ки’ о детских журналах во меры, которое оберегает их в этих поисках от дешевой пестроты. Их умение вовлечь в круг детских интересов далеко отстающие. от: него об’ екты, как и их чуткость к тем мелочам детского обихода, которые исполнены для детей огромного и важ-* Horo значения. И наконец их более arAcrtTo ao way ~“narwernrgnnaraRrre и сложная, чем регистрирование Ff комментирование фактов текущей действительности. «созвучность 91охе», проявляющаяся даже чуть TH He в построении литературной фразы, Но между ними есть и тлубокое раздичие, которое одинаково omlyTHмо как в лучших KawecTBax - этих двух журналов, TAR HB, BS недостатках. Вели в отношении «Чижа», преднааиченною ‘для малышей, вряд ли будет. плодотворным разговор 0 жанрах детской литературы (ибо тут, maWRE? действительно, хороши ве Жир» кроме скучного), тов отношении «Ежа» такой разговор совершенно необходим. Детский рассказ, детский очерк, стихотворная поэма, пъеса и т. д.— эти литературные Формы должны приобретать в журнале для детей среднего. возраста известную устойчизость и художественную законченность в отличие от журнала для малышей, где они находятея как бы в зачаточном состоянии, Номер «Чи: жа» может быть хорошим и сам по ce6e, почти как самостоятельная книжка. Но хорошие—в журнальном ‚смысле—номера «Ежа» будут все же недостаточно хороши. если в них не будет литературного материала, который хотелось бы увидеть напечатанным в отдельном издании. Потому что «Еж» должен не только давать ребятам интересное и разнообразное чтение, но и направлять свои усилия, как и всякий другой детский журнал для данного возраста, на разработку жанровых. проблем детской литературы. ; : Не нужно думать, что одно саме собой переходит в другое: разве нельзя представить себе детский журнал, в котором есть и отличные рассказы и безукоризненные очерки. но ’который остается “их арифметической суммой. & не. внутренним и живым. ‚единством? И наоборот. тот же Ccaмый «Еж» является ярким примером того, что при общем высоком художественном уровне журнала, при несомненном разнообразии, живости и занимательности его продуманного и хорошо подобранного материала; нем мотут быть значительные нелочеты именно по отделькым жанровым показателям; В «Нже» нет ни одною. кусочка драматлургического текста. Очень странно. Несмотря на широкую сеть кукольных театров, несмотря на зогромный спрос на пьесы’ со стороны коллективов детской самодеятельности, этот жанр почему-то у нас отми_рает и если бы не работа ‘детского радиовещания, захирел бы окончательно. Нет‘ в «Вже» и детской повести-—этою ‹ излюбленното ребятами жанра. Очень мало в «Еже» стихов: в. шести номерах. за текущий roa. B нем напечатано одно, теперь уже ши» роко иавестное стихотворение Маршака («Четыре конца»), одно стихотво‚рение Даниила Хармса («Новый ro_род»). одно переводное стихотворение («Лев-йаездник» Ф. Фрейлиграта) и две стихотворных затладки Жуковского. - Но и там; тле речь идет о качест‚венных показателях, они не везде столь высоки, чтобы, рассматривая каждое произведение в отдельности, можно было вполне удовлетвориться работой журнала над тем или иным жанром. Лучше всего обстоит дело в «Чиже» с ючерком: очерки М. Ильина, уже упоминавшиеся выше очерки Лесника, очерки культурного-исторического характера («Предки человека разумного» Н. Рети), географические очер„затжей „НЕВСНАЯ: ПО манера одеваться, Все — в прошлом. Впереди — повторение старого, но в меньших масштабах. Тот же, но разрузненный, завод, те же, но отвыкшие от работы, люди, те же, но поблекшие и превративитиеся в «Налитасов», враги-офицеры. Какая-то сиротская. обстановка и щемящая тоска необходимости тнусная разоренная эмпирия, & не результат величайшей победы. Ни радости, ни дер: зости завоеванного, ни широких перспектив нового наступления, грялущего бешеното пол’ема. Ничего этого нет в образах Лаврухина. и Рассмотрим поприестальнее основного тероя «Невской повести», действительно ли он Чайльд-Гарольд «3aставской трущобы». Коротко изложим ето поведение в книге. Итак, Лала только демобилизовался, ьн ходит по городу, ищет работу, бывает на бирже труда, толкается в очередях