о литературизя газет... : рующей строй пушкинских : Что же касается остального, то в нех есть и хорошие намерения, и инте ресные нокания, и частные удачи, по нет того, чето мы вправе ждать о журнала столь эрелого творческом, _ воараста, как «Мурзилка»: зрелых, хороших стихов. И опять невольно возвращаешься к этому удивительному противорь. чию: вак ухитрился журнал, десять лет развлекавший и воспитывазший ‚ детей, остаться на одиннадцатый д своего существования почти без вся. ких признаков накопленного опыта, без хороших ий плодотворных тради. ций работы, без таких культурных навыков и творческих убеждений, ^ которые переходили бы B ef кровь и плоть? А о том. что дело обстоит именно тек, овплетельствует все: п пестрота беллетристического раздела «Мурзилки», и малая производитель. * ность ем поэтических затрат, и ху. дожественно недостаточно высокий ‚уровень его откликов на большие со. ‘бытия современности, и Та поисти, не великолепная ‘наивность, которую OH проявляет в евоих новых: начи. наниях. Вот, например, «Мурзилка», рензил знакомить детей с классичь, CREM наследием в живописи и лит ратуре; как. это делается? Воспроияводится какое-нибудь случайное mor ` лотно; связанное с’ содержанием жур нала, в лучшем случае, календарны=. -ми ассоциациями (лето, осень и т. д), и под ним питпется: «ота Kap. тина налтисана столько-то лет тому назад», или: «ота картина изходится в таком-то музее». Не менее авторитетно`и не более содержательно apy. чит подобный комментарий в прил. жении к отрывку из «Евгения Оне: тина» (кстати оказать, на редкость для ребят: неинтересному и. еостол. щему из голото перечисления поня. ТИЙ): ‹эти стихи написаны более ста лет тому назад». И рядом — портрет автора, против чего, конечно, спорить не. приходится. Неладно в «Мурзилке» с юмором: ‘очень мало карикатур; менее весе> лые, чем это кажется авторам, сти. хи, случайное чередование шуточных задач и головоломок, которые порой так и остаются без ‘ответа. ° Обильно представлено в журнале детское творчество, интересен бывает раздел игр, хорошо и понятно рассказывает ребятам А. Абрамов об игрушечных моделях. Очень хороши лаконичные и занимательные очерки Н. Плавиль. щикова — «Знаешь ли ты». Значит в «Мурзилке» есть вое-таKa интересные страницы и’ бесспорные удачи? Конечно, и их, может быть, больше, чем явных ляпсусов.и наглядных. неудач: Взять хотя бы седьмой номер, посвященный метро: как’ удачно, разнообразно и Bann „ мательно подобран в нем материал! но обложка. этого’ номера никак не связана с его содержанием; но’ рассказы о людях, которые строили мет» ро, слишком похожи на торопливые » очерки; HO уже. упоминавтийся от рывок из. «Евтения: Онегина» cam me себе детям мало интересен: но якобы: юмористические стихи «Грошка недо’ волен» примитивны и’ не очень гладки («дохожу до кончика этого‘ ва» гнчика?).:Так к самым лучигим wa чинаниям «Мурзилки» примептива“- ваютея следы спепекя, непродуманности и отсутствия ‘твердых, -вывее. ренных и высоких критериев художественного качества. Прошлов «Мурзилке» не помогает, - Десятилетнее ‘общение ©’ летьми не ‚2: приносойт на ‘одиннадцатый rom сли: шком обильных творческих плодов, Но «Мурзилка» полон предприимчивости, активности, живого интереса ко всем явлениям нашей большой действительности. Неужели он не сумеет приложить усилия к тому, что: _бы по своему культурному уровню не отставать в дальнейшем от тех наших лучших детских журналов, которые он по своей идейной содержа тельности опережает иногда и сей. час? : =. часе ГЕРМАН ХОХЛОВ. Подобные «скользящие образы нередки у Пастернака. Так например в стихотворении «Весна» (из книги юверх барьеров») ебраз поэзии в виде губки, впитывающей в себя врзcory весеннего