литературнао ГОЛОС ПОТРЕБИТЕЛЯ ПРОФЕССИ Эры Товарищи, для начала определим, чем, мы, писатели, могли бы быть полезны вам, как будущим газетным руководителям. Думаю, что если мы замоворим © вами о том, как лелать газету, о вопросах. организационных, то вряд ли мы вам много лалим. вы тут куда подкованнее нас. Но если мы подойдем к районной ‘газете < точки зрения ‚потребителя, подойдем хак читатели газет, то тут, может быть, наши замечания окажутся: лля pao интересны. Почему? Потому; что вы услышите годоб` потребителя-профессионала, я ae Год назад в одной санатории я как-то была свидетельницей такой сценки. К нашему столику подошел повар. Моя соселка no столу разломила перед ним пополам сдобу, полнесла ему серлцевину и сказала: «Те: сто у тебя замечательное, а изюм хладешь непромытый». Меня тогля поразило это замечание; действительHO, МЫ, BCG, когда ели одобу, замечали — хрустит что-то неприятное на вубах, но сжато, правильно и глав06 — как-то по-повароки формулировать: причину этого хруста никто из нае не омог бы. Она. оказывается. была тоже поварихой, заведующей фабричной столовой. Но в санаторию она приехала как больная, и одобу ела как больная, и замечание повару сделать хотела как больная. а вб6 же это ее потребительское замечание отличилось от нашего, оно было голосом повышенного потребителя, олосом потребителя-профессионала. Опыт читательского «потребления» районных тазет имеется у меня уже давно, © первых лет революции. Но один случай я особенно крепко заломнила. Дело было в 1926 т.. во время. наволнения на Волге. Как корреспондент я проехала по всему течению Волги очень медленно, вместе о пол’. емом воды. Остановки были прололжительны. Ехали мы на наволнение, нам приходилось днями, сутками стоять у приотаней, вотречаться с иаюсой народа, наблюдать береговую жизнь более пристально. чем обычные туристы, проплывающие по Водге на пароходе, Я видела Волгу в первый раз, и меня поразило исключительное разнообразие наролностей, ее’населяющих. Несколько десятков республик © своим бытовым укладом! Разнообразие во всем: начиная с вывесок, названий, разного, алфавита, разно№ языка, разной олежлы. разных товоркови кончая особенностями хозяйства и промышленности. Кажлая местность, район, участок имели овою конкретную физиономию, овое прошwoe, свое интересное производство, свои кустарные промыюлы, каждый приносил свою продукцию на пристань, и вы даже по манере пролавать, по характеру того. что пролавалось, видели это чрезвычайное разно» образие. Мне очень хотелось, чтобы зрительные впечатления разнообразия тех советских районов, по которым я проехала, сохранились полольше в ‘памяти, не только как зрительные `0б‘разы, но’и Как знание того, чём они отличаются от жизни других районов, ‘ия жадно скупала по лороге все таsett. Ho tem больше я их читала. дну за другой, тем тяжелее становилось на луше и тем сильнее было мое разочарование потому что овоеобра. 8ие каждого района затухало в районной газете, . Был как-раз период кампании за режим экономии Лозунг «режим экономии» можно превратить в общую фразу, но он может быть выражен и конкретно, Когда вы охолите на пристань покупать продукты, вы в манере продавца, в утечке, в таре, в характере сырья. Из которото делали пролукты, можете извлечь много данных о режиме экономии, можете сделать вывод о том, проводится ли он и как, & попутно сообразить, как, именно его тут следует и не следует проволить. На конкретном матернале, от простого. зрительного. впечатления у наю складывается впечатление о новом, данном партией лозунте, Между тем, в газетах вас встречает совершенно одинаковый трезвон, общие фразы: «режим экоHOMAH надо проводить», без воякой конкретизации на данной экономиRe, ka данном районе, на. его конкретных особенностях, на том, в какой именно области чем заинтересозаться и как надо для данного учаCha этот режим экономии провести. Я сделала такой опыт: закрыла уто* Выправленная стенограмиия, Под небом Африки моей Вздыхать о сумрачной Росси АЛЕКСАНДР ПУШКИН. Гренада, Гренада, Гренада моя: МИХАИЛ СВЕТЛОВ. Удивительно, что о ней не сказано Ще ни слова. Она напечатана в треТЪей ктиге «Нового мира», т, ©. достаточно давно для того, чтобы или Молчаливо признать ее неудачной или продумать и обсудить ео достоинет‚ Достоинотва же ве несомненны, как, Впрочем, несомненны и ве досадные Поэтические шероховатости. Если из ервых вычесть последние, может быть, и получится