i

Волга. Бежит речная волна, слева
к справа издалека доносятся, пере­бивая лруг друга, две песни.

В кадр вилывает нос струга и тре­Thd песня с ним, русская песня
есыльных. :

Волга широка, медленно проходят
то гористый берег со своей песней,
то берег лесной с другой, тоже пе­чальной  песнью,

Перемежаются песни третьей pyc­ой песней.

Вниз по Волте плывет караван су­дов. Темнеет на Волге.
У фонаря, на головном корабле,
парский льяк Беклемишев считает
	деньги, проверяет документы.
“Совсем стемнело на палубе, тем­вым контуром видны берега, и влрут
из-за поворота реки бросилось в не­му пламя костра и показались чер:
выми силуэтами лодки.
По берегам и на реке раздаются
	‚ Вики:
	— САРЫНЬ НА КИЧКУ!

С беретов тоже отплывают лодки,
В темноте плывет караван, в свете
фонаря полощется над одной из барж
узкий флаг патриарха. Вышиты на
нем изображение Христа и пастыр­ский жезл.

Ударили с патриаршего корабля из
мушкетсна.

Смятение на кораблях.

Высокий широкоплечий немолодой
человек первым влезает на  палубу
патриаршего корабля.

Три мупткетона стоят в углу. Ды­мится еще один, стреляют из дру-.
того.

Прямо на выстрел идет широкопле­чий человек.

Но не выстрелил третий человек у
мушкетона,

Уливленный, зачарованный стоит
он.
Крики на палубе: .

— РАЗИН, РАЗИН!

Под палубой в смятеньи дьяк Век­лемишев. Он набивает карманы день­тами. Насыпал деньгами сапог, хочет
пролезть в узкое оконце. Внизу бор­та колышется лолка. Не может про:
лезть в окно толстый дьяк.

Сидят на берегу, завернувитиеь в
ротожи, ссыльные, которых везли на
стругах.

Прибегает к ним юркий сосыльный
и сообщаёт новость от казаков:

— ОН. АТАМАН, ГОВОРИТ ЗА­ТЕЙНЫЕ СЛОВА, ЧТО ОН-ДЕ НАС
НЕ ТРОНЕТ. ОН ИДЕТ. ПРОТИВ
БОЯР И НАС С СОБОЙ ЗОВЕТ!

Мерзнет один  ссыльный старик,
смотрит испуганно, говорит задум:-
-—- КАКИЕ ДЕЛА ЗАТЕВАЕТ!

На берегу’раздается пронзительный
крик. Это кричит льяк Беклемяшев.
которого казаки тащат к Степану Ра:
зину. Вместе с_ ним приволакивают
и сундук с деньгами.

Смотрит Разин на дрожащего дья­ка} берет ‘из сунлука одну монету.
Пробует Разин монету на зуб. и го­ворит укоризненно льяку:

“— В. МОСКВЕ ТАКИХ ДЕНЕГ
ФАЛЬШИВЫХ НЕ БЕРУТ. ТАК К
		Стоит царь Алексей Михайлович ©
громадным животом, с водяниотыми
глазами пивного алкоголика.

Мечтательно смотрит царь на с050-
ла и говорит:

— СКОЛЬ РАДОСТЕН БЫЛ СЕГО
ВЫСОКОГО СОКОЛА ЛЕТ!  

Вокруг царя разряженные стоят
ближние люли, слишком красивый,
	слишком полный, слишком оелый ий
	женственный сокольничий Матюш­-

KEE.
Спокойный, презрительный имени­.
тый купец Шорин, суетливый князь _
Хованский, по кличке Тараруй, 1о­ложительный воевода Прозоровокий
рядом с Шориным и скромный, чер­_
ный, в черный бархат одетый. —во­рона среди павлинов. — толландский
посол.

Цветами вокруг царя цветут шел­ковые одежды сокольников,

Говорит царь:  

— ОПЯТЬ ПРИСПЕЛО ВРЕМЯ _
ОХОТЕ И ЧАС. КРАСОТЕ!

Одним движением, почти балет­ным, явно выученным, поднимают
сокольничьи руки в расшитых золо­том рукавицах и снимают колпачки
© кречетов и © соколов.