леса, занимает восемь струк в 16-строчном стихотворении. Не’ могу удержаться, чтобы не пря: вести целиком этого образа, совершен: но исключительного но ‘силе ноэтиче“= ского жеста: - a Поэзия! Греческой губюй : в присосках ` Будь ты, м меж зелени клейкой Тебя_б положил я на мокрую . доску ` Зеленой садовой скамейки. ‚ Расти себе пышные брыжжи — . И фижмы, - Вбирай облака м овраги, „А ‚ночью, поэзия, я тебя выжму. Во здравие жадной бумаги! ‘Brow choeit чертой Паютернак также оближается © народной песней, где. прием «разросшетося образа» — обы+ ‚ное явление 5. mo _ Эти совпадения у Пастернака © 18 родным стихотворчеством не случайНЫ, они убеждают в том, что творче ство Пастернака крайне эмопиональ HO, 8 OTH He рассудочно-лаборатор= Но, как может показаться при поверх ноетном рассмотрении его стихов бла* тодаря их изысканно-отточенной фор“ ме и необычности словаря. Крайняя иррациональность творчества Пастернака подтверждается eft и тем обстоятельством, что он поч не знает Чувства меры, доводя в6е свои приемы до гиперболической крайности, Между прочим, именно 19- этому невозможны пародяи на Па’ тернака, ибо сущность пародии КВ раз и-зажлючается в типерболизаций типичных приемов автора. Но-воротимся к образу. В громадном большинстве: стр *’Ср. свадебную песню «Ночка те\- ная»: сюжет песни построен на Т0№ что «молодка» скучает без «мил дружка», находящегося «на той CTO роне» pea. При описании речки В поле зрения слагателя данной: неся попадает «бобер», который вытесняет из остальных строф основной юж? песни. Окончание на 3-й стр ОБЕШАНИЕ И MENAHG YN? TR NEY AE TRENT EE EE В первой книге «Исполнения же. ланийн» Кавериным весьма искусно достигнута необходимая степень еюжетной законченности. Заксномерно подготавливает она дальнейшее раз витие действия и в то же время позволяет рассматривать эту книгу не тольБо как фратмент более общир50го целого, HO и как нечто законченное и самостоятельное. А между тем достигнуть этой завершенности было не легко. Добро бы действие этой книги шло спокойНо, логично и прямолинейно, подобНо тому как идет оно в стольких друтих книгах! Но ведь этого нет. Каверин не был бы Кавериным, если бы он мог ‘довольствоваться сюжетом простым, нехитрым и непритязательным. Здесь, как и во всех его книгах, господотвует закономерность весым» капризная и сложная, я бы же сказал, преднамеренно уелож-- ненная. я У некоторых читателей каверинская манера повествования — сдержанная и лукавая — может вызвать, пожалуй, известное нетернение. Ho Каверин прошел хорошую сюжетную школу. И сводит он` поэтому концы с концами настолько убедительно, что финал первей книги, нисколько не ослабляя, но напротив подхлестывая интерес к дальнейнему, — освещает и об’ясняет ее странное, интригующее начало. Впрочем, освещает не вполне, не до конца. Но теперь читатель может сам схватить целое, заново воспроизвести его перед собою без всяких. сюжетных помех и связать между собою вое-_ дино все противоречивые события романа. Это не значит, конечно, что Каве рин в конце открывает все свои карты: последнее было бы шагом непредусмотрительным с его стороны, ибо действию романа предстоит еще развиваться. Не без умысла заставляет Каверин `многих персонажей романа разыгрывать таинственные роли. В`саMom деле: Трубачевекий, Карташихин, Машенька, старик Бауэр — все они более или менее ясны и прозрачны, хотя Карташихин, например, как характер далеко еще He дости своего полного развития и выражения. Ни внутренняя сущность этих героев, ни их место в.