азета № 52 (543)
	эремя н пространство, и время и про.
странство полны бог знает каким ко.
личеством вещей... ‘Вы смотрите на
какое-нибуль дерево, но глаза: ваши
впитывают (!) и несколько соседних
стволов, и кусок неба, и травку (сло.
вом\вы ‹виитываете глазами» дерево
В его реальном окружении. — К. Р..

внимание, ваше решительно ‘рассев­ивается, Но случайно вы взяли в ру:
ки осколок зеркальца... ‘Зеркальце по
своей ничтожноетн едва-едва BME
щает отражение этого самого дерева,
и ничего больше не отвлекает ващих
мыслей, Глупое маленькое зеркало
начисто отрезало ту самую мнотограк­ность, которая нелэбежна в жизни, и
помогло (7) вам усвонть выделенный
вамн феномен».
	вести его за пределы времени и про:
странства и тут, в области чистой
абстракции, «изобразить» его (не
смейтесь, пожалуйста!) 8 eto епол­Ной своеобразности» — таков предла­гаемый Арловым рецепт‘ «художест­венной» обработки «феноменаз дейст.
вительности, Однако во всех. дазке ва.
мых «глупых» (как правильно опре­деляет его сам автор) методах, не­уклонно действуют законы реально­сти. В данном случае эти законы ве­дут к тому, что Ардову, если чтс и
удается изобразить, так только те
Me Ох
	У оО РОВ: $

«феномены», которые в реальной лей:
	ствительности стоят вне жизни с ве
мнотогранностью, и зв какой-то мере
вне времени и пространства, Это
обыватель. И каждый раз, когда Ар­дов изображает обывателя, ‹ расеказ
получается более или менее правло­подобным, Но лишь только ео своим
«методом» он переходит к более
сложному язвленяю, к <8лобе дня», —
правдоподобие покидает его расска­зы, и он остается с глазу на тлаз со
своей тощей абстракцией. «Начисто
отразая» явление жизни от его pe­альных условнй, Ардов теряет кри­терий. комнчности, а вместе с ним
признаки чувства меры.  

Не будем ‘останавливаться на рас:
сказах «Беллетристиф» и «Восторг»,
тле автор так ке ‘не угалывает истин:
ного повода и кричит 6806 «караул»
в поляом олиночестве. Скажем лишь
в заключение, что Ардов напрасно
сердитея на метод збетратирования
явлений действительности, олицетво­рекной им в маленьком осколке зер­кала, напрасно ом обзывает это зер­Кало «тлучым» и «ничтожным». Ведь
зеркало-то ‘выдумал on, и он же емот­PRT B Hero.

`Олнако” «всенародное»  признанне
своето творческого метода «тлупым и
ничтожным» для нас все же ценно,
Рали` этого призизния ие стояло вы­пускать об’емистую книгу. Во всяком
	случае признание Ардова дает воз­можность рассматривать ео книгу
как своеобразный ©тособ «публично­10» выражения недовольства своими
сочинениями. Не будем епорять с аз­тором, ой прав: книга действительно
	мя РЫЖИНОЗ
	плохая,
	о рнаа fr
	ТОЛЬКО ГРЕХ“
		Алзмович, = plana

crm Uwe wt. fe

й герой ро.
	мана Николая Чуковского «Слава», #

с самых ранних лет мечтает о: лаве“
ee =.
	EE м емо

Мечты о славе неот’емлемы от чело.
века, они — «человеческое, слишком
Человеческое», О какой же славе” меч.
тает в бессоные ночи Адамович?.
Сначала он видит себя непобедимым
борцом, нотом спасает из ‘торящето
дома, девушку и она оказывается...
великой княжной Анастасьей Haroaa­евной, младшей дочерью царя, тайно

wen nn.
	првехавшей во Всехсвяток (родной.
	город. Адамовича) на’ поклонение
	святым мощам, Благодарная княжна.
	хочет наградить своето спасителя. но
	‚ #16 уже нет, он в госпитале, у него
	тяжелые ожоги. Княжна мчится в
	тоспиталь, она. само собой разумеет+
	ca, любит ето. (Царь, тронутый ero
отвагой, как полагается, лает согла­cue Ha брак. Аламович,: конечно, не
думая долго: женится. И как раз тут
начинается война. Царь поручает ap­мню ему. Полки наступают, враг бе­жит. Великий полководец Александр
Адамович освобждает яз под турец­кото ига народ за наролом. В награду
его’ делают королем Макелонии или
Албанни ит. дит п.
Так этот сын фотографа из Веех­святскз дожил “до ‘девятьсот семнал­цатого года. К этому времени он уже
хорошо понимал, что все его мечтания
© княжне, Албанском кородевстве,
‘славе силача -—вздор. К этому вре­мени его жлет школа прапорщиков
и фронт, о чем он никогла не мечтал:
	Но вот наступает революция, Ада­мович встречает ее «со страстью и
восторгом». «Она принесла ему новые
мечты, (куда более величавые, чем
прежние». «Революция открывает все
путн, взметает людей на неслыхан­ную высоту». Революция как будто
нарочно подоспела во-время, чтобы
Адамович добрался на самую верми­ну славы, а

