ЕГАЦИЯ О МЕ счет калиталистической — системе. Пусть некоторые их формулировки еще расплывчаты — все равно — ни. кому на свете не удастся доказать, что люди, здесь собравшиеся, верят и ажают капиталистический строй. зя уж там вера, когда почти в кажлой речи звучит презрительная уверенность в обратном: ‘да разве может этот строй обогащать творческую личность. разве может он зажитать людей поллияной радостью труда. любовью к жизни? Разве может он, со своим узколобым шовинизмом. способствовать общению народов и культур? — Нет и нет. Чему ф капитализм может научить такото писателя, как Андрэ Жид, который поHad, что «можно быть глубоко интернациональным,, оставаясь подлинным французом», что сочувствуя коммунизму можно сохранять свою. инливидуальность — больше: oGoraщать свою инливилуальность © помощью коммунизма! — В капита. листическом обшестве писатель оди-’ нок: только Советский союз являет ся страной, где «то, что правильно лля народа, правильно и для индивилуума» Вот как разрешает проблему индивидуального Андрэ Жид. Й вот он торжествует, ‹обществеаный человек». И вот они возвышающие и укрепляющие творческую индивидуальность, «социальные драмы», 0 которых © такой страстью говорит Анри Барбюс. Человек-художниЕ большие не олит!... Да и разве можно теперь быть одному? Это стремление к’ солидарности, к об’елинению под знаком общей борьбы про-“ тив войны a фашизма повторяется во всех речах. Никто не мог пройти мимо творческой ‘проблемы в Советском cone. Отромная могущественная страна так поставила у себя дело культуры и искусства, что сумела в этих запалных писателях затронуть самое еокровенное в них: мечту и BAOTHOBEние художника! Ведь это оно. хуложническое естество, страдает, залыхается в тНилой, отвратитёльной атмосфере кризиса, повсеместной нищеты, духовното 05- -кудения и бешеной подтотовки к войHe. Мнё хочется рассказать о нескольАЛЕКСЕИ ЛЕНИНГРАД, 22. (От наш, корр.).. Сегодня ‘на советском теплоходе «Ко-. операция» вернулся из заграничной поездки А. Н. Толстой, В беседе в вашим корреспондентом А.Н. Toaстой поделился впечатлениями, вы-. несенными в результате’ полутора-. месячного пребызания за границей. — Я был в Гамбурге, Лондоне, Пзиже и Голландии, — говорит А. олстой. — Во всех странах остро чувствуется коррупция — результат кризиса, который пустил очень глубокие корни во всех странах, 0собенно это ощущается в Париже, 14 нюля там по существу происходила репетиция будущей ‚гражданcrot ВОЙНЫ. . so Я присутствовал на открытии бульвара Горького. Это было исключительное зрелище. Достаточно было посмотреть на рабочих и работниц, ко’ торые были там, дабы убедиться в том, что французские рабочие `` спокойно и решительно ждут событий УНАРОДНОМ НОНГРЕССЕ ЗАЩИТЫ ‘PW LW A их непосредственные запросы жур налу, связывают ли их друт © друтом» например, путем переписки. пет, - этого у них нет. Я рассказывала в. общих чертах, как это у нас в СоO36 делается, как читатели тельницы пишут письма в <Правду» и в «Комсомолку», журнал «Молодую гвардию», как. наконец, в наших женских OOBLTCKAX зкурналах, поставлено дело изучения жизни трудящихся женщин: работниц, колхозниц, служащих. Мария Рабата> и Жоржетта Terex попросили меня организбвать переписку между советскими и французOHTrPECC pemenHeM Tex BOmpocoR, KoTOpWe MEI, советские писатели, решили давно и бесповоротно. Итальянцев очень интересовал` вопрос’ об индивидуализме: должен ли писатель писать’ для себя или для ‘масс? Их волнует, не будет ли обращение к массам снисхождением, с высот Парнаса, снижением ценности искусства? Для нас эти вопросы кажутся смешными. Мы: уже знаем, что только обращение к массам высоко подымает писателя, обогалщает ето соками для новой работы. Ва границей; на конгрессе, от нае. советских писателей, ждали