сплетении событий не заключают в себе ровно ничего загадочного. Они движутся друг относительно друга по сложным, но закономерным орбитам. Но зато кругом их — сколько ик-. сов, сколько затадок! Ну вот, например, Новорожин. Кто он такой? Это ведь некий ходячий энак вопроса. Да и он ли один? А Дмитрий’ Бауэр? А Варвара Николаевна? Кто они и зачем они? Каверин как будто боится, ила может быть не хочет раньше времени раскрыть нам внутреннюю сушность степени, в каком аа он Тру: бачевокото или‘ Карташихина. Он нарочно ло предела стущает вокруг них атмосферу таинственности и‘ не дает для их уразумения ничего кроме самых общих намеков. ° И когла в конце книти Трубачевский находит пропавший пушкинский автограф в кармане по. ошибке одетого им пальто Новорожина. -— это. об’ясняет сюжетную функцию Новорожина. но и только; ~ оворожин взят тут как представитель целой. категории героев. которые, как бы затотовлены автором для второй книги романа, ез них невозможна была бы ин: трига. Правда, подлинными героями являются не они, а Трубачевский и Картапеихин. но’ поскольку он ввел. их в роман, он должен был не только отвести им определенную роль в рязвитии сюжета, но и дать им раавернутые или по меньшей мере более содержательные характеристики. казываясь от этого в первой книге, он ренительно ничего не выигрывает, нбо тем самым он только , „Интересно проследить аллитералкии Настернака, в которых он доститает совернтенно ивумительней тонкости, не свойственной никому из русских поэтов кроме него. Вот две строфы из <905 года»: Ей предшествует вечер Крушений, Кружков и героев. Динамитчиков, Дагерротипов, Горенья души. Ездят тройки по трактам, Но фабрик по трактам настроив, Подьмаются Саввы, И зреют Викулы в глуши. . Барабанную дробь Заглушают сигналы чугунки. Гром позорных телег — Громыхание первых платформ. Крепостная Россия „Выходит С короткой приструмки На пустырь ‚ И зовется Россией после реформ. Сравним два стиха из первой и второй строф. В первой строфе, описывающей Baчало капиталистического пробуждения, дана картина зашевелиявитейся, но еще по-старому деревянной Россия. И как явственно слышится деревянный стук телеги. цо булыжной дороге в стихе: Ездят тройки по трактам, Но фабрик по трактам настроив... Легко уловить, что фонетическим костяком этого стиха являются слоги: Е. тро. .. . мотра. , ... брик. ‚ . notpa. . Tpo . Вторая -строфа товорит о металле, зорвавшемся, в лице железной дороти. ‘в деревянную жизнь России. И хак в овязы с содержанием меняется эвуковая инструментовка стиха: о. Гром позорных темег — Громыхание первых ппетформ слесь звуковым костяком являются *“ Предолжение. Сы, № 471 «Л.Г, Заметки о детских жур «Мурзилка» — ровесник своим чиесли сравнить с тусклым очерком 9 ‚„ЛУРЗИЛКА®“ «Мурзилке» «Перелетных перепутяков» — коротенький и явно неудачный рассказик, в котором отдельные „живые мелочи только подчеркивают холодную искусотвенность каламбурного замысла. «Курт» и «Лорита» — два рассказа A, Некрасова — прочтутся, может быть, не без удовольствия, но первый из них представляет собой чисто умозрительную литературную выдумку, и его правдоподобие очень условно, а второй слишком уже напоминает тысячи подобных рассказов о ‘моряках, далеких плзваньях и великодушных чувствах. Особое место занимают в журнале рассказы ни литературные зарисовки из жизни животных М. Пришвина: их простота, с точки зрения взроело-. го, велкколепна, но ребятам она. может показаться недостаточно выразительной. : Есть в «Мурзилке» и совсем слабые рассказы («Погоня» В. Татари: нова), есть’ и интересные всего линть своим. материалом («Охотники на льду» 0. Комовой), но самое типичное для журнала в целом — это не столько разнокачественность его расказов, сколько их внутренее тяготение к очерку. Рассказы недорабатываются, рассказы не вырастают в обобщения, рассказы остаются пассивными‘ описаниями подлинных фактов или откровенно переходят в