Но уже с первых шагов автор по­казывает нам своего мечтателя  та­ким, что заранее ставишь на нем
крест, заранее знаешь, что никакого
толку из него не выйлет. Это — дряб­лое, безвольное, временами просто
жалкое созданье,. лишенное и приз.
нака каких бы то ни было убежде­‚ НИЙ.
	Благодаря: дряблости своего харак­тера: и отсутствию убеждений Ала
мович совершает промах 3& MOMAXON,
оптибку за ошибкой,

В Кронштадте, куда. Адамович, как
бальзаковский герой, приехал ва
славой, он нопалает в сложнейшую
обстановку: контрреволюционный мя­теж. Начинается снова полоса. коле­баний, промахов, предательств-и по­каяний, еще больше разоблачающих
дряблое нутро этого печального ге.
роя, хотя.он и убежден, что искрен
но влюблен в «прекрасную даму-—Ре­волюцню>_н прелан пголетариату. «0,
если бы знать авранее, кто победит.
Если бы зкать».. В этих словах весь
Адамович,

Выдвигая на первый план в своем
романе такого «тероя» как. Аламович,
автор Тем самым снижает свое про­изведение и обесценивает интерес
нейшую и животрепещущую тему, оп­релеленную. заглавием,

В романе Адамовичу противопостав­лены положительные герои, но они
ие только далеки от совершенства, .
но просто серы и незначительны,
Стоило ли для показа. таких мелкока­либерных теёроев тревожить историю,
воссоздавать такой широкий фон, как
кронштадтский мятеж. (Роман дан
ретроспективно: военный коммунизм
— нон — рекоиструктивный период).
Само собой разумеется, что Адамо­вичей надо разоблачать, и. Надо от­дать справедливость автору, он  ра­зоблачил Адамовича мастерски, Hes
черпывающе, ко <тонло ли.для разоб­лаченкя Аламозича открывать такую.
	055 1. №№ 1,9,
	* Журнал «Звозда» 1

>
	‚ длительную н тенеральную канонаду?
Если к `Адамовичу’ присоединить да:
ше ловкого нэпмана Кравца и анар­хиствующую: бгатию’ Гремучих, и’
Скорбащих, девиц Рафинад и Песок и
всех прочих завсегдатаев «Дракона».
	‚вое же вопрос этот останется в силе.
	Получился явный разрыв между оред­ствами и. целью, Свой эначительный
художественный заряд автор, с1060б­ный наводчик, ‘расстрелял’ в значи.

‘тельной мере зря.

Не Аламовичей, как главных тероев,
‘надо было столкнуть е Шустовым, а
Гавриковых, ° котогые, по повелению
партии, прямо с ‘партийного б’езда от.

‘правились на’лед Финского ‘залива,  

чтобы 1итурмовать крепость. Фон 06-
тался, а действующих лиц, соответст­вующих ему, ‘художественно отобра­женных, почти нет. И Ися Зейдель,
‚и Гавриков ан: только эскиано, ми.
мохолом,

О Косте Пасошкове сам автор, 10- _

ворит. ято тот, вели его спросить, «ии —
чего He окажет. 9. своей жизни —

просто ткнет вам в руки трудовой
список». Это. вероятно, из скромно:

сти; Но земляк Аламовича, Коста. По.

о: требует ни разоблачения,
ня восхваления. Его путь прост, прям
	‚ И. понятен. как и его восприятие ре-.
		Яекоторые рассказы юмористичес­зо сборника В. Арлова* доставля­яетинное удовольствие, Невозмож.
$ 63 улыбки читать «О плавающих
пуюшествующих», где некий суб’:
з лоездо чрезвычайно увлекатель­ош © большим знанием дела. расека­зыввёт © КАЧОСТВе пирожков и супов

 .з буфетах самых, различных жедез­одорожных станций, Человек явно
лил всю страну, Он. оказывается

телем, который, впрочем, уже’ не.
олько лет ничего не пишет, а толь.

р рад’еЭжает по новостройкам, прое­на пирожках получаемые аван­qu. Волна «творческих поездок» сей.
130 спала, но не настолько, чтобы рас:

_ ваз выглялел неактуальным.