больше, чем мы. об этом думали. От Hac хотели получить слово. откровения. Поэтому; мне кажется, уже сейчас необходимо поставить вопрос о ‘созыве второго ‘конгресса нисателей всех стран, на котором, поставить и обсулить новые серьезные вопросы, стояие: перед европейской литературой, Мне думается, что советокие писатели лолжны: взять на себя. руководящую роль в созыве этого контресса. КУЛЬТУРЫ! ’ Очень много неизглалимых воепо:- уннаний у каждого из нас о ‘конт. дечно, все внешнее ‘очень мало нацоиннало наш Колонный вал в дни первого с’езда советских писателей, но нельзя ни ва минуту забывать, что конгреоо — это дело группы _писателей-энтузиастов, частная иницияИВА. Вот Андрэ Жид, широкоплечий, су. хощавый, опираясь на стол больши, ин старческими руками, открывает собрание, а. культуре угрожает опасность, — вот почему передовые писатели. мира так горячо отозвались на призыв ‚ французских писателей. Но надо не только высказать каждому свое мне. ние и пожелание, но н выяснить, как ‚в каждой стране проявляется эта угроза культуре и`миру в что нужно жить как бороться против этой дин 38 дуутим поднимаются на урябуну писатели разных отрал. Все это в большинстве своем люли под сорок лет. Это поколение видело империалистическую войну 1914 — 1918 м. вэрытые, истерзанные воронками от снарядов крестьянские поля, 663- домных, нищих, раненых, изуролозанных. убитых; потом, в нослевоенные голы, — иллюзорное благопо_аучие держав-победительниц. Мно_ тие думали, что все уже устроилось х лучшему — и вот кризис. Они бы: ли поражены стралиным обилием сзмых злокачественных болезней своего общества, класса, среды, быта. Все стало неустойчивым, все начало гнить на глазах. Хуложники и мечтатели, они лышали отравленным воздухом. Из бездны отчаяния, болезней и ви. щеты опять поднимается знакомое по 1914 г. но еще более зловегцее воинственное рычание, и дула пушек и ружей смотрят навстречу, как не-. `касытные рты чудовищ. Так значит, опять, опять? Нет, этого’ допустить вельая — опти, художники, считают . 0068 прежде всего честными люльми! , И вот они здесь, в зале «Мютюалите! Мяотие, очень возможно, просто даже не узнают‘ себя: «да я ли это говорю?» А многие, сойдя в трибу`°иы, вдруг обнаружат, что вот именно. Нет никакого преувеличения в за‚явлениях тт. А. Щербакова и пред‚ седательствовавшего на отчетном с0- брании советской делегации в ДСП т. В. Ставского, что парижский кон-. гресс является исторической вехой в жизни зарубежной интеллигенции. Этот конгресс ярко продемонстрирост революционных настрое. ний даже в той среде, которая алпо-. питичность возводила в величайшую добродетель, которая утверждала свое сейчас стало ‘иМ ясно, что в них самих произошло за все это время. ° Вот англичанин Форстер, писатель: либерал. Елва ли Форстер думал, что в июне 1935 г, он будет критиковать хваленые и ‘достославные ‘антдий: ские традиции. английские «свободы»: Правда, не очен-то легко это дается человеку. Вначале он выражал это одержанно: английские «свободы» еще-де пригодятся на что-ни‚буль хорошее, их-де можно уважать. © вскоре оказалось, что уважения к вим у оратора как раз и нет. Эти свободы, которые существуют «только для господствующего класса». А как приходится работать писателям? 0 многом просто «не разрешается» пи: сать, чтобы не подпасть пол действие закона 0 «подстрекающих к восстанию». Тяжело, конечно, аа собратьев по перу. когла за неутолные правительству книги, закон с ними разделывается круто, когля легковерных издателей облагают таким штрафом, что оплатить его можнотолько ‚высидкой в тюрьме. И жалко. и неловко, как-будто критиковать, а Надо, совесть приказызает. И это конечно дет кое-что стоить m0- TOM. — Если .