Отхожий поомыеел 1“. тизер I а Но ‘очень плохо, когда из* НН для малышей бесконтданием литературы Moan рольно занимаются организации № Ре. ресле дующие только одну цель ри Ю_ ВЫГО, . рушки выпустила наредкость халтурную книжку под названием «Детская а дорога» 1. Участники этого WS Lani peda. тор М. Махвиладзе, о С ‘OMHwen, aBTOp CTHXOTBOPHOLO TEKCTA \. мирнов) не имеют никакого представления о детской железной дороге, ее технике и сигнализа» а обложке нарисован какой-то’ Ффантастический светофор, по расположению огней не похожий ни на железнодорожный, ни на светофор для регулирования уличного дви жения. Справа изображен дежурный по станции с развернутым зеленым флагом в одной руке и полуразвернутым красным — в другой. Здесь все напутано. Зеленый. флаг не применяется при движении поездов; а если дежурный по станции, отправляя поезд, будет держать красный флаг, как показано на рисунке, поезд остановится, На странице 4-й (в книге нет нумерации страниц, но для удобства ссылок я их про нумеровал в последовательном порядке). стрелочный указатель совершенно не похож на железнодорожный. Сигналы, обозначаюшие хвост поезда, нарисованы неправильно, На некоторых рисунках изображены светофоры (надо понимать, что вся дорога ими оборудована), а на 10-й странице из окна ди, спетчерского поста виден семафор. Зачем это смешение сигналов?! Провода связи, ‘которые можно видеть на любой улице, художник и то ухитрился нарисовать неверно: на изоляторах провода у него прерываются. Рисунки небрежны по исполнению и технически неграмотны. Например, на’ 9-й стра: нице изображен путевой обходчик. Левая рука его поддерживает лежащие на плече инструменты, и на ней еще висит фонарь, а в правой он держит молоток, которым, наклонившись, постукивает по рельсу — «ремонтирует пути». В такой позе путь не ис правишь. Да и молоток нарисован неправильно. Даже технический знак МИС изображен неверно: вместо молотка с ключом нарисован старый путейский значок — топор и якорь. ` Некоторые рисунки — явная карикатура” например, на 8-й странице парнишка у колокола изображен в форменном кителе н.. в трусиках. Всех дефектов не. перечесть. Под рисунками помещены «стихи». кото* рые очень трудно назвать стихами. Вот об: разцы: До от’езда меньше часа, Но еще билета нет. Уважаемая. касса, Отпустите мне билет! : Зачем ребятам усваивать этот неграмот‚ный и к тому же весьма развязный, совсем не детский стиль? Вот и станция, в мост Встал над нею в полный роот.., К чему здесь противопоставление! «а мост»? И может ли мост вставать в половину роста? Такими стихами написана вся книга.. ‘ Подписи не соответствуют рисункам. Написано: Г Мы выходим на перрон. Шум и гам со всех сторон. а на перроне шуметь некому: ни одного пассажира здесь не нарисовано. Книжка эта не познакомит детей с устройством и работой детской железной дороги, а только создаст в их представлении нез сусветную путаницу. \ Отредактирована книга безобразно. Знаки препинания во многих местах не поставлены, а в других поставлены неправильно (и это — в книжке для детей!) Листы разрезаны так небрежно, что на некоторых: страницах остался текст другого экземпляра. Нельзя не отметить. что эта издательская стряпня отпечатана 100-тысячным тиражом. +s 5% ss i «Детская железная дорога» — книжка-раскраска. Москва, «Мастерскья хуложественной игрушки», 1941, ———— С. ЛЬВОВ ОДПОГО ГЕНИЯ. всех наших народов; как насущно необходимо иметь нам общую конценцию истории советской литературы, вступающей уже в Четвертый десяток лет своего развития. Хрестоматия, которую мы получили перед самым праздником тридцатилетия Октября, благодаря большому охвату материала и обдуманной его систематизации позволяет сделать некоторые общие выводы. И самый важный, обобщающий вызод таков: лишь полное раскрытие человекатворца в нашем советском строе позволило родиться вот этому большому искусетву, позволило советским людям по-новому взглянуть на прошлое, оживить его, взять лучшее из того, чем это прошлое в мечтах и борьбе обращалось к будущему, сэками его напоить новые, свежие побеги советской литературы, этой настоящей песни народа о счастье и правде на земле. Как и всякий впервые предпринятый большой труд, хрестоматия не свободна от некоторых ошибок и недочетов. Хотелось бы, чтобы при переиздании составителю удалось их выправить. Прежде всего хрестоматия очень выиграла бы, если бы она имела разделы грузинской и армянской литературы; ведь оба эти народа, грузинский и армянский, находились и в прошлом во взаимоотношениях с народами Средней Азии, уж не говоря об их ближайшем соседе, народе азербайджанском. Параллели, выявленные ‘сейчас в