литературная газета МЕЗАЛУНАРОДНЫЙ Е БОЛЬШЕ. МУЖЕСТВА, СМЕЛОСТИ и РЕВОЛЮЦИИ В ИСКУССТВЕ Речь тов. Н. Тихонова бога в дожде над городом воспринимают теперь только дети: Одни пишь испуганные дети В своих милых богу сердцах Истекают кровью и ‘плачут Горько, как поэты, Над темным смыслом этого явления, Такой же уход от жизни, & не приближение к ней, мы видим в стихах Тувима и Слонимского. «Религия — это духовный сон чело. вечества». Слова Фейербаха, живут поныне, многое об’ясняя в той мрачной обстановке, куда страшно заглянухь глазу эстетствующего поэта. Недаром так густо насыщены. мистикой стиховые драмы Карла Губерта Po0. Итальянский фашизм избрал иное направление в своей поэзии. Маринетти — ноэт «тастрономической архитектуры» — превозносит в стихах искусство есть так, чтобы от удивительных блюд, ценных и причудливых, К итальянцам вернулся дух древнего Рима. Он же прорицает новые непреложные. истины, воспевая доблестные свойства фашистовбрюнетов. Когда брюнеты строили мир, _ ‚воевали, умирали, Боролись с природой — блондины спали. Когда брюнет впервые увидел женцину, он сказал: Я пюблю тебя. _ А блондин заискивающе прошептал: Дорогая, нет пи у тебя денег? Темные волосы и темная кожа — это солнце, ..Светлые волосы и светлая кожа — это пуна. ‚ Историю мира творят `брюнеты. `Женщина; сестра моя; жена моя, мать моя, Как ты можешь любить блондина? Блондины в иных фашистеких странах, скажем, в Германии, держатся как раз противоположного мнения. Эта очень. несложная формула отрицания врага, затемнения его блесKOM «национальных поэтических истин» является господствующей, так как все ненасыщенные победительными и завоевательными криками стихи не передадут истинное состояние взволнованной души фашизма. Виктор Гюго, которого мы недавно вспоминали, писал, что день Ватерл00, день величайшего сражения в ту эпоху, был не что иное, как звон сабель, потому что над Германией тенерала Блюхера возвышался Гете, ‘и Германия была страной величественной, потому что она не только умела владеть саблей, но и мыслить, a это было поважней сражения. Узы, увы! Никакой Гете не возвышается над серой пеленой казарменного тумана, окутавшего Германию, и нужен новый Гейне; чтобы прожечь этот туман лучом овоето уничтожающего стиха, не переносившего власти туноумия. Маленький человек улицы ие должен понимать сложного, — товорит Геббельс. Для этого человека с ули‘ны, запутанного, изтолодавтиетося, такие стихи, как стихи Анаккера, являются «райскими песнями». В них только ‘одно утешение: из всех бел жизни выведет Гитлер (как выведет — этого там не сказано). У них только. одно поэтическое достоинство: они кратки, ибо этот набор сентиментально-бездарных строк трудно было бы вынести в большом количестве, «Стальная романтика» — вот пружина германекого стиха. О каком мире на земле и на небе можно гозорить, если поэты типа знаменитого гитлеровского певца Ilerepa Tarena 8 пошловатом импрессионистском CTH ле, пол видом путанного абстрактното аллегоризма в стихах, называемых, например, «Поворот световой ночи», недвусмыюленно звенят ‘мечаМИ. Нет, Гете не возвышается над Германией. Лучиким поэтом признан Дитрих Эккерт. Ради него уничтожена. премия имени Лессинта, школа имени Лессинта переименована в школу имени Дитриха Эккерта. Кто же он, этот мудрейший поэт? Мы слышим знакомый голос. Певец такото рода сопровождал, по меньшей мере, войско крестоносцев, шеднее на священный грабеж на Восток. Буря, буря, буря, буря, буря, буря. Гремит колокол от башни к башне, Летят искры, рассыпаются, Иуда пытается. завоевать государство. Гремит кровавый колокол, веревка красна, - Вокруг—только огонь, жертвы, трупы. Гремит набат, гудит земля. . Под грохот грома спасительной : мести Германия, проснись! Последняя строка стала лозунтом. В свете этих стихов затасканным афоризмом стоит реплика одного из тероев Ганса Иоста: котда я слышу слово’ «культура», я спускаю предохранитель. своего браунинга. Это уже не просто поэзия. Это голос империализма. Такие стихи будут сопровождать армии. Недаром их заставляют декламировать в трудовых лагерях и в школах, где проходится физкультурная подготовка» Он не одинок, этот немецкий го100, воспевающий войну, сладость убийства, истребление, завоевание, как цель ‘поэзии, как цель жизни. Как все страшно просто, Мир подчинится праву сильного, и в подготовке к этому «сващенному» дню все средства хороши. Дружеский голос, откликающийся с Дальнего Востока, мы