Е. Габрилович Мы ‘забываем старую `Мобкву: Ста»! реют очевидцы булыжника на Петров: ке, дряхлеют люди, которые помнят как шел трамвай по Тверской, Трамвай на Арбате тоже изтладится вскоре из нашей памяти. Он от: ступает, т мвай. Некогда могучий, всесильный, он постепенно освобо. ждает одну магистраль за другой, Ав: тобусы, троллейбусы и метро теснят старика. Да, он в почете еще, он трудитея много, усердно и плодотворно. но дни его сочтены. Реконструируясь, Москва отводит трамвай из центра. Пройдут года, исчезнут трамвайные рельсы и мачты, и разве тде-нибудь за городом будет попрежнему стучать и жужжать трамвай — былой властитель дум, наш сверстник, наш друг, прославленный, почтенный, по устаревший. И точно: слава трамвая позади, пора писать биографию трамвая. Наметим же здесь некоторые черты этой бнографии в помощь историографам ухолящей Москвы, Во время империалистической войны в: Москве было всего 820 моторных трамвайных вагонов. К этому времени москвичи влервые почувствовали, что значит висеть на подножке и, пробиваясь к выходу, спрашивать: — Вы сходите на следующей? Военная Москва. Сретенские ларьки торгуют английским бостоном, свартаненным в Марьиной роще. В петровском театре «Миниатюр» пляигут аргентинское» танто. Громят немецкие матазины. В Москву прибывают беженцы, военные, дезертиры, продавцы повидла и часовых стрелок, лодзинские зубные врачи и.виленские адвокаты. Население узвеличивается с каждым месяцем. Первые трамвайные атаки. Первые трамвайные остроты, первые завсегдатаи трамвая. ‘ : Утлый московский трамвай хирел под этим неслыханным натиском пахсажиров. Ватонный парк пополнялся вагонами, эвакуированными из Риги. Это были крохотные ватончики, вначале они перевозили раненых и пленных. Окна ватончиков были выбиты, немцы в очках, австрийцы в дряиных, голубых как небо пгинелях, уныло качались в них. «Пленных везут». Люди глазеют на иленных. Какой-нибудь присяжный поверенный, осведомленный в международных обычаях, показывает пленным кулак. Пленные, мортая, отворачиваются. `1920 тод. Мерзнет Москва, трещат водопроводные трубы. Огненные плакаты революции. Газеты раюклеены на стенах. Москва. Зима. Человек везет санки. Папаха и телогрейка, на, человеке — московский человек - 1920 года». Трамваев почти не видать. Изредка пробежит вагон, и снова пустынны и тихи трамвайные рельсы. Остановки пусты: трамваи столь редки, что их даже не ждут на остановках, Кондуктор не принимает в уплату денег. Ездить в трамвае можно только по специальным удостоверениям. Удостоверения даются рабочим, ответработникам, студентам. Розовые удостоверения! Я помню их и сейчас. Имя, отчество, фамилия, место службы, должность. И внизу: «Прел’явитель сего имеет право неограниченного проезда по маршруту № 6 в обе стороны». Что подписями. и печатями удостоверя-. лось: : Но вот кончаются годы войны. Революция отстраивает и укралиает свою столицу. Растет и крепнет московский трамвай. Заново отстроенный и переоборудованный, он заполняет Москву. Веюду, где только возможно, проложены рельсы. На улицах и в переулках, в узких проезлах Зарялья, в тесных пролетах Варварки. Трамвай — на. вершине славы. Это — подлинный работяга. Он работает втрое больше, чем его берлинский и парижский коллеги. Всего лишь пять часов в сутки отдыхает московский трамвай. Он умолкает глубокой ночью и снова выходит на работу ранним утром, зимним утром, которое похоже на ночь: тьма, горят фонари, безлюдны улицы, пылают на перекрестках костры. Он работает весь день, не ведая ст‚дыха, не зная покоя, Огромные потоки людей распирают его, толпы атакуют его полножки. Веё ездят в трамвае: школьники, академики, стратонавты, слесафя, поэты, повара. Всех их возил московский трамвай. Трудная, ответственная и ноблагодазная работа! Кто не ругал трамвай; кто не. потешалея над стариком, не обвинял его в разгильдяйстве и в лени! Кто не изучил его обычаев, его привычек, его острот. Кто не познал великого умения сесть в трамвай, пробиться вперед и вылезти на нужной остановке. В 1934 тоду московекий трамвай перевез два с лишпям миллиарда пассажиров. На долю трамвая в столичном транопорте прихолится 