Таковы рассказы: «О плавающих н
ествующих». «География твор­чества», «Деспот» и «Сильнодейству.
pmeo. 4
[а общем. фоне сборинка эти pace
азы производят впечатление слу.
чайвых удач: подавляющее большин.
ство рассказов (всего в сборнике их
$) оставляет. желать многого CO cro.
ры ‘как содержания, так и формы.
Целый ряд рассказов написан в ду­10 «Сатирикона». Весьма незначитель»
хые по содержанию, они преиснолне­зы пошлости ‘и пустого  зубоскаль:

за. Влияние «Сатирикона» здесь
‚застолько сильно, что иногда оно вы­#3 Г&осказов Ардова даже
‚знешиие аксессуары советской совре­менности. Таковы, например, «Гипио­тизер», где некий неулачник-комиво­ижер решает звияться лечением ал.
уооликов тИиШНоЗом, но в: первый же
день сам мертвецки наливается вод.
ини ид пациентов, и‘ «Сильнее ‘смер­fo, где главный повар курортного
внатория «смертельно» влюблен в...
цотлету‹ и только ею кормит отды
qwusx ET. р
	При зтении многих рассказов, ках
запрниер о развлеченйях нопманов,
6 артвстах, ругающихся во время
спектакля, и 1. д, создается внечал»
доние, будто в руви вам случайно по­вала старая книжонка из серии «Ве.
шлая бяблиотечка» «Отонька» изда»
я 1926 т, когда выпускалось’ не
изхо подобного вздора. Включение в
нынешний сборник этих архаичных
1. содержанию и примитивных по
форме рассказов ничем ве опгавдано,
	Большой недостаток Ардова — од.
	тообразие ето оредетв в созланяи ко ‚ 
	улческих эффектов. По сути дель; во
мех рассказах он применяет один и
ют ле прием доведения действия или
тюложения до. абсурда: если неопыт­не футболисты играют: © излишней
Юрячностью. то в рассказе Арлова
= в0вФе забудут мяч и игру и 6бу­дут попросту набивать друг друга;
юли. члены жактов недостаточно бе­жно относятся к населяемым ими”
Юмам, то в рассказе Арлова они бу:
дут в тупым остервенением разру­пать эти ‘дома, выливаль содерви­08 Чайников и тазов Ha стены с06-
‘тъенных комнат и т, д. При таком
‘однообразии приемов юмор Ардлова
ИВЕЬ. скоро. утомляет читателя, ше­№@дко даже лосадует его, так как зв­р мало сообразуется с тем, насколь­№ нелепо и вообще нелепо ли дан­e явление в действительности.
  Усвоенный им «творческий метод»,
подробно изложенный в раосказе
  Феркальце», избавляет его от <тя­№л0й» необходимости сообразоваться
  жизнью и АЕ всякую не­lenders,
  Казнь, пак иавестно, довольно­ки мисограина, И эта многогран­Жить мешает нам (3) воспринимать
 идельные ‘явления в их + NORIO -
повобразности. Донустнм, вы заинте­ибованы какой-либо вещью. Вы
Ам. на нее вдумчивые взоры.
в рае жизни ей сопутствуют

1

7B, pag В. Ардов, «И смех и грех», юмо­Иитичеекие рассказы». «Советсияй
Писатель» М. 1935 г. .

 
	 , ПА ГРАНИ
ЭПИГРАЦИИЙ*)
	Либеральная критика, сделавшая
Ie зтобы смыть с облика эрелото
‘Ушкина буйные «сэланинекие» #ра­le
	“i ето южното плена, ие мало ‘по­Тралась в свой черед для mpeBpa­ня тениального юноши в ры

me. праздного гуляку, бросавшего

Чигоршнями золото и’ проводившет.
Х ДНИ В «безумных пирах».

ли можно себе предотавить
бе извращение, чем . изобразже­м, Мнани мазшего великого поэта в
№ кахого-то постоянного вавхичее
во праадинка. Мало хто из совре­} Чых читателей знает, что жизнь.
кина пооде школьной екамья бы-_
‚‹ ®прерывной борьбой © чуждой,
даостью, то неприжрытой, каж Bd.
oe #0 южной ссылки, та замаски­Ной светскими декорадиями —
ee женитьбы поэта, в ето послед­ах. етербуртский период. Мало кт
hae Иа наших читателей, что начя­Ving © своето выезда на Юг и до 64-
мы черти, шоэт жнл почти исключи­‘hy ° своим литературным заработ­{ty и что выделенная ему noqme от­Часть имения оказалась чистой’
ее так как доходов е нее недо­My ‘на уплату долгов, :
м цечное жалованье, получавше“
by REHM BO BpeMa CPO пребыза­а юге {700 руб. аеситиацияии—
maa? серебром), HEKAR He oGeome­к поэта, какую бы скромную
АИ вед жизнь.
о трошевое жалованье Пушкин
Nag PHBA «не так, как жалованье
ыы новороссийского ‘военкого
Зи а

le

 

wan wee eee. Berea ©
	ony Po: HO K&R паев’ семлочного
4 ee (sepHopae. mchua Haa­’ и правителю канцелярия н0з0-
е 6 тен.-губ.). Письма брату
м пов полны жалобами па елазиз­hope тиски нищеты. «Сапоти
ЧЫ, а денег нет> (Яковлев, отр,

 
	тк
тектор Лук Отон, сын владель­ОР. к yp ъаТтАТОЙ
	Vie, Одессе, в которой
‘) Uponoaaceme, om, «И. Г» № №.
	ИИ
	PT PAL NI
JOUTEIN UOTE
	РОМАН
813 мовЕЛЛАХ
Dba
		СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ _
	y * ne
Издательство «Советский писатель» выпускает
	«Иностранный легнон» В. Финка. Гравюры на дереве — худ»
	Я. Телишезского­ОШИБКИ ПРОФЕССОРА.
	«Пусть не’ смутят пустые сны нам
	Ведь CoBecTb — C1080, созданное
трусом,

Чтоб сильных запугать. и остеречь.