услышим сейчас же, если возьмем стихи японкого. поэта Урадзи Коноске, известного автора так называемых шпион“ ских ‘романов. Он и стихи пишет исключительно про японских военных шпионов, так патриотически проникающих в глубь вражеской земли и терпящих лишения во славу империи. Что и говорить: бессмертная тема и бессмерт» ные герон... В пустынной степм с засохшим гаоляном . Засыпаем вместе с нашими конями, и пуна восходит над нами. Луна идет к востоку, где наша империя. Кричи, мой конь! Когда ты кричишь, твой голос отдается в груди настоящих мужчин. Тридцать е пишком градусов ниже нуля, Наши кости обледенели, но все это ради империи. Прислушиваясь к звукам ветра, мы выискиваем секреты врага И прокрадываемся в город < Цицикар... и Т. А. Так перекликаются Запад и Восток, о которых котда-то Киплинг пиcad, что с места они не сойдут до страшного суда. Сейчас они только и рвутся выйти’ из географических транип, из своих границ стран света. Может быть это просто дружеская перекличка, только поэтическое дви* жение навстречу друг друту через чужие территории и моря?.. Нет, поэты Японии и поэты Гер‘мании знают, что делают. У них маленький стакан, но они пьют из своего стакана, из своего шрапнельного стакана. Человек для пих как раз не самое существенное. Мужчина— это ведь только мясо великого стада войны, женщина существует как видение, возникающее в расслабляющей дымке болезненной эротики или как добыча воина, — нерассуждающая женщина, над которой висит таблица приказов военного лагеря. Поэты живут мечтой, как их вожди, повторить Тевтобурский лес в мировом масштабе. Но для победы в этом гиперболическом лесу, которым может стать и вся Европа, должны умереть многие. Пусть они умрут, не рассуждая, пусть умирают несчетно, их заранее назвали тероями. С них довольно сего названия. И вот 603- дается поэтический пафос легкой смерти. Подвиг — безумие. храбрости, смерть — увенчание полвига. Над всей Европой: встает зловещая тень стального «романтического шлема». Мобилизуются души всех предков H AYXH-BCeX воениых арийсках вождей. Но мы смотрим в этот туман с ясной бодростью уверенных в себе людей, отдавая. полный отчет в 00- вершающемся. . . У вас во Франции, у Вердена, стоит гигантский скелет в военном шлеме, в плаще, с винтовкой в костлявой руке, с надписью: «Дальше они не пойдут!» Они могут пойти дальше, в этом вся беда. Об этом они мечтают. Этот государственный «романтизм», вавинченный и затуманенный, — главный враг мира и человечества; Голос нашей поэзии — это голос могучих советских колонн, это голос мирового пролетариата и друзей ето, это толос ‘людей, привыкших держать молот потяжелее молота новоявленного фашистского. Тор» и прекрасно владеющих им. В. своей победе мы уверены и потому, что в странах, подготовляющих удар Советскому союзу и мировому пролетариату, мы имеем многочисленных друзей и союзников, которые геройски борются за идеалы, которые мы на практике осуществляем в нашей стране. Не сможет фашистская муза Занада и Востока бороться © прибоем нашей советской поэзии. Она будет омыта в этой исторической буре, которую так старательно вызывает вама, потея от возбуждения. Мы исходим из другого, очень Heбольнюто изменения, существенного изменения в человеческих судьбах. Мы исходим из нового типа человека, у которого исчезла разница между умственным и физическим трудом. Мы стоим за реализм большой жизни, больших дел, глубокой мысди, за реализм мирной работы. Как сказал старый фрайцузский писатель: мы лучше попытаемся быть отличными стилистами, чем ‘коллекционерами редкостных слов. В природе французского языка,— сказал он, —быть ясным, логичным и сильным. Он не даст ослабить, затемнить или извратить себя. Мне кажетея, это применимо. и к языкам других народов, поэты и писатели которых. не боятся правды жизни и силы жизни, ведущей их к самоусовертиенствованию. Мой стих трудом громаду пет прорвет И явится. весомо, грубо, зримо, Как в наши дни вошел водопровод, Сработанный еще рабами Рима, Наш мир стал предметным, четким, осязаемым и молодым. Нашим читателям нехватает книг. Мы только начали, но мы уже сделали много. „Лирический порох мы держим сухим. Мы не Фоимся никаких врагов. Пусть в иных етранах жгут книги и убивают поэтов. Ничто ве остановит волю к борьбе, ничто не разорвет этого крепкого союза между поэзией и жизнью во имя лучшего будущего всего человечества. Больше мужества, смелости и ревоаюцив (в искусстве! В пучины черного