будет война, меня и Гекс ли. выгонят из Англии. Этот либеральный писатель, творческая жизнь которого прежле проходила’ ровно ‘и спокойно, как река в пологом русле, почувствовал недовольство собой, обнаружил, что у него нет храбрости, упорства, жажды борьбы. — Главная опасность война... Если ‘бы я был храбрее, я был бы коммунистом! Чем больше слушаешь и думаешь 0 каждом писателе, который принес сюда, на конгресс, самые важные свои мыюли, тем сильнее ощущаешь ‘Как углубляется и расширяется прям0-таки на тлазах значение конгpecea, Злесь не только протестуют против войны и против фашизма: ненависть и отвращение к ним чувствуешь, как нечто. абсолютное, не Tpe‘бующее доказательств. Разтовор идет не только о войне и фапгизме, но и капитализме как системе. рожлающей: фашизм. Здесь, на конгрессе, мастера культуры пред’являют свой своя авторитет, все свое. громадное дарование, весь благородный пыл свозй души делу борьбы за ту страну, где нарожадется новая, подлинно чеповечная культура, Громко и мужественно прозвучали голоса этих людей на самом конгрессе. Но многие ли знают, сколько неукротимой ‘энергии, сколько страсти и инициативы, какую выдержку и вопю обнаружили они в тех трудных условиях, в которых протекала Очень ярко обрисовал эту. обстановку в своем выступлении МИХ. КОЛЬЦОВ, Одним из главнейших затруднений являлось отсутствие материальной базы. Нехватало средств ‚даже на марки для деловой переписки; О телеграммах и говорить не приходилось: вопрос о них в каждом отдельном спучае решался чуть ли не голосованием, Надеялись собрать некоторые средства уже во время самого конгресса, так как. вход во Дворец взаимности, Рле собирался конгресс, был платный. Но ведь не было уверенности в том, что вообще соберется аудитория. Ведь дело происходило летом, в душные, жаркие дни, к тому же буржуазная печать словно воды в рот набрала: ни словом не информировала о предстоящем конгрессе! Тщетно принимались меры к тому, чтобы сообщение о конгрессе появилось хотя бы в рубрине «парижских празднеств», наряду с информацией о конкурсе на пучший купальный костюм и т. п. Буржуазная печать умеет замалчивать то, о чем ей невыгодно говорить. Были и другие затруднения, Нужно было тщательнейшим образом обсудить многие кандидатуры людей, * которых предйслагали пригласить на конгресс. Ряд писатепей вмушал сомнения: каково их отношения к фашиэму, из. попытаются ян они исCOMOADN пройти мимо’ ‘такой «тематической заявки», Наша художественная литература непростительно отстает в этом направлении. Трудно назвать‘ произзеление,. в котором были‘ показаны EHX встречах, Я выступила в Меж. дународной женской лиге борьбы против войны и фашизыз. Я знала, что ‘там есть’ женщины-коммунистки и такие либеральные н левеющие, как Андре Виолис и: друтие журналистки. - . Я в своей речи рассказала, какой болышой силой, политической, культурной, производственной н моральной, сделала женщину наша партия и советская власть. Мне хотелось и конечно, было что. рассказать еще. Но этом, к сожалению, нельзя бы. ло сделать: уж таков ‘стиль всех француэских «приемов» — речи не более 5 — 7 минут. Поеле моей ре. чи меня окружила целая группа женщия, посыпались вопросы: — сколь: ko в СССР женщин-писательниц — какие произведения они написали как они работают и т. д. Я рассказала о Сейфулиной, Шагинян, Герасимовой, Копыловой, дружески посетовала на них, что у нас ` в Союзе французских нисателей, по. жалуй, ‘знают лучше. Собеседнины MOH её обиделись и только сказали что у них в Париже таких условий для хорошего знания иностранной литературы; как у нас, конечно нет и не может быть. Я с этим сотласнлась — н беседа наша продолжалась. Здесь были лучшие активист. ки Лиги н сотрудницы журнала «Та Гете» («Женщина»), который издавт Лита: Гертрула Дюб, Этьенн Кон. стан, Марня Рабатэ и. пролетарская писательница Жоржетта Гетен-Дрейфус, написавшая