Кулай  нам-- совесть ‘и закон
нам — меч».
	Пусть каждый непредубежденный
читатель сам решит, кому принадяе
жит эта тирада — буржуазному rye
манисту эпохи Возрождения или
оголтелому феодалу, каким на‘ деле
ПТекенир выводит Ричарда Ш.

Так же шатки позиции автора но*
вой концепции в истолковании 86+
раза Кориолана. Кориолан известен
H всегда правильно понимался Kak
представитель самой свирепой фрак­ции патрициев, готовый в0- имя
удержания власти в руках благород­ных римлян «натромозлить труду
подлых тел черни выше, чем он мо»
жет взметнуть копьем» Но и Ко
pacman раз’яснен; он тоже «Человек
нового времени, человек Ренессанеа»»
‘ибо он <«тероический инливилуа=
лист». Но вель основные черты Ко»
риолана взяты Шекспиром у Нлу­тарха. Раз так. то, по А. Смирнову,
‘буржуазный гуманизм” свою историю
начинает с анокрифических времен
Рима.

Вот ло чего может довести жела­ние обязательне сказать нечто «ори­гинальное»!

Концепция ‘проф.. Смирнова преж»
де всего врелна тем, STO в ней явно
не-овелены концы ‘е-концами; & ав
тор стремится убелить читателя,
что его книга — самое последнее
слово марксизма в области изучения
Шекспира. Лля этого он старательно
приводит в большом числе разные
цитаты из работ Маркса и Энгельса,
выхваченные из контекста и часто
произвольно им толкуемые Таках
«более чем смешная макера питиро=
вания классиков марксизма» (Ста
пин) имеет своей целью не научное,
об’ективное обоснование вылвигаее
мой автором концепции, она лишь
может «ошеломить читателей грулой
цитат» и затруднить критику ошие
бочной, по существу, теории.

Ложный ватлялд на Шекспира. как
буржуазного гуманиста, подорвал.
ценность той большой работы, ко»
торую А. Смирнов проделал детально
разбирая пъесу за пьесой писателя,
которого Марке ечитал вершиной
эстетической леятельности челове»
чества. Это тем обилнее. ибо в книге
есть много интересного и свежего,
особенно в плане разбора хуложесте
венных = особенностей творчества
Пекепира. которое и 300 лет спустя
продолжает сохранять «значение
нормы и нелосятаемото образца

(Marre).
T. POHOTOB
	В лице Наполеона и Байрона ис­чезан CO сцены последние гербиче­ские отблески буржуазной револю­ции; вместо обетованного царства сво»
боды наступила эпоха обезличяваю>
	‚ ей власти денет, угнетающей тира»
	нии капитала. Нушкину некуда было
бежать: и за рубежом перед ним рае­крывалея тот же самый опустошен­ный мир, меньше всего способный
утолить в нём его жажду свободы.
На что мог рассчитывать в эмиграция
тениальный поэт — бедняк с шести»
сотлетним лворянством, как не на ту
же самую темницу, не на тот же са­мый бич, подстерегавшие ето на ро*
дине? Когда поэт ставит в один ряд
просвещение и тиранию. то он ра-_
зумеет, конечно, не своих учителей­просветителей — Вольтера, Дилро, не
просвещенье как форму буржуазной
цивилизации € ее культом порядка,
сповойствия и лицемерной нразствен­ности. просвещение как установив»
шуюся форму существования буржу­азного общества, беспощално преда»
ющего казни всякого, кто посягнет н®
его вековечные устои.