тот средний и посредетвенный результат, о котором е отоит много разговаривать. Но ни‘Ода самая честная арифметика не амела никакого отношения к стихам, Я разговор о поэме Корнилова долROH начаться не с половинчатых оце9 ее арифметического баланса, & < признания ее большой поэтической Элержательности и творческой Тлуполы, ве замьюла, Пусть это — не оная удача, но нужно увидеть за же Нами ее недосталков злоровую, we и полнокровную плоть поэ5 Поэма называется «Моя Африка». metab ив Пушкина положен на ве ta Ю строчку. как пальцы кладутНа пульс. Пушкин мечтал о 6егле, В Африку, но и в мечтаниях не и еставал вздыхаль о сумрачной и й ненавистной России. Африка, и Убежище от гнета российской а отВительнооти, — один ли Пуш: ВЫ носил свою любовь к родине % прелелы? И вот совсем друтое чеокое кровообращение: ВЫСТУПЛЕНИЕ ВО ВСЕСОЮЗНОМ КОММУНИСТИЧЕСКОМ ИНСТИТУТЕ ры 22 ИЮНЯ 1935 г.* Далее, в: анкетах встречаются мно: гочисленные жалобы. Можно оказать волком воют: «Вы поместили мест: ную заметку о колхозе, но умолчали тде он», «Пишите. о какой деревне идет речь» и т, д. Колхозов у нас в Союзе наверно миллион. Названия их часто повторяются. «Колхозную победу», «колхоз им. Ильича», <«колхоз им. Сталина» мы имеем лесятками. в больших районах. Может ли кол. хозник понять, о каком колхозе илет речь. когда вы умалчиваете, какого сельсовета колхоз? Мало того, на первой сгранице вы помещаете маленький фельетон, где, можно ска: зать. редакция. как «унтер-офицер. ская вдова. сама себя выкекла». Я расокажу его своими словами. Пришел в редакцию‘ неожиданный пость за 5 километров. 5 километров — расстояние маленькое. но, когда посмотрели на гостя, увилели. что расстояние это — не такое уж малень: кое. Гостю 72 года. Старик пришел как ходатай от своего колхоза и пе: редал редакции крепкую просьбу от себя и от свонх колхозников-олносельчан, «Просьба к товарищам. — обязательно указывать название дерезни вместе с названием колхоза». внизу редакния торжественно заве: ряет, что «после 1000-о номера. до: рогой Егор Арсеньевич. мы под каждой заметкой, по вашему прелложению. обязатально будем указывать название», Надо было потревожить 72. летнего деда, чтобы додуматься до такой простой вещи, ‘что районная газета овои выстрелы направляет впустую. если не обозначает, к какому месту они относятся. И как nocnenнюю черточку этого дела привелу ответ олното счетовода, который самым большим нелостатком газеты считает TO, что и сама газета «не печатает своего адреса». Адрес газеты для читателя — важная вещь. Та масса читателей. которая тяготеет к газете, должна иметь конкретные указания. кула посылать материал. Я опять проделала старый опыт 1926 года: закрыла. кем излается «Ленинский завет». и опять не могла ‘угадать, гле она выходит. Нопрелположим вы знаете. что она издается в Кашинеко. Калининской области. Может’ ли чи. . татель понять по газете. что в этой области своеобразного, ‘чем она от личается, какая природа, почва, промышленность и т. д.? Нет, вы ничето этого из нее He извлечете; Вели бы я была жительницей этой местности, газета не возбудила бы во мне никакого зрительного образа той: территории, гле я‘’живу. Это — очень большой лефект. _ Цосмотрите, как немцы умели раззивать. чувство патриотизма своей местности. Это — очень важное чувство. Вель каждое место имеет прошлое. А у нас оно имеет прошлое и дореволюционное и’ послереволюцион: ное. Мы имеем два мира; Проетое £9- поставление прошлого с настоящим может стать мотучим орудием агита: ции Но вернемся к немцам. Когла вы в езжали до революпии в Германию (© сеголняшней Германии я не желаю говорить), то вы покупали в кажлом городе, название которого звучало для вас незнакомо, то. что тогла называЛось словом «Е@тпег»—пока Гитлер в опошлил этого слова, оно между прочим означало «путеводитель». Вы покупали путеводитель, и в нем вам давалась необычайно конкретная история этого города, история его характерных 0606енностей, чем он зняменит; чем он славился, какие больщие. люди в нем родились, какие большие люли живут в нём сейчас, какие есть культурные уголки, какая работа ведется. какие места стоит.посетить и каж посетить, как пройти-—подробное указание. Так каждый торол открывал свою физиономию и свои неповторяемые ‘признаки, ивы начинали его видеть. ии иопытывать чувство знакомства с его лицом совершенно такое же, как знакомство с кажим-нибуль человеком, чье лицо, характерные особенности вы запоминаете. они вам стали интересны и.