талантливое и со: циально заостренное произведение, роман «Ты будешь рабочим». ЭЗитузиастки журнала рассказывали ине 0. все. растущем влиянии ‘коммунистов. в работе Лиги, о ненависти миллионов женщин Е войне и фашизму, о работё. журнала. Издавать, ею чрезвычайно трудно — главное, ни ; когла нет денег. Журнал’ расечитан на широкие читательские массы meHщин-«интеллектуалок», как там товорят, мелких служащих, работниц, . крестьянок. Журнал очень хочет связаться с нашими советскими журналами для женщин. спросила, изучают ли они интересы своих читательниц, собира-. ют ли их пожелания отвечают ля н%. толстои о и в них нет чувства подавленности, как в Германии. Парижская интеллигенция. переживает кризис отказа от всех установок буржуазного гуманизма. В беседе со мной Андрэ. Жид заявил: «Я тридПиоал для себя, в пустоту, Мой книти расходились мало. Один роман мой за пятнадцать лет разошелся в ста семидесяти пятя экземплярах. И вот в тот момент, когда в Берлине сжиталн книги, а я пошел из кабинета на митинт, в массы, я почувствовал, как надо жить. писать и работать». Для Анлрэ Жида коммунизм не только новая экономическая система. Для него это ‘новая мораль, которая должна возместить пустоту, возннкшую в результате отказа от. ао культуры. Я встретился. в И © итальянCXHME писателями-эмитрантами, ‘Они, как и многие другие западные писатели, думают сейчас еще над разскими работницами и французокими интеллитентками. Я обещала помочь ‘им в‘отом: деле. Этьенн Констан ведет. большую работу в «Ассоциации друзей китайского - народа». Очень сильно чувотвуется у Французов ноta ` глубокой неудовлетворенности всем, что окружает работу писателя. Вернее — тем. что. ве не окоу`жает. Жоржетта Лрейфус е хорошей ‚ завистью горорила мне: «Как вы все: „счастливы, что можете тах свободно и дружески общаться со ‘евойми читателями, 6 рабочими, © колхозниками, е учащейся. молодежью. Нопробопользовать трибуну для других целей? Были, наоборот, и сомнения со стороны некоторых приглашенных. Одни. боялись, как бы конгресс He оказался «слишкомлевым», другие— как бы не «слишком правым». Шел. длительный процесс взаимного «прощупывания», ‘предварительных с0беседований — и наши французские друзья проявили здесь много такта, ума, энергии и терпеливости. И вот — открытие конгресса. Резонанс превзошел все ожидания. Зал Дворца был переполнен несмотря на ппатный вход и’ немоту печати, ¢ И в первых же выступлениях: прозвучали те страстные революционные ноты, которые заставили буржуазную печать немедленно сломить свой «заговор молчания» и завопить о «наступлении коммунизма». Да и как быпо не завопноваться _ буржуазным журналистам перед лицом такой мощной антифашистской — демонстрации, каким явился конгресс, перед лицом таких фактов, как’ недвусмысленное заявление Андрэ Жида о том, что «только в коммунистическом обществе возможен полный расцвет личности», как резкая и категорическая формулировка Генриха Manna, to «самые. кровавые события пишь впереди, они придут тогда, когда наступит час расплаты», как выступления писателей, от которых меньше всего приходилось ждать ‘ревопюционных заявлений (Гексли, Шамсон, . занимающий официальное попожение директора Версальского дворца) и др.? На конгрессе не обошлось, правда, и без враждебных выступлений. про‚Тиз антифашистского фронта и совет‚ской культуры. Но в какой позорной изоляции оказапись эти дза троцкиста, получившие достойную отповедь ст всего конгресса и ‘в частности от А. Жида, который подчеркнул, что ничто не может поколебать веру’ лучших ‘деявали бы мы деда РЕ но подоб* вое!». На приеме. `в советском. полиредетве я’ познакомилась OO старым профес сором ‘востоковедения, директором Института восточных культур профессором: Буайе. Он прекрасно говорит по-русски, читает