эпосах среднеазиатских и азербайджанской республик, тогда получили бы интереснейшее развитие в фольклоре и этих двух народов. Составитель ограничился лишь той группой языков, которые он знает; но для целостности хрестоматии лучше было бы грузинский и армянский отделы поручить другим специалистам, нежели выклюЧИТЬ ИХ ИЗ КНИГИ. ’° Подбор образцов в хрестоматии, в обшем, повторяем, чрезвычайно удачный, все же не полон; многое, что написано после войны, не нашло себе места в книге, В разделе азербайджанском o6 .aulyre Алескере (крупнейшем ашуге Азербайджана) увоминается в общем очерке, а образцов его творчества нет; не дано ‚образцов молодых прозаиков; нет, к сожалению, и чудесных стихов женщин-поэтесе Мирвари Дильбази и Нигяр. В биографии Мамед-Кули-задэ следовало упомянуть © том, что OH сотрудничал в Тбилиси в газете «Кавказский Рабочий Листок», которой руководил товарищ Сталин (выходила с 20 ноября 1905 года по 14 декабря того же года). Это исторический факт, доказанный азербайджанским литературоведом Азиз Шарифом (Известия Азербайджанского филиала Академии наук СССР, 1944 год). Следовало вообще уделить этому замечательному писателю больше места. Нельзя было в разделе «Казахская литература» совершенно обойти молчанием одного из крупнейших писателей Казахстана Мусренова, не дать ни единого отрывка из романов Мустафина (пишущего на современные темы), не дать стихов Аманжолова. В то же время нам кажется ненужным помешение «Бекет-батыра». Хотелось бы увидеть в киргизском разделе больше образцов творчества Аалы Токомбаева, например, его сказку «Ответ мудреца». Eme пожелание — по поводу иллюстраций. Они в целом и превосходны и новы для русского Читателя, и очень вдумчиво подобраны. Но хрестоматия еше более выиграла бы, если бы составитель воспользовался содержательным трудом К. В. Тревер «Памятники греко-бактрианского искусства», изданным Академией наук СССР в 1940 году и охватывающим памятники искусства (с Ш века до нашей эры на протяжении около 115 лет), найденные на территории нынешних советских республик— Киргизии, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и Таджикистана. Памятники эти, совершенно исключительные по красоте. могли бы He только украсить хрестоматию, Найденное, например, на территории древней Бактрии серебряное блюдо. с изображением богини Анахит (богини пло и! дородия) могло бы протянуть лишнюю связующую нить для читателя из наших среднеазиатских республик к республикам ЗаМариэтта ШАГИНЯН думал найти этот кишлак, оставил семью и пустился с братом в далекий путь. И всюду, проходя зв далью даль, Одну и ту же видели печаль, Одну и ту же горе-нищету, Олну и ту же суету тщету. Не в силах обрести дальше, потеряв OF пути брата, человек решил вернуться в родной убогий кишлак и там умереть. и BOT он, истощенный, «дрожа в своем тряпье, поплелся по обрывистой тропе», — а на родине ‘за эти долгие годы все изменилось. Золотым кишлаком стала его советская земля: По сторонам густы и широки Коврами разостлались цветники... То самый лучший хлопок созревам, Гусенком из яичка прозревал. ул ветерок, лаская, не пыля; Высоко полнимались тополя; Больших кибиток ровные ряды Располатались около воды; Куда ни‘глянь — плодовые сады: Отсвечивают пламенем нлодьу И пчелы, пролетев, благодарят Цветуптего сумбула аромат... Старый горец нашел свой «золотой кишлак» и своего выросшего сына, советского человека, передового колхозника. Эта тема воплощенной мечты — одна из Luly бочайших тем. Народное начало ее у Миршакарова, как и в «Стране Муравии» Твар-. довского, сочетается c высоким литературным искусетвом современного советского поэта. Прекрасно «Сказание о Мардистане» поэта Лахути, посвященное памяти двадцати восьми героев-панфиловцев. В разделе азербайджанской литературы привлекает внимание читателя поэма крупнейшего азербайджанского классика Мирза Фатали Ахундова «На смерть А. С. Пушкина» в старом авторизованном переводе Бестужева-Марлинского. Поэма «На смерть А. С. Пушкина» переведена прозой, но и в таком виде она производит сильное впечатление. Поэт в бессонную ночь спрашивает свое сердце, отчего оно беспокойно, что‘е ним. Он говорит сердцу о красоте наступающей весяы, о расцветающей природе, но сердце отвечает поэту: Разве ты, чуждый миру, не слыхал о Пушкине, г о главе собора поэтов?.. Ломоносов красотами тения украсил обитель поэзии — мечта Пушкина волворилась в ней. Державин завоевал державу ноэзии — но властелином ее Пушкин был избран свъше, Карамзин наполнил чапту вином знания — Пушкин выпил вино атой полной чаши... Грозный ветер гибели потуптил светильник его луши, _С наслаждением читаешь полные юмора