хронику: точно названных событий («Карта с приключениями» А. Гольдберта). И если самым положительным образом можно оценить разнообразие и актуальность вопросов, затративаемых «Мурзилкой», то нельзя не пожалеть, что оборотной стороной этой широты интересов оказывается снижение качественных требований к их литературной подаче. - С большой настойчивостью и, как кажется, с живой творческой заинтересованностью. ведется в «Мурзилке» работа над стихами. Но есть ли в нем стихи, которые ребятам захотелось бы выучить наизусть? «Жеребенок» 3. Александровой? Ho как много в этом стихотворении поэтических неловкостей! Неуклюжие басни М. Ан-. дриевской? Многобтовно-нравоучительные стихи Е. Тараховской «Два брата». которые задуманы как сметнные и тем не менее совсем не смешны? Или может быть безвкусная рифмованная стряпня «Как Трошка’. поплавал немножко»? Из всего стихоэтом году в «Мурзилке». как на художественно законченной вещи можно остановиться только на отрывках из поэмы Е. Благининой «Садко», да и они вызывают болыние сомнения своей поэтической: формой, рабски копи: _тателям. В этом году ему пошел в10- Кирове напечатанное в «Мурзилке» четверостишие пятилетнего мальши& cH был похоронный марш», то станет. ясно, что ребят, умеющих так глу00- ко, искренне и возволнованно переживать смерть вождя, вряд ли удовлетворит этот очерк о его жизни. Вот оно, это удивительное своей наивной патетической силой четвероститние: ; . Товарищ Киров! Товарищ Киров! Что © тобой случилось? Мне очень жаль твою жизнь. Ты умер, и был похоровный мати. Меньше всего возражений вызывает сказочный раздел «Мурзилки». Сказки журнал дает щедро, умеет отсбрать действительно бесспорные как художественно, так и педаторически; кроме классических печатает и малоизвестные народные сказки (бурятская, негритянская «Народная сказка про Ленина и «Правду») и снабжает их иллюстрациями, которые были бы очень хороши, если бы не искажались столь беспощадно при полиграфеском воспроизведении, Но и здесь нельзя обойтись без «но», В сумме «Мурзилка» дает такое количество сказок, которое должно радовать изтоподавшнхся по ним ребят. Но, приэназая значение сказки в художественно-воспитательной работе е деть: ми, «Мурзилка» упрощает свои в этом отнопении обязанностя: сказки печаются в журнале то целыми пачками, & то через два номера в третий по одной. Ввести сказку в каждый номер - хак постоянный и насущно необходимый для детей творчёский материал «Мурзилке» еще не удалось. Зато некоторые сказки сопровождаются многозначительными пояснениями в две строчки вроде: «Эта сказка написана более ста лет тому назад». Улыбка на лице взрослого, которую вызывает эта пустая и наивная «эрудиция», компенсируется, очевидно, детским уважением к ученой редакщии журнала. Рассказов в «Мурзилке» много. Два рассказа Я. Тайц‘ «Тоня» и «Вабушкин сундучок», пожалуй; из них наиболее” запоминающиеся: оба они исполнены хорошей внутренней теплоты и умело связывают простодуш-. ные детские переживания с большим социальным планом нашей действительности. К тому же в обоих фитурирует ках тероиня девочка, & в детских отзывах о «Мурзилке» ему нередко ставится в упрек, что в нем «больше всего пишут про мальчиков. —& нам (девочкам) обидно». Изобретательный рассказчик, отлично знающий ребят, Л. Кассиль, напечатая в рой десяток («одиннадцатый год’ издания»), И хотя журнал хотел бы, может быть, ориентироваться на детей до десяти лет, практически-—как рассказывают работающие с «Мурзилкой» библиотекари — его читают и малыши, и те десяти-одиннадцатилетние дети, которые с такой важиостью умеют произнести: «когда мне было семь лет, и я был маленьким...» Да и в возрастных установках самог6 журнала нет, по существу, етоль