безработных, слышит отрывки бесед, — записывает. Кончи-. лась война, и дремучий российский. быт выполз очередями безработных на улицу, и толпы «недорастрелянных буржуев» и дворянских отимотков роятся в комиссионных матазинах и на аукционах, сплавляют уцелевшие ценности, превращают HX B капитал, чтобы расплодиться в нэпв. Больше Лада пока ничего не видит, Он ходит и думает свою грустную думу. Тянет свое бесконечное «9-99. Вот дерево повалено, ‘и никто его не поднимает, не окопает. Почему? «Не потому ли равнодушны, что самих-то люлей повалено в землю, и навзничь, и ничком несчетная тьма. До растения ли тут! Эх-ма, толстовские архирейки» (стр. 73). Адрес — совершенно точный. Лада — политический писатель, и «толстовские архирейки» в литературе для него конечно враждебны. «Но ие хилеет ли, не ветшает ли наша людская кровь? — рассужлает он дальше». Лада еще весь с фронта, он еще дрожит, как нервный конь после лихой атаки. Он еще не поднялся до уровня новых задач, потому ий враги его примитивны и карикатурны сегодня. А сам Лада с «задыхающейся в жилках кровью» незаметно для себя из победителя превращается в, побежденного, наступающего — в обороняющегося, из ненавидящего в — мсетящего. За что? За свою победу, Лада? Но у него все же острый нюх, он на расстоянии чувствует гниение, тлен. Однако и «Пока что не вся планета в большеBHeCTCKOH охапке, — рассуждает он. «Скоро будет повышенный спроб на хорошо одетого человека — оклал по соглашению, справки по телефону», с горькой иронией замечает Лаna. - И опять перед нами не победитель, а побежденный, «Спрос ва хоропю одетого человека», в прошлом буржуазного интеллитента-—инзженера, экономиста, в то время был вполне обоснован.. Восстановить .и. расширить. переоборудовать промышленность без них было невозможно, Ведь даже в армии, Лада, мы мирились © военспецами. А индустрия это — не война, это сложнее. Так о чем же здесь груститв? Из «‹интеллитентской трухи никакой скалы не вытешешь» — верно, А когда мы собиралнсь на этаком «гранитном» основании строить социализм? И когдь» он говорит. что «каждая эпоха — переходная эпоха» в этих словах звучит не предвидение путей революции, а смутная ‚надездная належда на то. что вернется «бывалотшное боевое», вернется как точная копия пройденНОГО, И ЧТО «джекари» и интеллигентские ‹сухобыли» сгинут. Стинут, но как? Не оттого же, Лала, что ты встречных будешь ‹по суслам бить», интересующийся прошлым ‚русской поэзии, не сможет ограничиться новым изданием и будет пользоваться им только как дополнением к старому. А знающие поэзию. Вяземокого будут сетовать на т. Нечаеву за невключение тахих вершин. его поздней лирики, как «Приписано к Эперне»!1 и как отихи о похоронах в Венеции («Златом и лазурью нежной»). Невключение этих стихов несомненно об’ясняется, все тем же отношением К° стихам как К иллюстрации илей и настпроений, и не как к источнику эстетического действия. Но ведь идеи и настроения Вяземского интересуют нас главным образом потому, что он. был замечательный поэт. Мало ли было при Алексяйдре П желчных старых бар, презиравших славянофилов за чрезмерный лемократизм. и с гру: стью вопоминавитих о матушке Ека: терине. которым мы He посвящаем прекрасно оформленных книг! с пятитысячным тиражем. Впрочем не надо жаловаться. В: Нечаева далав общем очень хорошую книгу и вступительную статью, ясно и трезво освещающую Вяземского с0 всех сторон, кроме собственно-художественHon... Нельзя признать полным. собрание стихов Курочкина, так как оно не включает ето переводов песен Беранже. А. Ефремину принадлежит боль-. WA заслута открытия и перепечатки напечатанной в 1880 т., но замолчанной и забытой ‚замечательной агитационной пьесы Курочкина «Принц Лутоня». Хотя «Лутоня» ‘формально является переводом с’ французского. Ефремин поступил совершенно праВильно, включив (изданного им” незадолто ло того в изд-ве политкаторman) <«Лутоню» в настоящее собрание. Без’ «Лутони» фигура Курочкина неполна. — как правильно’ наста-_ ивает Ефремин, это — завершение и заоотрение воето его творчества: Но’ «Лутоня» вое же перевод, правла, сильно приспособленный к русским условиям, но ведь