Отказавшись от умысла бегства и
тем. самым вынужденный ехать В
ссылку в Михайловское, поэт не пе­реставал переживать чувство своей
трагической обреченности перед «ва­вистливой рукой рока». Счастливая
случайность сохранила нам его зари>
 Зовку Е мучительные дни: «В Черни­гове... в гостинице... утром, войдя в
залу, я увидел в. соседней буфетной
комнате шагавитето” вдоль стойки мо­лодого человека. которого по - месту
прогулки и по костюму принял з&
полового: Наряд был очень непред­ставительный: желтые нанковые, не­брёжно надетые шаровары и русская
цветная рубашка’ подвязанная BH
тертым; . черным, шейным платком;
курчавые, довольно длинные и гу­‚стые волосы развевались в беспоряд­ке» (рассказ Подолинского, День па­мяти Пушкина 6 июня 1880 г. в Но­вороссийском ‘университете. Олесса,
1880, стр. 10-11), Молодой человек в
‘нанковых шароварах е беспорядочно
развевающимися волосами. похожий
на полового, был напг великий was
циональный поэт. Начиналея второй,
последний этап тратедии его твор-.
чества: неравный лоелинок тениа ®
«роком» — ¢ дворянско-торговый
крепоствым царством, оплотом ME
ровой реакций. .
		ходит все то, что. может подорвать’
	его концепцию; ‘Но есть вопрбсы,
обойти которые: никак нельзя. К
ним, например, принадлежит: проб­лема — Шекспир и народ. Известно,
что Шекспир был настроен ‘явно
	антидемократично, Можно привести —
	множество примеров, подтверждаю­щих это. положение, Даже‘ буржуаа:-
ные литературоведы из либеральных
кругов не могут. обойти этот. факт.
«Шекспир, — пишет например Бран­дес, — всегла отличался антидемо­кратическим настроением и. педы­окивал новые доказательства в его
пользу». ‘Сличите исторические дра­мы Шекспира «Юлий — Цезарь»,
«Кориолан» с «Сравнительными
жизнеописаниями славных мужей».
Плутарха, которые легли в их осно­ву, и вы натлядно увидите, как
Шекспир возвышает образы патри­циев и принижает роль и значение
народа. после этих неоспоримых
	фактов А. Смирнов решается утвер­ждать, что «Шекспир любил народ
без сентиментальности и без креко­‘диловых слез’ — живой и ‘здоровой.
любовью». Чувствуя полную бездо­казательность этого тезиса, наш’ ав­тор на всякий’ случай страхует себя
другим положением, гласящим, что
	«“Некспир, как илеолог полнимаю­шейся буржуазии эпохи первона­чального  накопления; мог и He пи­тать особенно «нежной» любви к на­PONY... напротив, ‘заитрывание с на­родом ‘характерно’ скорее ‘лля феода­лов. ХУ--ХУН вв». Нозкак прими»

 
	гить. вышеназванное , утвержление
автора © известным положением
Энтельса 0 TOM, что буржуазная
	‘антлийская революция лишь блато­ларя вмешательству народа, т. 8.
«Йоменов. (своего. рода: срелнее кре.
стьянство. — Т. Р.) и. плебейских
элементов города... была ловелена ло
‘решительного ‘кониа»?

Проф. Смирнов храбро «преололе­вает». вернее, пропускает эти во8-
ражения И смело. идет вперел. Ему
предстоит истолковать рял централь­ных образов театра Шекспира. Но
	roma? он и тут легко разлелывается с этим
	вопросом, причесывая пол буржуа
таких героев Шекспира, которые
всем своим поведением являют об­разец  тустопсовых представителей
феолализма.

Например, Ричаргл Ш. Кто не пом­НиТ 0браз этого злодея в царской
короне, . пробивитего себе путь к пре­столу. через торы трупов и море кро­ви? Но Ричарл, изволите ли вилеть.—
буржуа. <олин из титанов возрожте­НИЯ.. бросающий вызов ветхой
фебдальной морали». В чем же этот
вызов? Оказывается, в ‘следующей
‘тирале Ричарла, обращенной к вой­ску перед ретающей для узурпатора
Orrpott:
	Как друга ропот заунывный,

Как зов его в прощальный. час,

Твой грустный шум; твой шум

призывный

Услышал я в последний час.

Моей души предел эжеланный,.

Как часто по брегам твоим

Бродил я, тихий и туманный,.

Заметным умыслом томим. .

Но почему же? Почему, как говорит
поэт:

Не удалось навек оставить,

Мне скучный неподвижный брег,

Тебя восторгами поздравить

И по хребтам твоим направить

Мой поэтический побег?’ Е

Своим ясным. умом поэт понимал,
что бьет решительный чае всей ero
жизни, всего его творчества. Он чув­ствовал томление и скуку предпоч­тенном им неподвижного берега,
предвкутал восторги поэтического: по­бега в волнах свободной стихии, И
все же остался, Он ощущает потреб­ность подвести итог в самом себе, от­ветить на роковой вопрос: почему? И
	отвечает:

Ты ждал, ты звал... Я был окован;

Вотще рвалась душа моя: —

Могучей страстью очарован,

У берегов остался я.

Пушкинисты сломали немало но­‚ лемических стрел, пытаяеъь разгадать
`затадку этих Четырех знаменатель­ных строк. Нам кажется, что коммен­таторы «К морю» пошли ложной до
ротой, и ‘что не страсть ‘к любимой.
женщине ‘сковала заветный ‘умысел.
поэта о бегстве; о друтая; более: тлу­‘бокая и мотучая страсть, владевшая
	им и тогла и позже: страсть к оваей­музе, сознание своего поэтического
призвания, выражавитего собой ‘целое
столетие русской истории после ‘Tie­тра Т и своими корнями уходившего
в народную тлубь. Оставить навек...
Но ‘разве’ принадлежал поэт самому
‘себе? ‘Разве He звучали в его песнях
	RABYIRS Fe ee Pee”
шался вопрос. Но и не только этим
одним. Размышляя ‘о причинах свое­го ‘решения ‘остаться: поэт. отвечает:

О чем жалеть? Куда бы ныне

Я путь беспечный устремил? .
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.

