литературная
		газета
		‚Наши детские журналы далеко еще
во удовлетворяют тем большим требо­ваниям, которые ‘пред’являют к ним
маленькие читатели. Может быть,
OHA, эти требования, детьми и не осо.
знаются и никак не формулируются,
хотя, вероятно. каждая‘ редакция
каждого детского журнала получает
от своих читателей вороха писем с от­вывами и пожеланиями. Но даже ес­ли сумма‘ этих инсем складываетея
	‚ всего лишь в одно горячее и расилыв.
	чатое требование сделать журнал «по.
интереснее», пужно суметь сказать
		‘еше не умеют.

Наших детей питает тероическое
многообразие нашей действительнос­ти, и их читательские запросы не мо­тут быть оторваны от реальной обета­новки их жизни, обещающей восин­тать в них замечательные характеры,
смелые чувства, недюжинные дарова­ния. И как не согласиться © «товари­щем, пингущим для детей» (И. Рахта­‚нов. и Л. Кассиль—«Товарищ пишет
для детей»), («Литературный критик»
№ 9 1934 г.), которые «думают, что
для таких читателей нельзя фальши­вить, нельзя непродуманные мысли
		CHEE
	‘© НЕНАВИСТИ И ЛЮБВИ
	пускает все это, почему он до
ef norpous?s допуска.
ущится казавшееся  неру
«единство» еврейской ды а
‘рей уже не помогает еврею. Еврей.
ские юноши идут к польским рабо.
	чим и находят е ними общий язых
	вместе борются против еврея Зальц.
мана и его компаньона поляка Вой,
цеховокото.

`Семейно-бытовые коллизни Я. Бух.
банд разрешает в плане: тех клас.
вых брожений, которые ха актерны
для современной Польши. Уже ‘не 2
узко-семейном кругу решается тра.
диционный вопрос «что будет о сы.
ном»? Бухбанд выводит этих сын.
Beh HW дочерей на арену великих ‘og.
‘бытий, ввергает их в Круговорот
		дружба с русскими рабочими пропи­таны. ярко выраженной идеей интер­национальной селидарности трудя­щихся. Но вот Баступает Февраль­ская революция, вызвавшая .у. плен­ных много надежд и разочарований.
Герои книги — русские рабочие, и
нленные, работающие на. Верх-Исет­ском заводе, становятся большевяка­ми. После Октябрьской революции
пленные, ненавидящие войну, всяче­ски уклоняющиеся от участия в ней,
изведавигие ‘весь ужаю войны и пле­на, добровольно идут в Красную
гвардию, образуют интернациоваль­ный полк; Они идут защищать обге­тенное ими отечество, отечество всех
трудящихся,
	` «Раньше, когда солдат умирал, он
прежде всего проклинал войяу и ©во­их командиров. А этот старик перед
омертью любовно произносил их име­на», — удивляется один из пленных,
Чижек, наблюдающий смерть . крас­погвардейца, старого рабочето.

«Да, Чижек, когда габочий и кре­стьянин умирают за свое правое де­ло.. они требуют продолжения беспо­щадной борьбы». ~

Таков «путь солдата» от ярой, без­отчетной ‘ненависти к войне «вообще»
— до сознательной ненависти К ка­питалистам, к прелательству социал­демократии, до беззаветной предан­чости к своему классу. .

На общем. фоне войны и револю­ции Бухбанддал ряд арких, заломи­нающихся характеров.
< Вот, — герой, от имени которото ве­Ддется повествование («Путь солдата»
— биографическое произведение). Он
еще до войны «прошел отонь, и во­ду, и медные трубы». Бродячая
жизнь люмнена  неорганизованные
столкновения © предиринимателями,
безотчетное, но прочное недоверие к
болтунам­социал-демократам — вов
это приводит. его сначала в лагерь
анархистов. Но он одним из первых,
будучи в плену, еще до революции
пришел к большевизму. Из таких лю­дей выковываются настоящие боль
этевики. И Бухбанду удалось это до­Вот польский еврей Шварцкопф,
страстный, умный человек, единст­зенный из пленных, имеющих уже
определенное  мировозарение. Он
Ганьше был членом НИС, во резко
порвал с этим социал-патриотическим
движением еще до войны. В первых
его’ словах чувствуется складывающе­еся классовое сознание будущего
большевика. Но твердо стал он на
большевистскую дорогу, когда ‘встре­тился с рабочими Верх-Исетского за­вода, тде‹он работал, будучи плен­ным, Ов. первый пошел добровольно
в Красную гвардию.

Шварцкопф — это подлинный рё­волюционер, который даже под пыт­кой будет защищать свои идеи, бу­‘дет агитировать даже своих палачей.

