„Коллективный голое.
	мировой литературы.
	С. конгресса ‘защиты культуры  
	крупчейпгих писателей. и мыслить

та итаАлЛ onawouyn .. Aumnn We... Tle
	‚налнего времени -—— Андрэ Жидом
	Можно сказать, что хотя контры
работал лишь 5 дней, он всем с
содержанием. всеми дебатами оказ
огромное влияние как на самих м
стников конгресса, так и на следь
шую за его работами оотромвую зу
диторию и прессу. К последнему м
езда делегаты конгресса ORAL
тесно сплоченным коллективом
борьбе в. фашизмом, за культуру, }

Непредусмотренным в ToBecn,
дня ворвался на трибуну конгрев
вопрос о Советоком союзе, Не был
буквально ни одного оратора, snl
рый не коснулся бы в; своем высту
лении опыта, практики и куды,
ных достижений СССР. Пример (©,
ветского союза — пример положь
тельный, образец, путеводный мах \
к которому должна тянуться мирок
цивилизация. Это говорили ил и
сатели, которые видели нашу стр&
и те, которые в ней никотда не.
ли (Жид, Геэнно, Шамсон и други
Как выразился один из ораторов, -
на конгрессе произошло окончатей/
ное признание де-юре Советском ц,
юза в области культуры.

Кто восстает против Страны с
тов, тот восстает против культуры ч
ловечества, —. это было сказано у
всеуслышание перед лицом. всего yy,
ра лучшими ‘представителями. инру
вой интеллитенции. Это — один и
идейных итотов конгресса.  

Любопытно, какой отпор пол
два троцкиствующих литератора в
только от советских литераторов, py!
и от лучших западных писатели
как Жид, Анна Зегтере, Низан. Ши
тром аплодисментов Жид  отван,

  
    
 
  
 

 

 

 
	тром аплодисментов Мид отвыц
троцкистам: «Пусть Советский си
знает, что наше ловерие к нему №
поколебимо и что это доверие ль
ляется лучшим выражением наши

 
	’любви в нему». Овация, устроения
	конгрессом словам Жида, явилав,
лучшим выражением позиции к
rpécca, -
` Было бы совершенно неправильн
думать, что после международном
писательского конгресса  останум
только стенограммы и громкие pew
люции. Единственная принятая кок
требсом резолюция является по фу
ме скромным, HO по сути важным 1
сильным документом.

Основной из ее восьми пути
тласит: т: -

«Бюро, составленное из писатели
различных философских, литератук \.

®

@

 

 
	 
	Закончивший на-днях CBOH работы”
межлународный контресс писателей:

ee
	Se —
в защиту культуры является важней:
птим общественным ‘событием миро­вого значения. Конгресс продемонот­рировал не только имеющуюся нали
цо глубокую ‘диференциацию среди
интеллигенции  капиталистических
стран, но и закрепил консолидацию
подавляющей части интеллектуаль­ных автифашистских и антимилита­ристских сил этих страН» т
Империалистическая война и Ox
тябрьская социалистическая  револю­‘ция оторвали, от буржуазной интел­литеннийи первых бунтарей и. проте­стантов, поднявшихся на капитализм.
Оня поняли, что капитализм не не­сет человечеству ничего иного, кро­шения.

Годы послевоенного ‹просперити»
как будто бы обнадежили некоторых
из современных крупных писателей.
Не распрощавитись еще с. абстракт­ным туманизмом, эти писатели воз­латали надежды не то на проект
«Соединенных штатов Европы», не
то на тщетные потуги внести некое
плановое начало в  капиталистиче­скую анархию, не то, наконец, на си
лу и действенность прекраснодут­ных слов.

Но’ наступивший. вскоре всеобщий
экономический кризис доказал и не
мог не доказать честным и социаль:
но чутким работникам мысли и ху­дожественного слова, что с кризисом
системы капиталистических отноше­ний наступил и последний период
гибельного кризиса буржузаной КУЛЬ­туры. Е

В тех странах, тде anuan, при­меняя беззастенчивую демагогию И
пользуясь услугами социал-демокра­тии по расчистке дороги для себя,
захватил. власть, он одновременно и
открыто терроризирует рабочий
класс, готовит новую империалисти­ческую бойню и грозит задушить и
	уничто:

БИТЬ

созданную веками

под»:
	линную человеческую культуру. Эта
утроза маячит и перед теми. страна­MH, где фашизм лить поднимается к
власти.

