литературная газ —= Е ~ д ee oe ыы ета ТУМАНИСТ В РАСЕ СВЯТЕИШЕИ МЧКОИЗИЦии вить вопрос: в каной доле и до ка. ких пределов пре ставил он истин: ный лик своего века в сотнях написанных им для театра пьес, сыганных перед его современниками? ремя творческого Ллтод’ема Лопе де Bera как величайшего писателя испанокой национальной сцены — совЧадает с резким экономическим и политическим упадком Испании, идейно погрузившейся в феодально-церковные сны. Лопе’де Вега сочетает в себе несоединимов противоречие проснувшейся радостной, смелой человечности Возрождения со своей скованностью цепями королевско-като‚ Зической дотмы. Цев, чтобы покорить для Вас чуже: земное царство». Однако, гуманистический «дух» нового времени прорывается в автоге, когда он с невольной симпатией изображдет доблесть чилийского ‘народа, его беззаветных вождей, его страшные муки в борьбе против чужеземных угнетателей. Ничего христианского, ничею ас. кетического, — ни монашеского и нн лютеранско-ханжеского— не найдете вы в смеющемся пастушеском хороводе, в каком Лопе изображает любовь: Поэт-знаток сказал: видали Влюбленных вы безумный рой, Как вихрем мчится он на бале, Где время — музыкант лихой? Не разум пляской управляет, И смена танцев, смена’ дам, Дотоле не уймется там, Пока рог времени играет, В волнующей психологической драме «Наказание — He мщение» поэт изобразил огонь необузданной стра: сти, вступившей в столкновение 6 делгом, с установленными ‘взглядами на честь. Идея Лопе в том, чтобы ‘явить зрителю правомерность возмездия, падающего на нарушителя освященной этической нормы. Борьба индивидуальности с роком сменилась борьбой индивидуальное с патриархалыной традицией. Эт1 борьба расоматривается испанским, драматургом как преступление ий его должно искупить наказание. Взрослый незаконный сын герцога Феррарскоге Фрелерик и Кассандра его молодая прекрасная мачеха, отдаются друг другу в недозволенной страсти. После нелолгой борьбы личность взбунтовалась, во имя своего счастья, во имя своего наслаждения, против святости нравственного. предания, против сурового долга... Не лучше ль, Что-б эта самая богов успада Из зопота и амбры бпаговонной, Чтобы Елена и Венера эта Твоей была! Проклятие земле, Проклятие законам всем... Только из уст человека Возрожде‚ вия MOP вырваться этот протестующий BOMB. В <Розело и Юлии» Лопе пишет параллель Ромео и Джульетты Шекспира, пользуясь для своей пьесы тем же’ самым итальянским источником. «Розело и Юлия» оканчивается благополучным браком любовников. На этом примере вы увидите расстояние, отделяющее Люпе от его ти: танического английского современни: ка. В лице Ромео и Джульетты потибает любовь, гонимая жестокой действительностью человеческой жизни. В <Розело и Юлии» автор, наоборот, рассматривает неудачу любовников, как несчастную случайность, мотущую быть побежденной в обществе, как оно было и есть. 4 И современники Лопе де Вега и историки литературы в недоумении останавливаются перед совершенно исключительной плодовитостью _ испанского драматурга, в течение своей тридцати —тридцатипятилетней драматургической деятельности написавпеего более тысячи пьес (около 1500). Ив них уцелело не более 400. Исследователи его творчества горько сетуют, что ни в одной публичной библиотеке нет полного печатного издания его литературных трудов. Биографы Лопе указывают на его пылкий, переменчивый нрав, на его быстро. преходящие любовные увлечения. Они продолжались и после тото, каж он облекся в священническую рясу, будучи пожилым человеком (1609 т.). Народный «тений» испанского возрождения раскрылся в творчестве Лопе де Вега могуче и ярко; но, раскрывшись, не нашел для <ебя исхода в сумерках