А вот другой «герой» — чешский
солдат Чижек. Он напоминает гашек­ского Швейка. Выдумщик, плут, при­кидывающийся лурачком, он, попав
на фронте денщиком к лазаретному
	—
BG.
	 
	врачу, в плену уже фигурирует, как
«известный доктор». Он умеет, как и
Швейк, устраиваться, Ноу нето иная,
чем у Швейка, классовая природа:
Чижек не городской краснобай, мел­кий торговец; Чижек — крестьянин,
белняк Классовое сознание берет у
	Чижека верх над паутовством, кото­гое в империалистической войне бы­до для него «залцитным цветом», По­сле Октябрьской революции он так­же идет в Красную гвардию,
Каждый из пленных болдат — pa­бочих и крестьян — овонми путями
приходит в революции. И в6е они
обрели в Стране советов свою роди­ну, на зашиту которой пошли е пер­вых дней революции. ‚
© &
		 
	Заметки о детских журналах
	„1 И Ж“

казалось бы, материалом, из. которого
строится номер детского журнала.
Нерелистывая несколько ‘номеров
«Чижа», вышедших в текущем году,
прежде всего с радостью констатиру­ешь ето подлинную и доходчивую
детекость, в которой нет предвзаятого
морализирования, но есть и содержа­тельность, и выдумка, и вырастающая
из художественной правлы восбпита­тельная сила. Нак целое журнал ле­лается очень хорошо: начиная (от ве­селото: чередования ero обложек и
кончая простой и занимательной пе­дачей его литературного текста, все
В нем правильно учитывает н уровень
детского восприятия, и характер дет­ских интересов. В нем печатается
много классических сказок — Гауфа,
братьев Гримм и других переводных
авторов; защищать этот жанр от на­палок ревнителей абкетизма в дет­ской литературе — это значит ло­миться в открытую лверь. Но нельзя
не отметить в подборе этих сказок
положительный упор на веселую и
безыскусетвенную фантастнку, кото­рая для наших ребят особенно прием­лема. Слелует лишь посетовать на то,
что журнал совеем_ не печатает ни
		братских республик нашего Союза:
Много места и стараний уделяет
	журнал юмору — этому остродефи­цитчому разделу нашей детской лн­тературы: рад карикатурных сёрий
из детской жизни в нем очень улачен
	Две книги «Путь солдата» и «Пе­ребежчики» (Госиздат КрымАССР),
позволяют товорить об авторе этих
книг Я. Бухбанде, как о сложившемся
	писателе. излиедшем свою тему. Вой-.
	на, революционное движение в ка­пнталистических ‘странах, расслоение
среди европейской бедноты — “OCHOB­вая тема Бухбанда.

«Путь солдата» — это книга 06 им­перналистической войне. Но она от-.
	личается. от многих. книг, написан»
ных на эту тему, Рисуя все ужасы
войны, Бухбанл, однако, избегает па­цифистской трактовки темы, он ве
впадает в ремаркизм. Он твердо зна­ет, и об этом товорит каждая строчка
ето книги, что винтовка в руках оол­Дата — aro оружие революционных
восстаний в руках. рабочих. и вре­стьян, что это оружие неизбежно. 0б­ратится против <«свонх» калитали­стов_Книжка агитирует, призывает к
борьбе с. первой страницы,

Петвые главы — это. начало вой­ны. Действие происходит в Вене,
Праздничное, крикливо-патриотиче­ское настроение. в буржуазных квар­талах и юмо-настороженное — в
рабочих. абочие © нетерпением
ждут, что скажут социал-демократы,
что скажут нх вожди Виктор Адлер
и Отто Бауэр. «Неужели и они 34
войну? Или...» Но «они» — за вой­ну. Й окраины капиталистических  о­родов полны недоумения, растерян­ности, споров, .

«Эх, проклятне? Кому она нужна?»
— раздался голос старого рабочето..,
Товариш мо станку, социал-демо­крат, пытался его`убедить, что вино­вата Россия, желающая наводить’ у
наФ свой порядки. «Ей хочется ка­вачьей нагайкой уничтожить свободу,
добытую. кровью рабочих...»