арктического моря погружается «Челюскин». ЛюgH 8 Лахере на льдине, уносимой в неизвестное, пишут шуточную поэму ‘размером «Гайяваты» © своем житье среди льдов. : Стратостат взлетает и возносит пи* лотов в недосятаемую до сих пор глубину небес. Тысячи охотников поззии хватаются за перья и, гордясь победителями неба, сочиняют стихи, Почему так весело ставят на корабле Эпрона пластинку, взятую с за. лонувшего давно парохода, и слуша» ют после трудного трудового дня весе» лый голос марша или вальса, пролежавшего на морском дне десятилетие среди медуз и морских трав? Почему в таежных лесах Сибири комсомольская молодежь, строя Toe рол, прибивает в’ начале лёсной просеки к вековому дереву дощезку: «Улица энтузиастов»? М действительно, через месяц, здесь стоит улица с домиками, храбро смотращими на первобытный лес. Великий вихрь создания нового общества идет по советской стране. Это воздвигаются не только корпуса фабрик или гидростанций — это строится колыбель новой лирики, но‚ вой поэзии, Великий оптимист стоит за станкаин страны, за рулем ее пароходов и сахолетов, за рулем тракторов и танROB, охраняющих границы. Этот великий оптимист — человек сегоднаяшнего дня, Трактор вытеснил лошадь на наих полях. В нашем быту мы 6оремся © остатками прошлого, с тем, что было и еще осталось в человеке хищного, низкого, рабекото. Быт Советского союза перестал быть звериным. Человек человеку не золк. Чувство локтя, чувство товарищества живет в молодом поколении. Поэзия наша мужественна, но не повинистична. Она не знает темы лишнего человека, человека, изгнанного из общества, человека, не нужного жизни. Революция бережет человека. Это не парадокс и не красное словцо. В борьбе за победу революция создала и закалила отборное племя людей, что сумели сейчас стать мастерами всех искусств, 603- дателями всех чудес техники, покорителями земной природы и владыками воздушного океана. Поэт, живя на такой высокой волне ощущений на неповторимости уливительных дел и на смене их, являющей дела еще более героические, факты еще более чудесные, характеры еще более мужественные, не может не чувствовать великой естественности всего совершающетося, Он имеет право говорить: „. Я не получаю сдачи Разменным бытом бытия, Но значу только то, что значу, И трачу все, что знаю я. ` Где голос, посланный вдогонку — Необозримой новизне, ‚оВесвльем мозго’ ребенка «Из будущего вторит мне. = м ‚ Оптимизм! Он не кумир. Он не механический идол, требующий официального фимиама. Он выразитель лучших движений сегодняшнего адорового социалистическото человека, Он всесилен и разумен. Он враг авантюр, бессмысленной храбрости, насилия и суеверий. Сердце поэзии бъется неровно. Но это здоровое сердце. Действительность щедра и красочна. Поэт, будь равен ей, говорим мы. Советская поэзия прежде всего принесла в мир новую силу, новые толоса, новые жанры, новые слова, Маяковский! Вот мастер советской элы, сатиры, буффонадного и комедДийного стихового театра. Впервые лос пролетарского поэта вступил в состязание с вековыми голосами старых русских одописцев и победил их. Гулкий голос ‘трибуна загрёмел под сводами не дворцовых танцозальных зал, а великолепных зал, созданных руками пролетариата, над турбинами Днепростроя прошел пафосный огонь ето поэзии. В далеких поселках Силезии, со сцены своих маленьких театров немецкие и польские торняки услышали революционные строфы «Мистерии-буфф». ‚ Рабочие Америки, Франции, ЧехоСловакии видели этого поэта, толос ` которого шел «через головы поэтов и правительств». Багрицкий! Вот стих пламенный и простой. Стих убедительного образа, тлубина настоящего волнения. Охотник, рыболов, партизан — он ‘любил природу. Он обожал лес и море. Он вводил в природу своих современников, как в область естественной радости, Е Сложный мир психологических пространств представляет нам Борис Пастернак. Какое кинение стиха, стремительное и напряженное, ка$ое искусство непрерывного дыхания, какая поэтическая и глубоко искренняя попытка увидеть, COBместить в мире сразу множество пересекающихсея поэтических движений. . Если мы хотим контраста, возьмем стихи Лемьяна Бедного. Перо сатирика должно. всегда поражать, не всегла удивляя сложностью удара, Наоборот, такое направление стиха треует опрошщенности. Если сатирик захочет создать песню, то он будет опираться на массовое требование, на тол0с той обширной аудитории, которая так любовно следит за ето намешливыми и злыми стихами, евозможно ‘перечислить в кКра!