испанской иетории, неумеренно католической, неумеренно монархической и умеренно феодальной. Смятые исторической стихией первоначального накопления, быстро увяли молодые — прогрессивные; буржуазные всходы испанекого общества. Их поэтический выразитель — Лопе де Вега — бился в тисках своего неудовлетворенного TRODPICCTBA. Ростки воплощенного в нем индивидуалисричеюкого — В лучшем смысле слова — разума нового мира OH должен был заглушать в себе ядом католического суеверия, атюлогией королевско-феодальной тирании. Может быть в этом. должно искать причину ero необычайной плодовитости. Как родник, перегороженный плотиной я не могущий литься по течению, растекается влнирь, так и творчество Лопе ле Вега количеством своих произведений стремится возместить недостаток их качества. В отличие от Шексшйра Home ne Вега не создал «мировых» типов. В ею творчестве многое лживо, мно№е имеет чисто исторический инте: рес. Он — ступень к своему нетосредотвенному продолжателю, тениальному мистику Кальдерону. Но как резлист, отразивнгий в себе не только нерковно-феодальную тиранию, но и бунт овоей эпохи против «безумия» феодального разума, и как тениалыный поэт, впитавзший в себя соки народной поэзии, Люпе в о: дельных своих произведениях может волновать советского зрителя, стать ему близким. Нужно только отделять „Перибаньес и командор Оканьи“. Эскиз костюма командора худ. А. Тышпера нологов Перибаньеса и Касильды в нервом акте. На вопрос Касильды: какой должна быть замужняя женшина — ПерибАньес отвечает ей своеобразной азбукой: с буквы А — любить (атаг). с буквы В — быть лдоброй (buena) uw т. д. до конца алфавита, `А затем с помощью друтой такой же азбуки Касильла говорит мужу о том, каким она хочет видеть ‚его. Ири этой изоренности языка Лоле неизменно сохраняет ясность и простоту своей поэтической речи, — недаром он яростно боролся против вычурного языка, который пытался ввести его современник Tyne ne Tonropa. ‘ <Перибёньес» нужен нам и для чтения я для постановки на сцене. Именно у нас, в Советском союзе, произведение подлинно народное найдет огромную аудиторию. Эмоциональный под’ем высокой поэзии и глубокий реализм положений, образов» мотивов, обстановки — это то, чему мы AOJA EL учиться, строя’ столь нужный Hale молодой стране 1п99- тический театр. «ПНераКто из поэтов переведет банъеса» ? Какой тватр его поставит? которые „Лоше, заимствовав из исторической хроники, упоминает в пьесе, & в соответствии духа пьесы и многочисленных деталей обстановки начала ХУ века. Неизвестно, построен ли сюжет истории Перибёньеса на действительном событии; вполне вероятно, что вложенный в уста жнецов романс о том, как жена Нерибаньеса отвергла домогательства командора Оканьи, является подлинно народным романсом. Изображение крестьянотва, © ислючительным блеском развернутое в «ПерибАньесе», опять-таки основывается на вполне вонкретной реальности. Обычаи и описания природы, как указывает Менёндес-и-НПелайо. в точности передают характер деревни толедской провинции. Быт и мировоззрение крестьянства встают перел читателем и зрителем Цъесы с необы чайной яркостью. \ С полным основанием тот же Meнбндес-и-ПелАйо так. характеризует эту пьесу: «Перибаньес» — социальная драма и в то же время драма страстей и замечательная картина быта. Здесь великий художник-реалист достигает совершенства в своем искусстве; кажется. что он любовно наслаждается своим же произведенивм. отделывая графические детали © особым удовольствием. Никогда поэзия крестьянства, настоящая кастильская эклога, дочь полей. а не книг, насыщенная запахом клевера и вербеных не оказывалась столь свежей, остроумной и изящной, как в этом