определенных рамок, как, например, `у ленинградских детских журналов. В «Мурзилке» печатаются вещи, из которых одни тодились бы для «Чижа», а другие для «Ежа», и работники “детских библиотек непрочь иногда посетовать на эту возрастную разнокачествемность его материала. С точки зрения мнотодетных родителей это, может быть, и не плохо: один и тот же журнал обслуживает нескольФо детских «поколений» —начиная от малышей и кончая уже умудренныеь ми жизненным ситытом ребятами из пятого класса. Но дети в некоторых вопросах бывают очень щепетильны: в частности, ребята постаряте ревниво оберегают свое возрастное достоинств9 и в своих отзывах о «Мурзилке» не без досады говорят о тех, хотя бы и отлизных, страницах журнала, которые цажутся им предназначенными «для маленьких», «Мурзилка», если говорить о возрасте уже не читателей, а самого журнала, выглядит гораздо моложе своих лет. : Десять лет существования налет детского журнала — это очень больной срок, Он вполне достаточен для того, чтобы журнал нампел свое творческое лицо, чтобы сложились методы его работы, чтобы в егс огромном опыте отстоялись и выкристаллизовались определенные литературно-хупожественные и воспитательные взгляды. Непринужденность, с которой детскому журналу подобает разтоваривать со своим маленькими читателями, в этом журнальном возрасте должна быть не только внепене естественной, но и внутренне ортаничной и поставленной, как голос. Короче говоря, в этом возрасте журналом должен руководить не инстинкт, & яеное представление о свбих залачах. Культурой, т. е. широким и проявляющимся в каждой мелочи пониманием своего дела, должен обладать журнал, перешагнувнтий во второй десяток своего существования. ’ Но можно ли сказать, что «Мурзилка» имеет вполне сложившийся творческий облик и что в нем найден тот общий и одинаково высокий уровень подачи материала, который свидетельствовал бы о его десятилетнем стазке, о, его большом литературном опыте, о его внутренней постоянной й устойчивой культурности? Думается, что нельзя. Как благожелательно ни относиться к этому достаточно живому, разнообразному. по содержанию и актуальному по темам журна:. лу, все же придется констатировать, _ что делается он очень неровно, что. в нем много погрешностей против хо-. рошег вкуса, что в целом он оставляет впечатление пестроты, & по своим полиграфическим качествам—даже и аляповатости. Е Если говорить о «Мурзилке» со всей требовательностью, то даже те его разделы, которыми он вправе гордиться (потому что они лучше соот: ветствующих разделов другнх детских журналов), могут показаться очень несовершенными. Таковы, например, публицистические очерки журнала, Очень интересен, например, по материалу очеркообразный рассказ «Дети шуцбундовцев» А. Гринберг, в котором актуальная. и политически насыщенная тема полана с подкупающей ребят простотой и точностью описаний. Но уже. очерки этого же автора о Ленине и Кирове представляют с0б0й вялый пересказ некоторых событий, в котором нет и следов творческого воодушевления, и Весь расчет, очевидно, сделан на непосредственную значительность рассказываемых фактов. Этого, конечно, мало; 3 Фронтиспне м шмуцтитул художника А. Коморекина к книге «Очерни, реконструктивного периода», выпускаемой издательством. «История фабрик и заводов» : рамки простой сюжетной воллизии. Она имеет определенную идеологическую подкладку. Оба старика — Бауэр и Щепкин — идейные антаРонисты, Разговор Трубачевокого с Бауэром осле докхеда о Рылееве отчасти раскрывает причины их антатонизма и вытекающей из него острой взаимной неприязни, В то время как Бауэр защищает в области исторического исследования приHim классовой обусловленности, Щепкив ето отрипает. По определению