Хлопает царь в ладоши.

Взвиваются соколы.

Уливленно смотрит голландский
посол.

Цветами цветет, бубенцами звенит
нарядная царская охота.

Одному Тарарую все нипочем, по­гримасничал он © обезьяной, поло­шел к послу, рассматривает у ero
слути диковинку.

Взял Тараруй в руки незнакомов
иноземное ружье.

Замок у ружья неведомый. В нем
не фитиль — кремень.

Нацеливается Тараруй, играя, на
голландца.

Неловольно мворит что-то голлан­дец и ИН толмач:

— ПРЕСВЕТЛЕИШИЙ посол
СКАЗАТЬ ИЗВОЛИЛ, ЧТО. РУЖЬЕ
ЭТО НЕ ФИТИЛЬНОЕ, ИОСКРУ НА
ВАПАЛ ОНО ДАЕТ KPEMHEM.
УБИТЬ МОЖЕТ ЧЕЛОВЕК ИЗ НЕГО
ПО ГЛУПОСТИ.

Водянистыми глазами посмотрел
царь на иноземное ружье. Недоволен
он тем, что перебили его царокую
пстеху. -

Сообразил посол, посмотрел Ba 60-
кольничих, на шатер, сказал что-то.

Переводит толмач:

— ПРЕСВЕТЛЕЙШИЙ посол
УДИВЛЯТЬСЯ ИЗВОЛИТ. ПЕСТРО­ВИДНОМУ ШЕЛКУ СВИТЫ. ВЕЛИ­КИЙ ГОСУДАРЬ!

Недоволен царь, не принимает он
похвалы голландца и говорит:

— МНОГО ПОСОЛ 0 ШЕЛКЕ ДУ­МАЕТ. ТОЛЬКО Я САМ КОРАБЛЬ
ДЛЯ ШЕЛКА ПОСТРОИЛ. САМ
ТОРГОВАТЬ БУДУ.

В небо смотрит царь.

Высоко в небе, под белыми обла­ками бьет сокол журавля.

Опустил царь голову. Смотрит.

Перед ням стоит на коленях в. вы­сокой горлатной шалке дьяк  Бек­лемишев; тот самый, которого оста
вили разиниы толым ий отмели. Нла­чется Беклемишев:

— _ ДЕНЬГИ ЗАГРАБЛЕНЫ,
ССЫЛЬНЫХ ВОРЫ ИЗ КОЛОДОК
ВЫНУЛИ, А МЕНЯ, ВЕЛИКИЙ ГО­_ СУДАРЬ, ЗА ТО, ЧТО Я ДОБРО

- ТВОЕ ОТСТАИВАЛ. ЗА БОРОДУ ТА­СКАЛИ И ДЕНЬГАМ ТВОИМ TOT
ВОР СМЕЯЛСЯ И ТВОЕ ЦАРЕВО
ИМЯ СОБАКА СТЕНЬКА РАЗИН

  TOHOCHI ВСЯЧЕСКИ...

Оторчен царь, говорит печально:

КА ВЫ
	Подносит Тараруй царю ковш,
царь пиво, думает.

Сам берет хитрое ружье у носла,
смотрит на него, опрашивает y Ma­тюшкина: .

— МОГУТ ЛИ У НАС ТАКОЕ В
ТУЛЕ СДЕЛАТЬ?

Отвечает Матюшкия:

— ТУЛЬСКИЕ ЛЮДИ В МАСТЕР­СТВЕ СИЛЬНЫ. НО ДЕРЗОСТНЫ И
		БУНТЕ БЫЛИ, ПЫТАЮТ ЛИ?

Матюшкин отвечает:

-- КАЖДЫЙ ДЕНЬ ПЫТАЮТ,
ТОЛЬКО ПО ПРАЗДНИКАМ - РОЗ­ДЫХ ДАЮТ.