* a * ¢ > * ® я ® a . :
Мир опустел. .. Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?

Судьба людей повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
	ane ae ————or Ooo ee

не скажешь. Вто роль в романе ~-
подообная. Он призван автором .слу­жить неким компасом, чтобы показы­вать! степени отклонения. тлавного ге­роя Адамовича от средней вормы.
Его путь был ему абсолютно ясен в
первых же шагов. Ведь он не искал,
подобно Адамовичу, личной славы. И
он не знал и не мог знать тех слож­ностей, из которых состоял Юлиан
Востоков — фигура, пожалуй, самая
интересная в романе.

wae as пора

«Человек, который один. на etn:

Всехсвятск и пятьсот верст. кругом
читал стихи Бодлера», — Востоков,
ненавидевший мещанство и явивший­ся в ревком 6... астрой в петлице,
прошел сложный путь, то время
вак Адамович лан. законченной фи­гурой, Посошков — хронологически, .

Юлиан Востоков дан в развитии, ero
путь от декаленства к участию в
строительстве, в общей славе очерчея
убедительно, хотя конец, когла он
тонитея за <«геростратиком» Адамо­вичем. звучнт несколько надуманно.
Востоков. нашелосебя, нашел свою во.
лю в воле миллионов, \

И так каждый получает свое место
в деле общей славы, даже такие, как

Юлиан. Востоков. Но не получают и

не могут.ето получить такне, как Ала­мович, — инливидуалисты, мезтаю­щие о личной эгоистической ‘славе:
Таков тезно:
славы. Меняются и, люди..

Налила свое место в деле общей
славы и Мария; вышедитая из душев­ных и всяких нных-кризисов окреп­шей лля новой жизни. В конце кон­нов обретет свое место и Клавдия.

Но. в романе Чуковского нехватает
хотя бы одного. подлинного героя, ко­OPH по историческому праву и В
еилу жизненной правды занял бы в
чем центральное место, то, которое
\зтор неблаторазумно отвел Адамови.
чу. Тогда все было бы на месте. Бы­ти бы дистанции, соответствующие

пропорции, и роман получился бы.

вполне гармоничным в частях и в це­tom. Но гоман слишком связан с лич
ностью н проблемой Адамовича, и
победа автор» вад Адамовичем, в
значительной мере победа пиррова.
Не лучше ли потерпеть несколько по­етных поражений, стремясь отобра­ить поялинных тероев вовой славы,

-Изменилаь­ерироа­‚гие вопросы

Недавно в Ленинтраде вышла кни­fa профессора А. Смирнова «Твор­чество Шекспира» *, которая пыта­ется взять под сомнение вое работы
марксистских исследователей твор­чества Шекспира, р

В’ своей работе`А. Смирнов исхо­Дит из тезиса, что «для критическо­‘To освоения Шекспира до сих пор у
нас сделано поразительно мало». А

pas Tak, TO On решил. заполнить про­‚бели дать «впервые` целостное истол­кование Шекспира», которото мы до

‘ето габоты:де не имели.

Каких­-либо’ новых и веских apry­ментов против. общепризнанной В
вашей критике концепции, paccMa­‘тривающей Шекспира как предета­вителя английского двогянетва, за­интересованного в капиталиетическом

‚пути развития страны, А. Смирнов

не. приводит, Отвергая «с. порога»-та­кую постановку. вопроса; он заяв­ляет, ‘что Шекспир является пред­ставителем буржуазного. гуманизма;

На первый  взаляд такая концеп­ция ВЫГЛЯДИТ ‘очень заманчивой и
весьма, революционной. Вель англий­ская буржуазия в те годы была клас­COM, возглавлявшим общественную
борьбу с феолализмом и подтотов­ляющим революцию, во время кото­рой, как известно, Карл  Т потерял
на эшафоте свою толову. Но это
только на цервый вагляд. А по 6у­ществу, эта концепция упрощает,
огрубляет все проблемы, связанные
с творчеством Шекспира, она оказы­„вается бессильной ответить на мно­и приводит, как мы
ниже ‘увидим, к политически невер­ным и вредным по существу топко­ваниям многих важнейших образов
шекспировских ‘произведений.

Но допустим на минуту, что Шек­спир — буржуазный гуманист. То­гда нало ответить на вопрос. по­чему все ето нооизвеления, начиная
примерно с 1601 тола, целиком про­низаны мрачным ‘пессимизмом. не

‘знают счастливых концов и далеки

от. той. мизнерадостности. которая

.‚ столь характерна для произведений

поэта; написанных‘ до 1601 roma?
Beas Rak раз’ начиная примерно е
этого ‘гола английская‘ - буржуазия
вступила в. резкий: конфликт ©: ко­ролевокой ‘властью, конфликт... кото­рый довел в 1648`т. до казни Карла.
Мыслимо ли; чтобы. тениальнейптий
прелетавитель молодото, полного сил,
восходящего класса... стремящегося к
власти, смотрел на будущее столь
мрачно, как Шекспир?