В таких условиях соверттенно есте­ственно назрела необходимость 605-
	раться на междунаролный сезд всем
антифапгистски настроенным писате­лям, чтобы подиять свой голос в з8-
щиту культуры. Можно прямо ска­зать, что как среди инициаторов кон­гресса, так и среди массы его участ
	ников оказались все пучшие писате­ли мира и все «инженеры человече­ских душ», Достаточно привести та­кие имена, как Авдрэ Жид, Анри
Барбюс. Ромэн Роллан, Андрэ Маль­ро (Франция), Генрих. Манн, Томас
Манн. Лаон Фейхтвантер (Германия),
	Услдо’ Франк (Соединенные ‘ штаты
	Америки), Форестер и Теколи (Авг
лия), Андерсен Нексе и Карин Миха­элис (Скандинавия). Валле Инклан
		вонгреес явился первым 3% всю ми:
ровую ясторию сездомо властителей
умов своей эпохи;

Kaz же отнеслись эти лучшие
представители современной литералу­ры в животрёепещущим ‘проблемам
их «ремесла» — отражения и изме­нения человеческих отношений’ чело­веческой правдыХ Ведь это ОТНЮДЬ.
	не был сезд марксистов, с’езд ком:
мунистов. Это был, повторяем. лишь
с’езд тех. кто ценит культуру, кто
видит для нее угрозу в разгуле фа­птизма, кто лить хочет защитить ее
от гибели.
	Само собой разумеется, от совре:
	‚менных писателей-гуманистов нель­зя сейчас требовать полной четкости
идеалов и чеканности формулировок,
и не в этом была задача с’езда. Важ­но было установить единство исход­ных точек зрения, наметить цели’ и
указать пути борьбы `ва культуру.

И вот в свободной ‘дискуссии на
протяжении 5 дней перед лицом гро
мадного количества публики ‘эти Ma­стера культуры признали, что ёдин:
ственным ‚преемником всего лучшею
й наиболее ценного, что ‘есть в миро­вой литературе, является современ:
ный революционный класс и что’ ли­тература должна развиваться в на­правлении социалистического рёализ­ма и гуманизма. /

По sonpocy o pomm. nacatena B об­ществе было сказано совершенно ка­тегорически и недвусмысленно, что
задачи литературы не в «развлека­тельстве и в дилетантеком фотогра­фировании действительности. ‘а в
том, чтобы вести вперед, изменяя
существующее положение вещей, oy­существующие человеческие отнотте:
НИЯ.
	Для многих было неожиданным,
	что. конгресс устами Андрэ Жила и.
	друтих разоблачил лицемерную ложь,
что капитализм предоставляет инди:
видууму неограниченную. инициати­ву в строительстве жизни. Было ска:
замо и показано, что индивидуум мо­жет развиваться неограниченно и все.
CTOPOHHS лишь в связи и совместно с
коллективом. В этом заключалось,
так сказать, гуманитарное обоснова­ние коммунизма, данное одним из
	ночестве. Его идеи, его творческие
муки, его действенная критика жиз­ни нуждаются в иных людях, В ином
	обществе, чтобы быть претворенны­ми. Буржуазное общество в борец за
искубство Жан Кристоф навсегда
останутся друг друту чужими. Му­чительно ищет Жан Кристоф какую­‚То точку опоры.,Но он не находит
и ‘не может наЙТИ ве в массовых
	силах. истории, поскольку свой ре­волюционный огонь он устремляет не
на фундамент общества, HO Ba его
налстрейку. Революционные страсти
своей -энохи он отразил в ее верх­нём ярусе, в сфере её эстетических
ней. вв романтических мечтаний. 6
	суб`ективных чувств и настроений. .
	Но только в немногих предсмертных
аккорлах своей жизни нащупывает
он те тлубины общества, где вкуются
рычаги, предназначенные пробить
а в будущий мир. :
етопись Жана Кристофа — не
только повесть мучительных исканий
лучшей части буржуазной интелли­генции`на’ трагической грани истории,
она в 10 же время © внутренней. не­обходимостью подводит своего героя
к черте социалистической революции.
И вместе с ним тех одиноких без­вестных мечтателей, кто, не обладая
оружием тениальното искусства, вме­сте с тем не менеб мучительно  пере­живал тупость и холод  распадаю­щейся калкиталистической цивилиза­ции, oo, :
Образы этих диссонирующих с бур­жуазным миром людей нальисаны ве­ликим гуманистом захватывающей,
неотразимой кистью. Годфрил, дядя
Кристофа, странствующий ремеслен­RHE, чувствующий красоту­природы
лучше, чем. искалеченные ‘профессио­нальные поэты-хуложники, навсегла
пробулит в сворм ‘маленьком друта
властную потребность правды и иск­ренности творчества. Антуанетта,
дочь разорившегося банкира, лобы­вающая себе тяжелый хлеб гроше­выми уроками у самодовольных бур­зкуа, Сабина, Грация, Анна, старый
отставной профессор“ Шульце, © тре­петом ожидающий, когда в ето про­винциальном домике разластся голос
Кристофа, незнакомото ему, но знае­мого им по написанным им народным
песням, — все они  обескровлены,
надломлены действительностью, все
они носили в своей душе мечту ка­кой-то несбывшейся прекрасной жиз­ни, всех их танет к Кристофу его
могучая сила бойца, падающего под
ударами рока, но никогда не нпобе­жденного им.
Напряженность общественных про­тиворечий, готовых взорвать «капи­талистическую оболочку», отобрази­лась на всей напряженности образа
	Кристофа. Вто динамичность, взвол­нованность, стальная устремленность
к борьбе насыщены жаром близкого
взрыва, могли возникнуть только на
вулканической почве. Кристоф, сам
того не велая, зажжен внутренним
огнем капиталистического мира перед
империалиотической войной.