стихи Сеид-Азима, едкую сатиру Сабира, классический рассказ Мамед-Кули-задэ «Почтовый ящик», произведения советских азербайджанских писателей, рассказ Мехти Гусейна «Фантазия» (о подпольной работе молодого Сталина в Баку), Сулеймана Рустама («Лучший портрет»), Самеда Вургуна («Азербайджан»), Мамеда Рагима (дестан «Ты, нефть!) и другие. В разделе узбекской литературы привлекает внимание фольклор—сказания народа о Ленине и Сталине, сказки, вновь записанные «частушки», неожиданно привившиеся на полях Узбекистана, очаровательные рассказы об Апанди (Ходжа Наер-эд-дин), глубоко волнует отрывок из романа Айбека «Священная кровь»—0 молодом OaHCKOM батраке Юлчи;: Немыслимо в газетной статье охватить каждый отдел, хотя бы короткий. Вот два туркменских шахира (народных певца) — Нури Аннаклыч и Ата Салих, живущие один на реке Мургаб, другой на реке Теджен — перекликаются стихами, каждый о своем уголке родной земли, и своеобразный мир Туркмении встает перед глазами, встает древний город Мерв (Мары), хозяйство колхозов — ХЛОПОК, плоды, шелк, тучные стада... Настоящим мастером реалистической прозы показывает себя Сабит Муканов в отрывке из романа «Загадочное знамя» (казахская литература), чудесной поэзией овеяны и проза и стихи Аалы Токомбаева (киргизская литература): От образа к образу, от впечатления .к впечатлению, — подступает ‘к нашему горлу теплая, счастливая слеза огромного волнения, того волнения, каким одаряет большое и человечное `. искусство, правда и красота. Шесть литератур наших братских республик предстают перед читателем более или менее полно в их историческом становлении, в их связи и родстве одна с другой (там, где эта связь и родство налицо), в их взаимоотношении с великой русской литературой. Мы знаем, как трудно, а в то же время как необходимо создать правильные концепции истории литератур Перед нами — огромный, превосходно изданный том. Шесть литератур (таджикская, азербайджанская, узбекская, туркменская, казахская, киргизская) представлены в нем многочисленными образцами и снабжены иллюстрациями — портретами писателей, воспроизведением старинных миниатюр, факсимиле. В книге есть план и система, образцы полобраны и расположены исторически: они дают представление о росте и развит тии каждой данной литературы; при выбо-. ре их вылелена и ‘оттенена передовая, близкая нам по духу и содержанию. тема, выражающая основные чаяния народа, Haшедшие свое воплощение‘ при новом советском строе. Четыре литературы (таджикская, азербайджанская, узбекская, TYDPKменская) показаны сперва в’ ‘литературных образнах, потом в их фольклоре (эпос, сказки, пословицы и поговорки, ‹ песни); две литературы (казахская и. киргизская) начинаются, наоборот, с показа фольклора. и завершаются литературными образцами. Каждому разделу предпослан общий очерк, где даны исторические сведения о народе; каждому автору, перед показом образнов его творчества, предпослана краткая’ биография. Впервые в таком полном виде массовый советский читатель получает на русском языке прекрасные образцы творчества всех наших среднеазиатских республик и одной закавказской. Прелесть и сила-народного гения, чистота и ясность мышления народа, его юмор и философия, песни и сказки, мечты его о будущем ‘и полное, счастливое, творческое чувство бытия в советское время — передаются. читателю. со страниц этой большой книги, представляющей собой, помимо чисто познавательного, «учебного» материала, еще и захватывающе интересное ‘чтение. А такое чтение, став массовым, ведет к глубокому культурному взаимодействию и никогла не остается бесплодным; оно непзбежно обогатит новыми красками и палитру нашей русской литературы, облегчив ей передачу народной интонации, чувство пейзажа и другие средства характеристики при показе людей и природы братских реснубЛИК. у . В русской литературе прошлого был опыт такой «хрестоматии», имевший огромное значение для творчества болыпих русских писателей. Первый русский востоковед, А. В. Болдырев, занявший в 1811 году в Московском университете кафедру восточных языков, выпустил 123 гола назад (в 1824 году) «Арабскую хрестоматию», где были собраны образцы арабской поэзии и прозы. Почти вплоть до наших дней, несмотря на все свои несовершенства, эта хрестоматия сохраняла значение учебного пособия. Но действие ее было гораздо шире. По словам академика И. Крачковского, «эта хрестоматия сыграла свою роль и в другой, более широкой сфере. Включая довольно значительное количество мелких рассказов и повестей, она доставляла очень удобный материал для переводов, которые усиленно публиковались в различных журналах и альманахах того времени как