с0- держательны. Опыт такого чувственново, конкретого использования исторических. бытовых, хуложественных, культурных и прочих особенностей города на наших глазах проделал с огромным агитационным результатом секретарь Таганрогокото райкома т. Варданиян: ЖУРНАЛИСТИКИ JOR, Nae газеты печатают место издания, и Никакой Шерлок Холмс не мог ‘бы догадаться, где, в каком районе данная газета выходит. : тех пор прошло много лет, © тех пор партия дала нам лозунг coветокой социалистической любви к родине, ‘когда территориальность, территориальный признак приобретают большое значение. Любовь к роди: не может остаться фразой если она висит в воздухе. Любовь к родине — там. где вы строите социализм. лолжна быть насыщена остротой территориального восприятия. Каждый строит социализм на своем конкретном участке, и для того. чтобы строители социализма могли любить овою роди: ну, они должны видеть конкретными слазами особенности, своеобразие тосо участка земли, на котором они со: циализм строят. Но отражается ли территориальное лицо района в меетных газетах хотя бы сейчас? Котда ко мне обратились с просьбой выступить у вас, я попросила дать мне какой-нибудь малериал, и вы мне прислали несколько газет. успела прочесть только одну «Ленинокий завет» — одну из лучших тазет по репутации, но беру на себя смелость оказать, как «професснональный потребитель», что, судя по одному номеру. это — плохая газе. та, и если бы я жила в этом раноне. я бы крепко ее критиковала. Я прочитала только олин ее номер — юбилейный — тысячный номер этой тазеты. Конкретно укажу. в чем. помоему, ее основной недостаток. Я прочитала газету, как говорится, от доски до лоски, Она построена так. Редакция pentru. ла очень умно и MpaBHADHO aTOT WéEлейный номер выпустить самокритически и разослала своим многочисленным читателям анкету с вопросом, чем читатели недовольны. Пришло множество ответов. Часть релажция напечатала на второй полосе, а в передовице олелала попытку суммировать эти ответы и извлечь из них пользу для себя. Между тем. прочитав переловицу и ответы. вы убеждаетесь. что редакция не только не суммировала тех ответов, которые бы-. ли присланы, но и совершенно не поняла остроты этих ответов и того, на что они главным образом бьют. Вначале релакция говорит: мы по: лучили такие-то хвалебные ответы, и. приводит несколько хвалебных ответов читателя, Далее она опрапгивает. нало ли на этом успокоиться, и отвечает: нет. не’ нало, мы должны расти дальше, и далее приводит те пожелания. которые сделаны в ответах, но выбирает наиболее облщие, Т. е. такие пожелания, которые мы © вами можем сделать и для «Правды» и для «Известий», и каждый читатель, который желает, чтобы ето газета росла, окажет то же самое, Общее пожелание: увеличить количетво, давать больший: об’ем: Они, скажем, просят 4 полосы, а мы просим для «Правлы» 8. Дайте лучшие и больше иллюстраций. Дайте нам больте талантливых и остроумных фельетонов. откройте такой-то отдел. отдел шахматный, отдел науки и др,, далее идут пожелания в области технического оформления. Самое 0с-_ новное — это пожелания в области общеполитичеокой. Побольше информации о международном положении, побольше политических статей. Это передовица связывает со словами т. Стецкого и заканчивает, примерно, так, что вот мы налтих колхозных читателей удовлетворяем, и тазета наша сейчаю хорошая, а булет еще лучme. Побле переловицы я принялась за анкетные отзывы, и картина получилась несколько иная; ответов читателей видно, что в 1935 г. газета больше связана с массами, чем ло 1935 г. Это— огромный плюс. Но одновременно © этим в. целом ряле ответов мы встречаем жалобы, что заметки печатают, но редакция «не илет по следам селькоровских заметок». Она печатает разоблачительный материаз, но не ловодит дело до конца. А ведь если в тазете слово раюходится с делом, то у читателя притупляется чувство оперативности, Beра в действенную силу печати. Получается вещь, которая в советской тавете недопустима. А на это, повторяю, есть несколько жалоб читатеЛЕЙ, x Губерт — пионер из Саарской области. Ему 11—12 лет. Он еще ма: ленький мальчик, школьник, Но Как много он уже пережил, как много видел, как много понял. ‚ До одиннадцати лет‘он Be выез. жал из своей деревни. Там — еще в совершенно детском возрасте — он испытал на себе все «прелести» капиталистического строя. Там он получил. первые, незабываемые