такое же «обрусение» Курочкин практиковал и при перелаче Беранже, — вспомним хотя бы «Господина Искариотова».. Нравильно выдвигать «Лутоню». Но неправильно забывать о песнях Беранже которые все же-глазные в поэ12 Книга выделяется овоим хоропким, простым и спокойным оформле: нием. „и ‹Питер — заставская трущеба Небо WIYHHOe и гудок на заре в подхлест». (Лаврухин «Невская повесть»). ‚ Трудно дочитать до конца эту надрывную, но талантливую книгу. «Не так и не о томз—вот мысль. которая неотвязно следует за тобой при чтений «Невской повести» Лаврухина. «Ах Эа Ве Гоголь, — воскликнул Лада в конце первой книги «По следам героя»..С этогь же начинает автор и вторую книгу, и это не случанно. Какой-то отстоявшейся угрюмой тоской, редко светящейся зло‚стью. веет от книги. На целых нятишести страницах, во время paaroвора стариков на нудно архаическом слоболском жаргоне тянет Лада односложное ‹9-э>. Он никого не слушает и тихонько выводит выматывающее душу «э-5!». Что такое с Лалой? 0 чем он думает? О жизни! Как жить? \Что делать? Вот кончилась гражданская война. Вот снова Питер. Мертвые заводы, белогвардейские нелобитки, «Старые души», которые нужно свергать. Как? с кем? B прокуренной комнате под нудные примитивное острословие старых станочных виртуозов Лада находит, ¢ кем «Нашел». «Питер свой нашел я», кричит он. Свой Питер он нашел в старых токарях, фрезеровщиках, в поседевшем в боях матросе, в ето воспитанице — замечательной девчине Марфе, выросшей под свист вражеских пуль, в этакой маркитанствующей девственнице. Всё они, и Лада и старый матрос, воспитатель Марфы, и старый большевик Шубин и другие коммунары, с фронтов вернулись, начали тнездиться в родном разоренном Питере и стали думу думать. как в мертвые заводы жизнь вдохнуть. Но книга не о том. И не так собирали, и не о том думали, и не так восстанавливали. ~ О чем же тогда книга? О традициax. Ho традиции рабочей окраины, слободы; «заставской трущобы», певцом которых самоотверженно становится Лаврухин, в его книге обретают какой-то мистически-неподвижный емысл. Он. например, фетишизирует И эстетизирует рабочий «фольклор» —жартон городского предместья, ту смесь из деревенского, блатного и мещанского пустословия и суесловия, которой по нужде из-за дикото бескультурья, нужды. и угнетения питалась речь заставокой трущобы». Передовой, политически сознательный пролетариат никотда.не щеголял всеми теми словечками, тем трактирным остроумием, которое любовно собирает и коллекционирует в своей книге Лаврухин. Но язык это — только форма ограниченного видения мира, какого-то обиженного уползания в «заставскую трущобу» от широких торизонтов, от подлинно глубокой и яркой мысли о дальнейших путях движения революции. Но вель Лаврухин живописует начало восстановительного периода, скажут мне. Нельзя же от него требовать, чтобы он черты одного периода революции переносил в другой. Никто этото и не требует. Но художник и коммунист уровня Лаврухина, закончив в 1933 т. книгу, имел все возможности наметить в нёй и те пути и те силы. котрые вытянули теперь страну из трясины мелкобуржуазной отсталости, показать размах мыслей и чувств передового пролетариата непосредственно после победы над белогвардейской контрреволюцией, Короче. терои ео должны были уметь глядеть в будущее, а они с какой-то горечью тлядят в прошлое, в прошлое рабочей селабоды, в прошлое боев за советы, в прошлое матроса, увитого пулеметными лентами, «с винтовкой. взятой на руку прикладом подмышку». Там сложились и остались навсегда „неподвижными их. симпатии, уменье ‚стиль работы, образ мысяей, привычки и склад характера, обороты речи и даже покрой костюмов и СТАТЬЯ ВТОРАЯ”) В отличие от «Библиотеки поэта» издания «Академии» почти все поетроены на принципе полноты, Исключение составляет только собрания отихов Вяземокого. В плане издательства на 1934 г. это исключение очень курьезно мотивировано; «Так как нет правил 063 исключения, то выходящий в ближайшее время Вяземский будет предоставлен не полностью, а лишь своими избранными стихами». Резон, можно сказать. Конечно, кроме любви изд-ва «Академия» к разнообразию (любви, ‘об’ясняющей