«За отечество — против России и
Франции! За отечество — против
Австрии и Германия!» — раздавались
услужливые возгласы продажной
прессы всех воюющих стран. И во#-
‘на началась. \

Жизнь солдата, ето путь Бухбанд
передает со всей силой, свойственной
гезлистическому методу. Он’ обнажа­ет тыловые язвы имиериалистической
войны: взяточничество, разврат, без­дутное отношение к солдатам, в чсе­рой скотинке», пушечному мясу, ан­тисемитием, разжитание националь­Бой розни.‹ Вокрывая подноюткую
имперналистической бойни, книга
	Бухбанда не вызывает, однако, слез­ливой жалости к «бедным солдати­кам», подобно многим пацифистским
книтам. Она вызывает ненависть, и
ненависть не аботрактную, к войне
вообще, а именно к войне империа­листической к капиталистическому
строю, ненэбежно порождающему вой­ны. -

Это особенно ярко сказывается в
последней части книги. Группа. авст­рийских солдат попадает в плен в
Россию. Картина жизни пленных, не­зеловеческое отношение русских чи­новников в паленным солдатам, их
		тон, который, а здресовач не
детям вообще, `® ` именно советским
aera. :
= Kopome умеет разговаривать с деть­ми Борис Житков. Его коротенький
рассказ «Разиня» — это очень цель­вый и полнокровный образец того,
хак самый обыкновонный` бытовой
эпизод прнобретает художественную
выразительность и как степень этой
выразительности сопряжена с автор­‘ской манерой речи. В рассказ6 и ми­лиционер, й Вооператив, ин очередь у
кзосы — он целиком построен на ма­териале  <‹оветской” повседневности.
Но убедителен он не столько мётери­алом, сколько тем, что он действи­тельно «рассказан», а ве «норбека­зан», т, е. ‘тем, что в нем звучит. щи­ее:
своей интонацией обращенный в жи*
вым советским малышам, —
Милиционей в рассказе может при.
сутствовать, а может и отсутствовать,
И в том и в’друтом ‘случае расскав
может оказаться и хорошим H °пло­хим. По соседству с рассказом Жить
кова напечатан, вапрямер, рассказ
А. Голубевой «Крушение», в котором
есть и живой милиционер, и детская
итра в уличный перекресток и мили»
ционера. Образы действительности,
реализуемые в игре, — что может
быть выитрышнее для детского pace
©каза! Но у автора нехватило «голо­са». и живая н ивтересная тема про»
звучала гораздо более пресно, yeu
м выше рассказ Чуковоко­‚ в котором нет ни милиционера, ни
omens советското понятия, но кото­рый всем строем своей речи тесно
связан с. сегодняшним днем наших
		С предельной простотой автор <Пе.
peGemannons вскрывает  OCTPettine

противоречия, возникающие в еле.
‘`кавшемся, запыленном бытовом ук
‚ладе мелкой буржуазии. В малом ок
“находит. большое, образно вамечая
настоящий путь бедноты и мелких
ремесленников КАПиТалиСТичеСких
стран: С пролетариатом — пли ти:
бель! С Москвой — или гибель!

‘С тойоже настойчивостью, что и в
ибрвой книге, ‘разоблачает Бухбанд
предательство сокиал-демократов,
ППС’овцев, всё’ © той же неириия. *
римостью воюет он еружием художе­ственного. образа за идеи интернациь
онализма. И как символ интернациое_
нализма, ках мечта угнетенных - всего
мира, пегед жителями польского
«тотто» встают: Ленин, Сталин, крас

‘ная столица мира — Москва,  

es
a*

«Путь солдата» — книга, которая и
в.формальном отнопении очень тща.
тельно отработана. В книге же «Пе.
ребежчики» есть отдельные срывы, о
KOTOPHX необходимо упомануть,

Совершенно неожиданно для чита»
‘теля синатогальный сторож Соломон,
`фитура которото в общем хорошо уда.
лась автору, начинает подчас Todos
‘рить языком, совершенно ему не.
свойственным, языком опытном ати.
‚татора. «Это не входит в права сина.
тоги. Синагота не судебное Frome
- Reuue. Ho wet szaeM, ITO ROLETAN BH
‘TORR душить бедняков. и ‘деньги Be
‘помогут. А богатых грабить и уби.
„вать им невыгодно». Это звучит
‘фальшиво и выпадает из общего сло.
	Стандартен образ жены Соломона—
Песелэ, сварливой еврейки. Этот тим
цгироко известен читателю еще по
произведениям Шолом Алейхема,
	Но отн мелкие недочеты, легко у6.
	‘транимые во ‘втором издании (а вто
“рое издание необходимо), не снижзют  
гай ценности этих двух книг

А. ЧЕРНЯВСКАЯ  
	 
	Второй роман Я. Бухбанда «Пере­бежчики» изображает другое вгемя,
	других людей. Но тема его та же —
	классовое самоопределение трудящих­ся в огие революционной борьбы, по­иски человеком труда ыы ро­ДИНЫ.
	Место действия — послевоенный.
	Львов. Кризис, голод, безработица,
национальное угнетение, растущее
брожение средн рабочих и ремеслен­ной бедноты — ‘таков фон ‘романа.