Жан Кристоф умер накануне вой­ны. Глава последней книги капита­лизма закончена. Капиталистический
Ваал. пожирает миллионы ` человечег
ских жертв. Не мог остаться mpeat­ним новый Жаз Кристоф, возродив­шийся в душе автора. Проясняется
цель его борьбы, он знает своего
врага в ето новом подлинном облаке,
в страшном‘ оскале его челюстей, гро­зящем гибели культурного человече­ства.

Но и новый Жан Кристоф попреж­ему пребывает одиноким: он выше
схватки. Со своей высоты он бро­сает обществу укоризненный, прело­стерегающий клич, человеческая
жизнь попрежнему катится своей
страшной дорогой, отвлеченный при­зыв гуманизма отскакивает от капи­талистического общества. как каму­шек, брошенный в скалу. :

Разразилась социалистическая ре­волюция в старой России. В конвуль­сивных схватках гражданской войны,
под завывания империалистической
бури рождается социалистическая
диктатура на одной шестой земного
шара. Великий : писатель - гуманист
пытливо веоматривается в далекие го­ризонты истории. В советских рав­нинах, где льется неудержимым по­током творческая воля многих мил­лионов людей,  проясняются перед
ним очертания новой, высшей куль­туры человечества. К ней стремился,
ее искал ето герой, надломивттийся
в неравной борьбе со стихийными
силами. И великий писатель, нако­Hel, прощается в прошлым. Но не
с прошлым своих творческих устре­`млений, не с прошлым своей мечты
	о свободном, правдивом искусстве,
0 человеческой личности, сво
раецветаютщей своей жизнью; нет, он
прощается в прошлым своего одино­чества, с прошлым своего трагиче­ского бессилия. © прошлым своих
бесплодных попыток переубедить
буржуазное общество.

Своето героя писатель сравнивал
с рекой. изливающейся в морскую
бёзбрежность. ” Тогда. лвадцать лет
тому назал, OR не мог ещо знать,
кула вольется эта река. Воматриваясь
в творческий путь писалеля, мы ви­дим теперь, в какой внутренней ор­танической ‘последовательностью сту­пил он на путь трулящегося чело­вечества. борящетгося за коммунисти­ческое паротво своболы.
			 
	0 ТВОРЧЕСКОМ ПУТИ РОМЭН РОЛЛАНА
	Но больше всех тебя отныне,
терпенье nounoe, KAARY.
(«Фауст». ч. 1). :
	семенной грызней, се пошлой, деше­вой оргией молного кабака: Классн­ческое искусство оказывалось вели­кой пожью буржуазной лействитель­вости, мирившейся се ним. как с ле-.
	коративным Ффасадом,. скрывающим
ее внутреннюю пустоту, ее внутрен­неё безобразие и от нее самой и от
нарола. Жан Кристоф в роли обли­чителя художественного лицемерия
своего общества изведал на себе его
острые когти. Вокруг нёго образовя­лась общественная пустота. Оскорби­тельно отзывалась о нем печать, как
о невежде и шарлатане. Уроки в «по:
рядочных» домах стали для него не­доступными. Герцог выгнал его из
придворного оркестра. Социал-демо­кратическая газета сперва приютила
его и быстро отреклась, убедивитись
в его непригодности быть одним из
поваров ее партийной стряпни. Оли­ночество, нищета, бойкот, в лучшем
случае — равнодушие, — во всем
этом задыхался Кристоф: разве не
рухнуло его последнее убежище —
искусство? Вырзались. наконен . fa­ружу клокотавшие внутри его стра-.
сти. Пьяная деревенская драка с ‘на.

