как много в нем отозвалось!

Этот отзыв «сергца русского» < исклю­чительной силой проявился в зпоху Отече­ственной войны 1812 года, Борьба за Моск­ву стала символом борьбы за независи­мость русского народа.

Наполеон еще до войны с Россией, Bu­дел в Москве своего непримиримого врага.

В 1808 году в Москве начал выходить
«Русский вестник», журнал, издававшийся
С. Н. Глинкой, по его. собственным словам.
для «возбужления народного духа K HO­вой и неизбежной борьбе е Наполеоном»
и французский посол Коленкур жаловался
Александру на этот журнал, об’явивший
Наполеону войну прежде русского импера­тора. По проискам того же Коленкура,
Глинка был «удален» от московского те­атра, Me OH ставил свби исторические
пьесы. Французский поеол_ звал, что на
представлениях трагедии Глинки «Минин»
проиеходят патриотические  демонетра­ЦИИ.

В 1812 году С. Н. Глинка, первым из
москвичей, вступил в Народное ополчение.
За ним последовал ряд других моског­ских писателей. В Бородинской битве при­нимали участие П. А, Вяземский, Ф. Н.
Глинка. А. С. Норов и другие москвичи­писатели. «Сын белокаменной Москвы»,

ЕР me
	го. Улица Герцена ведет к Московскому
университету, Носящему имя великого
основателя русской науки — Ломоносова,
Мы читаем названия улиц и площадей;
улица Огарева, Белинского, Чехова, —

Каждое из этих наименований — He
только дань памяти великим писателям,
ученым, мыслителям, но и напоминание о
том, что здесь жили, творили эти Людн,
связанные < Москвой так же тесно, как
связана с ней вся история Роеснии.

В Москве родились И. А. Крылов, Д. И.
Фонвизин, Дение Давыдов, П. А. Basem­ский, А. С. Грибоедов, А. С. Пушкин, Д. В.
Веневитинов, А. И. Герцен, М. Ю. Лер­монтов, С. М. Соловьев, Ф. М. Достоев­ский, А. Н. Майков, А, Н. Островекий —
это все дети и питомцы Москвы. В бли­жайших ее окрестностях родились Н. И.
Новиков, А. В. Сухово-Кобылин, И. Ф,
Горбунов.

Москва издавна была не только госу­дарственной твердыней, центральной кре­постью, защищавшей независимость русеко­го государетва, она всегда была центром
просвещения, сокровищницей русского ис­кусства, в Ней с могучей силой  проявля­лась мысль русского народа, его выеокая
одаренность, росла его культурная мощь.
Москву с полным правом можем назвать
мы сердцем русского искусотва и литера:
туры.

B XIV—XVI веках в Москве происходил
процесе собирания духовных  богатетв и
сокровищ русской культуры. На основе.
различных летописей здесь были составле­ны летописные своды,

Здесь гениальный Андрей Рублев поло­жил начало русской художественной шко­ле. Московские зодчие создали русский.
архитектурный стиль. м : а

Москва—колыбель печатного слова ча­шей родины, Здесь в 1564 году перволечат­ником Иваном Федоровым была выпущена
книга — «Апостол» с «Тослесловием». В
Моекве вышли первые русские учебники
грамматика Смотрицкого и арифметика
Магницкого, в Москве 2 января 1703 года
вышел первый номер «Ведомостей» — пер­вой русской газеты, .

В Москве в 1672 голу был учрежден
придворный театр, и здесь же, тридцать
лет спустя, Петр Первый положил начало
нублинному театру в Ровени, соорулиз
«комедийную хоромину» на Красной пло­шади, .
В январе 1731 года, < рыбным обозом из
Холмогор пришел в Москву 19-летний
юнона, чтобы засесть за школьную сказ
мью в Славяно-греко-латинской академии.
Он стал великим ученым и основал в
Москве первый русский университет, сам
будучи, но словам Пушкина, «первым на­шим университетом» и твердо веря,

площадь Пушкина и площадь Маяковеко­1
	что может собственных Нлатонов
и быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать.
	Вера Ломоносова в творческие силы ру?
ского народа блестяще оправдалась. На
его глазах уроженец Москвы, студент
Московского университета Денис Фонви­зин стал основателем русской обществен­но-политической комедии. Из аудитовий
Московского университета вышли Грибое­дов и Лермонтов, Гончаров и Герцен, Be­линокий и Чехов. Московский  универси­тет дал русскому народу его историков
Карамзина, Погодина, С. Соловьева, Клю­чевского, Ломоносовекий LyX научной
пытлизости нашел свое дальнейшее выра­жение в трудах славных ученых, MPOLOd:
жавших в Московском университете дело
Ламоносова: И, М. Сеченова—в физиоло­гии А. ИП. Павлова—® геологии, Мы
Лебелева-в физике, В; И. Верчадекото—
в минералогии, К, А, Тимирязева—в бота:
нике, А, Н. Северцова— в зоологии. Д. Н.
Прянишникова—в агрономии, Н. Д, Зелин:
екОгО—в ХИМИИ.