необыкновенную пестроту форматов, переплетов и особенно суперобложек ее изданий!), был для это a более серьезный езон: поэтическая < деятельность ABOMOROTO продолжалась ‘семьдесят лет, он написал больше, чем могло бы уместиться в однотомник, & давать многотомное собрание его стихов вряд ли оправлывалось. Настоящее собранив избранных стихов слелано В. Нечаевой с толком и люниманием. В него вошли рял неизданных стихотворений, оппозиционные, почти, декабристские стихи ето ранней 10- ры и чрезвычайно любопытные «атеистичеокие» стихи преломертных лет — овоеобравный атеизм измученчого болезнью аристократа, не желающего находить утепение в религиозных игрушках своих окружающих. Все эти стихи были, по понятным причинам, исключены : из первого ‹ монументальото издания его излателем, внуком поэта, графом Шереметевым. Таким образом облик Вяземского-поэта впервые лорисовывается. настоящим изланием. Однако не только исслелователь, но‘и просто. читатель стихов. 13° Впрочем, издания поэтов о которых идет речь. выдержаны приблизительно в том же формате (кроме Тютчева). : 11 Это отчасти. компенсируется тем, что эти стихи, в числе других. етиye посвященных Денису Давылдову, омещены в посвященном последнему выпуске «Библиотеке поэта». Но кто догадается искать стихи Вяземского в собрании сочинений Давыдова? * См. «Литературн. газ.» № 48 от 4 aprycrs : И выходит Лада — реакционер, & не революционер. Лаврухин соединил примитивную плакатную революционность матроса с знахарскими навыками виртуозовтокарей и фрезеровщиков и получил тоскующий, слепой сплав. ЛадыЧайльд-Гарольда «заставской трущобы». Большое сердце при ловких руках без головы. В этом — крушение RAW: - es Гле начинается неудача для нашгето советского автора? ‘Tam, где, он искусственно ограничивает свой горизонт. надевает шоры . Такие шоры для Лаврухина — узкая цехов» щина помноженная ва пзртизанщину. На этих китах стоит мир Лаврухина в его повести. Ни на знахарях от техники, HH Ha партизанских традициих ни «старую душу» не свергнуть, ни нового порядка отношений не\создать. Для этого необходима большая политическая и щая культура. Для этого необходимы другие традиции. Градиции и куль: тура большевизма — наука пролетарекой революции. Сейчас это так же лико досказызать, как ий TO, ATO ‘земля вращается, и однако целый рял писателей не усвоил еще этой ‘элементарной истины. ‹ Лаврухин начинает“. летоисчисление революции не 6. подпольных кружков, а со своего ° поколения; котоpoe после окончания тражданекой войны сливает свои‘ Навыки и партизанско = военно - коммунистические традиции с одинаковыми по уровню культуры ин. политической. закалки традициями ‘отсталой мастеровщины. С теми его представителями, которые не слились сознательно с научным социализмом, но лишь. шли ва организуемым им движением стихийно. `Лада Лаврухина умеет думать, он пережил. Но он-—эмпирик, и в этом— ето трагедия. Лада с пренебрежением; © гордо поднятой головой. прохоит и мимо «толстовских архиреек> и мимо зархиреек им. Достоевского», — мимо тех коммунистов, которые плотоядно завидуют «рафинированности» тероев Олеши, их сложности и готовы костьми лечь за образ «коммунистического рафине», ое них Лада верно говорит, что они своего «бывалош: ного боевого» стыдятся ‚но до Газгана Як. Ильина («Большой конвейер») Ладе далеко, как до звезды. И у Лаврухина в самом конце книги людей из цехов ‘не вытонишь, — хорошо работают. Но размах не тот, гоГравюра худ. С. Кукурузы излани тическом наблелотве Бурочкина. «Бурочкин-поэт исчез в сняньи Курочки: на-переводчика», — об’ясняет Ефоемин свое решение не включать песни Беранже, но, во-первых, Курочкинпоэт предетавляет органическое едичство с переводчиком, и он больше всего поэт в своих переводах, в Беранже и в «Лутоне», а во-вторых, какое ве «оняние», когла мы, не имеем советского’ издания песен’ Беранже 8 переводе Курочкина? Предпринятое «Академией» полное собрание песен Беранже ни в какой мерё не ‘ком: пенснрует Этот недостаток; так как Курочкин там обезличен в толие лрутих переводчиков. Беранже в переволё’ Курочкина’ факт русской лятературы, которото нельзя вычеркиуть из истории русской