 
	тлой военшиной.

Жан Кристоф — зачинщик случай:
ной схватки ий ему остается один вы­ход — эмиграция. Париж давно уже
притягивал его своим ярким полити­ческим и общественным огнем, своим
манящим издалека обешанием свобо­ды, своим сияющим культурным за­ревом. И вот Жан Кристоф в славном
городе мира. - oo
	«Ярмарка на площади» и «Бунт»
рисуют Кристофа на фоне париж:
ской реальности. Ужас Жана Кристо­фа в том, что внешняя пустота, ©0-
эдавшаяся вокруг него в Германии,
в Париже сменилась для него вну­тренней пустотой. Общество не уби­вало его здесь физически, как у него
на родине, оно до известного предела
ему позволяло жить, дышать, даже
творить. Ужас, обрушившийся на не­го здесь, был ужасом внутреннего
	непонимания. Париж и Жан Кристоф.
	говорили на разных языках.

Жав сурово требователен и к себе

самому и к окружающим, когда речь
идет о его святыне: об искусстве,
0 музыке. Всякое пошлое пятно,
брошенное на его музу, приводит его
в возмущение. Он будет голодать,
порвет даже с людьми, симпатизиру­ющими ему, котла увидит, что ими в
их художественной деятельности вла­деют личные корыстные мотивы. И
-B искусстве и в любви он. мечтает о
„Жакой-то выюшей свободе: он хочет
такого искусства, хочет такой любви,
каких буржуазное общество не было
способно. дать во времена своей до­верчивой юности. Что me товорить
о теперь, о том времени, когда одря­хлевшая буржуазня — без будущего
способна такому мечтателю, как Жан,
только засмеяться в лицо. «Золота,
известности, наслажлений» — вот
высшая мудрость идейной среды, ку­да потрузился Жан. $

Кризис буржуазной идеологии на­кануне мировой войны, идеологиче­ский кризис общества, беременного
социалистической революцией, нашел
в Жане Кристофе свой наиболее вы­разительный литературный отблеск.
Как и идейный его прёлок «Племян­ник Рамо», Жан Кристоф трепешет,
как бы вибрирует: всеми нервами
своего существа. Но племянник Рамо
нополнен чувством безналежной скор­би, сознанием нвизлечимого недуга
	’ человечества. Жан Кристоф, наоборот,
проникнут пламенной верой исцеле-.
	ния. Не могут не быть окрашены раз­‘личным цветом крайние психологиче­ские точки двух канунов, противо­положных в своей исторической сущ:
ности: кануна буржуазной и кануна
социалистической революция.

Страницы Жана Кристофа противо­поставляют Германию Франции. И
здесь и там совершается процесе раз­ложения буржуазной культуры. И
здесь и там великое наслелство. клас­сика превратилось в показное систе­матическое лицемерие, классическое
искусство стало «подобным античным
развалинам среди современных без­вкусных построек», где-нибуль в Ри­ме. И здесь и там вынуждена ин­`дивидуальн отречься от самое
себя, от своего творческого проявле­ния, от своих особенностей, состав­ляющих ее индивидуальное суше­ство. Но дальше начинается зразли­чие. Германия олицетворилась прус­ской соллатчиной, физически обру­шивающейся на Жана Кристофа. Она
представлена в толие. улюлюкающей
по ето алресу или ставяшей его на
колени под угрозой толодной емерти

Горазло сложнее происходит во
Франции единоборство Жана Кристо­фа с вырождающейся буржуазной
культурой. Люди, не схожие © ним

’во вагяядах и вкусах, опасают его
от преслелований, когла его унес в
своем потоке стихийный взрыв ра­бочего восстания, унес и поставил на
баррикаду. Они — эти чужие ему
люди — заставляют его бежать за
траницу. Совершенно незнакомый ему
фермер выволит его на дорогу к
поттаничным, етолбам.