Ответа на этот вопрое проф Смип:
нов не лает и лать не может, Он
вообще тщательнейнтим образом об­*_Изланне Ленинградской  акаде­мии искусствознания и Ленинград:
ского Большого. театра.
	к АФЕИСТИЧЕСКИ
	 
	ЕСПУБЛИКАШСК И
		cMACCK UH
	семейной традиции непосредственно
связанных с Пушкиным,

Пупкина по мере того, как. раскры­вался его творческий тений. Там, за
рубежом, освободившись от цензур­ных пут, от мундира царской служ­бы, от полицейских решеток своей
тесной клетки, сможет он. говорить
свободно с читателем. Подобно Бай­рону, обратится он свонм пламенным
стихом ко всему цивилизованиому че­ловечеству, & не к узкому кружку
плохо понимающих его обуржуазив:
шихея. либеральных дворян. Наконец
там, и только там, он найдет исход
своей кипучей политической страсти
к свободе: в близкой Греции уже раз­вивалось тогда национальное вооста­ние против турецкого владычества,
	_поретанческое лвиженияе еделзлось
	национальной войной за освобожде»
ние народа. Набат свободы зазвучал
в томнтельной хишине реставрации,

В ноябре 1821 в. Пушкин не только
приветствовал греческую войну 35 00°
вобождение, но н предвкушал себя
в рядах ее бойцов;
	Война... под ята, наконец,
Шумят знамена бранной чести.
Увижу кровь, увижу праздник
мести;
Засвищет вкруг меня губитель’
ный свинец,
	Предметы. го]
‚ Разбудят мой
	гордых песнопений.
ой Уснувший гений.
{29 ноября 1826 г.
	затлестывалась на шее поэта. Всё ‘«корсара в отставке» Пушкина при­больнее давила нужда, а затруднен­тятявала к нему ин ето деловая сто­больнее давила нужда, а затруднен­ность печатания не открывала. блиа­Бой надежды Ka нее вырваться, С
1921 тода одесская гетерня — тайное
общество одесских ‘греков, существо­вавшее с 1814 г, (основатель. —= одес­ский приказчик Николай Скуфас), по­сылает на арену национальной вой­ны транспорты людей и оружия и
при неглаеном попустительстве пра­вительства оказывает в Одессе убе­жище потокам греческих беглецов.
Mexwne тетеристской Одессой и очага­тятявала к нему н его деловая -CTO­рона. Близко связанный с. гетериста­ми, Морали продал им свой корабль“
и, несомненно, оказывал услути в
перевозке отрядов и оружия в Гре:
цию. Пушкин не мог на него ие смо­треть как на надежного пособника,
могущего практически осуществить
думы поэта.о бегстве. В Морали бы­ло, повидимому, что-то рыцарское и
наизно-доверчивое, что-то созвучное
Пушкину, ›создавшее HX взаимное
влечение,
	Между тетеристской Одессой и очага­влечение,
ми восстания устанавливается непре­Изтянутые отношения Воронцова
	ми восстания устанавливается непре­азатянутые отношения ооронцова
рывная связь. «Заветный умысел» и Пушкина закончились докосом гра­эмиграции облекается пред взором da зв Петербург ‘и высылкой поэта
	эмиграции облекается предо взором фа в Петербург ‘и высылкой поэта
поэта плотью и кровью, приобретает в поковскую тлушь, в. родную дере­непосредственную политическую цель, вушку Михайловское. Этот эпизод в
Присутствие Байрона в crane Roc: жизни поэта в общем хорошо разра­Присутствие Байрона в стане вос­жизни поэта в общем хорошо разра­ставщих (с конца 1823 по 19 апреля ботан его либеральными биографами,
1824 7.) He могло не сделаться из­совершенно напрасно  старавигимися
	1824 1.) не могло не сделаться из­совершенно напрасно старавигимися
вествым Пушкину. Море, омывавшее при этом выгородить графа Воронпо­одесские берега, открывало поэту фи­ва, указывая на сравнительно мяткий
	одесские берега, открывало поэту фи.