советских писателей ‘и считает русский язык «одним ‚из самых звучвых и красивых язы. вов. мира», — «Вот хорошо бы было, сказал он; если бы вы; советские писатели, побывали B нашей деревне; посмотрели. наших франпузских мужиков». Он. Буайе, считает, ‘ что мировая: литература ‘обогатилась бы рядом прекрасных произведений о деРедактор журнала . «Эвр». Эллен Госсе” высказала мнение, что’ авто“ ритет и популярность советской де летации на конгрессе — «вещь ©0- вершенно естественная». — Bw Bee представители мотучей страны, где культурная жизнь чрез: вычайно разнообразна и интенсивОна увлекается советеким театром. — Вее мы, французы, сейчас неёиножко русские, а русбкие немножко франпузы, = скавала она (без коекаких любезностей в этом деле‘ ие обошлось). Да и разве, где-нибудь можно найти столько необыкновенно. - го и, интересного; как. у-вае в СССР? 1е ‘удивительно, что советскую делеацию так хоропто ‘вотретили и так внимательно слушали на конгрес2 Й вот вовгресо кончилея. Пиезтели 35 стран: раз’охалиеь по’ домам. „Для либеральных писателей обобен: HO. этот конгресе был. своеобразной шволой ‘гражданекой храбрости, & эта трибуна в Зале Мютюзлите-— первым их выходом в шумный, полный ветра и огня мир классовой борьбы. туры. телей культуры в советскую страну, в пропетарскую революцию. ‚ Достаточно. отметить, что даже реакционная печать не сочла нужным посвятить ни одной строки выступпению этих контрревопюционеров: на= столько ничтожно: было. значение их клеветнических ‚ выпадов, настолько _ выпали их «декларации» из общего тона конгресса. „Исключительной теплотой и вмиманием была окружена на конгрессе советская делегация. Белогвардейская печать — и та должна была отметить это обстоятельство и даже найти ему об’яснение, вывести его из того факта, что конгрессу «импонировала активность советского режима в _обпасти культуры» («Возрождение»). .. Ва. каждом шагу сталкивалась советская .депегация с проявлениями величайших симпатий к советскому строю — и не только в стенах ца, где происходил конгресс. Всюду в французской деревушке, на улицах Парижа и Вены, в общественных местах, в поезде — приходилось набпюдать, каким ореолом окружают читательские массы имя Горького, и принимать трогательное ‘выражение нежности и пюбви к тому, что творится в страме пролетарской диктатуры. Ряд волнующих фактов подобного рода привели в своих выстуапениях тт. Лахути и А. Караваева. Конгресс в Париже явипся, как правипьно отметип в своем отчете тов. А, Щербаков, конгрессом консолидации всех антифашистских сил в мировой питературе, Новый фактор вошел в культурную жизнь Запада и недооценивать его значение нельзя. Собрание. московских писателей одобрило отчет советской делегации на парижском конгрессе и здинодушно приняло предложение т. Стэвского поспать приветствия Андрз Жиду и Анри Барбюсу. a9 оборона право находиться «в стороне 67 ела? - - подготовка к конгрессу? ки», обольщаясь иплюзиями времен-:. _ _ Новая Моснва. Дом Цудортранса ной стабилизации поспевоенного периода. Но скоро эти иллюзии развеялись, как дым. Жесточайший кризис потряс самые основы капиталистиче-. всного строя, и перепугавшаяся _на‘смерть буржуазия отказалась даже. от.. Эфиговых пистков демократии и пар`паментаризма, служивших средством ANA одурачивания масс, и приззала на помощь единственную теперь «опору в превратной судьбе» — фашизм. На историческую, арену выступило средневековье, помноженное ка современную технику пыток. В ужасе наблюдают передозые элементы Запада. чак расправляются фашистские громилы с трудящимися массами, кзкими зловонными теориями пытаются они увлечь за собою отсталые слои населения, кан рушатся под их секирами устои культуры, накопленной чеповечеством в течение многих ВеКов. . Не все, однако, находят в ceés сипы