Буржуазно осолдатченная сила хва­тает за горло Жана Кристофа в рол:
ной Германия. Равнодупгие, холодная
ирония, безразличный скептицизм,
культ наслажлений минуты, разливя­ющиеся вокруг чувства творческого
бессилия — от всёто этого задыхя­ется Жан Кристоф во Франции. Ка­питалистическое туловище Германии
увенчано волчьей головой. прикрытой
Фельлфебельской каской. Во Франции
из-пол фригийского колпака монтанъ­яров ему улыбается обманчивой улыб­Бой ботиня буржуазной своболы. .
		*Жан Кристоф увидел свет в тер­манском городке. От своих мелкобюр­терских прелков Жан Крястоф уна­`следовал сильное, крепкое тело, упря­° мую, задорную волю, властный ин:
стинкт труда. Но одного этого; конеч­Н0, не достало’ бы на то, чтобы сде­лать его героем начала ХХ века. Пол
бюргерской скорлупой Жана Кристо­фа горели‘ искры художественного
тения, искры, бывшие ‘своеобразной
вриродой ‘мальчика, составившие его
подлинное бытие, И лед и отец его
провели всю свою жизнь на положе­нии придворных музыкантов одного
из многих германских дворов, где
свое политическое ничтожество «отцы
отечества» возмещали  светлейним
покровительством нзук и искусств,
под почтительные аплодисменты
германской буржуазии.

С ранних млаленческих лет погру­зился Жан Кристоф в мир музыкаль­ных созвучий, с ранних лет привык
он отдавать музыке свои сокровен­ные думы, свои детские мечты, свою
наивную ребяческую жажду пюбви,
` ласки, простых, человечных. есте­ственных отношений. Две жизни, две
души, ABO области существования
как-то странно отслоились`в гениаль­ном ребенке. Грубая  действитель­ность семьи, пьяный отец, пронивав­ший львиную долю семейных лохо­дов, мать, задавленная каторжной
`лямкой хозяйства, млалшие братья,
всосавшие в себя предрассудки и

‚ -Вожделения мещанского бескультурья.

Такова была олна сторона жизни.

®е_ материальная основа.
_. Музыка, красота, искусство итрали
в жизни Жана Кристофа роль спаса­тельного пояса, лававшего ему воз­можность удержаться над поверхно­стью мещанской тины, противопоста­влять себя ей. уноситься из нее в
светлый, возвышенный мир. «Для
музыкального сердца все — музыка.
Все, что трепещет и движется и дро­‚ жит: солнечные летние лни, ночи со
овистящим ветром ... кровъ. быющаяся
в жилах в ночной тишине, — все,

_ что существует — музыка; вое дело
в том, чтобы ее слышать. Вся эта
музыка бытия звучала в Кристофе.
Все, что он видел, все, что чувство­вал, превращалось в музыку... Но

° НИКТО этого не замечал. Он еще мень­ше. чем другие...» :

Жан Кристоф —«вунлеркинд», «чу­десный» ребенок, потешающий титу­лованных безлельников овоей велико­терцогской родины; Жан Кристоф
— подросток — придворный скрипач,
налрывающийся из воех своих дев­э‘отвенных сил, чтоб прокормить  се­MBM, заменить ей опускающеговя. все­` Тда пьяното, прачливого “в бранчли­вого отца; Жан Кристоф сам еше по­луребенок, обучающий музыке левиц
из. хорошего общества: Жан Кристоф,
погружающийся в нежную сказку
детской дружбы, первой“ отроческой
влюбленности. Свою влюбленность
Жан Кристоф так жё повтизировал,
как свою музыку. Ето любовные  пе­реживания походили на сочиняемые
им сонаты и песни. Тем горче была
разочарованность, тем больше охва­тывался он отчаянием, когла реаль­ность, как она есть, рассеивала обра­зы его. любви. Еще лальше от жизни
пытался’ он. тогла спастись в свой

_Фантастистический мир искусства.
«Он думает о свбих любимых учите­Tax, об отошедитих в вечность ге­ниях, души которых оживают в их
музыке... Он мечтает стать таким же,
как они, сеять вокруг себя любовь.
редкие. затерянные лучи которой’
озаряют божественной улыбкой вею.
ето бедную жизнь. Стать в свою оче­рель божеством, пламенем счастья;
солнцем жизни.. Увы, если он упо­добится: когла-нибуль ‘тем, ‘кото ‘он
так любит, если он поститнет этото
лучезарного - счастья, которому так
завилует, ой поймет тогда ©вое за­блуждение...»
	Придворный музыкант Жан Кри
ero противопоставил искусство дей­ствительности, Он как бы оторвал
цветы искусства от вырастившей их
почвы действительности, и они зацве­ли в его мозгу самодовлеющей жиз­нью. Творческая деятельность Жана
Кристофа началась в последней чет­верти прошлого столетия. Буржуазия,
пресмыкающаяся перёд дворянством,
и дворянство, сочетающее в себе чер­ты буржуазной «леловитооти» с вы­сокомерием привилегированной ка­сты. Вся страна затянута в импера­торско-королевский прусский воен­ный мунлир. Муза Жана Кристофа,
в самомнении художника, принятая
им за свободную, парственную мечту,
на самом деле пребывала жалкой
пленницей прусского юнкера. или
умеренного и аккуратного немецкого
буржуа: :