-“_ Хом слове выдающиеся произведения советской поэзии и даже имена поэтов. Они мноточисленны, Естественно, что в первом периоде Вей работы советские поэты’ сидели на конях гражданской войны. тсюда стихи 0б упорстве, добле©ти, тероизме, о боевой дружбе, но Сейчас преоблалающей темой являет“ $Я человек Страны советов. Сумей поднять живую цельность жизни И, обнажив ее предельный смысл И проникая в тайники явлений, Заставь заговорить глухонемые Всеобщие законы естества, В этом наше отличие от многих поэтов Запада. «Предельный смысл жизни» они видят в другом. Недаром ® Польше первую премию на конкур€e молодых получил поэт Монк за Вреобладание в ето стихах мистичеЗих мотивов, в стихах, где явление SALLI О СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ РЕАЛИЗМЕ. Тема моего доклада очень сложна, ибо говорить о социалистическом реализме — значит Говорить не только о литературном методе, но и о том, что рождено в боях из гущи трудовых масс, что грядет как обновление мира, что создало все усилия для развития и укрепления социалистичеокого реализма, В самом деле, лучшие представители литературы не могли обойти молчанием такого, например, острого вопроса, как аграрный вопрос, О крестьянах писали Бальзак, Гюи де Мопассан, Кнут Гамсун, Тургенев, Лев Толотой, Ибаньес, Золя, Успенский, Чехов, Бунин. Каждый из них относился к крестьянству по-своему, каждый предлагал свои рецепты лечения «мужицкой язвы», но никто не мог открыть той истины, какая открылась под руководством пролетариата в советской действительности, Возьмите для примера такой замечательный роман Золя, как «Земля»; В романе показаны две сестры — Лиза и Франсуаза. Вначале они очень мило, нежно любят друг друга. Но вот отец приступил к разделу своего участка земли... и сестры, как толь: ко.их коснулась страшная лапа. собственности, немедленно превратились в заклятых врагов, а под конец Лиза косой зарезает Франсуазу, чтобы уничтожить ‘плод во’ чреве ее, ибо плод этот — будущий наследник карликового хозяйства, которым во что бы то ни стало репгила завладеть старшая сестра Лиза. Если бы с таким фактом столкнулся Бунин, он, наверное, сказал бы: вот, смотрите, крестьянин по природе своей — зверь, хам; Лев Толстой обязательно отыюжал бы юродивенького Платона Каратаева, дал бы ему в руки свечечку и заставил бы ето плести нелепую философию смирения; Кнут Гамсун обрупгился бы на город и потянул бы вспять; Успенский навзрыд зарыдал бы. А Золя просто констатировал факт, что люди рождаются хорошими, но условия, в котоpax они живут. делают их плохими, оля только констатировал факт, не указав выхода. Это случилось с ним, как и со многими его сотоварищами. по перу, потому, что его миропонимание было отраничено, а главным образом еще м потому, что воякое крупное произведение в конце концов питается жизнью, определяется ею, & в жизни был тупик. Бывшая российская деревня мало чем отличалась: от той деревни, какую описал в своем романе. Золя. В ней таке существовала частная собственность на землю, орудия производетва, также люди рождались хорошими, но как только они вступали во владение частной. собственностью, немедленно превращались в заклятых врагов. Ныне в Советоком союзе, как всем известно, не только уничтожена, частная собственность на землю, орудия производства, но изгнана с полей и соха, введен трактор, комбайн, созданы коллективные хозяйства, А все’это вместе взатое уничтожило те факторы, которые превращали. людей в зверей и. толкнули на смертный бой лвух сестер, описанных в романе Золя. Все это вместе взятое освободило крестьян из-под власти деревенского ‘илиотизма, и многомиллионная крестьянская масса гигантскими шагами двинулась вперед — к подлинно человеческой культуре. Осевобождение это произошло ‘не легко: старое; прошлое всерла отрывается © болью, драматично, часто трагичнс, как с болью происходит и рождение нового. Как вилите, в Советском союзе paaрешена одна из мировых проблем— аграрная проблема. Это тот жизненный материал, которого не имели пеpen собой ни. Золя, ни Бальзак, ни ев Толетой, ни Тургенев, никто другой из тениальных ^ художников прошлото. ‘ Разрешение на практике, ири колоссальном напряжении всей страны такого исторического вопроса, как превращение крестьянина — этого отраниченного деревенского. животного — в НОВОГО. человека, не могло не отразиться на советской литературе. Разрешение на практике такой животрепещущей