самим Болдыревым, так и его учениками». Ваша, советская, хрестоматия шести’ восточных литератур, рассчитанная на массоBOTO читателя, изданная в хороших (за малым исключением) переводах, не может, конечно, пройти бесследно для советских писателей. Кое-что из помешенного в ней мы хорошо знаем, многое читали, но в хрестоматии, в избранных ‘отрывках все звучит острее и непосредственнее. Заглянем в раздел таджикской литературы. Нельзя не получить высокого наслаждения от маленького отрывка из исторического романа Айни «Рабы». В тени юрты разговаривают три байских батрака и зашедший к ним в гости джадид из Бухары (джадиды — буржуазные националисты). Ни тени нарочитости в этой небольой спенке. Но с правдивостью, MOUTH детской в ее неискушенной простоте, три неграмотных батрака своими бесхитростными вопросами, народной смекалкой, здоровым классовым инстинктом выводят «Ha свежую воду» джадида, да так, что он и для читателя разоблачен навсегда. Этот отрывок поистине бессмертен по своему со вершенному искусству и совершенной агитанпионной силе. Глубокие думы пробуждает поэма Мирсаида Миршакарова «Золотой кишлак». Из века в век переходила на Памире легенда о «золотом кишлака» за горами, где все люди счастливы и равны. Один из бедняков-горцев, замученный ` нуждой, за3 Хрестоматия по литературе народов СССР. Литература: таджикская, азербайджанская, узбекская, туременская, киргизская, казахская. Составил, комментировал Й свабдил очерками Л. И. Климович. Учнедгиз. Моеква. 1947. 831 ona ставил, комментировал ий свабдил очерками Л. И. Климович. Учнедтгиза. Моеква. 1947. S31 стр. . ww JL PAXMAHOB ИГТ. Неред нами пьеса, написанная лет восемь тому назад. Автор не` опубликовал ee, вероятно, считая написанное несовершенным черновиком. быть может даже первым наброском будущей пьесы, первым выражением своих мыслей о темных днях после Мюнхена, предшествовавших второй мировой войне, свидетелем которых OH был. Многое в этой пьесе эскизно. последний акт представляет собой лишь конспект того, что должно в нем быть; больше того, по всем признакам жанра это памфлет, ‘а ничто не стареет так быстро, как произведение подобного рода. Почему же вдруг ожила эта пьеса? Почему ее с ингересом читают и с нетерпением ждут ее постановки? Потому ли, что она остра по форме, от которой мы отвыкли? Потому ли, что неожиданна и занимательна она по сюжету? Просто ‘потому, что ее нанисал любимый автор? В чем секрет жизненности пьесы Евгения Петрова «Остров мира»? Мне думается, секрет и во всем том, что я сейчас перечислил, и еще в одном— главном: в этой пьесе с нами говорит современник. Не драмодел, а общественный деятель, выбравший формой общественного воздействия художественное слово, Автор думал о судьбах мира (мы отлично чувствуем это по пьесе), он был вооружен знанием; живя настоящим, великолепно его наблюдая и описывая, Е. Петров глядел в будущий день, видел наше завтра и завтра Запада. Он не был пророком, он был горячо работающим и страстно думающим писателем-коммунистом. : О чем пьеса Евгения Петрова? О канитализме, империализме. пацифизме и H30- ляционизме. Автор нашел сюжет, в котором, как в капле воды, отразился большой мир общественной жизни: политика, быт, законы кэпиталистического ` развития. Все это перед`нами и предстало не в космических масштабах, а в частной жизни обыкновенного английского джентльмена, испугавшегося новой войны, бежавшего от нее вместе с семьей на отдаленный идиллический остров и Унесшего войну вместе © собой в своем: сознании. В конце пьесы мистер Джекобе стреляет из тех самых ружей, от которых так шарахался в первом акте. И это. не иносказательно, он действительно припрятал: их на дне своих сундуков, когда ‘бежал из предгрозовой Европы на свой „«мирный» остров... : . Мистер Джекобе — пацифист, он утверждает, что его страна стала сильной и возвысилась благодаря мирной торговле, а не завоеваниям. Мистер Джекобс произ‘носит вдохновенные речи, где заклинает обезумевшее человечество вернуться на _ Евгений Петров. Остров мира. Пьеса «Новый мир» № 6. 