поэзии. как нельзя вычеркнуть из нее «Илиаду» Тнедича Та же «Академия», переиздавшая «Илиаду» в переводе Гнедича: бнаблила ее очень ценной пебольой статьей. И. Толстого. © Гнедиче как переволчике Гомера. В. издании же Беранже нет ни такой статьи. ни даже простых хронологических и би блиографических указаний о перевоmax Курочкина. Мы даже не знаем, все ли переводы Курочкина включаются в Беранже. Это обязывало издательство включить песни Беранж» в отлельное издание Курочкина. А 10, чтобы найти что-нибудь о Курочкине-переводчике, «сияние» которото якобы затмевает его оригинальную поэзию. прихолится обращаться к «Поэтам «Искры» в «Библиотеке поэта», тле воспроизвемено только де: вять из ето переволов, но’ зато они снабжены прекрасным комментарием. . 1 В зёключение следует очень упрекнуть Ефремина ва почти полное отсутствие сведений о французском оригинале «Лутони» и об его. авторе ЗЫ 444 Ре АП ЧАД к °— Монье. Это все то же нежелание связывать русскую поззию с запалной. которое в отношении Курочкина особенно неуместно. Мы хотим боль: пе’ знать 6 Mokne и ето творчестве. так ярко хотразившемся в руеской революционно-демократической noe stu. Ha «Литературную энциклоле: дию» й здесь належла плоха: Монье в ней отсутствует. Иначе, но еще хуже поставлено дело с переводами в «Собрании стихов Михайлова» (редактор Ашукин). Здесь переводы занимают 468 страTHSOHT не лот. pykaM ото такой работы, может, и весело, & серлцу скучно. Борьба за станок, — выше этого Лаврухин не подымается. Не случайно, что в его. повести нет ни одноге инженера. Her даже слова «инженер». Никто и не мечтает. о том. чтобы стать инженером, Oro BHходит за рамки и цеховщины и это— не ко двору. Голой риторикой звучат слова Шубина: «.зтеперь уж не просто великая та идея ‘перед нами; теперь, сама явность тут, теперь. с8- ма явность.тут, теперь уже вот-вот и цель в руках. Ну, а пока что — лишь развязан, узел,» кровью - нагрубивunit». Потому, что’ тесно в повести, и дюди и бобытия провинпиально замкнуты, обособлены, отгорожены от отромных потоков жизни цеховыми предрассудками и. цет ховым чваиством. 4 , ки и очерки, которые Хочется на, вать культурно-сравнительными («Ка рождаются города», Н. Михайлова) все они интересны и в своей © купности 6. остальным материалоц журнала и как самостоятельные в. щЯ. Прослойка же из задач, игр. нь блюлений над фактами повседневя жизни. коротеньких научно-популя, ных Полуигровых хантрактов» облет, чает вобприятие этих очерков и вн, сит журнальную живость в HX yg, редование: Но. вот—0около десятка рассказо напечатанных в «Вже» за полуголие Заломинаются ли хоть один из пи) настолько, чтобы его хотелось из жу‹, нала «вынуть» и увидеть ‘напечатан, ным самостоятельно? Да, «Беглец», Чехова, 0. вльные рассказы CoBcey может быть H не плохи: одни № них лучше, а другие хуже, и все ов производят на страницах журнал вполне доброкачественное впечатль. ние. Но или ‘они слишком эскизны по темам (рассказ Безбородова «Спа. сение моржиказ, рассказы Виталия Вианки «Цветная ночь» и «Роково зверь»), или они при’наличии серье, ной темы слишком поверхностно у торопливо ее ‘разрешают (paccry Г. Кубанского «В секрете», расса В. Вадова «Памятная oTMeTHRA), или же, наконец, они несколько с», \ матичны (pacckas,, Iwan Бродеко «Реджи»)—ни один из них Не поднимается над хорошим, HO безналеж-, но средним уровнем и. ве звучит Л номере журнала как’ его центральна, вещь. Главное же это то, что 38 иск, лючением рассказа Дины Бродово который, однако, ей не ‘удался, ay ‘OHH как будто бы сознательно таз и написаны:. специально для журна ла. на полутонах. умело, заниматель. но. но без всякого желания добиться самого пучшего художественном pe. зультата в данном жанре. Никто не спорит: «Нж»>-— очень не. плохёй журнал. Но кажлому журнь. лу нужно расти и помогать роту детской: литературы в целом. Во в этом-то «Ежу>» мешает преждевремен. ное создание, благополучия, которо делает его по некоторым. очень вах. ным для детской литературы somo ‘сам несколько безынициативным, 9 тем досаднее, что иногла «Еж» умеет и проявлять инициативу, и быть среди наших летских журналов пе, редовым. С