90,5 пром. пассажирских перзвозок. И все же вершина слазы трамвая уже позади. Многие былые его паюсажиры ушли от него: они ездят в азтобусах,`в троллейбусах, в метро. Иные из прежних трамвайных завосетдатаев давно уже имеют собственные автомобили. Отставка трамвая! Он еще горд в велик, он еще нужен, полезен, необходим нам, но время его истэклет. Рельсы его уходят с основных магистралей. Пути ето пробегают по второстепенным. улицам. Реконструкция Москвы еще более оттеснит трамвай. Новые линии метро, тыюячи новых автобусов, такси, автомобилей заместят властителя коммунального транспорта наших дней. Канут трамвайные обычаи, выурут трамвайные потоворки. И булущий москвич с уливлением услышит от дела своего: — Ишь, шляту надел! Слова, которые дед произнесет возможно в бреду, когла приснится ему вдруг нална старинная электрическая телега. Но пока нас вывозит трамвай. Мы улучшаем его хол, его валоны, его удобства. Пленум Моссовета изучает нужды, победы и неудачи трамвая. И каждый из нас, однажды ветуNHBINHH на подножку трамвая и пробирающийся сквозь спины вперед. должен помнить: Hato беречь трамвай. Трамвай! Московский трамвай — свидетель назлпего детства и юности! Это ты вез. нас по’ Мясницкой и по Арбату. Это ты талщил нас на похороны и свадьбы. Ты нес нас в трусти и в радости, Ты — честный ра: ботник, старый герой труда. Слава твоя позади! Новые repou коммунального ‘транспорта приходят тебе на смену. Новые силы, новая слава. Что ж! Придет время, и мы. про: стимся с тобой, сердитый старик, как подобает друзьям: ладонь к ладони, ЗокотТь к ЛОКТЮ. глала. в глала. Лодочная пристань ‘у гранитной наб ережной ЦПКиО им. Горького. сносё Китай городской ст Старая площадь после МЫ ЛЮБИМ МОСКВУ ... «Представь себе „омбинируют планы, этромный сезд художников, скульпторов, ученых, путешественников; они описание всех известных им торюдов, выслушивают мнения и предложения иностранцев, обсуждают пренмущества и невыгодные стороны существующих городов и предстао с анов м, наконец, из сотни тысяч планов выбирают один — образцовый план, котерый им кажется совершенным. Это будет город прекрасней всех, выстроенных прежде. Не aaбудь, что здесь все краждане равны, что здесь все делает республика...>. : оставалось одно: чуждость и враждебность торода к огромному больигинству людей, населяющих его. Потому, что если капиталистическое общество было борьбой всех против всех. то город был ареной самой яростной, самой беспощадной этой борьбы. Впервые в истории советским ши. сателям дана возможность описать иной город. У нас есть рабочие поселки, вые строенные нами целиком, до последнего кирпича. Мы успели уже создать новые города, — Косомольск, Мални‘тогорок, Большюе Запорожье, — н перестроили, в сущности, так же создали наново другие: от Сверлловска и Харькова ло Новосибирска и Сталинграла Уже не существует трущоб, уже каждый имеёт право на свою долю удобств. Резко изменилось лицо улицы. Это. быт, что музен и театры доступны всем, что величайшие культурные ценности лелались. достоянием народа. Но кроме всего этого иной воздух в напгих горолах.., Не миллионы скрещивающихея, враждебных воль, но миллионы роль, направленных к единой цели, Это изменяет судьбу, старые сюжеты уже недействительны, они выглялят те‚перь по-иному. Молодой провинциал, вступающий в Москву, переживает чувства, нисколько не схожие с тем. что переживал в свое время Жюльен Сорель. Не город-паразит; но городпроизводитель, город-мастерская, город-штаб. Не скопище вовлеченных в звериную схватку, но высокое TOварищество во имя. самых великих в мире идей. Надо признаться, мы не нангли еще достойный этих идей архитектурный облик города. Существуют только 60- лее или менее удачные эскизы его. Но теперь, наконец, пришло время, когда этот облик, этот город. будет создан. Город, построенный разумно и по плану, гармонический и стройный во всех своих частях. Город, в котором каждый получит полностью свою сумму удобств, необходимых для истинно человеческого существования. Город, соеданный со всей широтой и трандиозностью масштабов, доступных только строю социализма, в котором слова «здание» и «искусство» будут