В Москве широко развернулась деятель­ность другого пресветителя—Николая Ивз­новича Новикова, Твердо исповедуя мыель!
«Науки ‘любят евободу и там более распро­страняютея, где свободнее мыслят», —Но­виков целью своей жизни поставил CBO:
болное «распространение наук» в народе,
Им была образована «Типографическая ком?
пания», в которой унаствовали лучшие лю­ди того времени. Множество книг учебни­ков, словарей, сочинений по истории, Fe­отрафии, естествознанию— отправлялось из
Москвы в Клухую провинцию. В течение.
шести лет Новикову удалось сделать для’
продвижения книг в народ больше, чем’
правительству за 200 слишком лет рус­ского книгопечатания: Новиковым Же бы­ла открыта в Москве первая в России пу­бличная библиотека для чтения. »

В конце 1779 года Новиков оеновал в
Москве первое в Росеии учебно-проеве­тительное общество. На средетва «Друже­ского ученого общества» были образовя­ны пой Московском университете три се­минарии; «Переводческая», «ПедаРогиче­екня» и «Филологическая». Общество оты­скивало в провинции талантливую моло
дежь, стремившуюся к знанию, давало ей
срелства Учиться в университете.

Когла в 1787 голу Московскую губер­нию охватил голод, Новиков и члены
«Дружеского общества» выступили Ha по­MOUb голодающему крепостному  кресть­янству. Этот первый в России обществен:
ный почин борьбы с народным бедствием
вызвал негодование со стороны Екатери­ны И, утверждавшей, это в России «вов­се умирают от об ядения; а Никогда OT TO:
Лола». Екатерина решила разгромить
«Лружеское общество» и «Типографиче­скую компанию», как первые очаги общше­ственной борьбы се народной темнотою и
нищетою, и в 1792 году разгром этот был
узинен. Новиков был схвачен и осужден
на пятнадцать лет заключения в Шлиссель­бургской крепости. Но влияние, оказачное

 
	_ ‘Отношение советских литераторов к
‘творчеству Диккенса хоропю выразил А.
Фадеев в недавно напечатанной статье «За­дачи литературной критики»: «Ликкенс ~
	реалист, и в то же время он романтичен, он
верит в справедливость, в добро, в возмож­ность их торжества на земле. Он первый в
английской литературе увидел простого че­ловека как носителя высокого нравственно

 
	го начала и возвысил его. Я здесь имею B
виду не тех сентиментальных добряков,
богатых людей, которых выводил Жиккенс,
— в этом была его величайшая художест­венная слабость, — а я имею в виду ‘яркие
народные. фигуры рядовых тружеников, вы­разителей народной морали, величия H Avs
стоинства простого человека» {«Октябрь»,  
„№ 7, 1947).

Быть может, Гемфри Хауз пишет об этих.
двух сторонах творчества Диккенса? Быть
может, он выясняет, почему так типичен об-.
	раз мистера Домби — это вонлошение бур­жуазной ограниченности и буржуазного са­момнения, буржуазного лицемерия и буржу-!

азной жестокости, это воплошение м ертвен­ного одиночества буржуазного ‘инливидуа­листа? Быть может, Г. Хауз пишет © глуби­не м меткости сатиры Диккенса, показывая
близость образа червя презренного Урии Ги­ца образу Яго? Или, быть может, Г. Хауз,

‘хочет об’яснить, почему имя Сэма Уэллера
стало наринательным, хочет показать, как
Диккенс поднимается до шекспировского
величия, изображая трагедию и силу луха
простого человека, старика Пеготти, реша­ющего пройти всю землю. чтобы найти «ма­лютку» Эмми, которую—он знает—обманет,
бросит, погубит аристократ Стирфорт? На­конец, быть может, Г. Хауз пишет о Дик­кенсе-юмористе или о том. что вносит эле­мент ограниченности в произведения Дик­кенса, лелая их сентимевтальными, «утеша­юнтими» читателя? ,
	Нет, Гемфри Хауз сенсационно «открывах.
ет» совсем другую «сторону» творчества
„Диккенса, Делая оговорку о роли прогрес­сивных идей Ликкенса в его произвелени­ях, Г. Хауз все внимание уделяет этой дру­гой  о АВ 2:

бюллетени о сражениях, очевилцем и уча­тельной мысли. И Пушкин и тоголь
canara учимти ст был и из лагеря под   Петербурга начали чутко прислушиваться
	стником которых он был, и из лагеря пол
Тарутиным послал свое бесомертное доне­сение русскому наролу о героях Бородина
пол названием «Певец во стане русских
воинов».

i.
	Великий национальный подем. вызван­ный Отечественной войной и с особою си­nok пережитый Москвою, мог быть  JIMMib
	 

MANE Ne ee

притушен, но не истреблен реакцией Ни­колая 1.

«Москва, повидимому, сонная и вялая.
занимающаяся сплетнями ‘и богомольем,
свадьбами и пичем, просыпается всякий

раз, когда надобно,

и становится в уровень

с обстоятельствами, когда над Русью гре­мит гроза». Так писал пламенный трибун

народной свободы.
лыбелью которого

А, И. Герцен, над ко­бушевая освоболитель­ный пожар Москвы и ‘который триналиа­тилетним мальчиком, перел лином древнего
города, произнее свою знаменитую клятву
на Воробъевых горах.

Москва лала нятьлесят семь декабри­стов и вырастила целое поколение нх пре»

емников.
Всего через два

raga после восстания

декабристов в Петербурге, в Москве во8-
никло дело братьев Критеких и других
студентов Московского = универентета,
обвиненных в создавии тайного. общества.

В 1831 году в той

же Маскве было в03-

буждено новое дело © «Тайном обществе

Сунгурова», члены

которого обзичялись В

том, что хотят. «возмутить находящихся на

фабриках людей и

всю чернь московскую».

А еше через три года возникло в Москве

новое политическое

дело — Герцена, Ога­гева, Сатина, В. Соколовского и других.
	НАКАНУНЕ 800-ЛЕТИЯ МОбАВЫ

ЕРЕВАН. (От наш. корр.). Отделение об­щественных наук Армянской академии наук
организует в Ереванском музее изобрази­тельных искусств большую выставку, HO­священную 800-летию Москвы. Создаются
отделы «Москва в прошлом», «Москва —
столица Советского Союза», «Москва — ар­хитектурный и культурный центр страны»,
«Оборона Москвы в годы Отечественной
войны» и другие.
	БАКУ. (От наш. корр.). В Азербайджан­ской центральной библиотеке имени Ахун­дова открыта выставка, посвященная 800-
летию Москвы.

В няти разделах представлены КНИГИ, НО­вествующие о прошлом и настоящем столи­цы. Много. литературы на русском ий a3ep­байджанском языках о героической защите
Москвы в ГОДЫ Отечественной войны,

©
	ТАШКЕНТ. (Нан корр.). В фондах Узбек­ской Государственной публичной библиоте­ки имени Алишера Навои обнаружен ряд
старинных книг о Москве.

Значительный интерес представляет кни­га «Поражение французов на Севере или
военная история знаменитых полвигов. рос­сийских полководцев м воинов против фран­пузов в 1812 году». Эта книга излана в Mo­сквё в 1814 году. В ней опубликован «Гене­ральный план стольного града Москвых, на
	котором показана Москва после пожарища.
	Петербурга начали чутко прислушиваться
голосу молодого’ московского критика.
  C кафедры Московского университета
читал свои лекции по всеобщей истории
Г. Н. Грановский, о которем Черньниевский
писал, что «очень немногие лица в нашей
истории имели такое могущественное влия­ние на пробуждение У Hat сочувствия к
высшим человеческим. интересам».

В московском кружке Герцена и Огарева.
впервые в России зажегся <вет социалис­тической мысли. Герцен писал в своем
  двевнике: «В наше время социализм и ком­мунизм..-предтечи мира общественного, в
  них рассеянно существуют шетЬтга disecta*

  

будущей великой формулы социализма»,

Гернен и Белинский--первые вожди рус­ской революционной демократии, зачина­тели русской социалистической мысли —
вышли из Москвы и в Петербурге передали
добытый ими огонь новой мысли слелующе­му поколению в лице петрашевнев и Чер­нышевского.