1947 г. «Семья Рубанюк» работы худ. А. КокорекнНоваторская тема Сначала бережно иглой Онимают с камня первый слой. Потом еще — и ярче зелень, Свет камня мягче и теплей... Как на листке среди полей, На нем, казалось, пыль осел, Но рукавом ее сотрут, — Он станет гуще и темнее... Иллюстрации из книги Е. Поповкина на, выходящей в издательстве «Молодая © ий. СЕЛЬВИНСКИИ Есть у поэта Константина Мурзиди стихи о любви, стихи о природе, стихи о войне. Это хорошие, искренние стихи. Ho ux Mor бы написать любой другой поэт того же поэтического уровня. Во всяком случае, под: пись автора ничего не сказала бы читателю: познакомившись с нею впервые, читатель не стал бы искать ее в каждом очередном номере наших журналов и газет, как он это делает по отношению к поэтам, тронувшим его сердце. `Но есть у Мурзиди тема, глубоко понятая им и превосходно разрабатываемая: те ма эта—труд рабочих Урала. Она определяет поэтическое лицо Мурзиди и делает его своеобразной фигурой даже в такой богатой индивидуальностями литературе, как ната советская литература. Один открыл на горных склонах руды И стал ковать булатные клинки; Другой налиел в отвалах изумруды И засветил в кристаллах огоньки. Когда ж пришел за мастерами третий, Он растерялся перед блеском зал И отступил, не смея рассмотреть их, Потупил взгляд и ничего не взял. И, окрыленный на твоих вершинах, Он побежал по каменной тропе, Как только мог, чтобы в земных долинах Рассказывать влюбленно о тебе. Это сказано о старце-сказителе. Но относится и к самому поэту. Henapom в поэме «Горная невеста», посвященной П. Бажову, Мурзиди говорит: «... я влюблен в невесту горную, влюблен в мечту горняцких улиц». 4 54 Хозяйка Медной. Горы — уральский миф о вечном стремлении ‘горняка к незнаемым чащобам — стала музой и свердловского поэта. Мурзиди угадывает <вою тему даже сквозь дымку истории. По-всякому изображали Сен-Готард, и, кажется, трудно увидеть его сейчас иначе, чем видел Суриков, но Мурзиди подошел к памятнику русской воинской славы с новой, неожиданной стороны: / Если бы Суворову хоть малость В скалах приподняться на носки, Он бы увидал, как поднималась Эта крепость (т. е, Урал.—И. С.) у Иееть-реки. Оперитись на ствол уральской пушки, Полководен различить бы мог Далеко в долине у опушки Белый нал плавильнями дымок. Впервые в исторической батальной картине рядом с героем-солдатом возникает и герой-горняк. Стихотворение «На Альпах» рассказывает о встрече Суворова с бомбардиром, который, вопреки приказу, не рещается сбросить свою пушку в пропасть, хотя тащить ее дальше в горы невмоготу. На резкий окрик полководца солдат отвечает: «Я, сиятельство ваше, из дальних краев, Эту пушку я сам отливал, Отливал. как умел. для великих боев, Как же я ее брошу в провал? Мь, уральцы, знакомы со всякой бедой... Если можно, так я, ловезу». Посмотрел на него полководец седой, Отвернулея и вытер слезу. Эта сентаментальная сценка написана в чуть лубочной манере. Но глубоко верна в ней та лирическая связь между человеком труда и делом его рук, которая особенно характерна для русского мастерового человека. Установив эту связь на примере прошлого, Мурзиди подчеркивает еще большую глубину ее в эпоху социалистического творчества нашего народа. Взгляните хотя бы на превосходные портреты его гранильщиков! Мастера, осторожно извлекающие из куска сланца впаянный в слюду изумруд. ьонетантин мурзиди. «уральское солныие». «Советекий писатель». 1946, 102 стр. М-р Джекобс. Ты едешь с нами, Мэри? М-сс Джекобс. Да. (Плачет)». Острые повороты пьесы эффектны сами по себе, но они не самоцель в этой пьесе, они великолепно работают на главную тему. Точно так же большие монологи м-ра Джекобса характеризуют не только его как личность, они являются злыми пародиями на речи иных хорошо знакомых нам западных политических деятелей. Удивительно, как злободневно звучат слова мистера Джекобса о. колониальной политике. Они — точный отзвук на сегодняшние события в Ичдонезии, на завтрашние coбытия в других отдаленных местах, на всю. практику империалистических стран во всех теплых местах и местечках земного шара. Сила предвидения и обобщения в пьесе Евгения Петрова сказывается буквально в каждой ее политической и «частной» сцене. Это доказывает, насколько точно и виртуозно автор воплотил в драматургическое действие основной замысел. Легкость, гротескность отдельных приемов и сценок сливаются с разбросанными там H тут реалистическими и психологическими штрихами в одну умную, злую и увлекательную сатиру на современных мистеров Джекобсов и их присных, кем бы они себя ни называли — англичанами, американцами или голландцами, . Последовательно и нлодотворно использовал Евгений Петров пародийные и памфлетные приемы. Пьеса начинается в тонах привычной буржуазной семейной пьесы. Поучительно и забавно видеть, как английский «частный» принцип — «мой дом — моя крепость» — претерпевает неожиланные и разнообразные трансформации, как семья превращается сначала в промышленное предприятие, потом в военный лагерь и в настоящую крепость, как комфорта-. бельная ‘робинзонада оказывается на поверку империалистическим рейдом для закабаления новой колонии. Причем все это происходит без малейшего авторского нажима, по естественным