Бауэра, Щепкин — это «либерал». Но эдесь идеологическая характеристика обгоняет художественную. Так как Щепкин вступает в круг дейетвующих лиц романа только в самом конце, он остается фитурой в достаточной степени туманной. Позидимому это должен быть тип элобного и резкионного блюстителя академических ценностей. Но в первой книге ему отведено слишком мало места. Бауэр представляет несравненно более прогрессивное крыхо академической ‘интеллигенции. Через конфликт этих, столь непохожих друг на друта представителей интеллитентской верхушки, Каверин стремится дать нам почувствовать историческую обстановку, поскольку она отражалась на всем этом круге людей с «Васильевского острова». Но ‘эту важнейшую сторону ` дела заслоняет интрига. И в результате у читателя остается ощушение стилистической неоднородности романа. Роман несомненно имеет идеологи. ческий подтекст. Но прочесть его не летко, потому что оон как бы зашифрозан. Каверин во многих местах пытается протянуть соединительные пити между действием романа и той исторической обстановкой, в которой оно протекает. А она весьма интересна и сложна: это 1927 год. Так, на вечере у Варвары Николаевны, где присутствует и Трубачевский, говоpat об оппозиции, о положении в стране и т. д. Но говорят намеками— отрывочно и случайно. Таких эпизодов, тде с большей или меньшей от четливостью проступают социальные контуры людей, событий и ‘отноше ний, в романе множество, но. они не связаны между собою единой, прочной и последовательной связью. Для изображения пронессов, происходивших внутри интеллитенции в периол. описываемый Кавериным, нужен, конечно, гораздо. более широкий и разработанный „ социальноисторический фон. У Каверина же он остается несколько туманным. 0ттого роману нехватает подлинной исторической перспективы. Каверин словно боится выдвинуть на первый план реальную обстановку времени во всей полноте и характерности. Интерес `Каверина направлен не столько в сторону хуложественного изображения различных форм связи его персонажей с исторической обстановкой, сколько в сторону развития интриги. И это, конечно; минус первой книти, Между тем оба эти мотива без ущерба для целото могут быть об’елинены. Удастся лн Каверину достигнуть этого об’елинения— покажет вторая книга. романа. усложняет свою задачу в будущем. Й ебли бы не пренебрегал он этим, то в первой книге было. бы. гораздо больше внутренней стройности и их равновесия. A В рамках й ЕНИТИ РЛОвный герой романа рубачевокий — совервает наиболее полный круг развития. Художественно — это наиболее развитая фигура романа. И неудивительно, ибо воем своим обликом, так же как н внутренней своей супностью, принадлежит он к числу обычных, излюбленных хаверинских тероев. Родство его с вими очевидно. младший отпрыск все той же великолепно знакомой Каверину академически-интеллитентокой породы © «Васильевского острова», бытописателем и сатириком которой он был и остаетея. . В соцнально-поихологическом смысле в Трубачевском нет ничего новоTo. Это лишь некоторый иной вариант старой темы. Оттого так уверенно и рисует его Каверин: тут ему и карты в руки. И что бы с ним ин случилось в дальнейшем, какие бы изменения он ни пережил иод влиянием своей любвн или благодаря академическим успехам,—как характер он уже в первой кните уснел определиться BO всем существенном. Читатель без труда может представить себе ето дальнейшую эволюцию — не сюжетно. конечно, но в плане внутренних его возможностей, ‘ Не то Карташихин, Тут перед нами друтой, и я бы сказал, во многом ‘более интересный ‘характер. Он пока еще далеко не определился. Репающие фазиеы его развития лежат еще впереди. Но уже сейчас есть в нем некая духовная значительность — `тмубоко скрытая, но