произвелении. Крестьяне Лопе— подлинные ‘крестьяне. В их любви к земле нет ничего книжного. С первобытной силой они ощущают жизнь природы и почти отоледествляют себя с землей. которую обрабатывают». ‘лубочайшие народные корни поззии Лопе де Вега обнаруживаются в «Перибаньесе» особенно явственно. Даже в самых лирических паессажах Лопе не впалает в сентиментальность. В пьесе немало длинных монологов, HO мощь поэтического слова Лопе так велика, что они должны слултаться со сцены с неослабевающим вниманием. Ee восприятию помогает и то обстоятельство, что в ней 19 «чистых перемен». . Различные стихотворвые размеры оменяются много pas. Чередуются рифмованные пятистишия (даши Па) или четверостишия, белые стихи, вставные романсы с обязательной рифмой-ассонанеом, столь характерной для традиционного испанского народного романса. Поэтичность образов Лопе и всего ‘строя ето явыка создает 06060е очарование пьесы. Легкость и искусность стихоеложе ния Лапа Витча хота бы яз PRY Woленные функции в развертывании фабулы, участвующим в ‘ее основных перипетиях. Они поют и танцуют на свадьбе Перибёньеса; они бодретвуют у дверей его дома. нарушая звуками своих гитар тишину ночи, темнотой которой хочет воспользоваться командор; они (в дальнейшем — А. Ф.) словами романса рассеивают тучу ревности, собирающуюся нал. головой Перибаньеса». Командор, попытавшийся проникнуть в комнату Касильлы, находит запертую дверь. Воспользовавшись моментом, когда Касильда выглянула в окно. чтобы разбудить жнецов. он. стоя пол окНом, старается улестить ее страстными соловами Касильда отвечает ему замечательным монологом, в котором она говорит о своей неизменной любви в мужу. Перибаньес же, увидевma в Толедо, в мастерской худож: ника портрет Касильды, нарисованный по распоряжению — командора, возвращается домой, охваченный ревностью. Голоса жнецов, поющих о том, как Касильда отвергла притязания командора рассеивают его рев ность. у . Третий акт, Неудача еще больше разжигает страсть командора. Получив приказ короля собрать ополчение, для участия в войне против мазров Гранады, он назначает Перибёньеса кашитаном отряда, сформинного из крестьян. Перибаньес не сомневается в том, что. командор хочет воспользоваться его отсутствием для осуществления своего намерения относительно Каеильды, однако OH He может отказаться от въыполиения приказа. Когда командор опоясывает его ‘мечом, он торжественно клянется обнажить меч на защиту короля и своей собственной чести и при этом поручает залците командора свою жену и свой дом. Это оботоятельство несколько смущает командора, но вее же он решает в ту же ночь овладеть Касильдой при помощи своего сообщника — слуги. Перибаньес, ушедитий с отрядом. возвращается с пути и прячется в своем доме. Из разговоров, которые он слышит, он узнает, что Инёс и ce Bosлюбленный — сообщиики командора. В тот момент, когда Васильда, отбивается от командора, крича, что будет «кусаясь и лягаясь» отстаивать свою честь, Перибаньес выходит из своего убежища и убивает командора, а потом и его сообщников. После этого Перибаньес является к королю я рассказывает ему о причинах и обстоятельствах убийства командора. Король прошает Нерибаньеса и назия: чает ето начальником. собрании? 