законам, и лишь в ремарках, да в тончайшей пародийности диалогов мы видим такую привычную, такую любимую нами, спокойную, умную улыбку Евгения Петрова. Большой радостью было прочитать . sty превосходную современную пьесу, не меньшей радостью для театров будет поставить ее, а для всех нас, советских зрителей, увидеть ее на сцене. Такое разящее оружие, как памфлет, давно что-то не вынималось из писательских ножен. ПриHATO думать, что оно действует только раз и, нанеся удар, отбрасывается за ненужностью. Памфлет Евгения Петрова убеждает в ином. Пусть он будет нам. нисателям, живым РКИ и поводом K лействию. К 4-26-04, литератур 94, издательство —`К Здесь нет прямого подчеркивания любви гранильщика к прозревающему в его руках самоцвету, но она чувствуется по тому любовному отношению поэта к работе мастера, которым проникнуто все стихотворение. Orношение это далеко от эстетского любования драгоценностью, свойственного, ну, хотя бы, французским парнасцам. Не ювелирная безделушка, а тайна рождения камня, тайна, постигнутая человеком, который благодаря этому из раба природы вырастает в хозяина ее, — вот что вдохновляет гранильшиков Мурзиди: И то, что мастеру казалось ве непонятым, пока Прохлады камня не касалась `Его горячая рука, Теперь представилось точнее, А мысль — живее и ясней, И, прежде робок перед нею, On возвепиается нал ней. Вешь, предмет, над которыми работают люди, изображаемые Мурзиди, всегда обладают у него чем-то большим, нежели самая их вещественность, предметность. Правда, в одном стихотворении есть у него такое мЕсто: Вперед пробились мы, как песня, И в скалы белые вломясь, Не для девического перстня, А лля резца нашли алмаз. у него ` Но не эти, отчасти пуританские, определяют лирику Мурзиди. Она тоньше, возвышенней, богаче, Пойми деталь мою, прошу я, Не как линейку в чертеже, Пойми ее, как мысль большую, Как чувство лучшее в душе, Тогда, за гулом нарастая, Летя к чужому блиндажу, Как раз такой она и станет, Как должно быть по чертежу. ‚ Нрекрасные стихи! Гак поэтически и философски может воспринимать прозу, вернее, поэзию производства только советский человек. Именно так воспринимает ее и герой стихов Мурзиди. В очень простой по стилю и очень глубокой по мысли песенке «Магнит-гора» Мурзиди изображает пришлого паренька-сезонника, который пришел на Магнитку маленько подработать, одеться да обуться, отнюдь не. собираясь связывать свою судьбу с судьбой Магнитной горы. Домну выстроим, и ладно, Распрощаюсь я. И уеду, любо-мило, Может, в сентябре. И забуду, что там было На Магнит-горе, Но сентябрь прошел, а паренек не уехал. Почему? Да кто его знает... Как-то так вышло. Ну, да ладно — До весны еще побуду На Магнит-горе. Вот уже и весна на носу. Почки, птички и всякое прочее, —можно бы и собраться воCBOACH, 4 паренек опять остался: ..а весною Заново разлад: Дай уж, думаю, дострою Этот их прокат, Но уже «этот их прокат» стал его собственным творчеством. Здесь голос паренька перекликается с голосом суворовского бомбардира, но звучит, несмотря на легковесность своего тембра, неизмеримо более мощно: паренек незаметно для себя втянулся в великое строительство, всемирно-исторического значения которого он еще не понимает, но скрыленность которого уже почувствовал всеми силами души: Видно, сила по названью Есть у той. горы. А какая — я не знаю И no сей поры... ПЛОлЫ НОЧНЫХ БЛЕНИЙ В Мурманске издан сборник стихов А. Гольдберга «Победители ночи». Сборник открывается стихотворением «Поезд идет в Заполярье». И чем труднее мне, Чем круче Мной избранный однажды путь, Тем, кажется мне, слышу лучше Москвы идущий голос в грудь... ... Ия иду. О надеждой и волненьем. Всегда одной лишь жаждою движим, Чтоб, нажонен, мое ночное бденье Вознаграждалось тем отихотворенъем, Которое б народ назвал своим. Одних ночных бдений маловато, чтобы писать стихи. Не говоря уже о таланте, для этого нужно немножко больше простой грамотности. И скромности, пожалуй. . — B HECHOJUBEO СОТРОЕ ‚ &; В Москве в начале сентября в Петровском пассаже будет организован книжный базар, посвященный 800-легию Москвы. В нем примут участие Могиз, Ооюзпечать, «Академкнига», Книжная лавка Союза советских писателей, Военкнижторг и другие книготорговые органивации. «3 Издательство «Советская Колыма» начало вынускать серию «Роман-газета горнякам», Вышел в свет первый номер — роман К. Федина «Первые радости», Окоро выйдут: «Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого и книга П, Вершигоры «Люди с чибтой совестью», «Романгазета горнякам» печатается десятитысячным тиражом и рассылается горнякам Колымы, Hyдигирки и Чукотки. «& Новые книги северных