проблемы дало /писателю-художнику блестящий малериал для творчества, указало реальные, доподлинные пути освобождения крестьянства, вооружило писателя новыми могучими средствами, заставило его смотреть на крестьянскую массу совсем по-другому, совсем не Tak, как емотрели на нее даже гениальные представители реалистической школы. Так открылся новый мир для писателя, 2. История истинной культуры человечества и литературы в особенности (так, по крайней мере, казалось творцам культуры и литературы) развивалась под знаком гуманизма И ‹50- циальной справедливости», и лучитие идеалы крупнейших представителей литературы безусловно были проникнуты идеями гуманизма. Хотя иногда и великие ‘творцы, попав в лупик, срывались, заявляя, что к людям надо относиться так: же, как «к мастодонтам и крокодилам» (Флобер): Однако, что нест’емлемо, лучшие представители прошлого создали потрясающие художественные образы тероев своего времени. Иногда они — эти мастера художественного слова— спускались и в низы, уходили в рабочие кварталы; оплакивали бедных, кидали гневные взгляды на богатых. Но реальной борьбы рабочего класса за утверждение нового мира, в котором только и будут осуществлены доподлинные идеалы туманизма, не видели, и поэтому, рабочая масса ими представлялась или как нищая масса, зараженная всяческими пороками (Золя) или как необузданное стадо (Келлерман), а герои из рабочих или погибают нли разочаровываются в самих себе и в своем классе» Рабочий классе Советекого союза сверг господство каиталистов, выдержал небывалый в истории вооруженный бой, а затем, зачастую топором и лопатой, нередко при сорока> традуеных морозах, начал перестраивать былую вшивую, нищую Русь... и перестроил, превратив ее из аграрн0-отсталой в передовую инлустри‚альную страну, осуществив на практике дерзновенные мечты лучших людей историй. Сколько людей — лучших людей страны = мечтало. построить на буйном Днепре плотину, чтобы заставить непослушные волы служить человеку! Улвержлают, что со времен Екатерины П одних проекмают, что они являются учениками великих писателей прошлого, но они хотят — и имеют на то все основания — стать учителями. Мы учимся у гениальных худож йков прошлого. Но если для них ге» рой — человек из высших сфер, обычно люди, оторванные от производственных процессов труда, то есть в большинстве бездельники. страдающие от безделия «мировой скорбью», а чаще — плуты, жулики, проходимцы, пройдохи, показанные на бирже, у самовара, в рестоваже, 3% карточным столом, на ‘скачках, то для н86 герой — трудящийся, ученый, поли» тический деятель, художник, Кров8о связанные с массами, работающие з коллективе. для коллектива и себя’ одновременно, Иные пугаются коллектива, как чумы. А такой ученый, кек Герберт Спенсер, написал, даже \ трактат «Грядущее рабство», в котором стремился доказать, что коллектив несет с собой мировое рабство. Что такое коллектив? Это общество, гле высшим существом для человека является сам человек. В таком обществе уничтожены все условия, «в которых человек является приниженным, порабощенным, презренным существом» (К. Маркс). В капиталистическом обществе на первый план выдвигается не человек, а вещь — материальные пейности. Возьмите лля сравнения «Жан Кристоф» Ромэн Роллана и «Деньги» Золя. В этих крупнейших произведениях выведены два творчески ола» ренных человека, один в области искусства — Жан Кристоф и другой в области торга — Гундерман. Жан Кристоф непонятен обществу, ибо его творчество не подтоняется жаждой наживы и, несмотря Ha TO, ITU он в десятки раз даровитей Гундермана, общество его презирает, изгоняет. А Гундерман — властитель умов, ибо за его спиной подвалы з0- лота. Отнимите от него это золото, и он будет презираем толпой, как, например, впоследствии отал презираем его конкурент Саккар. Я сам служил у одного капиталиста и около шести лет наблюдал 38 «своим хозяином». Это был даровитый человек, блестящий изобретатель и весьма энергичный. Не что управляло его дарованием? Доллар, по-русски — пелковый, жажда нажиивы... И общество. которое окружало ето, уважало его капиталы, HO He уважало его самого — олни потому, что он являлся их злейшим конкурентом, другие потому, что он их эксплоатировал. Впоследствии мне пришлось наблюдать за даровитыми люльми в Советском союзе. Вит Франкфурт — начальник строительства Кузнецкого металлургического завода. Этот человек тоже горел на работе. проявляя блестящие творческие