В центре романа две еврейские
семьи. Семья синатотального сторожа
Соломона и семья фактического хо­зяина, города, банкира Зальцмана. На
	судьбе этих двух семей автор пока-.
зывает, как обстановка непрекраща-:
	ЮЩиИхСЯ КЛАССОВЫХ CXBATOR между
рабочими и капиталистамя приводит.
	к расслоению мелкой буржуазии, к.
	распаду, казалось бы, пречных свя­зей еврейской семъи. ‹
Сын синатотального служки: воту­пает в подпольный комсомол. Он не
	будет «детским врачом», о чем меч­тает его мать, обремененизя детьми,
озлобленная еврейка. Он отдает свои
	молодые силы революции. Он пофвал
	с религией, влияние которой среди
польских евреев особенно сильно. Да
	и сам служка Соломон срезал свои
	пейсы и пускается в мелочную тор
	говлю. Религия больше не кормит..
Богач Зальцман не дает денег на си-.
наготу — он ссылается на плохие.
дела, на кризие, на забастовки. .
	Но и в семье самото Зальцмайа не
так уж «благополучно». Один из ‘ето
сыновей, студент, уходит к комму­выдавать за продуманные; что надо («Об умной Малие»), хотя есть и Нез
	сколько надуманные («Вартинки глу­toro Buty» — с непосильным для
малышей раскрытием метафорячно­сти понятий) или слишком подража:
тельные («Крысаков» Антоновското—-
me от блатополучного ° мещанина
В. Буша взято далеко не лучинее).
	живо расоказанные энизопы яз лат
	ских игр и переживаний. обилие ил
	понять и почувствовать все до конца,
честно, тепло и мужественно, что для
такях. читателей нужно и самому пе’
	‘ревоплощаться в четырналлатилетне­го или четырехлетнего и видеть все
заново, жадно и необыкновенно».
Так расшифровывается слово «1о­интереснее», которое в журнальном люстративново материала, заниматель.
	вые рассказы в картинках, картинки
для разглялывания, затадочные кар­тинки, картинки, по которым вамим
детям предлагается придумать  рас­‘обиходе’ имеет особенно глубокий и
‚сложный смысл. Что же касается 
	нат. И вовсем уже досадно, что: рядом
	с: серией «Бойцы Красной армини», ^
	отвечающей насущным детским ин­тересам, напечатана  вульгарно-ба­тальная картинка «Бой на суше, на
		монтаж с зайчиками на следующем
развороте этого же номера, подобный
иллюстративный материал вряд ли
служит к украшению советского дет­ского журнала.

Конечное, у нае еше нет детского
журнала, который был бы безукориз­ненным, Но именно потому, что в пе­лом «Чиж» ближе всех друтих к -это­му идеальному уровню, нельзя закры­вать глаза на его недостатки, И еще
потому, что сам же журнал показы­хак нужно преодолевать старые тра:
диции детокой журналистики, чуж­дые нашей действительности и аа
сам наших ребят.
		ЗОНА а сыпадася а.
Рушался освященные веками
и. ыы ‘вара служки. Соломона.
	традиции.

В темном мозгу бедняка-служки и
в распаленном яростью сознания тор­таша сальцмана бьются «проклятые»
вопросы: «Как! Сын богача Зальц­мана борется против своего отца?!
Как! Потомок пелото поколения че­стных оннагогальных сторожей стал
комоомольцем, борется © религией,
оскверняя ‘тору (священный свиток)
надписью «Религия’ есть опиум Ana
	народа». Вели есть бог, то почему до­-*
	Начнем © «Чижа» — ленинград ТеЛьный рассказ К. Чуковского «Так
	и не так». Б нем текст органически
переходит в иллюстрация, a послед­ского журнала лля ребят младшего
возраста.
	Чего. казалось бы, проще делать ние естественно продолжаются  тек­стом; вое же вместе, очень похожее
на игру. обрывается таким образом,
что маленький читатель невольно по­журнал для, малышей, и какаАЯ это,
на самом деле, трудная задача! Разго­варивать с детьми просто. живо, ве­село и без жеманства. обогащать их
	 

сознание художественными. ‚образам: ; танетея: за карандашом и сам переде-.