каким тактом и вкусу знакомит он, например, наших делей ® мировой литературой и: расширяет их культурно-художествениый круг sop! Можно соглашаться или не с» лашаться в принципиальной цен. ностью художественных переработк для детей произведений : «большой» литературы, но нельзя. не признать, ‚Что, сделанная для «Ежа» Н. 3860. лоцким переработка «Повести 0 удивительном путешествии великого Пантагрюэля» Ф. Рабле — это луз шее, что у нас пока в. этой области имеется. Столь. же образцово, хотя и с излишней скупостью. знакомит журнал детей с мировыми хуложии: ками: он, не довольствуется пассивным воспроизведением музейных 10. лотен,. 8 старается лать. их © тавлх пояснительным текстом, который свяBBA Ob их с общим содержанием. вомера. = В заключение несколько слов of одной частной неудаче. Фотография ские‘и иллюстративные серии могут быть вопринципе очень хороши. Что OHH таковыми бывают и практически—0б этом свидетелсьтвует хотя бы напечатанная в журнале серия «Ста: рый Петербург и. новый Ленинград». Но как могла попасть на страницы этого же журнала такая безвкусная й дешевая выдумка, как серия картинок «Семь чудес. света в древности и теперь»: «Хеопсова пирамила и Беломорско-Балтийский канал, Эйфелева башня и Магнитогорск? Думается, что и ребята почувствуют наивность, если не вульгарность этого сопостав№ 50: ГЕРМАН ХОХЛОВ, «Е» это ленинградский журнал для детей среднего, возраста. Его наз-; вание‘ звучит‘ так же непосредственно, весело: и подкунающе, как. название журнала для малышей, о котором. мы уже писали-—Чиж», Г. Нужно сказать сразу же, что содержзние журнала «Еж» и характер подачи его материала вполне оправдывают это, по-детски простбдушное, но ко многому обязывающее назвайиб. Лейинтрадцы делают журнал так, что OH за некоторыми исключениями. о которых будет сказано ниже, воспринимается как творЕ ческий акт тесной дружбы его писас тельского коллектива с маленькими читателями. И все это совсем не похоже на то елейное умиление нпеped aHTéNBCKOH инепорочностью: детских душ, которое когда-то почиталось за необходимо ‘условие для плодотворного разювора с’: детьми. Разтоваривая © детьми, авторы журнала He становятся перед ними на карачки и не принижают своего толоса до сладенького шопота: ведь наига замечательная ‘эпоха’ заново перестроила отношения между взрослыми и детьми, & огромные масштабы нашей действительности, оботатившие содержание детской катити и детского журнала. дали писателю возможность вложить в.свою работу подлинную и тлубокую творческую‘ заинтересованность. А когда эта последняя сопряжена с хорошим чувством юмора, © „неистошимостью выдумки; 6 жадной любознательностью” ко всему’ ‘о5ружающему, в высоким художественным уровнем литературной речи, тогда сумма этих журнальных *дчеств,”` одушевленная” «контениальностью» детским переживаниям, Становится для ‘ланното журнала счабтливым и ответственным ом дружить с детьми. : _ Как и «Чиж», «Еж» вполне 38- служил это право. Всть много обще№ между этими двумя ленинградскими журналами. Их внутренняя и ортаническая культурность, которая ощущается в каждой детали. и неожиданное и досадное отсутствие которой тем ‚сильнее бросается в глаза в редких отдельных случаях: Их noиски разнообразия в содержании но: _ мера, и особенно очень ценное чувст_ Лада отнял у старого матроса Mapфу. Поменялся с ней радостью, а го: ре оставил стариву. В его. квартире неожиданно появляется тот самый портрет матроса, который фитурирует в’начале повести на аукционе. Матрос вернулся. Из комнаты «Налитас» (хозяин квартиры) вынес все вещи в «лишь над башенкой почему-то оставленных часов, на месте еще вчера висевших картин было развернуто полотно — во весь рост фитура матроса с винтовкой, взятой на руку, прикладом подмышку». «Под ‘сапогом сурового о матроса ‘мерно стукал маятник, по секундам сколачивая новый век». 