1 манлором ополчения. Конфликт, положенный в основу «Нерибёньеса», очень близок тем, на которых построены «Фуэнте Овехуна» и «Лучший алькальд — король» Лопе де Вега, а также «Саламейский алькальд» Кальдерона. Этот конфлик отражает борьбу с феодалами, коте рую вело, с одной стороны, кресть fHCTBO, с друтой — королевекая власть. Во всех этих’ пьесах данс столкновение непосредственно личных интересов: их сюжеты строятся вокрут попытки дворянина овладеть. крестьянкой. Но противопоставление двух классовых идеологий — крестьянской и дворянской — оказывается в них очень сильным. И несмотря на то; что только в «Фуэнте Овехуна» показан коллективный дей: ственный протест крестьян против ховяйничанья феолалов, в «Перибаньесе» совершенно очевидно сочувствие всего крестьянства Окёньи (как, конечно, и автора трагикомедин) герою пьесы. И здесь коллективная народная воля стоит на страж» свободы и человеческого достоинства. на страже личной чести, которая для испанского крестьянина была таким же священным достоянием, как г для дворянина, Лопе де Вега сумел достичь замечательного единства идейной созвучности пьееы своей эпохе и историче-. ской правды, Что касается последней, то дело не в именах участников королевского совета в 1406 г. Catou _ «йвился великий Лопе, чудо npn ды. И стал единовластителем тват. ьной сцены. Он взял на службу (бе всех актеров и наполнил свет мастерскими, прекрасно задуманными комедиями», Сервантес. Блестящим, быстро потухнувшим йерверком мелькнула Испания на зрене первоначального капиталистическом накопления в Западной Ев: ne. Не пропало и столетия ме: открытием Нювото Света и пибелью Великой Армады, посланной против Англии Филиипом П (1588 т.). Ни. ще, как в Испании, не проступает с лакой прозрачной наглядностью двойственный харажхтер первоначального наконления. В стихийном устремлении к легендарным сокровищам Ин: дни пробивает Испания брешь в сте. нах феодального общества, Она как бы расчищает почву капитализму и бросает первые его семена. Смелее и решительное, чем Toe бы то ни было, хдет в Испании королевская власть на союз с крестьянством против феодального рыцаретва, создает к конny XVI 3B. единое централизоважное национальное государство. И в то же мое время бросается та же самая рана в об’ятия прупнейшей силы Fossasory мира — в об’ятия катоической церкви. Как в давно минувшие неповтери: хые времена крестовых походов, об’. вдиняется Испания вокруг святейлие№ римского трона, предает огню и уечу Нидерланды я Фландрию. Ка: ждый школьник знает о десятках тысячах еретиков, сожженных в Испаник во славу овятого креста, о стралиных застенках инквизиции 0 задушенной научной ‘мысли, о черных моналнеских ‘рясах, покрывших страну ‘точно сазаном. К началу ХУП столетия Испания отброшена на залворки Евроны. Нацушили двухеотлетние сумерки, столетия упадка и оцепенения. Они дли: лись до начала ХГХ века. Подобно Шекспиру венчает собою Лопе де Вега целую эпоху в литературном развитии своей страны. ПоOHO своему великому английскому брату он черпает полными пригориями из рудников народного иекус(Ива, отделывает своим творчеством ‘вободную образную ‘игру народного зыка. Грандиозный исторический певорот всколыхнул народные массы вширь и вглубь. Сотни тысяч людей Утремилиеь в широкий бельй свет, Знезалню раскрывишийся их взору. и искали надежного — идейного зомпаса в их бурном житейском (транствовании. Народный чеатр одеаля необходимостью, 10 caMok своей природе, мотущественным историчеим оружием в борьбе за исход из Иарого феодального мира. Но чтобы тать таким оружием, он неизбежно. н был совлечь ¢ себя древне‘Язюсические котурны и маску. отЮщиться от неживых охематических Юразов древних ботов, античных №роев, должен был обратить свою фантазию к современности и к невнему прошлому — должен был ать реалпистическим и по форме и 10 своему существу. ; ak и современник ero Шекопиф, done qe Вега может с полным правм быть назван наиболее последотельным и совершенным проводин\%0мМ реализма на театральных Troy \остках своей страны, в 10° вре№1 как Сервантес и Рабла, каждый № своему, воплотнают в себе вершиi литературной