временами проявляющаяся достаточно ясно в ею поступках и мыслях. Несмотря на свою привязанность к Трубачевойому, он во многом является антитезой к нему. Хотя они оба принадлежат к одному и тому же поколению, у них и психологическая сущность и социальные корни совершенно разные. Разница между обоими‘ друзьями проявляется по многим направлениям: и в их отношении к идеологическим проблемам и в их отношении к женщинам. Встреча с Варварой Николаевной, эта странная ночная встреча. задевает в Карташихине какие-то очень глубокие стороны его натуры, но он не так легко, как Трубачевский, поддается налюру впечат‘лений. Он перерабатывает их медленНо, но зато основательно. Его роль в событиях первой книти внепгне не такая уж значительная, даже скорей второстепенная. Но у читателя остается твердая уверенность, что Карташихину предстоит полностью развернутьея в дальнейшем; во что именно развернуться, — это еще пока ‚Не совсем яено, но повидимому во что-то очень значительное. Ето визит ® Щепкину пока еще ничего не об - ясвяет. Самая ссора Щепкина с Бауэром, которая проходит через всю первую 5нигу как основа на которой развертывается интрита; тоже остается не вполне раскрытой. А между тем значение этой есоры далеко пе* e ® . ® ® e ® a гром. ® эр © @ « opm о И наряду © такой изумительной звуковой виртуозностью Пастернак, как правелюо, загромождает свон стихи совершено непроизносимыми звукосочетаниями: : ‚С Стеклом м солнцем пополам... С Зноем неба... > КаК Губы В’ Вермут окунал... и даже: Скрипом Пути и КаК К КозлаМ : Прирос... Все это (виртуозная аллитеративность наряду с какофонией) с неопрювержимостью доказывает, что для Пастернака звуковая насыщенность стиха не является средством внешнего украшательства (как. например, у Бальмонта, 6 его «чуть слышно, бесшумно шуршащими камышами»), & возникает совершенно непроизвольно, как следствие ето поэтической концепции, Безусловно, наибольшую трудность для читателя представляют образы Пастернака, ибо в них ярче всего проявляется крайнее своеобразие поэта. Преледе всего образы Пастернака, как и его лексика, очень часто никак не связаны ‘с содержанием стихов и поражают читателя своей разнородностью. и неожиданностью. 5 Пуская в дело разрезальный — ножик, ‚Я. каждый день форсировал БОСФОР Малодоступных публика : обложен... Урок кончался. Дом, как корифей, Топтал деревьев ветхий : ‚ муравейник... Нетрудно заметить странвый o6pea возник OnSTE-TaRE В силу фонетической близости слов. «деревьСЕМЕНОВ еБ>, ‹корифей», «муравей». Этим эвуHOBENM принципом об’ясняются мнотие. образы Пастернака: Сейчас мы руки углем. : вт ЗАМАРАЕМ, ВМУРУЕМ в камень САМОВАРНЫЙ дым И в рукопашный с медным САМУРАЕМ, С кипящим солнцем, в комнаты влетим. _ Слове «замараем», «вмуруем», «са. моварный» вызвали метафору: «самовар — самурай». Это один тин строения ебраза у Пастернака, наиболее легко поддающийся ‘расшифровке, `келый же ряд других его образных приемов значительно сложнее. Произведем попытку расшифровки образов стихотворения «Поэзия» (из книги <Темы и вариации»). Ты — душная, нак май, Ямская, Шевардина ночной редут, Где тучи стоны испускают И врозь по роспуске бредут. Эта строфа ставит читателя втуПИК. с Ты — душная, как май, Ямбкая... По всей вероятности, поэт имеет в виду особую. весеннюю «зеленую духоту», но тогда, стало быть, это отноCHTCA к улице, обсаженной деревья: ми. Между тем на Тверской-Ямской нет ни деревца. Остается единственное предположение, что поэт, по свойственной ему неточности словообозначений, называет «Ямской» другую улицу, например, Ленинградское ос. се. Действительно, деревья Ленинпрадского шоссе — это первая зелень, вотречающая москвича, идущего веосенним вечером за город. Но что значит