2. Так прощается Лазрухин со ста: рым веком бури и натиска и входит в «будни» нового века, голые и неприютные как ободранные стены занятой по ордеру комнаты, и не греют. и не красят их ни словечки, (ни поговорки ‘редкостные, ‘ни. весь архаический нечитабельный язык книги. «Невская повесть» это — 6©уровое предупреждение автору. СТИЛЬ 438-. ставской трущобы» оказался ‘06ссильным отразить пути разтона; он окажется банкротом в попытке изобразить прыжок. Нужно романтизировать, нежно любить, «ростить ростки нового». завтрашнее. Вели этого не поймет Лаврухин. его ждет новая и еще более тяжелая неудача. (Runes) 1935, K 5. ДАЙРЕДЖИЕВ. эяхознини на отдыхе читаю украинских писателей. то в них надо различать две группы. Во-пегвых, Михайлов был профессидре переводчик: участвовавший фазнообразных собраниях переводной литературы и переводившгий тд, что ему‘заказывали. Такие переводы ни/в коей мере не определяют твор: ческого лица Михайлова. Другие erc переводы — из Тейнё, °из Томаса Гуда, из Бернса; из‘ Лонтфелло — сделаны с любовью ‘и ‘с ‘творческим под’емом ‘и конечно складываются 3 некое лицо’ переволчика-поЭта, я не. ‘просто переволчика. Но это лицо не то. же лицо, что лицо Михайлова, революционного поэта 80-х годов. Только сравнительно ‘немнорие его переводы, вроде знаменитого «Белого покрывала» вплотную примыкает к тлавному ялру его поэзии. В\ остальных Михайлов, — только хороший прелставитель ‘невысокой стиховой культуры и ‘эклектических поэтических вкусов своего времени. Первой обязанностью редактора Михайлова было позаботиться 0 том. ятобы именно. этот Михайлов не затопил Михайлова-революционера. .Михайлова. надо было дать примерно так, как Оксман дал Рылеева. максимально помогая читателю самым расположе: нием материала Ашукинский же Михайлов останется памятен только как отрицательный пример, как 06- разец того, как не надо издавать «второстепенных» (и забытых поэтов Урок конечно нужный. но несколько дорого стоящий... > Остальные «полные собрания сти: хов» довольно разнообразны по .своз: му. составу.. Полежаев. включает все стихи (кроме «неудобных для печ»- ти») и только; Языков -— все стихи и стихи других поэтов, посвященные Языкову; Батюшков — также. письма и избранную прозу; Одоевский. ‚Вене: витинов и Рылеев — полное ‘собрание сочинений. (Таким образом, ака демический Рылеев. хотя. и уступает ленинградскому, им не покрывается} Отдельно стоит Тютчев, изданный в совершенно. другом формате и в двух томах; он включает только стихи. Не останавливаясь на тексте этих изданий, я отмечу только: чрезвычай: нс ‘своеобразные орфографические привципы, принятые Г. И, Чулковым по отношению к Тютчеву. Как известно, у Тютчева ‘в’’ряде случаев Формы ‚оне и ея о словами нае ия, Но Г. И. Чулков не может допустить этого. Раз уж новое правописание, так новое правописание. Он заставляет Тютчева писать: Жизнь отреченья, жизнь страданья... В ее душевной глубине ЕИ оставались воспоминанья, Но изменили и. они. Неужели Г. И. Чулков не roan: мает, что одно дело — из’ятие из алфавита ненужных и дублирующих букв — ятя, твердого знака й 1 лесятиричного, и совсем другое — дело замена олной существующей буквы другой. Написание ея и оне отменены потому, что произношение оне и ея искусственны и книжны, и вовое правописание делает шаг от искусствённых правил грамматиков к жи-. вому языку. Но там, где структура стиха (рифма) указывает на проианошение оне или ёя. написание, свилетельствующее 0 «неправильном» и «исскуственном» произношении * автора, должно быть сохранено. Впрочем это чудачество (иначе я не могу его назвать) не уничтожает, заслугу Г. И. Чулкова как ‘редактора Тютче‘ва. давшего наконец подлинный. ве искаженный редакторами текст та. ких вещей как «Сон на море» и ‘«Silentiums. Еще одно замечание из области. текста: в Батюшкове допущена маленькая. похожая на опечатку, _ но сильно искажающая ‘ошибка. 