писателей BEY: щены Архангельским областным издательством: повесть Е. Коковина «Детство в Соломбале», повесть К. Коничева «Мастер торпедного удара», оборник стихов Г. Суфтина и др, В ближайшее время выйдет повесть А. Миронова «Остров розовых скал», книга руководительницы русского. народного хора северной песни и пляски ae 2 У мах о И ЗЕМ АА FACT EL а AIA А. Колотиловой «Песни Севера» и литературный альманах «Север». ет, Выставку «Библиотеки Москвы ва 38 лет» готовит библиотечный сектор Управления культурно-просветительных учреждений Моссовета, Эдесь в Фото, диаграммах и литера. турных материалах будет дано представление о росте книжных Фондов московских библиотек за последние 30 лет, 0 требованиях и вкусах читательской warate ee м ео ВОС передвижек ит. @ В Ульяновеком дворце собрание молодых ниоаа © работе итогах ХТ плену писателей выслх ^^ Нисателей. О докладом об ма правления Союза советских упила Анна Караваева. Роман, 852 стр. Тираж ——_—©—— новые книги Все эти замечания и пожелания, вполне выполнимые для нового издания, ни в какой мере не умаляют нашего чрезвычайно поло- жительного мнения о выпущенной Учнедгизом чудесной книге. СТАРОЕ НО ГРОЗНОЕ ОРУЩЩИЕ оказывается в центре событий. Японцы образуют на острове марионеточное правительство. и мистер Джекобс, в виде откупа, передает бывшего царя на пытку купа, передает бывшего царя на пытку японцам, восклицая при этом, как истый мюнхенец;: «Вот и достигнут мир, тихо, спокойно, без кровопролития, благодаюя одной лишь дипломатии». Но мир не достигнут. Наоборот. Уже не © Данциге, а об «Острове мира» газеты и радио сообщают, как о «бочке с порохом», к которой достаточно поднести фитиль, и мир на Тихом океане взлетит на воздух... Начинаются военные действия. И мистер Джекобс, пустивший в ход припрятанное оружие, при виде английского воечноге корабля, спешашего ему на помощь, «становится в позу, которую принимал’ в первом действии, когда проклинал войну, поднимает кверху руки и обращает глаза к небу: — Благодарю тебя, господи, создавшего человека по своему образу и подобию, за то, что ты не забываешь малых сих и помогаешь им в беде!» И последние слова в пьесе «Остров мира»: «Выйти в море. Открыть огонь!» — Так закончилась пацифистская и изоляционистская затея мистера Джекобса, который, впрочем, до конца убежден, что он верен своим христианским высоким принципам. С железной логикой Евгечий Петров локазал ее неминуемый исход. Народийная картина жизни маленького мирка так близка к подлинному изображению подлинных событий в большом мире, что временами зрителю кажется, что он присутетвует при ходе истории, только в убыстренных кинематографических темпах, Для нас. литераторов, пьеса Евгения Петрова интересна не только своим содержанием. она интересна и теми приемами, какие применил автор, добиваясь наибольшей выразительности и доходчивости. Один из таких приемов — лаконизм и динамичность действия. Каждое явление, каждая сцена решительно двигают его вперед. Вот миссис Джекобс отказывается ехать с мужем на Остров мира: «M-cc Джекобс. Я не поеду с тобой. У меня есть свои средства, вложенные в хорошее американское предприятие. М-р Джекобс. Ты поедешь co мной, Мэри. М-сс Джекобс. Нет!» Входит камердинер Майкрофт. «Майкрофт. Миссис Джекобс, вам срочная телеграмма. «В Филадельфии взрывом совершенно ‘уничтожен пороховой завод «Бэри энд компани лимитед». Акции падают с катастрофической быстротой». М-сс Джекобс. Мое состояние погибло. праведный путь мирного существования. Зачем эти братоубийственные раздоры? Зачем эти возмутительные сообщения по ралио: «..швейцарский священник изобрел бомбу для авиации, которая взрывается со страшной силой, подвергая разрушению все живое в радиусе свыше двухсот метров»? Мистер Джекобс не может от негодования усидеть на месте, когда радио возвещает о «полезной бомбовой нагрузке в восемь тонн» и «убойности артиллерии, повышенной на двести процентов». Бежать, бежать из этого ада! : И он бежит. Он устраивается ‘со всеми удобствами на далеком райском острове, который заранее выбрал, предусмотрев. все случайности мировых катаклизмов. Чудный климат, кроткое население, не знающее, что такое кража или драка, а главное — далеко от всяких коммуникаций, от интересов стран, грызущихся между собой. Идеальная жизнь! В сорокаградусную жару привычно трещит камин в уютном доме, охлаждаемом искусными приспособлениями. Привычный портвейн; преданная, нерассуждающая прислуга, тесный семейный круг, домашний доктор, домашний священник, даже жених привезен для дочери — удобный глупый красавец. готовый мчаться на край света за оставленным зонтиком. И пусть гремят в