Чернышевский специально приезжал в
Москву из Петербурга, чтобы установить
связь с  революционно-демократической

  частью московского студенчества и органи­зовать подпольную типографию. Здесь был
	 отнечатан замечательный документ — 96:
рашенне Чернышевского к KpeeThRHAM,
Еф
	В Москве с начала ХХ века собираются
и обобщаются сокровища русской народной
поэзии. Еще в 1800 году злесь был впервые
издан драгопеннейший памятник древнерус-.
ской литературы — «Слово о полку Игореве»,
ав 1818 году — «Древние российские сти­хотворения» Кирши Данилова — собрание
былин, впервые открывшее неред русским
читателем вход в сокровищницу народной.
поэзии. В Москве жил Петр Киреевский, с
неутомимым жаром собиравший  эусские
народные песни, к нему слали свои записи
этих песен Пушкин из Петербурга, Языков
из Симбирска и десятки ревнителей из
глубины России. Из Москвы вышли знаме­нитые собиратели былин о богатырях, re­роях народного эпоса — П. И, Якушкин,
П. Н. Рыбников. А. Ф. Гильфердинг, В, Мо-.
скве жил и работал Е. В. Барсов, собрав-.
ший знаменитые «Причитания Северного.
края». И в Москве же А. Н, Афанасьев со­вершил свой труд по собиранию русских
народных сказок и легенд. И подобно тому,
как Общество любителей русской словес­ности в Москве, а не Академия наук в Пе­тербурге, издало «Песни» П. В, Киреевско­го, оно же приступило к изданию словаря
Даля, составившего эпоху в русском язы­кознании, раскрывшего впервые пред. рус­ским народом сокровиша его языка.

Московское произношение — живая речь
Крылова и Пущкина, Лермонтова и Остров­ского — стало классической формой изу­стной речи, звучавшей. с университетской
кафедры и с подмостков театра,

В Москве создался истинно народный те­атр, сильный своей связью с жизненной
правдой и свободной мыслью. С подмоет­ков Малого театра бурный Мочалов norpa­сал зрителей мятежными чувствами. В
Москве ]Шепкиным была создана великая
школа русского сценического реализма,
		* Разелинениякте членьт,
	Причина очень простая, она ВЫЯВлЛЯеТСЯ . лог буржуазного индивидуализма пользует­Е 1

  

Soe
	Те ТИ

HOCPEACTHOM несложных арифметических вы­кладок.

С № 1 wo № 50 за 1947 год в газете опу­бликовано 53 новых литературных произве­дения (не считая написанных детьми). Из
них три четверти принадлежит . перу

ны

 
	 

_ fe 7~
татных сотрудников редакнии. Редакиион­” ;

ae
	ные работники не ограничиваются нуюлико­ванием своих статей, рецензий, отчетов и
информаций, они вдохновенно творят поэмы
и повести, рассказы и стихи. Литературные
произведения создаются здесь с устрашаю­щей быстротой и легкостью. Их пишут все:
Отретственный секретарь редакции А. До­рофеев, зам. редактора. К. Высоковский, зав.
Е ти
	 
   

литературным отделом 11. Ойфа, зав. отде­лом писем М. Садовый, сотрудники редак­ции С. ТШитиков, Г. Руновский, М. Дубян­ская и другие.

К. Высоковский дает в детской газете це­лые подвалы банального, развязного раеш­ника, представляющего плохо рифмован­ную чепуху. П. Ойфа в стихотворении
«Признаки весны» вкладывает в уста учи­теля нелепые фразы:
	Заниматься вы ДОЛЖНЫ
Так, как полагается!
Это признаком весны
Тоже называется!
	. Дорофеев дает на два подвала свою поэ­му «Привольный край» с такими, например,
строчками:
	На светлой глади кувырки (2)
Серебряных плотичек...
	Все это редакция считает допустимым.
юные читатели, мол. неразборчивы.