художественной прозы Ренессанса. Величие Лопе де и неувядаемость ето обаяния в №, что он стремился творить peaЧистически, стремился выразить своМи образами страсти и противорезия бурнюто времени. so we ‘ Чюпе де Вега тенденциовен до мез® костей, если только так мобкно ЗЫрааиться. Недаром же он, почти 3 ® Гамлет опроелелил сущность *и значение театрального искусства: А ты не знаешь разве, что теперь омедия взялася нас учить, об’яснять добро и честь и 5 такою целью она пред нами живом изображеньи развивает» нашу жизнь в картине верной, Beg то, что мы в действительности Be видим, Ne, эту смесь и ужасов и смеха, ®чали, радости добра м зла. («Наназание — не мщение»). авните © этой великолепной прещо уой художественного ремтизма ba менательный совет Гамлета актеи, С-Вудь верным зеркалом прит представь добродетель в ее bt чертах. а порок в ето 6еfq PBUH, истинный лик BORA, его Ы и отпечаток», ; Wag Иная теперь великого испанПремалурга, мы вифаве ностаВеликий испанский поэт-драматурт, трехсотлетие оо дня смерти которого исполняется 27 августа, у нас по существу почти неизвестен. Из четырехоотсемидесяти ето пьес, тексты которых сохранились, ‚на русский язык переведено около десяти, Хороших переводов нет. Лопе де Вега писал в стихах, и ботатотво его поэтического языка, равного которому нет, кажется, во` всей мировой драматургии, ‚ составляет одну из ос: новных черт его творчества. А большая часть его пьес, имеющихся на русском языке, переведена прозой. Немногие же стихотворные переводы совершенно не передают. этого 6богатства. К тому же чуть ли не все издания этих переводов стали библиографической редкостью. После революции вышел один полный перевод «Фуэнте Овехуна» в 1919 г. и один сокращенный в 1927 г. — и только. Издательство «Асадепа», говорят, собиралось выпустить избранные произведения Лопе де Вега, так же, как Тирсо де Молина и Кальдерона, но об этом теперь ничего не слышно. В театрах пьесы Лопе де Вега ставятоя очень редко, и уж если театры берутся за его пьесы. так это либо «Фуэнте Овехуна», либо «Собака садовника». В этом отношении все еще — увы! — «мы ленивы и нелюбопытны»: театры предпочитают не утруждать себя поисками. Теперь тольKO Ленинградский академический театр драмы, литературной частью которого руководит талантливый театровед и испаниет К. Н. Державин, готовит к ностановке комедию Лопе «Валеноианские безумцых». Поэтому вполне достойный способ почтить память замечательного масTepa — это познакомить читателя, хотя бы в суммарном изложении, © совершенно неизвестным у нас произведением Лопе де Вега, которое испанцы заслуженно ставят наравне с «Фуэнте Овехуна». Это трагикомедия «Перибаньес и командор Оканьи», написанная между 1609 и 1614 годами и впервые изданная в 1614 году. . Вот краткое содержание трагикомедии, действие которой относится к 1406 году, — последнему году царствования короля Кастилии Генриха Ш. Первый акт. Каоильда, прекрасная ий добродетельная крестьянка, выходит замуж за ПерибАньеса, молодого зажиточного крестьянина из° Окёньи (местечко близ Толедо), уважаемого всей окрутой. Во время свадебного торжества вносят командора (рыцарь. представитель военно-духовного ордена, в данном случае носитель феодальной власти в ОкАнье) дона Фадреке, потерявшего сознание при падении с лошади. Нридя в себя, командор видит Касильду и сразу очаровызается ею. Чтобы приблизиться к Касильде, командор хочет приобрести расположение ее мужа. Он награждает Перибаньеса ботатыми подарками и дает ему красивые ковры для украшенкя повозки, в которой Касильда и ее лвоюродные сестры едут на праздник в Толело. Во время этой поезлки нанятый им хуложник рисует портрет Касильды. Второй