действительности, а лает заключительный «не так» нари­познавательные интересы» (как
зола бе иная классная  warckarnina) сованный рисунок. А вот рассказ Ba. :
	или открывать им глаза на окружаю. силия Валова «Чернушка», испетрен­щий их мир (как хочется сказать на­ный уменьшительными
	перекор классной наставнице) — 910 («зернышки». «клювики». киселек» и
	т. Д.), слащавый и безнадежно apran­стичный по тону, как архаистична по
своей трактовке «сельской жизни»
	очень широкое поприще для. увлекз­тельной творческой работы. А если
знать, что ореди этих малышей есть
такие, как безыменный автор чудес­HOMO стихотворения о «челюскинцах приложенная к нему картинка. В 0бо­доротинцах», как десятки детей, ра­достно и горделиво отдающих своя
новенькие гривенники в фонд ност­ройки самолетов-гитантов, как сотни
й тысячи других детей, в иных ‘фор­мах, но столь же непосредственно
проявляющих чувство Фобственного,
	стоинства, то станет я6..
	их рассказах нет HH
	которое связывало бы их содержание
	с определенным временем. ни одного
	понятия, характеризующего нх обста­нозку как советскую. И тем нё менее,
	если рассказ Валова — или ему по­но, что эта работа © маленькими чита­добный — с успехом можно было про­читать в «Эадушевном слове» для
младитего возраста, то Чуковскому
удалось найти такой простой. подку­пающий и внутренне дружественный
		телями очень ответственна и ко мно­тому обязывает. Голой педагогично­стью добрых намерений здесь не
обойлеться: нужна живая творческая
	заинтересованность BCOM  нехитрым,
	Грузинская литература ботата вы­сокоценными литературными памят­никами. Это богатое наследстве пря­влекает к себе внимание  мастерст­вом. тлубокой художественностью,
своими идейными устремлениями. Й
всё это отнобится не только к гени­вльному творцу Шота Руставели, ко
в той или иной степени и к писате­лям ранних веков, Весьма большое
значение имеют проязведения Иакоба
Хуцеси (\ в), Мерчулия, Шавтели,
Чахрухадае, Саба-Сулхаи Орбелиани,
Теймураза, Габаливили, Гурамишвили
и ряда других известных писателей,
поэтов вплоть до ХХ в.

Мы, современные писатели и кри­тики Грузии, мало знаем, а иногда
	и мало ценим этих восьма интерео­ных писателей далекого прошлого.
Их надо изучать, критически перера­батывать, использовать их наследсот­во. Нужно уметь отличать церковио*
архаическую шелуху от. подлинно ху­дожественномю. oF идейно ценного,
нужно научиться понимать эти боль­шие литературные памятники ро всей
	их сложности, противоречивости, му­зейной и живой ценности, Без такого
критического подхода обращение в
	источникам древней литературы 09-
	дет не на пользу растущей советской
	литературе, & явно против Hee.
	Со стороны отдельных представи­телей трузинокой интеллитенции бы­ли и до последнего времени продол­жаются попытки навязать советской
литературе намионалистический стан.
	‚дарт восторга перед древней трузии­ской литературой. Для этой пели
	‘время от времени устраивается ли
тературный карнавал <’ перечиелени­ем имен рсех писателей ушедшей
Грузин. Все это сопровождается ли­ричёскими заклинаниями й неожи­данными ваключениями, Oopaanay
такого экокурса является статья К,
	_’Тамсахурдия в «Литературной тазете»
	под названием «Истоки трузинской
	прозы».
К амсахурдия задался целью
вскрыть истоки трузинокой прозы.
Пла этой пели зесьма птистрастный
	исследователь заглядывает вглубь
	“веков. Далекие tera Гамеахурдия
	тревожит с единственной целью: он
хочет доказать, что грузинская лите­ратура, в этом случае ироза, ныеет
извечно данную, магистральную ди­MH.