«Этим свиньям нужен только Hae
_ B08, неужели вы думаете, что на све­т6 есть десять человек, любящих
‚ музыку? Есть ли хоть один „.0 ва­ми будет то же, что и со всеми... вы
будете думать только о том, чтобы
вылвинуться и наслаждаться жиз­нью. Как и BCC... и вы будете пра­BH...» :

Так с мучительной остротой веплыл
перел Жазом Кристофом вопрос: да
ANA кого же, в конце концов. творит
он и что выражается в его творчестве
— роковой вопрос-о сущности и оп­‚равланности искусства. В искусство
пытался он бежать от трязи реаль­ности и убелился в том. что это тах
же невозможно. как невозможно че­ловеку оторваться от земной тяже­сти прыжком. Классическая музыка
ХУШ века, завершающаяся мятеж­ным взрывом Бетховена, романтиче­` ская тоска послелующего буржуаз­ного поколения. жившего межлу лву­мя революциями. все это культурное
наслелство. по внешности вооприня­тое буржуазной Германией. внутренне
было ей чужло, напоминало парал­ный мунлир. налеваемый по празл­ничным дням. Мелкое поколение ту­пых, жадных и жестоких мешан
нуждалось в мелком, похотливом ис­кусстве.

И классика и романтика плохо вя­зались с вахтпарадом казармы, 6 тор­ташеоким духом конторы, © нудной
		20572529 Ponmmacy
	ДОРОГОЙ ТОВАРИЩ И ДРУГ!

Разрешите нам, советским компо­зиторам, приветствовать Вас на’ со­ветской земле, в стране Ленина и Ста­лина, где сейчас воздвигается та’ но­вая человеческая культура, одним
из прекраснейших певцов которой
являетесь Вы.

Обращаясь к Вам с заверениями в
нашей искренней любви и в постоян­ном восхищении перед величием Ва­шего гения, мы присоединяемся м тем
чувствам, которые питают к Вам мил­лионы трудящихся Советского союза,
чтущие Вас кан одну из централь­нейших фигур культуры созременного
человечества, как великого друга на­шей страны и нашего строя.
	В то же время мы, советские музы­канты, связаны с Вами другой интим­нейшей нитью. В наших глазах ВыЫ—
не тольно величайший писатель сов­Вышедшие недавно из печати в
Париже две новые книги Ромэн Рол­лана: «Пятнадцать лет борьбы» (в
издании Ридер) и «Через революцию
к миру» (Соц-интернац, издательство)
вызвали огромный интерес как среди
читателей, так и со стороны прессы.

Франдузская коммунистическая пе­чать горячо приветствует новые про­изведения ° писателя-революционера,
характеризующие его политическую
деятельность со времени скончания
империалистической войны почти до
наших дней,

Жан Фревиль в одном из послед­них номеров «Юманите» (or 24/VI)
дает подробный отзыв о вновь вы­шелитих вниягах Ромэн Роллана.
	15 лет самоотверженной борьбы
против империализма и национализ­ма, против фашистской реакции и:
	беззастенчивой травли всего, в чем
бьется живая свободная мысль:
Сложная душевная эволюция вели­кого француского писателя, все прой­денные им этапы, приведшие Ромэн
Роллана, вчерашнего индивидуалиста
и идеалиста, в латерь революционно­го пролетариата, отражены в этих
	произведениях. Последователь и пре­омник великих мыслителей буржуа­зии прошлых веков, Ромэн Роллан,
	весь свой могучий талант отдал на
	служение революции,

Андрэ Жид, Ромэн Роллан. Особым,
трудным, но неизбежным путем при­шли к революции эти писатели, кото­рыми раньше тордилась буржуазия.
Через множество этапов, путем не­легкой борьбы с окружающей средой
и с собственными колебаниями, при­шли они в лагерь революционного
пролетариата, ‘убедившись в том, что
только социализм способен оправдать
великие надежды человечества, опз­сти завоеванные веками ценности ми­ровой культуры.