синонимами. Впервые запечатленная в бетоне. железе и стекле мечта человечества о светлом 6yдущем, ставшая настоящим. Но этот город начал’ рождаться не сеголня. На. наних глазах изменилось лицо Москвы. ее толна, ее ‘улицы, ее витрины. На нелних глазах происходили в ней величественные события и она. стала тем, что она есть — прекрасным вместилищем лучЭто будет одно из самых красивых и высоких зданий Москвы. Обращенное своим тлавным фасадом на вновь организуемую площадь, оно явится композиционным началом крупнейшей магистрали города — Ново-Кировского проспекта, В 24 этажах Дома книги разместятся почти все издатальства города. У ченые, ‘писатели, инженеры, архитекторы, педагоги, врачи, композиторы, художники, агрономы военные и политические работники будут приносить сюда свои рукописи. Большое внимание уделили авторы проекта Дома книги — проф. И. А. Этьен Кабэ. «Путешествие в Икариюз. тих и единственных надежд человечества. Едви ли не половина тероев советской литературы проживает в Москве. Но кроме упоминания. кроме отдельных абзацев, быть может, как это отразилось на героях? Между тем, это неправильно, товарищи. Свидетельствую 06 этом как москвич и от имени всех прочих москвичей. Каждый из нас испытывает на себе сильное и благотворное влияние этого единственного в мире торода, чье короткое двухсложное имя вызывает жаркий отклик в любой точке земли. Мы захвачены напряжением московских будничных дней. Мы любим мерять шагами ее тихие ночные улицы. Каждое личное событие связано для нас с некоей ее точкой: ленинскими горами, или вот этим вокзалом, или прямым и широким Ленинградским шоссе, этой лоротой рекордсменов и болельщиков; столько раз приводившей нас. на гигантекий стаднон в азаратные дни международных . матчей. — Вместе ¢ участниками переживаем мы все с’езды, когда Москва собирает ученых или большевиков всего мира, или лучших людей нашей страны. В дни, отмеченные красным в календаре, спешим на Красную площаль и приветствуем с восторгом того, кто первый, все обдумав и взвесив, увидел в Москве город будущего... Город будущего, —< каким о жадным любопытством ловим мы взглядом каждую уже реальную, уже осуществленную его черту. Но эти черты все. чаще, все обильнее будут отныне представать перед нами. Уже не переулки, но гигантские магистрали, Уже не дома, но улицы, кварталы, районы. Уже не парки, а мощные зеленые массивы. И Волга в гранитных берегах у стен Кремля, И многие десятки дворцов искусства и знания, театров, институтов, школ, стадионов, библиотек... Неужели. героический труд, которым будет это рождено, и высокое волнение, с которым мы встретим это, останутся незапечатленыыми на страницах? Но есть еще одна черта Москвы, о которой — живописуя — нельзя забывать. Еще Платон писал, что в каждом городе существует не один город, а несколько. Один тород — город богачей, другой включает в еебе людей средней состоятельности, третий принадлежит беднякам. Поэтому легко воевать с городом, нбо в нем. внутри его всегда можно найти союзников, с помощью которых _нетрулно победить. Москва едина, а пэтому непобедима. та монументаливете RH HU в парках, ин на площадях, и на улицах. На юге подобные влания были распространены как укрытия от солнца, нам они не менее нужны и дня прохлады в иные дни, а в иные от дождя, так как в современной Моокве в сущности негде от него укрыться. Путешествие по таким галлереям и отдых ь лоджии дает такое непосредственное интимное общение человека с архитектурой, которое трудно с чем-либо сравнить. Эти же лоджии и галлереи могли _бы, с другой стороны, предоставить свои стены и плафоны для росписи, для живописного рассказа с нашей истории, о нашей содержательной жизни, Кюнечно, и тут перед нами встают большие трудности, осознать которые необходимо, чтобы их устранить. Мы уже получили большой опыт в руководетве тематической стороной изображений, но почти никакого опыта в руководстве ритмической, стилевой стороной изображения не имеем. В то же время совершенно ясно, что только иногла подобная живопись или скульптура будет действовать; отдельно рассказывая свой сюжет. По боль» шей части мы лолжны получить