уроки классовой борьбы. впервые столкнулся с зверствами и ужасами фаитизма. На двеналнатом году в жизни ГУберта произошла чулесная перемена. Он попал в Советский союз. O60 всем этом рассказывает нам интересная книга Марии Остен «Губерт в стране чудес». Книга эта написана в форме дневника-воспоминаний Губерта. Перед читателем проходят наглядные параллели, вартиНЫ ‘ЖИЗНИ «у них» и У нас. Немецкая школа с ее палочным воспитанием, фашистскими «пелагогами»; подпельная работа пионерот: ряда, пионерский лагерь, организованный коммунистической партией Саара; быт семьи рабочего-коммуниста, недоедание, неуверенность в завтрашнем дне, непрерывная мучительная забота родителей о том, как одеть и воспитать шесть человек детей. Так прошли первые 11 лет Губерта, так он жил до того, как попал в страну ayade. То, ato [Ty6epr ysunen y Hac,—aro наша обычная жизнь, жизнь советскего школьника. Хорошо оборулованная школа, где’ основная забота — воспитать здорового, нового, коммунистически мыслящего человека; колхозы, дети колхозников; детский театр, детские технические отанции, кабинеты юных натуралистов, спорт, бодрость и уверенность в завтрашнем дне, уверенность в прекрасном будущем. Так прожил. Губерт год в Советском союзе. И не случайно, что записи Губерта по содержанию, по языку, даже по интонациям резко делятся на две части. В первой части, где Губерт вепоминает о своей жизни в саарской деревушке, на самой границе гитлеровской Германии, где он рассказывает 06 от’езде оттуда, о пребывании в Париже. он разговаривает совершенно «по-взрослому». Изредка только проглялывают отдельные детские черточки, кое-где мелькнет шаловливое детское слово. Порой не верится, что так может говорить. лумать и переживать одиннадцатилетний мальчик. Но, если вспомнить, что это говорит сын рабечего в стране капитализма, то станет совершенно ясным. что Специальный номер «Огонька» «Губерт в стране чудес», Мария Остен. Редакция Мих. Кольцова, С. Прокофьевой. Л. Шейниной. Изд. Mypтаз0б’елинения. UIlOBO Всего несколько месяцев отделяют два издания «Слова о полку Игореве», предпринятые «Академией». И дело это вполне оправдано не только paaличными целями обоих изданий. «Слово о полку Игореве» является ценнейшим памятником древней русской литературы. Относясь по времени написания к Konuy ХИП в,, «Слово» представляет собой замечательный образец светской литературы. Безыменный автор его безусловно не принадлежал к корпорации христианского духовенства, которое, по существу, монополизировало в течение многих веков и наводняло и без того слишком скудный книжный рынок произведениями церковного содержания. Рукопись «Слова» была найдена в конце ХУШ в. Мусиным-Пушкиным, известным ° собирателем старинных манускриптов. С рукописи. этой был сделан список для Екатерины П, ав 1800 г. текст памятника был впервые издан «с переложением нз употребляемое ныне наречие». На титуле первого’ издания «Слово» назваво «ГеГоической песнью» и охарактеризевано так: «Любители российской. словесности согласятся, что в сем оставшемся от минувших веков сочинении виден дух оссианов: следовательно, и наши древние герои имели своих бардов, воспевавших им хвалу. Жаль только, что имя сочинителя неизвестным есталось. Нет нужды замечать возвышенных и коренных в сей поэНоэма не лишена и явных недостатков. Некоторая композиционная рыхлость, неполнота ее центрального образа, в котором кое-что приходится угадывать самому читателю, — таковы из них наиболее значительные. Есть в ней и менее значительные, повторное мелькание которых производит, однако, неприятное впечатление. Так, налтример, Корнилов слишком часто довольствуется в стихах приблизительным порядком слов. «Серебряные к сердцу ордена», ‹плаKATH красочные от руки», «И только где Добычин не бывал?? — образцов подобной поэтической неряшливости можно выловить из его поэмы больше, чем хотелось бы. Нисколько не лучше и такой, с позволения сказать, образ: «Красноармеец, мапенький и юркий, веселой рожею румян и бел»... Не очень уместен в этой поэме ни тот мворок, к которому вообще Корнилов склонен: «незнамо кем», «каждодневно». «морочить начало» ит п. Короче ‘говоря, внешне поэма, далеко еще не совершенна. Над ней еще нужно работать, и хочется думать. что, прочитав ее напечатанной в журнале, Борис Корнилов сам увидит ee слабые места и проредактирует ев для отдельного издания более тшательно. В целом же «Моя Африка» — не. сомненная