«По темному пути, полному пре­пятотвий, блуждая, падая и Bee же
упорно продолжая свой путь, я при:
шел к новому миру», пишет Ромэн
Роллан.

Какова позиция Ромэн Роллана
тотчас после окончания  постыдной
бойни, на которую он так мужествен­но ополчился в своей книге «Над
схваткой»?
	«На пороге 1919 года мы пришли’
	к решению о необходимости социаль­ной революции», пишет Ромэн Рол­лан, «но это требовало страшных
жертв. В России революция рожда­лась в крови. и муках. Интеллитен­ция, борсвшаяся за мир, создала себе
во время войны сгейо, основой. кото­рого было уважение к человеческой
жизни и к свободе индливидуально­ременной Франции и борец за лучшее
будущее человечества, но и один из
самых тонких теоретиков музыки и
наиболее глубоких && ценителей, ав­ста--
	тей и специальных исследований.

Именно эта Ваша близость н род­ному нам искусству нас’ заставляет
радоваться особой радостью от созна­ния, что Вы живете рядом с нами,
дьшшите воздухом нашей страны и на­шей эпохи, эпохи социалистического
строительства.
	А. ВЕПРИК, Д. КАБАЛЕВСНИЙ,
4 ЧЕЛЯПОВ, ГЕОРГ. ХУБОВ,
В. ГОРОДИНСКИЙ, А. ЗАТАЕ­ВИЧ, ЛЕВ КНИППЕР, Ф. СА­БО, В. БЕЛЫЙ, А. ХАЧАТУ­PAH, Б. ШЕХТЕР, А. 0ГО­ЛЕВЕЦ, МИХ. °ГНЕСИН,
АЛЕКС. КРЕЙН, _

2/УП. 1935 г.
	ЛЕТ БОРЬБЫ
	сти. Эта интеллитенция ‘растерялась
перед лицом нового Сфинкса, кото­рый разрушал настоящее для. спахе­ния будущего. Я был че в силах по-.
	кинуть своих ботов: «Гуманность» и
	«Свободу» во имя единственного: 6о­га — «Революции». Кола Бреньон ro­ворит: «Сознаюсь, что одного бога миа
	мало». Я: хотел принести” в лахерь.
‘революции эти великие, вечные пене
	ности, которые. мы спасли во время
мировой войны». Е .
Однако вскоре в позиции Ромэн
Роллана появляются неизбежные тро­тиворечия. Борясь против империа­листической войны, он заявляет о
своей интеллектуальной независимос­ти. В то же время, однако, Ромэн
Роллан вокрывает и громит лицеме­рие той интеллитенции, которая нахо­дит в своей «независимости» удобное
оправдание для низости и предатель­ства. Ново имя: этой же­«независи­мости» Ромэн Роллан, который or­важно борется с диктатурой буржуа­зии, в этот период еще не решается
безоговорочно примкауть к пролетар­ской революции. - 2

Он не признает никакого ‘патрио­тизма, ни национального, ни классо­вого, не подчиняется никакой дик
татуре, ни расовой, ни социальной.
Ему кажется, что революция в какой­то мере противоречит личной свободе
и независимости. «Мы хотим быть
заодно с революцией», пишет он, «но
претендуем на то, чтобы и‹при рево­люции оставаться свободными людь­МИ».

В этот период Ромэн Роллан стано­вится страстным почитателем Ганди.
Однако колебания и противоречия не
перестают его мучить; «В чем в наА­стоящее время обязанность мысляще­о человека», пишет он. «Олаться ли
безоговорочно › делу революции
или служить ей и человечеству. сох­раная независимость свободной
	мысли, хотя бы даже против револю­ции, если эта потребность в свободе
несовместима с революцией»,

“Вокоре Ромэн Ролланом овладевает
мысль 0 создании «Всемирного союза
поборников культуры» для борьбы с
общим врагом — варварством нацио­нализма.

Весь период 1922—27 тг. полон для
Ромэн Ролланя. колебаний и неуве­ренности. Он пишет восторженную
Енигу о Ганди, не переставая, однако,
сочувственно следить за развиваю­щимися в СССР событиями.