сразу занять нужную позицию в борьбе с опасностью, угрожающей мировой культуре. Многие, по меткому выражению Мих. Кольцова, двигаются к антифашистскому“ ‘лагерю _ темпами «улитки». Другие, пучшие представители мировой литературы, как Андро. ид, Гемрих Майн, ЖанРишар Блок, Андрэ Мальрос, безогое. ворочино становятся в ряды непримиримых врагов фашизма, отдазая весь Замечательное постановление «О енеральном плане’ реконструкции тор; Москвы» для наших ‘пибателей— unde напоминание о том, что лите; раторы ‘Советского ‹оюза He могут + + $ М. Горький о: Чеховском юбилее в_ Таганроге и широте культурного роста людей великой нашей страны. Я хорошо помнюначало литературной деятельноети.А. П. Чёхова. Помню ииспенькие упыбочки дореволюционных обывателей, когда они почуэствовали, что человех, котозый сказался им телько весепым забазником, начал мягкой рукой, мо безжалостно, обнажать пошлость м глупость их жизни. Его проиицательный взгляд удивительно легко и метко вскрывал за мишурой приличной пиберальной болтовня тупой эгснэм м трусливое лицемерие домашних мизотных — царя Алексанлоа Пи сына его, коYC CIO G bs произведения; Это прекрасно понимал такой писатель, как Бальзак. Ею пространные, разбросанные в каждом романе пейзажи и описания городов, замков, улиц, домов, убранств квартир, одежды героев подчинены основной задаче — накболее полного раскрытия ° человеческого ° характера. Вспомните протокольное, чуть иадоедливо натуралистическое ‘описание улицы, да и самом пансиона мадам Bons, Эта. экопозиция, © первого вагляда как будто уводящая читателя от самого романа, на самом деле крайне важна. потому что без этого пейзажа нам: непонятен ‘был бы молодой Растиньяк, каторжник Вотран, для которототлухомань улицы и изнсиона `Вокэ — «конопиративная квартира». Здесь пейзаж не отделим от дей. альзак попимал, что наиболее полное, точное, потребное для ero произведений описание знаков и ‘деталей эпохи (новые конструкции омнибусов, карет, в архитектуре, декоративном искусстве, одежде и т. д.) важно для уяснения не только 06бстановки, в которой живут ето герон, но их сущности, настроений, помыслов. В «Истории тринадцати» Бальзак патетически пишет 06 улицах одного из тлавных ‘действующих лиц «Человеческой комедии» Парижа, очеловечивая кварталы и переулки. В романе «Блеск и нищета куртизанок», описание улицы, на которой проживает куртизанка Эсфирь Гобсек, звузит, как эпитраф, как лейтмотив обреченности человеческой судьбы трагической и страшной. По произведениям Бальзака можно восстановить не только ‘географию Парижа тридцатых и сороковых roдов, но и отношение героев к своему тороду. о реконструкции и измененин хоторых великий романист также писал. Искусство бальзаковокой детали по наследству перешло “к его прямым наследникам в литературе: Флоберу, Золя, Гюи де-Мапассану, Додэ и др. Город жил в их произведениях, ГеPOX жили, работали, любили и встречались на улицах н в городе, который был реальностью, который оргаторый ухитрился возвысить себя почти до символической фигуры sBceроссийского обывателя, да фигуры, иоторая совмещала в бе хладнокрозную жестокость к людям с византийской хитростью и глупостью дегенерата. Чествование памяти одного из крупнейших художников русского слова вы превратили в торжественный праздник, какого еще не бывапо. Как гражданин страны нашей, я горжусь небывалым почетом, оказанным вами работе литератора. Как литератор кланяюсь вам от себя 4 OT лица союза литераторов. М. ГорьКИЙ». РОСТОВ-ДОН, 20 июля. (Корр. «Празды»). Сегедня в Тагаироге на имя организационного комитета по проведению празднования юбилея А. П. Чехова получено следующее письмо от М. Горького: «Товарищам и гражданам Таганрога. Нездоровье помешало мне принять даже заочное участие в чествовзнии вашем памяти