поэтическая удача Бориса Корнилова, И степень этой удачи нисколько не снижается тем, что когда-то Михаил Светлов’ написал свое лучшее стихотворение «ГренаДа», о котором нельзя не вопомнить. читая «Мою Африку>. ГЕРМАН ХОХЛОВ именно так он и должен разговаривать. Капитализм жестоко и беспощално старит летей, «У нас в капиталистических странах, — пишет сам Губерт, — дети рабочих уже в 12 лет, а то и раньше. начинают ломать себе голову нал вопросом. что е ними булет. В 14 лет в последний раз захлопываются за нашей спиной двери школы и мы робко переступаем порет отчего дома Мы-—уже взрослые. Сколько раз нам уже об этом говори: ЛИ». Письма родителей к Губерту показывают. что и они не смотрят `ва него, как на маленького. Отец и мать делятся с ним всеми своими вуждами, рассказывают ему о всех вовостях. тяжелой борьбы рабечих. Вот поэтому-то в первой части книги интересы Губерта главным образом вертятся вокруг политики и нужды, Но вот уже друтие мысли начинают заполнять страницы дневника. «В Coветском союзе, — пишет Губерт, — хороший пионер совсем не обязан интересоваться одной только политикой. Хороший пиенер — это такой пионер, который смел, всегда правдив и хорошо учится в школе». Это понял Губерт после года жизни в СССР. Советский союз возвратил Губерту ем потерянное детство. Во второй части книги Губерт — школьник со всеми чертами советского школьника. Он увлекается лыжами, ен лвадцать раз «меняет» свою будущую профессию. Вот он поднялся на самолете — он хочет быть летчиком. Ов побывал в кабинете юных натуралистов — он хочет быть ученым. Губерт дерется с ребятами из своей школы, ссорится и вновь дружится с ними. И, разумеется, нет здесь того недетското ожесточения, как в драках с фалиистскими бойскаутами. Губерт учится, смеется и шалит, он дышит воздухом свободной страны. И он знаeT, что все равно в будущем BCD жизнь отдаст ов великим идеалам коммунизма и будет драться за вих, как надлежит сыну рабочего и большевику. Он старается учиться хорошо в школе. Но у него бывают и орывы, как’у всякого нормального советското ребенка. Он даже не так‘ скоро етвечает на получаемые от своих родных ий саарских друзей письма, которые кажутся ему «весточкой из какого-то далекого, лалекого мира»... Писательница Мария Остен чрезвы» чайно тонко и увлекательно изобразила все это в овоей книге. Губерт живет на страницах книги, он настоящий, реальный гебевов нашей эпоSB. Книга эта имеет еще одне большое лостоинство: познавательное значение. ее для наших ребят. сверстников Губерта. огромно. Все. что пережил Губерт в детстве — голод, нужда, глухое Оброжение в низах, опасные и увлекательные эпизолы подпольной работы, — все это описано очень тепло и выразительно и прекрасво илдюстрировано фетографиями и рисунками. Школьник может многому научиться. многое узнать из этой книги, в том числе — и о нашей советской жизни: жадные глаза Губерта так ярко и остро Видят то новое, что для многих из наших ребят — привычная повседневность. Эта книга может сделаться другом юного читателя. Многе выдумки a заботы 06 этом проявила редакция при выпуске ее. Тут есть и тео графическая варта. прекрасво оформленная; приложена янтересная иг* ра, построенная на путешествии Губерта. Губерт сделается любимым героем наших советских детей и безусловно мното советов получит он в НИС который прилатается к кня. @хать ли ему обратн® к родным, С п ли в Советском союзе. и если ехать, то когда, й если оставаться, то на какое время, — этими вопросами кончается эта прекрасная ЕНИГА, Трудно сказать, какие именно советы от наших ребят получит Губерт. Во всяком случае год, который он прожил в СССР, не остался для него бесследным. И не только для неге. Советским школьникам. пионерам этот год оставил в подарок прекрасную книгу, воспитывающую их в интернациональном духе. «Пусть дорожные впечатления Губерта в стране строящегося социализма послужат путеводителем для мнотих и многих тысяч читателей в деле воспитания и развития настоящих борцов аротив фашизма и капиталистического рабства, за окончательное есвобожление трудящихся всего мира». Так заканчивает свое предисловие к этой книге тов, Г. Димитров, „Пусть, скажем и мы, эта книжка расскажет маленьким читателям, как Советский союз, родина трудящихся всего мира, вернул Губерту его нотегянное детство! : А. ЯКОВЛЕВА GUIDA SAS Он приехал с таким же‘чувотвом кон: кретного. внимания, любви к месту, где он будет работать, как т. Гвахария