способности. Что руководило его творческими CHOсобностями? Деньги? Нет. Те деньти. которые он получал на Кузнецком строительстве, он мог бы получить, живя в Москве. Жажла накопления? Нет. Он строил завол не лля себя, a для госуларетва. И одлиажды мы спросили ero: 7 — Что вас заставило поехать сюла, в сибирскую глушь, покинуть прекрасную квартиру в Москве, расстаться с лрузьями, семьей? — Творчество. — ответил Франкфурт. — Перестраивать Сибирь каторжную в Сибирь социалистическую, а вместе с этим на строительстве перестраивать и лесятки тысяч людей и этим укрепить наше общество — коллективное общество. Вот что руководит мной, нами. р Как видите, иные мотивы руководят дарованием творцов нашей страны. И таких творцов общество ценит, любит; любит и ценит их дарование, их энергию, их таланты, как любит и ценит оно и тажих людей, как Жан Кристоф и‘им подобных, стремясь создать им такую обстановку, чтоб их дарование расцветало, а не гасло. Стало быть, ничего страшного в кол“ лективе нет, наоборот, только коллектив создает все условия для полного расцвета дарований. Kak видите, в коллективе человеческими дарованиями, способностями и вообще человеком двигают иные мотивы, нежели в капиталистическом обществе. Значит, социалистический реализм не только утверждает, лает перспективу, но и ‚совсем по-иному показывает героя, на совсем иных началах) нежели художники прошлото показывали своих героев. Мы учимся у гениальных предетавителей литературы прошлого. Мы высоко ценим и Шекспира, и. Гюго и Бальзака и всех их даровитых последователей. Но мы знаем; даже тениальные представители литературы прошлого ‚в силу ограниченности своего класса не могли сказать полностью правду жизни. А бестолковые ублюдки, которым в современном обществе несть числа, старательно правду жизни подменивают ложью: чтобы показать правду жизни, им надо разоблачить до конца свой класс, себя, показать звериное рыло того, кто купил их перо. На такой шаг ублюлки не способны. Поэтому они придумывают. всякое, лишь бы прикрыть свою продажную натуру: и то, что политика принижает писателя, и то, что писатель выше всяких классовых интересов. Но вель всякому даже мало-мальски грамотному писателю известно, что «человек непознаваем вне действительности, которая вся и насквозь пропитана политикой» (М. Горький). Социалистический реализм требует от писателя показа полной правды жизни. И он не боится ‘ее, ибо сама правда жизни на стороне социалистяческого резлизма. Представители социалистического реализма открыто и прямо заявляют, что они своим творчеством служат рабочему классу, трудовому крестьянству, трудовой интеллитенции, ине скрывают это, не стыдятся этого; наоборот, гордятся, ибо есть чем тордиться, ибо трудящиеся — лополлинный герой современной истории. несущий миру лополлинную свободу, доподлинное равенство. Мы учимся у гениальных прелетавителей: литературы прошлого, и лузшине памятники творцам культуры и литературы будут поставлены у нас в Советском союзе. Но «история учит нае, — говорит Горький, — что язык особенно быстро оботаитается в эпохи наиболее энергичной общественной деятельности людей вместе с. разОкончание на 4 стр. Рабочий клаос вместе 00 всеми трудящимися Союза ¢ первых же дней революции, наперекор всем учениям мракобесов, предоставил женщине полные политические и экономические права. „Получив такие права, женщины хлынули на производство, в открытые перед ними двери советских учреждений, учебных заведений и на практике опрокинули учения Отто Вейнингера, Шопенгауэра, Ницше и всёх их последователей в литературном мире типа Пшибышевского, «Леонида Андреева последних лет и других — несть. им числа. Посмотрите на нашу страну. Женщина-бригалир, председатель колхоза, женщина-атроном, инженер, женщина-профессор, ученый, женщинанарком, посол, член правительства, женщина-летчик, парапютистка. женщина-токарь, комбайнер, женщинамать — как самое дорогое существо государства. Завоевав себе доподлинное равенство, лоподлинную свободу, женщина заставила себя уважать, от носиться к себе как к равной. К такой женшине уже не полойлепть © кнутом. тов накопилось около девятисот пудов... И никто ничего поделать не мог, Ho вот пришел рабочий’ класс и заставил буйные воды Днепра служить человеку. А кто превратил седой Урал в индустриальный центр, RTO овладел далеким, диким Кузбаюсом, кто построил лучшее в мире метро? Так, перестраивая страну, рабочий класс одновременно перестроил и