энческую возможность сравнительно
легкой эмиграции. и оно постеленио
сделалось для поэта символом и, з8-
логом желанной свободы,

В связи с замыслом бетства васлу­живает пристального внимания фигу.
ра, Морали, помянутая в картине Одес­сы «Путешествия Евтения Онегина»:

Язык Италии златой
Звучит. по улице веселой,
Где ходит гордый славяннн,
Француз. испанец, армянин,
И грек, и молдавая тяжелый,
И сын египетской земли,
Корсар в отставке, Морали,

ва, указывая на сравнительно мягкий
тон его доноса. Именно в этот. мо­‚мент, котла Пушкину предстояло ‘вы:

ехать из Одессы в дальнюю деревен­скую ссылку, вопрос бегства из. Рос­сни всплыл пёред ним в острой на­пряженной форме: теперь или никот­да. Надо было рептиться, надо, было,
‘может, навсегда рвать е родиной, пе­реходить рубикон; знаменовавигий со­бой полное расторжение: со всем про­шлым, начинать совершенно новую,
неведомую, чреватую бурями скиталь­`ческую одинокую жизнь. Чтобы весть

на корабль, требовались деньги, прав:
да ничтожные, но не было и их... В:

 
	Корсар в отставке, Морали. = да ничтожные, но не было и их. Б
Мор-Али (или Мавр-Али), выделен­последний, решительный час поэт от­if поэтом среди’ пестрого оборища казался от бегства и с «непреклон­«веселой одесской улицы», был капи  ным терпеньем» выехал в псковскую
таном, т. 6. шкинером коммерческого ссылку. Знаменитое обращение «К
HH сроето сулна Полозревали, что морю» — олна из вечных жемчужин
	или своето судна. Полозревали, что
он разбогател пиратетвом. Иятнмная
близкая пружба связывала Морали #
поэта: По словам М. Ф» де-Рибаса,
Моралн — «неразлучный компаньон
Пушкина в’ Озессе». Поэт говаривал:
«У меня к нему лежит душа; кто зн8+
ет, быть может, мой дед с его пред

rou били близкой ponnett>. Роман».

морю» — олна из вечных жемчужин
мировой лирической поэзии — совер­шенно непонятно, если отвлечься от
драмы, совершавшейся в душе поэта
и разретившейся в жертвенном по­рыве, — не покидать враждебной поэ­Ту стихии своей родины. Море как
бы упрекает поэта в том. что он не
внял е\ призыву бежать:
	ком были близкой родней». Роман: внял ем призыву бежать:

тика, олицетворениая в Морали, хо­зечно способствовала их сближению.  “ Сообщено автору этих отрок А. М.
The пилема nraanreeecnore ббаянаая  де-Рибаюоссг,

 
	проживал Пушкии, = вноследетриЕ
рассказывал 06 острых перходах
безденежья, выпадавших на L0-
лю поэта. В такие дни он замыкался
в своем номерке н погружался в ра­боту. В эти критические промежутки
ресторатор Отон оказывал поэту кре­POCO PA OR ee ие we enn ATs
pat. Baro когда изредка у него слу:
	чались деньги, он тратил их шутя #
с легкны сердцем. Во. время южной
ссылки слава поэта загорелась арким
светом. Его печатные произведения
стали выгодным товаром, быстро рас­хкупавшимся публикой, и вместе с тем
— лакомой добычей литературных
изродеров, и даже не малото чина №
3000 руб. (аоситнациями), получен:
ные Пушкиным за отдельное издание
«Бахчисарайского фонтана», не толь­хо спасли ето от тяжких лишений, но
и укрепили в нем мысль, что он смо­жет жить литературным трудом. Поэт
огозная себя профессиональным ли­тератором: жить без чьето бы то ни
было покровительства, ненавистного
ero тордой душе; «писать для себя,
а печатать для денет» (письмо брату,
январь 1824 т.). Разраставшийся бле­стящий успех, предложения издате­лей, казалось, делали реальной в093-
можностью ето гордую мечту о. твор­ческой независимости, Прельщенное,
может. быть, не столько гуманистиче­ским существом его поэзин, сколько
неотразимым очарованием его стихов,
его поколение иачало видеть в нем
своего литературного: вождя, 8 ето ли­беральные друзья в своей ковсиира­тивной переписке звали ето волиеб­виком: Тем острее и ‘больнее должен
оп был ощущать в себе противоречве
своей исторической роли © обдекав­MEM ето мундиром коллежокого сек­ретаря, со своей ссыльной неволей у
царского правительства.  

Мысль об эмиграции была естест­зенным ответом на мучительные в0-
просы и обмнения, вотававиие в уме
	® Рассказано пишущему эти стро­хи А. М. ле-Рибас. Пользуемся слу­чаем выразить пашу тлубокую приз­нательность маститому оны пу­ШЕнииоту А. М. де-Рибас — одно из
послолнях живых эвевьев, в своей
	_ Симпатии к греческой народной ре­волюции Пушкин сохранил на всю
свою жизнь. В «Кирлжали» (написа­НО в 1834 г.) он со свойственной ему
лаконической иронией в нескольких
фразах беспощадно разоблачил поли­тиканство и нерешительность буржу“
азных рожлей тосстания. В лице ©8-
	мого Кирджали Пушкин восхвалид
	HAMBHOTO героя, причудливо силетаЮ»
щего в себе рыцаря © раабойником,

Настроение эмиграции, не уставав­шее бередять Пушкина в продолже»
ние его бессарабских годов, CMeHH­лось твердой решимостью эмигриро-