Грузянсокий литературный язык,
	_ ® (10 поводу статьи. К. Тамеахур­tun «Истоки грузинской дрозы»).
	ft 0 fF OW E
	В издательстве «Академия» готовя тся к печати «Т
	рисунками (инициалы и концовки) Н: А, Ушаковой
	юркские сказки», Ин ига иплюстрирована
(тушь з итальяяским карандашем).
		A HAC RE ACTBER
	‘рамках языка Мерчули. То, что вы­изученный, во ‘в корне неправильна
	ходит за эти рамки, Гамсахурдия на»
зывает антинациональным и деграли.
ровавшим. Исходя из это, понятны
слова Гамсахурдия: «Лексика Мерчу:
ли более своеобразна, и. национальна.
чем Руставели, у которою можно
встретить достаточное количество
иранских и арабских  варваризмов».
Такая формулировка является . вео­боснованным - покленом  аполотета
языковой мертвечины на гениаль­ного. Руставели.
	Гамсахурдия не хочет понимать
	что абсолютно чистый национальный
язык никогда не существовал, что
зрабско-иранские (ий ряд других) вар­варизмы были уже ассимилированы
трузинским языком во времена Руста­вели и что вообще. грузинский языкс
самого начала до Последних времен
	мысль Гамсахурдия, что он является
оббирателем и Ханонизатором «mond­грузинского этапа языка». Наоборот,
Саба Орбелиани — весь в рамках
древнегрузивокого, феодального язы­Ба.
Нам кажется, что грузинский писа­тель Гамсахурдия путает и подкраши.
вает историю, Саба Орбелиани, поэты
Габалтьжхи, твили, царевич
Вахушти и Вахтант УТ были боль­шими творцами и деятелями своего
времени, но они не составляли плея:
AY грузинских энциклопедистов в
том смысле, и каком принято пони­мать это слово. Собирателей новогру­зинского языка он ищет в ХУШ, а
не в Х[Х веке, и находит его‘в лице
Саба Орбелиани,. Обраацом современ­ной прозы считает произведение Мер­чули. Вместо. трезвой оценки и до­стойного анализа и выделения под­линных : беспорно больших мастеров
старой литературы ов возводит на
недосягаемую высоту то, что мы ври­тически должны преодолеть, тем са­мым смазывая подлинные цевности
бозыших писателей и. деятелей прот
	лых веков; Нам кажется. Гамсахур­дия вов это клонит к тому. чтобы от.
рицать ин обесценить вое то новое и
положительное, что принесли грузин»
CRHG писатели девятнадцатого века,
именно сравнительно прогрессивные
деятели шестидесятых годов, Гамса­хурлия механически следует своему
тезису © том, что раз. нация теряет
свою государственную самостоятель­ность, то и.ее литературы вымирает,
превращается в опнтонскую  беллет.
ристику, По его мнению, так случи­‘лось и © Грузией: eee
«После 1801 г. когда Романовы
оккупировали Грузию, наступила эпо­па полной деградации грузинской
поэзин и прозы». (№. Гамсахурдия).
Русское самодержавие, превратив
Грузию в свою колонию, зверски но.
давляя крестьянские. восстания, бес­пощадно грабя и опустошая страну,
всемерно подавляло и уродовало рост
культуры и литературы. Политика
русснфикации грузинского народа, де­лала свое дело, Но Романовы своей
цели не достигии. Они не. могли по­давить. грузинокую культуру. Наобо­рот, грузинский народ на гнет отве­тил стремлением усиления культур»
ного творчества, литературного рас­цвета. Тут не играют роль беспро­светность первых пятилетий девят­надцатого века; в качестве аргумен­та иолной деградации мало говорит
	м кольно м
	бенно первого периода, нехватает той
тлубины и полнокровия, которые ха­рактеризуют прозу Саба-Сулхан  0р­белиани. И язык его, если сравнить
его с языком Саба Супхана, носит не­сомненные следы деградации. Таким
образом, я всецело разделяю нападки.
Григола Орбелиани на Чавчавадза, а
танже на поэта Акакия Церетели. Как
Чавчавадзе, тан и Церетели частично
свернули с того пути, который шел,
от Иакоба ЖХуцесн-до Саба Орбелиа­ни, Этот путь — магистральная пи»
ния грузинской питературы»,

Вот ошибочный и блестящий сво»
им анахронизмом вывод всей статьи.

учшшие люди второй» половины
ЖХ в. лали жестокий и окончатель­ный бой в конец  деградировавщей.
феодальной аристократии. Эта борьба
в первую очередь отразилась в литб­ратуре. Григол Орбелиани был выра­зителем чаяний и идеологий грузин­ской феодальной аристократии. На­палки Гр. Орбелиани на &ВЧАВад89
й Акакия Церетели были наячадками
старой феолально-аристократической
Грузии’ говорящей на отживающем
языке Хуцеси, жившей только вели:
THEM давно прошедших веков и не
желающей сдвинуться с мертвой точ­ки застоя. И эта «Грузия» была нич.
тожным меньшинотвом в подлинной
Грузии; это была феодальная аристо­кратня, великоленно уживавиеяся ©
чиновничьей, © жандармской перархи­ей русского самодержавия, в торже­ственных тостах славящая Николая 1
(Гр. Орбелиани) и nemo держащаяся
3& прогнившие феодальные устои,
быт, арханческую литературу есредне­вековой Грузни. :

И. Чавчавадзе и А. Церетели воз­главляли Грузию новой наступающей
эпохи. Эта Грузия в силу историч
ских обстоятельств ломала феодаль­ные устон, расчищала место новым
массам торговой, крестьянской «Де
мократии», боропась за куцые, уре­занные, Уродтивые, но все-таки по­казывающие движение вперед права.
человека, Эта эпоха в лице Чавчавад­зе и Церетели давала гражданское
1разо’и узаконивала живой язык, на
котором говорил нарол. В это время
культура Грузии теснее входила в