себя. Но и этого мало. Рабочий клаос не. остался один, он увел с собой со дна проклятой жизни и жителей огромного пространства Советското союза. Кто из художников прошлого имел перед собой такой материал? Произошли потрясающие события в истории человечества: на Флной шестой части земного шара под руководством рабочего класса сто шестьдесят миллионов жителей, сбросив с глаз шоры, разорвав все старые традиции, предраюсудки, соединились в единую семью. Изгнанный когда-то из мира горный шорец, безграмотный, одичалый якут, житель севера «самоед», ‚ приниженный татарин, из’еденный трахомой морлвин, истерзанный житель кавказских хребтов, гонимый калмык, рабочий и крестьянин, ученый и политик, художник и писатель — десятки. миллионов людей, десятки разрозненных национальностей, всего сто шестьдесят миллионов, пройля через горнило гражданской войны, упорно и настойчиво перестрамвают страну, упорно и настойчиво овладевают культурными крепостями, неся обновление всему миру. Да ведь тот, кто не слеп, видит: это же новая эпоха, эпоха пролетарской революции! И если эпоха реакции, эпоха мучительных разочарований оттолкнула писателя от живой действительности в сторону идеалистического вымысла и создала как неизбежное; школу романтизма, а школа романтизма в свою очередь расчистила дорогу критическому реализму — тоже неизбежное явление своей эпохи, — то и эпоха пролетарской революции не могла пройти мимо литературы, искусства... т Ведь всякий знает, что развитие и укрепление реалистической школы было величайшим завоеванием человечества. Но как бы ни были велики достижения школы критического реализма, нам, на основе анализа крупнейших произведений этой школы, известно, что даже гениальные ‚ее творцы были способны только критиковать существующие порядки, обличать «пороки общества», изображая «жизнь и приключения личности. в тисках семейных традиций, религиозных догматов, правовых норм» (М. Горький), но не имели ни жизненных данных, ни дерзновения, ни смелости указать миру на выход из тупика, куда история загнала человека, ] Выход из тупика указан пролетариатом. Указан реально и сущестByeT Kak неопровержимый факт. Этим и характерна пролетарская эноха. И она, эта новая эпоха, как неизбежное, создала ‘и новое течение в. литературе, именуемое у нас в Советском союзе социалистическим реализмом. Социалистический реализм стало быть не выдумка, а неизбежное явление пролетарской эпохи. Социалиотический реализм — это метод пролетарской эпохи, литературная школа, идущая на смену критическому реализму. Но такое определение слишком обще, и нам хотелось бы его конкретизировать, допустим, на таких волнующих вопросах, как вопросы женского равноправия, Opana, любви итл Отелло из пьесы Шекепира в порыве гнева убивает свою любимую жену, заподозрив ее в измене, затем убивает себя... и публика грохочет, аплодирует ему, вознеся его до небес как героя... Когда же пьесу Шекспиpa «Отелло» смотрит наш зритель, он, аплодируя гениальному Шекопиру, говорит: — Пьеса написана мастерски, но поступок Отелло тлуп. Во-первых, жена ему вовсе не изменила, а-вовторых, если бы! даже она ему изменила, какое он имеет право на ее жизнь? ‘Любить может и должен каждый, каждая, кого ему, ей угодно. Такому зрителю, может быть, неизвестно, что в 1902 году mpodeccupпсихолог Отто Вейнингер выпустил книгу «Пол и характер». В этой кните, мобилизовав нужные ему данные науки, он доказывал, что женщина по природе. своей ниже мужчины, и поэтому ‘ее’ удел — тряпки, кухня и быть постельной принадлежностью. А влокачественный женоненавистник Шопенгауэр с еще большей яркостью обрушился на женщину, заявляя, что ее надо обучать кулинарному искусству, немного музыке, а поэзия, политика, наука — дело не ее ума. Не отстал от них и Ницше. ‘Этот в поэтической форме зозвестил миру, что если ты, мужчина, идешь к женщине, то непременно прихвати © собой кнут. . Нет. Наши читатели, зрители — Творцы социалистической действительности — прекрасно знают, что буржуа строит мир по образу и подобию своему и превозносит тех, кто старается «научно» обосновать, доказать, что дела буржуа на земле есть закон природы — незыблемый, неноколебимый, раз навсегла данный. Ноэтому не случайно книги мракобесов во фражах стали настольными. книгами всякого так называемого благочестивого буржуа, а теорию Отто Вейнингера с особым упорством проводят фашисты в современной Германии и если не упоминают ето’ имени; то, очевидно, только