акт. Избранный старостой местного братства св. Роке, ПерибАнъес отправляется в Толедо притглаюить художника для реставрации изображения святото. Командор приказывает олному из своих слут, влюбленному в Инбс. лвоюролную сестру Касильды, поступить к ПерибАньесу в качестве жнеца: при помотци его ему легче будет проникнуть к Касизыде. Во время отсутствия Перибаньеса Каюнльда наблюдает за жнецами, которые, как товорит крупнейший исследователь испанекой литературы М. Менёндес-и-Пелайо (комментахор ажадемического издатяя Лоне Де Вега), ‹являютея хором этой драматической эклоги, но хором, не оторвалным от действия и липть укралталотцим пьесу, а несущим опредеВнутри самого себя он болеет не: исцелимой раздвоенностью. Верный сын католической церкви, слуга сум: рачной инквизиции, человек, исноведующий абсолютный культ непогрешимого короля, Лопе де Вега душит В себе обуревающие его влечения к свободе. Даже там, гле, как в «Фу. энте Овехуна», он выводит на сцену столь близкую его сердцу народную крестьянскую массу, поставленную лицом к лицу с рыцарством и выступающую как революционный Klac0, он наделяет ее смирением, покорностью и изображает ее освобождение из-под власти рыцарства как благодетельный акт правдиво и мудрого короля. «Фуэнте Овехуна» — апология Rpeстьянства против рыцарства. И BMeсте с тем «Фуэнте Овехуна» восхваляет идеализированную королевскую власть, как источник народного блата. Выражаясь современным языком, Лопе де Вега выютунает в пьесе с предложением социального мира. Он 38 смягченный феодализм, за феодализм, обузданный сильным’ монархическим государством. За лживость своей общей исторической идеи автор вознаграждает себя изумительным письмом — образа крестьянской девушки Лауренсии, дочери алькальла Эставана. В образе Лауренояи героння античной трагедии сочеталась с реалистическими мазками крестьянки, дочери зажиточного сельского мироеда, влюбленной в свой дома ний очаг, в сытость своего домалинего уюта, в свою спокойную леревенскую независимость. Ни на одной из страниц Шекотира вы не найдете этих строк крестьянской самоудовлетвореннюсти, какие говорит Лауренсия. 3 — я Завоевание Нового Света — одна из самых мрачных страниц истории человечества. В своих пьесах Лопе де Вега не раз обращалея к этому недавнему прошлому современной ему испанской истории. Оно предстает у него как тероическая эпопея, рассказанная в назидание сыновьям о подвигах их отнов. Лопе ле Вега, драматизируя историю своей родины, исполнен национальной и католической идеи. Его устами часто говорит святейшая инквизиция. Эверское уничтожение и колониальное рабство народов Америки он рассматривает как победу евятом креста над яавычеством, как апостольский подвиг. , «В покорении Ароко» вомандуюииий иопанокой армией Гарона де Мендоза сперва обращает в_христианство побежденного вождя Кюотюлнкана, а потом посылает его на костер. По меткому замечанию Сисмонди, де Мендоза из крестного отца Кополикана непосредственно превращается в ето палача. Ожитая своего пленника, он обращаетея перед лицом своего войска к портрету Филинпа П: «Государь, смотрите, как мы послужили Вам. Эти обзнирные долины мы окрасили кровью сотни тысяч индийБустам ПЕРЕВОДАХ К ЧАМКИНА_ Насильник, упавший в колодезь _Был некогда злобный насильник, сатрап, От страха пред ним даже лев бы ослаб Однажды насильник в колодезь упал, В опасности страшной себя увирал. В мученьях вся ночь для него протекпа, Метнул в него камнем прохожий со зла И молвил: «Помог ли кому ты хоть раз, притча миниатюра из рукописм Сади. ‚.