иту влияния передовых народов
Запада и в первую очередь России,
Россия ХГХ века была не только.
Россией Романовых, жандармерии и
колонизаторов, но и Россией Герцена,
ушкина, Велинского, Россией декаб.
ристов, Чернышевского, Добролюбова.
	a ee

$ 1. д, Нмедна ата Россвя идодотворн
	Во влияла на творческий размах 10°
вой трузинокой культуры. Все ett
новые явления не укладываются В
путь «от Якоба Хуцеси до Саба 0 
белиани», в этот путь для Гамсахур“
дня — «магистральная линия гру“
зинской прозы. И поэтому №
меньшей мере. странным а
нам историк, мечущий гром

молнию на И. Чавчазалае и А. Це

ретели за то, что они свернули @

вечной, в пятом веке данной «маги
стральной линии», историк,

щийся на сторону Гр. Орбелнаня, 2”  
ХОДЯЩиИЙ «несомненные следы» 4“.

традации в языке Чазвчавадее, -

“Борьба вокруг языка в грузинокой
литературе была не только литери
турной борьбой, & в первую очерёле
борьбой вокруг дальнейших. путей

развития общественной жизни, сои

ально-нациовального уклада, №: 4
была бы не обращать внимания 8

эти приблизительно на век залто8да8   
Tine соображения Гамсахурдия, если  

бы он ях нё увязывал с ©0с .
современной литературы. По призй8
ку приверженности к писателям при
шлых веков он механически nope
деляет роех современных писателе
оставляя себя в единственном

8& «классической литературой»,

“

 
	«Среди современных проза”,

Грузки, одни идут по пути ‘ss

вадзе, другие по пути Ниношви ad

грузинских народников, Чехов
себя я всегда считал обязатель
путь грузинской классической
Ратуры» — пишет он.

Это вначит, чю ХХ век прут
ской литературы не имеет классик
По Гамоахурдия, класбики — oe
B HATOM. BORE, oo AX BHAAT peas M
сателей феодальной аристократии
И. Чазчавала», Ниношвили —
класонки. Нам это кажется
абсолютным утверждением: sf

Что ° единственно ПЕ 
тествует по путя им в00бр8жае”

 
	‚классической литературы (19;
	элось после «разжаловання?
сиков ХХ века), спорить He було
но ему серьезно надо подумет» \
этом ‘пути.

He за наслодотвенные Боль 5 oF
белналли идет борьба в советской He
тературе. Только Гат tt nt x
индивидуалистически узко я 8? р  
по. бесцельно представляется 6 двд  

 

За овладение классическим
Som Жажа Ань м
	за овладение классическим #8” и о
вом, борьба; за большую comnasior™  
Чесвую. литературу. , sk

БЕН, БУДЧИД?” —
	по Гамсахурдия, тоже является с са­мого начала данной и полностью
	оформленной категорией. Якоб Ху­цеси в Ув. и потом Г. Мерчули под­няли грузинский язык на недосята­емую высоту. . Никакого развития
этот язык не ола В ХУШ в.
	Саба-Сулхам Орбелиани собрал и. ка-.
	нонизировал ето. Девятнадцатый век
свернул от «магистральной линии»
трузинокой литературы, и потому
		ком детралащии грузинской литерату­ры Е грузинского языка, Что не. вме­аетлся B RPV? литературных

тради­ций Хуцеся и Мегрчули, все это-—де­калано. снижение и измельчание боль­шой грузинекой литературы. Вот от>
кровенный, мало маскируемый смысл
статьи Гамсахурдия. Конечно, и Ху­цесх и Мерчули входят в фонд тру­язык показаний «писателей, уче­ных, передовых людей» 1832 года.
Первая половина ХТХ веха оккупиро­занной Грузии дала таких поэтов,
как Александр Чавчавадзе и особен­но Гр. Орбелиани; талантливо и ray­Goro отражающий все богатство тру­зинского языка св06то времени и
прежних веков. Ник. Баратантвили
ведь тоже жил и творил в первой
половине ХХ века, а Бараташвили
— гигант грузинской поэзии,

По своей поэтической мощи, фило­софокой глубине, поэтической речи,
образности и самостоятельности Ба­раталевили — первый-поэт после Ру­ставели, и нам кажется, что это не
называется деградацией,

Гамсахурдия отрицает. и исключн­тельное значение деятелей шестиде­сятых годов грузинской питературы.
С болью, с большими издержками, но
все-таки непрехленно страна вступи­ла в новую эпоху, в эпоху утвержде­нии ватитализма. Устои феодализма
разрушалиеь. Представители передо­вых слоев дворянства. и молодой бур­жуазин—грузинская интеллитенция—
приобщалесь в мощному творчеству
лучших людей русской культуры.