приехал на овой завод. Первым долгом он узнал. каковы особенно. сти этого места. источники возможного роста. какие тут живут люли. ка: кие конкретные памятники ‘истори ческого прошлую как можно их ис: пользовать. Ов все это изучил. и в ‚езультате он использовал чеховокие _ SHH так. как никогда не мог бы использовать. если бы не знал Таганрога, Он заразил таганрожцев такой социалистической любовью. таким эвтузиазмом, что кажлый житель стал видеть в благоустройстве своего / горола дело чести. доблести, и во время субботника все население вышло для того. чтобы привести горол в порядок и «показать его лицом». Этот огромный опыт нужно учесть работникам районных газет. Как это конкретно делать на местах? Прежле всего, когда вы тула приезжаете на работу. надо познакомиться детально с жизнью и прошлым вашего района. Я думаю. что редактор «Ленинекого завета», не печатая, какого сельсовета данный колхоз, может быть сам не знал этого. Нало, чтобы работник районной газеты знал свой город настолько, чтобы он мот быть путеводителем по городу, и чтобы. котла вы разворачиваете районную газету. она имела территориальнее лицо, не была похожа на лругие. Мы привлекаем к печати очень много работников. у нас армия рабкоров и селькоров. Но мы должны привлечь и таких люлей к участию в газете. которые нам не кажутся необходимыми, а на самом деле они могут принести большую пользу, В окитаниях по Союзу я наблюдала, ITO Raman город имеет своего. влюбленного в него человека — старожила. Он знает прошлое города «на ath», Это — какой-нибудь педагог, или музейный работник, или статиотик, или библиотечный работник, или какой-нибудь коллекционер, который собирал книги, картины. Эти люди обычно чувствуют себя как-то в стороне, за бортом. Каждый из них кипит желанием писать в газете. Он ваю забросает заметками. Но он старомолен, он не умеет писать в совет. ской газете, Он напишет так, что вы бросите в корзину. Этого нельзя делать. Надо повести с ним работу и заотавить его быть полезным в газете. Возьмите такой факт. Сидел. много лет в Москве проф. Мантейфель, лиректор Зоологического сада, он сидел в Зоопарке, и никто не доталался его использовать. Ho «Известия» предложили ему год назад лавать маленький фельетон «блок-нот натуралиста» о жизни и работе Зоологического сала. И мы с огромным интересом читаем эти заметки, потому что OHH B 20 — 25 строках лают не только очень интересные, характерные случаи из жизни животных, но одновременно они. дают их так, что вы видите и самое учреждение, где ведется культурная советская ра: бота, и как .это учрежление изо дня в лень развивается и обслуживает -отосмные массы советокото населения. Нало уметь использовать каждого специалиста, каждого старожила TO-. рола для того. чтобы в любой газе. те, в культурном уголке было бы о музее, об этнографии. о фольклоре данного места. о той огромной. иселедовательской работе, какая тут ведетоя, но 0 которой в газете не пишется и о которой не знают. Надо подобраль людей, заставить писать и воспитывать их на этой работе. То же самое и с историей, Слеловало бы и району соблюдать революционные даты. отмечаемые в цент ральных газетах. Центральные газеты прекраюно обслуживают читателя историческим материалом. еще нам. близким, но уже многими’ забывае-. mam, Tasers eto освежает в памяти. делает таким чувотвенно заметным, что снова поднимает в читателе волю к борьбе. Надо, чтобы те места, которые перенесли гражданокие битвы, которые хранят рубцы и раны революции, чтобы они умели. в ©воих газетах давать тажой характерный ма: териал своему читателю, какой о себе он не мог бы найти и в цент. ральной газете. Центральные газеты всех мест не охватят, а на местах сохранилось много своеобразных сочкых штрихов, незабываемых полробHocteH, живых очевидцев. Дайте районным тазетам территориальное’ лиЦО — ВОТ основной ВЫВОД из тот. что я хотела вам оказать. Корнилова чувства самого автора. Борис Корни» лов — не в стороне от действующих лиц. своей поэмы — он рядом с ни: ми, он как бы сопоставляет уровень своего мировоззрения с их переживаниями, а некоторые поэтические / ахсоциации уводят его в чистую суб’. ективную лирику. Характерен в этом смысле образ Елены — девушки, в которую влюблен Добычин. Она появляется в поэме для того, чтобы на отношении к ней раскрывалась внутренняя борьба Добычина — его творческие искания, его неудача с картиной, его обращение к революции. Она