8 ст. 1-го Подражания древним вместо «лазурной царь пустыни» напечатано «лазурный царь пустыми» Батюш. ков. когль писал. это был, правда, накануне сумасшествия. ` но все жк солнца он не называл голубым Из семи вступительных статей этих полных изданий четыре (Ба тюшков, Одоевский, Веневитинов, Тютчев) принадлежат Л. Д. Блатому Влатой—один из лучших наших литературовелов-—специалистов пс. по-* эзии, Заслуги ето. перел историей русской поэзии значительны: После своих ранних наивно-социалогических работ он опрелеленно работал нал ос: воением марксистско-ленинского Me тода. Освоение сопровождалось «болезнями роста» — во-первых. дно сторонним социалогизированием, `` вовторых, тем. якобы марксистеким «самоограничением». которое я уже отмечал в ряде статей «Библиотеки поэтов» и которое заключается B OTказе от художественных оцевок, MupckK ua ниц против 80 страняц оригинальных стихо Но примечания в ним ограничиваются указанием времени нанечатания и приведением михайловских вариантов. Казалось бы, следовало как-то осветтиь подбор переводимых им поэтов, ответить ‘на вопрос. почему он переводил тех, & не других, ‘образуют ли его переволы некоторое‘ творческое единство? Ни: Чёто этого нет. Вместо этого есть «Словарь собственных имен и слов трудных для понимания», в котором есть и имена поэтов, переволившихса Михайловым. но сведения 0` них частью ограничиваются датами’ рождения, и’ смерти, частью содержат со: вершенно невероятные — курьезы. Берне, оказывается, отразил «идеологию мелкопоместного, землевладель ца». А великому революционному поэту Венгрии. Нетефи. дана‘ такая характеристика: ‘«бодержание:. его стихов — жанровые картины из жизни вентерского крестьянства, пастухов и разбойников». И все! Самое курьезное виечатление производит отдел переводов «из неизвествых поэтов». причем совершенно не об” иснено, почему т. Ащукин считает эти стихи переводами с неизвестном языка, а не оригинальными стихами Михайлова. / Но помимо всех этих формальных курьезов композиция собрания стихов Михайлова порочна по существу. Творчество Курочкина прелставляет единство, 8 котором песни Беранже, «Лутоня», стихи для «Искры» — разные проявления одной творческой и политически очень определенной индивидуальности. В Михайлове такого единства нет. Очень небольшое ядро оритинальных стихов его последних лет показывает в нем революционном поэта © яркой творче: ской индивилуальностью, но убитого царскими палачами в момент твор‘ческого роста, прежде чем он успел доститнуть своего потолка. Этого Ми: хайлова надо было выделить, вся-. чески не давая ему потонуть в ос: тальной массе его стихотворства. К этому Михайлову конечно относится’ и часть таинственных переводов ни с какого языка, в первую толову ве: ликолепная «Аррия», Ранние стихи Михайлова самостоятельного интере“ ся „не представляют и могли бы с успехом быть удалены в приложении, Что же касзется до переводов, ЗЕ Но Блёгой — человек с живых чувством поэзин — не мог вытравить из себя своего личном ‘отношения # поэтам: «Самоограничиваясь», он «88 тонял внутрь» свои оценки. Вмет того чтобы давать их прямо и раз вернуто. “он дает их чувствовать } тоне статый. Из’ этого тона мы легко, узнаем. ‘что Благой любит Тютчева, Веневитинова и Батюшкова я 0789* сится равнодушно к Олоевскому. [0 этому в: статье об Одоевском он Г ворит только 0б его политических позициях и почти ничего о характе ре ем творчества, с его месте в BC ториии русекой поэзии. Опять вых дит, что он интересуется Одоевский только потому, что он был декабрие том. Межлу тем Одоевский—вамеч_ тельный поэт, занимающий off вилное: место в русской поэзии №. переломе от 20-х к 80-м годам. 92° ментарно неверно беглое утвержден! Благого (в. последнем абзаце), “1 поэзия Оноевского связана СВОИМ корнями с «школой Пушкина». Име ’ но учеником Пушкина он никогд8 Bt был. Линия его восходит, с 0410 стороны, к Жуковскому. © другой“ к Рылееву и. «младшим архаистам из которых Грибовлов имел на 86! большое. ‘личное влияние. Среди 1 этов 30-х голов Одоевский близок. ° одной стороны. Бестужеву-Марля! екому. с лругой--Полежаеву и nono HO uM Непосредственно предвёряе Лермонтова Все знают гениальные стихи, eh монтова «Памяти А. Олоевского». Во, кажется ‚никто не обращал вНи`, ния на поразительное сходство койт известного стихотворения Одоевског” «Куда несетесь вы, крылатые 01 ницы» © ‘концом ‘стихотворения em монтова «К Казбеку» — «Crema север издалека» у Одоевского, ` 1 И что ве мерзлый ров, ae cHere - ypad Нас’ мирно поларит последним Но кровью ЖА м ркою обрызтавный, кал (шакал.—Д. Гостей ы Ges й прах pa: домный прах разоросий № м ущелью. ^; „ и 13 С, о Четя ние бло nome знаком пе Лермонтову. ОКОНЧАНИЕ СМ, 3 СТР