Шестилесятые годы и в. грузин­ской литературе выдвинули сильную
группу писателей, В. своеобразном
преломлении, часто даже искажая в
CBOHX классовых. целях, они все же
кое-что восприняли от революцион­ных идей, от деятелей шестидесятых
годов русской литературы. Группу
писателей либерального дворянства,
пытающегося приспособиться в yer.
виях эпохи утверждающейся буржу­азии, возглавил‘ литератор, поэт, про­занк Илья Чавчавалае..

И. Чавчавадае н Акакий Церетели,
начаз громадную прогрессивную ра­» подняли литературу на новую,
высшую ступень, возглавили борьбу
против арханчно-феодальной литера:
туры, против феодальной аристокра­тии, за новые идеи, за новый лите­ратурный язык, за высокую европеи­зированную культуру грузинской ли­тературы. И они вышля блестящими
победителями,

‘Утверждая новый литературный
Язык, оцн опирались на народ. Язык
Чавчавадее, Церетели — язык наро­да. Гамсахурдия сражается со всей
Новой БПохой грузинской литерату­ры, спрятавшись за щит теорин «де­hmm oe ”~
	градации», Он под псевдонимом sot.
	Ка, пытается - реставрировать давно
приконченный иоторией спор, «Его
прове (т, 4 Цавчавадае-—Б,   }, осо­SACRO литературы, но, добавляя к \обогащался и рос и за счет ортаниче­ского освоения «многих» варвариз­мов. Все подлинные творцы, вышед­шие из народа, этого законодателя
языка, всегда отражаля и переноси­ли в. литературу этот непрерывный
процесс. развития языка. Непонима»-
ние таких вопросов позволяет Галмса­хурдия сказать, что лексика Руставе.
ли менее национальна, чем лексика
	Мерчули, того Руставели, который яв­дяетоя неиссякаемой сокровищницей
грузинюкого языка, поэтических o6-
разов и поэтической мысли. Говоря
	о трузинской литературе, необходимо.
	отметить, что в области прозы она
не дала произведения. равного. тени­‚альной поэме Руставели. Руставели
	один. Конечно, творец тажой силы,
ка Руставели, мог родиться в ли­тературе, в. которой почва была под­готовлена. Но это еще неё дает правз
праизвольного увеличения числа WH:
салелей, .равносильных Руставели,
Гении бритадами не рождаются. Гам­‘Фбахурдия имеет тенденцию не толь­ко. увеличить количество писателей,
	равных Руставели, он. идет дальше, Груз
	когда пишет, что язык Мерчули «елке
никем, никогда не был превзойден».
Мерчули жил и работал зз век (ХГ в.)
раньше Руставели; значит, и Руста­вели не превзошел язык Мерчули?
Гамсахурдия тут не может. сослать­ся на разность\ жанров, так как в
этой же сталье он сам оравнивает
лексику Мерчули и Руставели, счи­тая. что у Мерчули лексика более
национальна, чем у Руставели. Эти
«лирические АЙ ‘ Pameaxyp­дия — вне рамок воякой критики,

“Саба Сулхан Орбелийни — большой
	ним писателя КУШ в. Саба Орбели­ани, Гамсахурлия считает их не­преззойденными образцами, такими
класическими вершинами,  воторые
pee yme вобрали в 6вебя и оконча­тельно замкнули круг развития ли­тературы. По’ Гамсахурдия, единст­венная возможность для современ­ной литературы: это — хунеси-мер­чулеобразное развитие «магиетраль­Ной линии». Это — возврат к старо­му, 2т0 — искоренение о традиции
классической литературы девятнад­цатого века; это -— путь, ведущий на­вал, к превнегрузинскому языку Ху­цесй, Мерчули и Саба-Сулхан Орбе­SHAT. :
	В этом ин заключается, кажется
‘нам, весь ложный смысл статьи Гам­сахувлия. Вместо того чтобы крити-’
	чески изучать писателей древности,
он их идеализирует. При всех гро­мадных художественных качествах и
доетоинотвах роман Мерчули «Тр.
Хандатели» (ХТ в.) не может быть
«иастоящим. романом современной ар­хитектоники» (фраза принадлежит
К, Гамсахурдия). Насквозь абсурдно
утверждение, что «грузинский язык
Г. Мерчули еще никогда никем не
был превзойлен» (К. Гамсахурдия).
	_ Язык Мерчули давно уже превзой­ден всей ново-кааосической трузин­ской литературой СХТХ в.). Это совер»
нгенно не умаляет достоинств языка
Мерчули. Только писателю Гамоахур­AMA, который является энитоном по
линии стиля, реставратором езаниели­стоких образов и етиливатором ‘за­отывших форм языка, кажется, что
	грузинокий явы должен вастыть в художник, недостаточно оцененный и _