ройовезн enya Не может быть пес тав же чтим, вак и гость, Достаточно, ежели бросишь ты кость. Прекрасно сказал селянин: «Тяжелей Навьючивать надо строптивых коней». О сне безмятежном и думатькогда ж, Коль вовсе пенив и небдителен ‘страж. В военное время тростник лишь для пик. А сахарный нам бесполезен тростник. Добро не для всех. Одному — серебро, Ппвугога учи соноунюя побпо. Другогс учи, сокрушая ребро. Откормишь кота — опустеет насест, А волка откормишь — Мосифа с’ест, Постройку на зыбком песке ты не строй, Обрушиться может она над тобой Рассказ 0 победе Любви над разумом Перчатки железные некто надев, Решил, что его не осилит и лев, Но зверь так насел на сего чудака Что силы не стало, ослабла руна. Ему закричали: «Крепись, не робей! Ударь рукавицей его посильней», Но, зверем измятый, бедняк возопил: «Перчатка, увы, не прибавит мне сил». И разум пред страстью любовной, поверь, Вот так же, как эти перчатки и зверь. Хотя бы и латы имел на руках, Ослабнешь бесславно во львиных когтях, Коль любишь, отбрось рассуждения ты: Ведь мяч, о дружище, — игрушка лапты! притча ды _ветер, весенний вновь жизнь ей несет; Под ливнем весенним усталый посол Со свитою поздно к Хатему пришел: Им ‚злата Хатем предложил и сластей, И тотчас коня заколол для гостей. здесь сутки пробыв, до Хатема довел Свое поручение царский посол. Успышав об этом, был щедрый таит Расстроен, взволнован и духом убит. «Ах, раньше о просьбе своей почему ж Ты мне не сказал, о мой доблестный муж? Здесь только вчера для тебя, о — посол, . аи В тот вечер не мог я до пастбищ дойти, Бып ливень и мрак, запило все пути’ Что было мне делать? А ночью вчера Стояп лишь мой верный сканун у шатра. Ужель мог хозямн стерпеть, о, мой друг, мучипи гостя и глад и недуг? Пускай пропадает мой конь вороной, Jiminb добрая слава была бы со мнойЪ Сказая и посланников царских затем Осыпап подарками щедрый Хатем. Достигло об этом известие в Рум, И молви восторженной вызвало шум. Но это не все о Хатеме. Сейчас Ему занимательней будет рассказ. милости к недостойным Осиный на кровле заметивший рой, Хозяин хотел его сбросить долой. Жена возразила: «Не трогай ты их, Бедняг не сгоняй ты с местечек родных». Послушался муж... Но однажды напал На женацину рой миллионами жал; По дому, по кровле металась она, От боли вопя. Муж сказал ей: «Жена, Сама ты сказала мне: ос не тревожь, Все вопли и стоны теперь для чего ж?» Кто злому поможет, тем самым, поверь, Он людям готовит немало потерь, Заметив злой умысел, острым мечом с народным врагом. Безжапостно в детстве я тех обижал, Кто был предо мною бессилен и мал, Но дал тумака мне однажды силач, И стал мне понятен обиженных плач. скакуна Рассказ 0 Хатеме Тайском Он легкостью — ветер, а ржанием — гром, _ Мгновеннее молнии в беге своем; Он камни разбрасывал/ из-под копыт, Не туча ли вешняя с градом летит? Он быстрым ‘потоком стремился в степях, А ветер за ним — точно пыль. точно 1 Пустыня ему — как вода кораблям; За летом его не поспеть и орпам. О щедром ЖХатеме молва и хвала До слуха царя Византии дошла: «В щедротах Хатему подобного нет, А пошади равной не видывал свет». Сказал царь визирю: «Прекрасна молпез, Но нет доказательств того, что права; Хочу получить я такого коня, И, еспи отдаст он его для меня, Поверю тому, что высок его сан, А нет, так молва — лишь пустой барабан». В далекий йеменский отправлен был край анник со свитою к племени тай. Я слышал, что Тайский Хатём Имел вороного` среди табуна; Хотанский эмир мудреца отпичил — Парчевое платье ему подарил. Мудрец был’ подарку властителя рад. С улыбкой надел он дареный наряд. И молвил: «Прекрасен твой дар, но ей-ей, Мне прежний изношенный плащ мой милей». Коль волен душой, на земле заночуй, Но ради ковра ты земли не целуй. А. Гышлера источнику» художника Эскиз декорации к «Овечьему