от ансамбля, в: том числе и от живописи, общее ритмическое впечатление, которое должно владеть нами кзк бы и без нашего особого внимания; мы как бы воем телом. своими боками, & не только глазами должны чувствовать весь изобразительный комплекс как целое художественное произведение, & это возможно только при больной ритмической цельности. Между прочим тут потребуются и организационные: меры, и в этом смы* сле возможно было бы организовать, подобные архитектурным, и скульптурные и монументально-живопиеные мастерские как творческие об’единения художников. Вот в общих чертах, в первой наметке то, что можно сказать о роли монументальной жи‘вописи в реконструкции Москвы. Мы же, монументалисты, надеемся преодолеть те трудности, которые перед нами естественно возникают, и внести и свою долю радостного творчества. Беседуя недавно вс время отлыха, с товарищами по монументальной живопихси, мы делились впечатлениями 9 самом процессе работы на стене и на фасаде дома, и все сошлись на том, что самый процесс работы чемто напоминает не то путешествие на парусной яхте, не то восхождение на горы, не то сенокос, — словом, zeit ствия, пронизанные воздухом, светом, пространством, связанные и не‚посредственно с природой и с твор‘ческой напряженностью. «Аристотель Фиораванти и nepcrpoina московского Кремля» # ВОО Всесоюзной академии архитектуры уже зарекоменловало себя выпуском ряда отличных книг. Издания «Академии» отличаются большим тематическим разнообразием: мы имеем среди них переводы классиков архитектурной практики и ее терони (Лео Баттиста Альберти), классические труды по истории архитектуры (ПГуази), альбомы. журналы и труды, освещающие современные проблемы, архитектурного творчества, › Недавно издательство выпустило книгу БВ. Снегирева «Аристотель Фиораванти и перестройка московского Кремля». Самый выбор и разработка темы свидетельствуют 0 желании чздательства познакомить широкого читателя с одним из крупнейших мастеров лревнерусского зодчества. Автор работы обнаруживет знания всей существующей по. этому вопросу литературы на русском и итальянском языках. Снегирев отнюль не стремилея дать научно-исслеловатеяьский анализ архитектурно-искусствоведческой проблемы: Sato жизнь и деятельность Фиораванти о показаны им в условиях широкой неторико-социальнсй перспективы жиани Италии и Московии ХУ и ХУ! в», Книга написана живым и хорошям языком и украшена заставками. инициалами и концовками, восхолящями к итальянским и запалнорусским обоаазпам ХУ м ХУТ ов ararn wanna Заслуженный деятель искусств ® ABO P C метно осуществляемым, то возникнет вопрос o6 образном выражении, 4 стиле, и это при все большем раскрытии содержания, при утлублении 66- раза представит конечно и большие трудности. Общий ритм сейчас задуманного плана — не нарунгить деталями, а развить в каждой площади, в каждом здании — вот интереснейшая и в то же время ответственнейwlan Barada. Несомненне, в этом должен участвовать и цвет, и цветовое изображение; фреска, страффито, мозаика, инкрустация и т. п. Художник цвета должен соучаствовать в творчествеки с архитектором. и с скульптором. То, что архитектура сейчас обращается в большой мере к цветному материалу, это не отменяет цветовую задачу, & только дает ей большее содержание. Цвет в материале — ото, конечно, то, к чему должно стремиться в архитек‚Туре, так как только таким образом можно достичь большой содержательности цвета, об’единяющего сразу. и цвет, и фактуру, и внутреннее строе. ние материала, и поэтому немалую роль в этом должна сыграть цветная игтукатурка с возможными для нее комбинациями, с орнаментом и фигурными изображениями, сделанными способом сграффито. Это дает сильные ритмические цветовые средства, но и трудности, которые должны быть преодолены. Хотя бы проблема орнамента. Она еще у нас никак не рептена, а роль орнамента, межлу прочим и цветового, колоссальна. Но если сейчас вопрос цвета архитектуры как-то ставится, то в скульптуре вопрос о цвете совершенно отсутствует, и роль цветовика как консультанта была бы здесь очень уместна. Если в архитектуре уход ‚от простой нпокраски к цветовому материалу в какой-то мере