Только в. 1927 году, когда началась
открытая. подготовка коалиции импе­риалистов против СССР, Ромэн Рол­лан оставил свои колебания и реши:
тельно перешел на сторону. револю­ционного пролетариата. ‘Он’ громко
заявляет о своей пряверженности к
Советскому союзу. Он веритов исто­рическую необходимость русской ре­волюции, он открыто’ демонстрирует
	свою растущую симпатяю к «Мошно­му авангарду человеческого ‘общест­ваз, -

С этих пор Ромэн Роллан твердо и
неуклонно стоит на занятой им рево­люционной позиции. Он везде и вбю­ду открыто‘и энергично заявляет о
своих взглялах, принимает активное
участие в целом ряде революционных
организаций. На конгрессах, на с’ез­дах, в печати Ромэн Роллан беспо­щадно клеймит фашизм, тиТлериам и
белую диктатуру всех национально­стей. Всюду, где восстают революци­онные маюсы, в Вене или в Астурии,
Ромэн Роллан — ними. Он привет­ствует их борьбу, он грозно прокли­нает их палачей.   г

Ero письмо Только что закрывше­муся Конгрессу писателей в защиту
культуры —олно из красноречивых
свидетельств­неизменности ‘его рево­\ЛЮЦиОнННоОЙ ПОЗИЦИИ.
	И теперь тслос Ромэн Роллана’ воз­вещает всему миру о конце старых
заблуждений: «Пусть свободный
ум будет почвой для создания  сво­бодных народов, мировых социали­стических республик, союз которых
 обьется мира для всего мира»,
	Генрих Манн и Андрэ *Manbpe в президиуме конгресса
	ных и политических направлений
	будет бороться в области Kyat
против войны и фашизма, — в 00
общем смысле, против всякой ов
ности, угрожающей цивилизации»,
	И в этом коротком заявления ^
демонстрация единства, которым ot
яно огромное большинство „лучи
творцов художественного ©лова
личных мировоззрений и течений,
	Мировая печать не перестает №
вращаться к конгрессу, который of
пробовала сначала замолчать.  
	 

_чайшив слои мыслящих людей вса:
	мира,  разбуженные коллективных»
TOHOCOM мировой литературы. вслу”,
шиваются и вдумываются в_6©л024/
прозвучавшие с трибуны pop!
взаимности. аи :

аи а Е сам АЙ
		. Oco6e блестящую, активную’ 9 
низалорскую и действенную роль
осуществлении конгресса chirps!
французские писатели, явившие’
авантардом движения против у
щизма и войны. Этим замечате
вым людям считает себя обяваяви
ий делегация советских  mucateit
встретившая в Париже радуши
внимательный прием.
	Контресс создал новую. ортаяЯ ,
цию — «Международную ассоцивий
писателей в защиту культуры». +
организация, имея в своем презй”,
уме и бюро самых крупных, &8 в
тетных писателей всего мира, ее
‘нет как из своего парижского 1
ра, так и через национальные abot
ции большую практическую Р $
по борьбе е фашизмом и против №,
вы, применительно к обстановке
отлельных странах.
	“Первый этан консолидации J,
ших, передовых писателей MEPS,
борьбе &в культуру пройден. №
гресс с. честью выполнил mooraet
ную перед собой вадачу. i
болышой отряд интеллитенция м
тятиваст! трудящимся всех стрв
ку дружбы и помощи в их penta
ционной борьбе. Этот новый ©
должен быть и будет нерушимы
	Советская делегация:  
“АЛАЗАН. И. БАБЕЛЬ, ВСЕ \
	ИВАНОВ. АННА КАРАВАЕВ”  
В. КИРШОН, ЯКУБ КОЛА

MUXAWN Кольцов, КОРНЕЙ
ЧУН; ЛАХУТИ, И. ЛУППОЛ.
`И. МИКИТЕНКО, Ф. ПАНФЕРОВ, >
П. ПАНЧ, Б. ПАСТЕРНАК, 4.  
БИДЗЕ, Н, ТИХОНОВ, А. ТО.
СТОЙ, П. ТЫЧИНА, А. ЩЕ

БАКОВ, И. ЭРЕНБУРГ.  
(«Правде  
	eH написал трагедию поколения,
которое скоро исчезнет. Я нё старал­ся ничего скрыть из его’ пороков и
добродетелей, из ем тяжелой печали,
его хаотической гордости, ‘его герои­ческих усилий, его смертельной уста­TOCTH... BOT TO, JOM мы были».. Так
напутетвовал Ромэн ‘Роллан послед­нЮЮ книгу своей гениальной траги­ческой летописи.

Трагедия Жана Кристофа в его оди:
	Анри Барбюс на конгрессе, Рисунок они она «Литературной
газеты» С. Фотинского (Париж)