эфире новые, еще более грозные сообщения. Пусть португальский монах изобретает новую, еще более `убойную бомбу. Пусть какой-то Данциг представляет собой бочку с порохом, а к ней тянутся с зажженным фитилем чьи-то руки. Все это далеко. На острове мир и благоволение. р Дальше события могли бы пойти так: пламя общей войны достигло бы острова, рай оказался бы одним из филиалов ада. Что ж, и так бывает, mpuMe pom тому Гавайские остров> Но Евгений Петров видит больше, для него этот маленький остров — капиталистический мир в миниатюре. Капитализм сам рождает чудовище войны. На острове обнаружены богатейшие месторождения нефти. Быстро образуются нефтяные компании. Вся семья втянута в лихорадочную деятельность. Мистев Джекобс возглавляет «Английскую нефть». Миссис Джекобс, американка но происхождению, основывает конкурирующее общество «Американская нефть». Спасшийся от кораблекрушения японец открывает банкирский дом «Баба и сыновья», тоже протягивающий свои щупальцы к нефти. Даже доктор и священник пустились в коммерческую деятельность — их общество называется «Христианская нефть». У туземцев по-дешевке скупаются земельные участки Местный царек. которого Джекобсы спаивали раньше ради развлечения, Скоро, однако, паренек несомненно узнает, что магнитная эта сила свойственна не только Магнить&, что разлита она по всей его советской ро и что имя ее—социаизм. Пафос освобожденного труда! Этой темы не знали и не могли знать античные поэты, воспитанные в эпоху рабовладельчества. По вполне понятным причинам была она неведома феодализму и осталась terra incognita для капитализма. Но культура, созданная небывалым в истории государством Советов, культура, заново переосмыеливающая прон!- лое и глядящая далеко в будущее, видит в этой теме ведущую тему современной со: ветской лирики, ибо она не только глубочайшим образом отражает трудовой энтузиазм нашего народа, но и воспитывает в советских людях этот энтузиазм. Работа над этой темой является одним из самых великих подвигов поэтического новаторства. Таким новаторством, несомненно, отмечена: и ноэзия Константина Мурзиди. = Закончилея конкурс на лучший рассказ. об явленный в ноябре 1946 года редакцией журнала «Советский воин». На конкурсе поступило 1628 рассказов. Жюри конкурса премировало десять рассказов. Премия в 10000 рублей присуждена майору В. Тихомирову (Москва) за рассказ «Сердце друга». А. Югов. «Бессмертие». 25.000, Цена 9 руб. 50 коп Премией в 5000 рублей ‘удостоены pacсказы «Замысел командира» подполковника Н: Бочина: (Москва); «К океану» А. Брата (Москва), «Козодоев и Мишка» капитана береговой службы IO. Коновалова, «Нынешнее племя» лейтенанта. В. Монастырева и «Тревожной ночью» И. Половинко. Премии по 3000 рублей присуждены: Г. Жилину (Москва) за рассказ «Случай в лесу>. С. Марвичу (Ленинград) за рассказ «Крупный калибр», капитану И. Свистувову за рассказ «Наследник» и Г. Травину (Москва) за рассказ «ЧП в танка». Одобрены и рекомендованы для напечатания в журнале «Советский воин» рассказы: В. Ардаматского, А, Белошеева, Ф. Ведина, В. Васильева; В. Великанова, Д. Горбатенко, Т. Журавлева, Т. Иванова. Г. Кубанского, И. Кирошенко, И. Кувшинова, К. Левина, А. Маркуши, А, Новикова, Б. Привалова: В. Пищальникова. М. Ронина. П. a Oy he Ne а, Е О AE, Слесаренко, М. Степичева, Л. Хахалина, П. Черных. м республик = 3-37-3 9. Либединский. «Горы и люди». Роман. 658 стр. Тираж 25 000, Цена 20 руб. П. Скосырев. «Ваш покорный слуга». В кни. гу вошли повести «Ваш покорный слуга», «Фар» хад>. 328 стр. Тираж 25 000. Цена 8 руб. 50 коп. С. Бабаевский. «Кавалер Золотой звездым Повесть 216 стр. Тираж 25 000. Цена 5 руб. a CemyMIRAB. cAnuram oon... -_~ _ 6 ср та хАлитет уходит в горы», Роману 236 стр. Тираж 25 000, Цена 5 руб, я: ое: о Le Н; Ляшко. «Повести и рассказы». раж 15 000. Цена 9 руб. И. Тургенев. «Отцы и дети». 216 отр. Тираж 100 000. Пена без переплета, 4 руб. 50 коп., в переплете 6 руб. А. М. Горький руб. ‚ «Мать», 344 стр. Тираж 150 000. Цена 4 А. ПН. Чехов. «Юмо `Тиразе lon ann т. СТИические рассказы». 200 стр. Тираж 100 000. Цена 4 руб. > Главный редактор В. ЕРМИЛОВ. : Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, В. КОЖЕВНИКОВ, А. МАКАРОВ (зам, ‘лавного редактора), В. СМИРНОВА, А. ТВАРДОВСКИЙ _ Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм. — Москва, Литга `Б-04989. seta). Телефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: критики — К 4-96- и иностранной литературы — К; 4-64-61, информации — К 1-18-94. nana: Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича. K. 4-60-02, детской и областной ‘литературы — К 4-61-45, искусств И Зак, № 92951.