Иногда, дабы не мелькали в каждом но­мере фамилии одних и тех же штатных ли­тераторов, сотрудники редакции стыдливо
прикрызаются прозрачными псевдонимами.
Зачастую штатные поэты не удовле­творяются только стихами, а промышляют
также и рассказами, например 1. Ойфа, К.
Высоковский. М. Дубянская («Мингалей»
П. Ойфы — № 16, «В шахтерском городке»
М. Дубянской — №№ 31, 32, 33, 34, «Bec­покойный язык» К, Высоковского — № 17).
И нужно сказать. нто упомянутая проза —
родная сестра «поэзии» этих авторов.
	Релакционные работники превратили газе­ту в свой семейный орган. Вот в чем корень
всех бед, вот почему литературный отдел
газеты «Ленинские искры» плдх.
	Детская секция ленивтралекого отделе”
ния ССП несколько месяцев назац обсужда*
ла работу литературного отдела «Ленин:
ских искр» и критиковала ев. He «303 4
ныпе там»! ‘Orkpolite любой из последних
номеров этой газеты — и опять; стихи и
рассказы Высоковского, Ойфы, Дорофеева,
Дубянской, Шитикова, Руновекого и других
штатных сотрудников.
	‚ся каждым подходящим и неполходящим.
случаем пля того, чтобы обрушиться на ан­тииндивидуалистическую психологию. Го­воря здесь о «стадности», Г. Хауз, очевид­но, выражается «иносказательно» и имеет
в вилу лемократические тенденции в твор­но, выражается «иносказательно» и имеет!
в виду демократические тенденции в твор­честве Ликкенса, враждебное отношение  
этого писателя к черствости, жестокости)
буржуазно-индизидуалистической ясихоло­и ое нат wa TM
	этого писателя к черствости, жестокости
буржуи: зно-индизидуалистической нсихоло­гии. Современным инливидуалистам не HO
пути с Диккенсом-демократом. Одиночест­во для Диккенса — величайшее несчастье. _
Потому и ужасен ©браз Домби, что этот те­рой одинок и даже в своем сыне любит

только <амого себя. Жалкое, мрачное
«счастье» декадентов — в «бегстве» «3
общества, в прелельном одиночестве.
	Как доказывает Г. Хауз, что Диккенс
«почти не постигает хобра»? «.. Наиболее  
яркие персонажи его романов, — пишет кри­тик о Диккенсе, — это люди одинокие, от­щепенцы, самоистязатели, убийцы, чулови­ша, уроды». Б статье немало подобных pac.
суждений о повышенном внимании Диккенса
к «страшным, злобным и смертоносным про­явлениям человеческой натуры» — внима­нии, порожденном будто бы «глубокими
психологическими свойствами самого писа­теля». Изумление советского читателя без­гранично; да неужто все это говорится о
Диккенсе? Может быть, Г. Хауз пишет не
о нем, а о... де Саде? Не таких ли «самых
ярких персонажей» Диккенса, как Пикквик,
Сэм Уэллер, Микобер, не их ли, самых об­щительных, жизнерадостных и чистосердеч­ных героев английской литературы, предло­жено нам считать «одинокими», «отщепен­цами», «чудовищами»? Нет, критик и не
вспоминает об этих героях; цечтральными

образами творчества Диккенса он почему.

то считает героев «Оливера Тзиста» и юб’-
ясняет нам свою точку зрения; «вся жиз:
ненная сила и величие этого произвеления
сосредоточены на преступной группе Фей­гина, Сайкса, Нэнси и иже с ними», Не
считаясь с фактами, Г, Хауз обнаруживает
в Диккенсе «величие» простейшего yro­ловного писателя, то-есть приписывает
Диккенсу все то, что он должен был бы
обнаружить в «черном романе» современных
декадентов типа Фолкнера или Сартра,
пропагандирующих психологию отщепенст­ва, садизма, хулиганского анархизма. нрав­Сборниц матерчалов о Л. Н. Толотом
	pa, Th ap nae Н. Ге, Н. Ярошенко, В,
Стасова, Лядова, В. Короленко, Ледни­да Андреева и др,

Книгу завершают дневники и воспомина­ния о Голстом В; И. Алексеева (учителя
сына Толстого),  шлиссельбуржна Н А.
в переводчика «Интернационала»
А. Я Коца и других лац.
	 
	Готовится к печати «Летопись» Государ­ственного литературного музея, в которой
будет помещено много новых материалов о
жизни и творчестве Л. Н. Толетого. В’ кни­гу войдут 75 не опубликованных до сих пор
писем великого писателя, среци них — пись­ма к Н. С. Лескову и Д, В. Григоровичу.
Большой интерес представляют также пуб*
ликуемые в «Летописи» свыше ста писем о
Толетом его родных, друзей, знакомых, кри­тиков и нитателей: жены Софьй Андреев­ны, сестры Марии Николаевны, В. Чертко­ва, М. Чайковского, И. Горбунова-Посадо­ИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
			(Продолжение следует).