потому, что он был не ариец, а семит. : Нет. Наши читатели, зрители знают, что учение мракобесив во фраках мало чём отличается от пропозедей `мракобесов в веригах из среды христианствующих идиотов. Знают и другое: что как только на земле появилась частная собственность и домапнее хозяйство перестало носить общественный характер, женшина превратилась в рабу со всеми вытекающими отсюда последотвиями; ее лишили гражданских прав, отстранили от политической деятельности, от науки, запрятали в терема, гаремы. дворцы, публичные дома, превратили в товар, который покупался и пролавался — в олном месте в скрытой форме, пол вилом брака. в другом— в открытом, прямо на рынке. Рець тов. Ф. Панферова Так рухнули старые понятия 0 женщине как о существе слабом, безвольном, способном только рожать детей. Так у нас в стране разрешена еще одна мировая проблема — проблема женского равноправия, А вместе с этим не стало и тех трагедий, какими были заполнены все семейные романы представителей реалистической школы. Вспомните знаменитый роман Льва Толстого «Анна Каренина». В чем суть трагедии? Анна полюбила Вронского. OG этом узнал ею совсем не любимый чопорный Каренин. Каренин не дает ей сына, развода. Общество отвернулось от Анны. И Анна, издерганная, измученная, затравленная, бросается под поезд. Мыслима ли такая тратедия в нашей стране? Нет! Если женщина налией страны полюбила когото другого, она своболно может уйти от нелюбимого мужа, и если муж не хочет дать ей детей, их вернут ей законом. Может быть, у нас в стране имеют место такие трателии, как трагедии, описанные в «Малам Бовари» или в тургеневоком романе «Рудин», или тратедии, описанные в романах Мопассана, или, может быть, тажая потрясающая тратедия, как «Король Лир»? И этого нет. Ибо девушки и юноши у нас в стране сходятся исключительно на добровольных началах, брак у нас в стране не является торгом, где на первый план всегла выдвигались веши, ценности. Брак в нашей стране — исключительно добровольное согласие полов. Такой брак окончательно устраняет дома терпимости, разврат, измену, заставляет людей бережно относиться друг к другу, а отсюла по-иному выглядит и любовь: она чиста, злорова, какой и полагается ей быть от природы. Это абсолютно не значит, что в COветокой действительности всеидет гладко, как по маслу. Совсем нет. Дело только в том, что «в условиях, которые создает бесклассовое, социалистическое общество, «вечные» темы литературы частью совершенно отмирают, исчезают, частью же изменяется их смысл. Наша эпоха предлагает темы неизмеримо более значительные и трагические» (М. Горький). В жизни много драм, трагедий, они могучи и велики, как глыбы. Oro mpaмы и трагедии, происходящие в целых слоях общества, а стало быть и внутри каждого человека, это борьба со старыми навыками, с привычками, с наследием прошлого, А разве рост нового не драматичен?! орьба эта жестокая, требующая от человека не мало жертв, напряжения ума и воли. Но в этой борьбе выковьваются ное вые люди, с иными взглядами на семью, на детей. на родителей, на стариков, на вещь, на страну. И тут для писателя, представителя социалистического реализма, открывается новый человеческий Клондайк с богатейнтими залежами людских переживаний. j Стало быть, социалистический peализм не только критикует, но и утверждает новое, не только по-друтому видит прошлое, но и ясно прелставляет настоящее, будущее человечества. Социалистический реализм жизнелейственен, бодр, смел, дерзновенен, как дерзновенна, смела и сама эпоха пролетарской революции. И ясно, произведением социалистического реализма может быть только то произведение, которое будет заполнено фактами социалистической действительности, которое дает перспективу, мобилизует, зовет MHOTOмиллионные массы трудящихся на борьбу за лучигие идеалы человечества. Это совсем не значит, что художник, овладевший методом социалистического реализма, не может ватлянуть в прошлое. Наоборот, он должен — и имеет нато все данные — заглянуть в прошлое и по-новому, правдиво отобразить ето, как, например, это слелал А. М. Горький в своем романе «Дело Артамоновых», или Анри. Барбюс. в своем романе «В огне>. : Социалистический реализм вовсе не отбрасывает культуру прошлого, как это ему хотят навязать, наоборот, все лучшее пронглого он впитывает в се: бя и на основе прошлого, вритичесоки его восприняв, двигается вперед; созлает новое. Представители couHaдлистического реализма вполне TORE