необходим, то в скульнтуре хотелось бы даже видеть прямотаки поиски цвета, так как материал болышей частью скульптором берется не как цвет, а как прочность и т. п. Скульптура позолоченная, скульптура из цветного камня, майолика, а глё и просто окраска массы. Конечно, и монументальная тематическая живопись должна найти место в новой Москве и участвовать в ее оформлении, создании общего ритмического целого. Здесь, конечно, пфежде всего должны быть применены все стойкие способы, которые нам известны и, может быть, найдены. новые, противостоящие влиянию погоABI. Но надо надеяться, что архитектура Москвы пойдет навстречу живописи открытыми галлереями, лоджиями ит. п. которые могут создаваться и месте. надстроят башню, в которой разместятся редакции. В связи с постройкой радиодома реконструируется вся Миусская площадь. Она расширится, украсится скверами. Перед наружным экраном Радиотеатра на нлощади будет воздвитнут (гранитный амфитеатр для 10.000 зрителей. Нет страны в мире, в которой молодому архитектору открывались бы такие просторы, как в нашей стране. Но не существует также искусства, основанного на точном знании в такой мере, как архитектура. В архитектуре творческий расцвет приходится обычно на зрелые, на поздние т9- ды. Наряду с молодыми, над реконотрукцией Москвы работают Желтовский, Щусев, Шуко, Чернышев, Фомин, Голосов, Фридман, Иофан. Им поручается проектирование самых ответотвенных об’ектов. Все перечислен: ные здесь архитекторы — предотавители старшего поколения. Они успели сложиться до революции. Более того, уже тогла были они признаны наиболее выдающимися представителями архитектурного искуосства... Что же построили они тогда? . К чорту справочник, не будем тревожить пожелтевиие страницы. Возьмем надежного провожатого и отправимся по Москве. Пусть ведет нас надежный провожатый вдоль домов, называя имя строителя каждого из них. И вот — отказывается надежный провожатый. Не то чтобы у него не хватало знаний, Никто в мире не знает, кто воздвигнул эти дома. Эти ужасающие дома: доходные каменные коробки, базарного великолепия массажи, редкие особняки, которые чи бы служить пособием по истории архитектуры, потому что нет стиля, который бы не участвовал в „Фозлании. фасада любого особняка. „..В0е это азбука, конечно, первые страницы учебника, что не всякое здание — явление архитектуры. И капитализм, как никто до него, низвел зодчество, лишив его всех признаков искусства, Капитализм имеет дело не с архитектором, но с под: рядчиком. Дело не в том только, что капитализм не созлал своего органического стиля. Просто следует подсчитать, сколько домов крупного капиталистического города создано творчески, методами искусства, и это булут жалкие доли процента. Но не следует думать, что золотой век позади. : Греки, искусство которых, по словам Маркса, сохраняет для нас, в известной мере, значение непревзойденного образца, заслужили право на Такую оценку в частности и своей архитектурой. Они умели строить не только стройные храмы и величественные общественные сооружения, они также замечательно строили жилые дома. Вот как описывает их Шуази: «греческие дома походили по своему убранству на помпейские: стройные коллонады, покрытые расписанной штукатуркой; мозаичные полы; окраска стен насыщенными яркими тонами, на фоне которых легкими силуэтами вырисовываются ‚орнаменатальные ‘фитуры»...\. Но тот же Шуази, который около полувека уже является крупнейшим авторитетом в области истории архитектуры, общий вид греческого горола рисует так: «Путаные улицы, застроенные лачугами.... 