А. П. Чехова. Да вот и сэтим откликом опоздал я, Теперь, слушая рассказы о том, как прекрасно соганизозаи был вами день Че хоза, как торжественно ‘вы провели его, я еще раз убеждаюсь в быстроте ВЕС хотя бы отдельные стороны’ реконструкции пролетарекой столицы. - Мы знаем Pa советских писателей; которые вдохновенно и лиричееки писали`о «Собачьей площадке» и кривых арбатских переулках. Леонид Леонов писал о Зарядье и Замоскворечьи с таким блеском, что по истечении десяти лет страницы, посвященные Зарядью’ и ‘его переулкам, будут восприниматься как биография улиц, наиболее-точно’ и: ярко написанная. а Писатель Лидин в свонх ранних, должно быть юношеских, новеллах Tarorex х тишайшим переулкам Apата. . } Писатели тяготели: к облюбованным ний утолкам Москвы, но в их любви было что-то ‘схожее’ © аюбовью и привязанностью художника Поленова к партивым г московским -дворивам (без канализации, водопровода, с пошатнувшимся сараем). . Но почему сейчас, когда наша столица так много ‘сделала в`этом направлении, поэты, писатели, драматургин, очеркисты, ‚которые так талантливо, подчас мастерски показызвали Москву булыжную, Москву Opeвенчатую, Москву кривоколевную не нашли слов для песен, романов и пьес о тороде, обретаютщем eHow чудесную молодость. - Это не значит, что ва время двух пятилеток не было написано произведений, в которых герои совершают свои поступки и проступки в Москве. Но Москва в этих произведениях дана как адрес на конверте, — ничего не товорящий ни уму, ни сердцу. Перечисление улик, бетлое сообщение о столице, невзыекательный пейзак — вот чем ограничивался писатель. \ . Герои существавали сами по себе, В произведений тород отсутствовал. Это забвение торода во всем его мнотообразии и сложности мстило 38 себя. Писатель забывал 6 знаках и деталях, Которые определяли, падчас, больше чем цифровое обозначение, время действия, адрес... В хорошем произведеняи город входит в сюжет, в фабулу романа, пьесы. поэмы однам кз персонажей 7 may нически входил в плоть произведений. : ‘ : В нашей литературе мы знаем писателей, которые © городе Санкт-Петербурте писали много и плодотворно. Гоголевский Петербург, столица ¢ точки зрения авторов физнолотических очерков, Петербург! Достоевекого, Андрея Белого. Несмотря на то, что холодный и жестокий город на Неве воспринимался искаженно, мистически, как рок, реалистическая линия города у всех перечисленных писателей ощутима. Даже фантасмагорический «Петербур!» Андрея Белого обу© словлен временем, адресом, знаками и деталями и предчувствияями этюхи, реалистичность которых сквозь толстые наслоения символики, мистики видны читателю. Мы знаем «Городок Окуров», в котором завершена традиция уездного в нашей‘ литературе, завершена блнстательно. Мы помним Н.-Новгород, Казань, Арзамас, которые так из”“- мительно показал в «Моих университетах», «Dome Гордееве», «Деле Артамоновых» Максим Горький, Наши литераторы должны тверд› усвоить, что нет ни одного человека в налпем Союзе, в Москве, который не был бы «задет» реконструкцией. Надо смотреть далеко, надо понимать, что знаки и летали нашей эпохи ни в какой мере ие могут быть сравнимы с делами и днями буржуазии даже в ее лучшие, созидательные времена. Ведь наша реконструкция основа. ности, она—для нас, м в то же время она адресована в неделекое будущее— людям ` бесклассового общества, В основу постановления положена забота о человена. Опубликованная 11 июля во всех тазетах «тематическая заявка» о0бязывает наших писателей взяться за эту ответственную работу. В многообразной, общирной и глубокой, как океан, сталинской реконструкции — узел самых важных проблем налшето времени. Нам нужны десятки романов, повестей, пьес, иоэм. новелл о великой надежде всего мира — Москве, М. КРАСНОСТАВСКИЙ Уовая Москва, Дом Tacs, .