сочувственно, & может. быть и равнодушно его выслушивает. Она молчит на всем протяжении поэмы. Она получает письмо Добычина, котороё звучит в конце поэмы с такой обобщающей силой, с какой в сонете должны звучать дза последних стиха. Но Елены, как жи: вого образа, в поэме нет, — это сплошное и очень свежее лирическое отступление, и авторские чувства встречаются в нем с чувствами героя. И если говорить о «лирическом герое» поэмы, то таковым оказывается в какой-то мере именно сам автор или его условный и раоплывчатый двойник. Поэтическая созерцательность очень чистого и теплого тона, которая ясно проступает там, где речь идет о Елене и где сюжетного героя ‘заме: няет личное местоимение автора. это — больше, чем повествовательный прием: это — целая система чувств Они остаются в подтексте и не сталкиваются с основной линией разви: тия поэмы. Но котда в заключитель: ной сцене эта тень лирического героя читает письмо Добычина, то здесь происходит слияние всех творческих, революционных и лирических чувств поэмы на одной патетической высоте. Полку Игофеве“ О ПАВКУ. ИРОРОК®, ИГОРА СМНА CKAFECAAKAA, — ‚° RNYKA OARFORZ. - уБомы FO чылнмыалль cows GSCssaNN, 4 мб ве аллеи: ле тада ме выражений, могущих навсегда послужить образцом витийства». Список и первое издание содержали ряд дефектов, исправить которые так и не удалось, потому что Ton. линная рукопись сгорела в 1812 в во время знаменитого MOCK@BCROIO 0- жара, Ряд непонатных и испорчен: * ных мест «Слова» об’ясняется, конеч* но, и этим обстоятельством. Tex не менее мы имеем перед собой дгато-” ценнейший литературный памятник, интересный как со стороны содержания, так и со стороны языка. Древнерусский язык сохранился в нем лучше и полнее, чем в любом другом документе той эпохи. При этом органи: ческое соединение особенностей народной поэзии с приемами книжного творчества при сохранении полной оригинальности автора делает «‹Слово» высокохудожественным произвеACHHCM в плане раннего развития рус-. ской литературы. За границей, особенно в Чехии. «Слово о полку Игореве» произвело такое сильное впечатление, что Вячеслав Ганка, хранитель рукописных коллекций Чешского музея, пользуясь текстом «Слова», «открыл», т. е. пепросту каллиграфически подделал пятнадцать древнечешских эпических и лирических стихотворений (Краледворекая рукопись и «Любушин суд»). Целью подделки было возвеличение древнечешской культуры, стремление оправдать ее самостоятельность. Подлинный документ «Слова» бесспорно доказывал оригинальность и высокий худежественный уровень русской литературы, издревле развивающейся на основе богатейшего русского фольклора. Дело в том, что хотя до нас дошел все лишь один документ древнерусской литературы, но уже и один убедительно доказал наличие целой и, видимо, обширней оригинальной литературы героического характера. Маркс, заинтересовавшийся в 1856 году «Словом», правильно оценил его достоинотва в противовес древнечешским подделкам Ганки. Напомним некоторые замечания Маркса по поводу «Слова ® полку Игореве». «Смысл поэмы, — пишет Марко в письме Энгельсу от 5 марта 1856 г.,— призыв русских князей к елинению, как раз перед нашествием монголов». И там же; «Вся песнь носит христиански героический характер, хотя языческие элементы выступают еще весьма заметно», Эти «языческие элементы» выражаются не только в том, что автор «Слова» называет, например, ветры стрибоговыми внуками или употребляет мифологические обороты вроде: «Донец рече». Нет, пед языческими элементами следует понимать все подлинно народные‘ образы, обороты речи и приемы художественной ^ изобразительности. Христианская литература упорно вытесняла фольклор как языческое творчество народа, творчество живой плоти и страстей, столь ненавистных оредневекевому христианству. В этом смысле ‹языческим элементом» является и Ярославна, зегзицею плачущая на стенах Путивля и заклинающая стихии при: роды помочь ее «ладу» Игорю спасти свой «живот». Сюда же следует отнести и такие незабываемые «образцы витийства», вроде «ту кровавого вине не доста; ту пир локаньчаше храбрии Русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю русьскую. Ничеть трава жалощами, а древо с тучою к земли приклонися». Или еще: «на Немизе снопы стелют головами, моло(“THT цепы харалужьными (стальными), но тоце живот кладуть, веють душю от тела. Немизе кровави Gpean не болотомь бяхуть посеяни, посеяни костьми русьских сынов». ‚ На страницах «Литературной газеты» имела место полемика, по поволу перевода. «на упетребляемое ныне наречие» ряда мест «Слова». Нельзя сказать, чтобы подобный спор был совсем. бесплоден. Олнако изучение «Слова» должно быть сосредоточено главным образом на анализе языка и художественных образов поэмы, на неподдельном искусстве сочетания фольклорных элементов с книжными ‘при сохранении полной оригинально‚ сти произведения. Замечательное издание «Слова» in folio meer прежде всего огромный графический интерес. Древнерусский текст, подготовленный к печали В. Ржигой и С. Шамбинаго, воспроиз-_ веден от руки палехским мастером `Иваном Голиковым. Ему. же принадлежат и превосходные иллюстрации в красках. Читая этет фолиант «Слова», невольно переносишься в ту глубокую старину, когда печатный станок еще не был изобретен и трул написания книги можно было сравнить с далеким тяжелым плаваньем древнего морехола. А отлельные рисунки (например, бой русских с половцами) с наслаждением, не отрываясь; рассматриваешь долгое время, сравнивая HX H CO староперсилскими миниатюрами. ис удивительной живописью средневековых европейских мастеров. И при этом — никакой эклектики, — палешане четко выработали свою оритинальную манеру письма, которая представлена в рассматриваемых рисунках елва ли не лучшими образцами. И, наконец, гознаковцы, делавшие книгу, показали исключительное мастеротво: они лишний раз доказали, что-полиграфия не только произволство, не и искусство. Изданием «Слова» ш folio ¢Acadeп!а» явила образец высокой культуры издательского дела. з Остается лишь пожелать, чтобы и другие редкие классические памятники русской и. мировой литературы были изланы издательством «Асадет» с такой же любовью и тщатезк». ностью. AG Новая поэма Бориса вать с помещиками и генералами. Добычин едет на фронт, чтобы там встретиться с ним еще раз. Встреча происходит, — но не с ним, а с рассказом о его геройской смерти, который об’ясняет Добычину эту необыкновенную судьбу и ее революционный пафос, И тут — замечательный поворот темы! — умирает мечта о картине: Она ушла под гробовую кровлю, напиганная зопотом и кровью, знаменами, железом и огнем, казачьей песней, ярою, любою победой, пулеметною стрельбою и к бою перекованным конем. И едва ли не лучшее место поэмы— это те полтора десятка стихов, которые замыкают рассказ красноармейца о смерти чернокожего командира и которые уносят в кавалерийском строю Добычина, расстающегоея с творческой мечтой во имя революционного дела. О смерти за Африку первым сказал тот самый красноармеец, на тлазах которого потиб за «сумрачную Россию> Вилан. И еще раз, в окоичательной поэтической формулировке эта интернациональная мысль выражена в заключительном письме Добычина, Его готовность умереть на русских равнинах за Африку — это раскрытие его жизненных сил. 0богащенных искренним и широким пониманием революционной действи тельности. Но сюжетом и возможными из него выводами не исчерпывается поэма Корнилова. Кроме непосредственно рассказанного, в ней есть лирический подтекст, который уточняет ее смысл, придает тёилоту ее образам и. главное, включает в ее содержание Мет места ни печали, ни бессилью, Е ни горести... Как умер он в бою за сумрачную, за свою Россию, так я умру за Африку мою. _ Оказывается, они рядом — Африка и Росейя. Они сведены вместе силою революционных чувств. И поэма КорНилова — 9TO ноэма о том, как революция открывает перед человеком земные просторы и воспитывает в нем волю к борьбе за их освобождение — за единую родину ‘всех трудящихся мира, За «сумрачную Россию» умирает в поэме негр Вилан — красный командир. Но не он терой поэмы, и ето цельный и бесконфликтный` образ скорее живописен, чем убедителен своей внутренней сущностью: Он шел с войны, война за ним дымилась и кпокотала бурей впереди, Она ему навеки повелела, чтобы в ладонь, прозрачна ‘и чиста, . на злой папахе, сломанной налево, апела пятипалая звезда. Таким встречает его на Невском Семен Добычин — молодой художНИК. Болезнь, бред, образы. книжной Африки, переосмысленные в тифозной горячке в личные страдальческие переживания, неотступное лицо негра, уходящего в метель и революцию. Добычин встает от болезни с решением написать картину, — он ищет ee, собирает все свои чувства, чтобы с новой ясностью увидеть это черно лицо с бликами революции в Тла зах. Но картины нет, потому что нет понимания тех сил, которые привели негра в Россию и заставили его вое-