2. История не знала еще города, представляющего code некое полное единство и гармонически стройного во всех своих частях. О таком городе мечтали утописты — Томас Mop, Кампанелла, Фурье. Они искали его во времени и пространстве, они помыцали его в неведомые века’ и на недоступные острова, но. такого №- рода не было. Его не могло быть в обществе, где существуют обездоленные, которых лишили всех прав и не мотли лишить последнего только: права иметь крышу над толовой, Афины имели свой демос, населявний лачуги. Средневековые города начинались как скопления хижин вокруг феодального а8мка. Мрачные трущобы окружают. блестящие ценTPH капиталистических столиц... Это описано тысячу раз. Тема торола в литературе едва ли не Tak же стара, как сам город; Она имела свой расцвет — Диккенса, Бальзака, ля, Она звучала еще недавно мощно и полно в стихах Верхарна. В. русской литературе началась она п®- каньем копыт медного всадника но петербуртской мостовой, ею болели Готоль и Достоевский. Но что бы ни водило пером писателя, — великий тнев, или великая жалость, или, может быть, бесстрастное любопытство художника к этому фантастическому скоплению людей и домов, полному разящих контрастов и противоречий; кто бы ни выходил из под его пера: Молодой. провинциал, вступающий в Париж, чтобы завоевать. его, беспо-- мошный ли ребенок, блуждающий в бесконечном и полном опасностей Лондоне; белный ли и забитый чиновник, втиснутый в каменную дыру Петербурга; что бы ни водило перо Писателя и кто бы ни выходил из Пол писательского пера, неизменным * «История архи стр. 331. * Там же, стр. 384. архитектуры», т. & Произошло очень важное событие— утверждение и обнародование ‘плана реконструкции Москвы. В основном многие из нас были уже с ним знакомы, но самый факт утверждения и доведения до общественности произвел на всех очень сильное впечатление. Только в СССР. возможно и задумать и осуществить подобный гранднозный план, И самый характер, стиль плана также возможен только у нас в Союзе. Город в недавнем прошлом у нас и на Западе воспринимается соверMenno особенно. В литературе, хотя бы у Достоевского, мы видим, как терои переживают этот город. Это дремучий лес, но без его тишины и спокойствия. В нем человек теряется. В нем более чем где-либо возможно желательное или нежелательное для героя ‘одиночество. В нем может че ловек страдать внлоть до смерти, никто этого не заметит. Это есть‘ и у Бальзака, и у Пушкина в «Медном всаднике», и хотя бы у Гамеуна в «Голоде». Можно реконструировать город, не изменяя в нем вот этой: его стралиной черты, и великолепие занадных городов не изживает их пустынности. В плане реконструкции Москвы намечается содержание социалистического города: широкая совместная общественная жизнь. Таким образом, город уже сразу мыслится как единое целое с его основными магистралями, с рекой, с oomectBeH HEME центрами и т. п. Опубликование плана многие организации и лица восприняли как. радостную, совместную творческую работу. И архитекторы, и скульпторы, и живописцы, и в частности монументальная секция МОСХА, об’единяющая в себе кадры монументальных живописцев, выразили живейшее желание участвовать в реконструкции Москвы. Для этого секция выработала ряд конкретных предложений, наладила связь с районами и кроме того репгила в будущем зимнем сезоне opranuзовать выставку монументальной живописи в проектах, фрагментах и фотографиях в различных техниках для того, чтобы выяснить кадры монументальных живописцев и познакомить с ними общественность. Выражая желание участвовать в реконструкции Москвы. я думаю каждый сознает и ту ответственность и трудность, которые предстоят и атхитектору, и скульптору и живописцу. В плане новой Москвы наиболее функционально выражается социалистическое содержание. Когда же этот план будет облекаться телом. предМосковский радиодом будет самым большим в Европе сооружением этого типа. Он вместит в своих стенах редакции, 35 студий, радиотеатр на 2.000 ‘слушателей, коннертный зал и фойе. . Здание сооружается на месте недостроенного Миусского собора: корпус церкви, заключенный в стены дома, используется под студии. Верхнюю часть собора сломают. На ее Голосов и архитекторы П. П. Антонов и А. А. Журавлев — внутренней организации ‘здания.. Отдельные части сооружения содиняются между собой коридорами, а этажи —— эскалаторами, лифтами и «патер-ностерами». В башенной части здания намечена организация просторных и светлых ателье для художников и акустического зала для композитора. Громадная площадь отводится в четвертом этаже для музея книги. В галлерее дома со стороны НовоКировского проспекта откроется центральный книжный магазин. В нем москвич сможет приобрести любую книгу советских издательств.