следующая строка: Шевардина ночной редут... Как ни странно, но этот образ ворвалоя в картину весенней Москвы ua... «Войны и мира» Л. Толотого, (Вспемните красочное описание Bopeдинюкой битвы). Следующие две строки безусловно относятоя к той же батальной картине: Где тучи стоны испускают И врозь по роспуске бредут, Дальше: И в рельсовом витье двояся, Предместья, а не перепев, Ползут с вокзалов восвояси Не с песней, а оторопев. Поскольку ‘можно догадаться, эта строфа рисует следующую картину: «Домики предместья, кажушнеся издали одной тесной группой — при приближении к ним поезда, — раздваиваются рельсами и в памике расползаются врассыпную по обе стороны пути». Друтого об’яснения строфы’ найти нельзя. Но насколько же не точны словообозначения. Ведь «двояся» = это далеко не то же, что «раздваиваЯсь», «Восвояси» очень далеко по смыслу от «врассыпную» и «оторопев» совершенно не обозначает панического страха, с которым домики Идем дальше: Отростки ливня грязнут в гроздьях И долго, долго до зари, Кропают с кровель свой акростих, Пуская в рифму пузыри. Эте,\ пожалуй, наиболее четкая строфа, — недаром в ней дано описание ночного дождя, картины, наиболее удачной во всех пейзажнх Па стернака. В частности сравнение «вертикального» акростиха с капающими с крыш каплями созершеняо изумительно по тонкости, Заметьте, какие отлаленнейпгие ас. сониативные броски происходят у поэта. Где логическая связь между одной стрефой и другой? Очевидно связь эта есть, но поэт высказал вслух лишь отдельные куски своих мыслей, Очень часто Пастернак етроит свон матафоры и сравнания` по крайне суб’ективным, одному ему повятным связям и ассоциациям: Вот этот душный, пишщний, Вокзальный вор, вапандала, Спедит. с.соседских вишен За вышиванием ангела. Дункан седых догадок—помощь. В сухарнице, нак мышь, копается , aHaneos! Рисунки худ. А. Каневского к «Пар одиям» wannrgrnanmt taemaasehC CL! eo Архангельского, ‘выпускаемый издательством «Советский Такие образы, построенные на мате. риаме узко личного жизненного’ опы: та поэта, не поддаются никакой расшифровке. woe Привожу еще один пример, крайне”. ярко характеризующий своеобразный тип образного мышления Пастернака. В четвертой тлаве pomana «Спек. торекий», где герой, ‘после проводов сестры, идет с вокзала на урок к уче. нику, — читатель сталкивается ео. стравтным образом, скользящим из строфы в строфу и не нахолящим своего разрешения и об’яснения._ МоHO лишь понять. что речь идет о Какой-то коже: : : Заря вела его на поводу, И, жаркой ЛАЙКОЙ стягивая тело, На деле подтверждало правоту Его судьбы, сложенья-и удела. “Он жмурился и чувствозай-на пбу Игру той самой ЗАМШИ и. _ ШАГРЕНИ, Которой небо кутало толпу: `И сутолоку мостовой игреней. Затянутый все тот же желтый * map: Горячей КОЖИ, надушенной: - ‚ амброй, Пыпия и плып заштатный тротуар, Раздувши ставни, парные, как жабры. Но по епдам тягучий МАТЕРЬЯЛ Преображался.., Пройля через ряд строф этот: образ кожи пропалзет. Вопыхивает Олин” раз через 8 строф: m4 Всей световой натугой— на портал, Всей ЛАЙКОЮ упругой — на деревья... и снова’ исчезает, с тем, чтобы уже в середине пятой тлавы неожиланио разрепгиться: 5 Из окон открывалея чудный ид, Обитый: темнозопотистой НОЖЕЙ Диван был тоже КОЖЕЮ обит. «Какая чушь!» — подумалось Сереже,. кожаной диванной обивкой. Понять все это можно лишь как бы «Читая назал»..А кроме того понимание образа затрудняется, во-первых, большим количеством других попутных обгазов, во-вторых, обычной лексической отятощенностью Пастернака и сопут: ствующей ей большой ныюансовой He точностью. Ведь в самом деле, такие наименования, как «лайка», «SOM , ‹шалрень», «кожа», «матерьял», вряд. ли могут вызвать тождественные чоедставления.