Говорит ‘царь, бросая пустой ковш
на землю: ve

— ПЫТАТЬ ИХ НАКРЕПКО.., и
ОГНЕМ ЖЕЧЬ ПЫТАТЬ ИХ НЕ
СКОРЫМ ОБЫЧАЕМ, ЧТОВЫ У НИХ
ЯЗЫК НЕ ОТНЯЛСЯ. И УМОМ БЫ
ОНИ НЕ РЕХНУЛИСЬ И ДО. ОМЕР­ТИ В НЕ ДОПЫТАТЬ. ПЫТАТЬ ИХ
И В ПРАЗДНИКИ. ;

Говорит tape Беклемишеву:

— ПОЕЗЖАЙ-КА, ДЬЯК, В ТУЛУ
ДЛЯ СТРОГОГО СЫСКА, А ТЫ,
ПРОЗОРОВСКИЙ, В: АСТРАХА
СОБИРАЙСЯ ВОЕВОДОЙ. - КРЕПИ
TAM ЗАСТАВЫ, . ШЕЛКОМ ‚ЗАИ­MAC БЛЮДИ .ГОСУДАРЕВО ДЕ­Кончаетоя охота, ударили в 9719

время в колокол, и крестится царь.
Ш .

Под колокольный звон веригит ро­зыск дьяк Беклемишев в Тульской
пыточной башне. При первых ударах
колокола крестится палач на икону.
Спрашивает его Беклеминтев:

— ЧТО ЗА ПРАЗДНИК НЫНЕ?

Отвечает палач

— СВЯТЫЕ ВАРВАРЫ-ВЕЛИКО.
МУЧЕНИЦЫ.

Взлыхает ALAR.
	PD AKAMA

— НАМ HB `ПРАЗДНИК РАБО­ТАТЬ ВЕЛЕНО, А НУ-КА, ВЕДИ
СЮДА ВОРОВ К BAPBAPE НА
РАСПРАВУ. 7

Приводят к Беклемишеву Macrepo­вого.

— КАК ЗОВУТ ТЕБЯ, ХОЛОП?

Отвечает мастеровой:

— Я НЕ ХОЛОН. Я РАВОТНЫЙ
ЧЕЛОВЕК С ЗАВОДА МАРСЕЛИСА..,
ТИМОФЕЕВ.  

Говорит дьяк:

— ВСЕ ОДНО.. ДАВАЙ ЕГО’ НА
ДЫБУ.

Легко взлетает полтянутый на ды­бу мастеровой. и

Спраптивает его ДЬЯК:

— А СКАЖИ МНЕ, МИЛЫЙ, ПО­WTO B ТУЛЕ ТЫ ЗАВОДЧИКОМ
БУНТА СТАЛ?

“Отвечает Тимофеев: Е

— НА ЗАВОДЕ ТРИ МАСТЕРА В
СУТКИ ВЫСВЕРЛИВАЮТ ПО’ДВЕ
ПУШКИ, д САМИМ НА КОРМ НЕ
ВЫХОДИТ. УГОЛЬ НАМ ПЛОХОЙ
ДАЮТ НА СЕБЕ ЕГО ИЗДАЛЕКА
BOSHM. ВОЛОКОМ ТЯНЕМ, ГОЛ:
ЛАНДСКИЙ ХОЗЯИН” МАРСЕЛИС
НАС РАЗНЫМИ ПЫТКАМИ ПЫ­ТАНТ, УЖАМИ КОЖАНЫМИ HA
ЖЕЛЕЗНОЙ ГОРЯЧЕЙ ПЛИТЕ БЬЕТ.

— ЗНАЧИТ ТЫ: К ПЫТКАМ ПРИ­ВЫШНЫЙ, товорит дь  
a СКАЖИ, СТЕПАН, РАЗИН

ГДЕ
— НЕ ЗНАЮ,
— говорит 6 ‘дыбы Tunoipees.
	— ВРЕПТЬ! — товофит дьяк.
	— НУ-КА, — говорит дьяк пала­— потяни ИЗ НЕГО ПОДЛИН:
yO ПРАВДУ
	Палач берет щиецы и подходит в
лыбе,

Панорамой проходит перед зрите­лем пыточный подвал, !

Проходит весь набор страшных ин­струментов, ’ предназначенных. для
добывания истины. ›

В красном углу, по немецкому чер­тежу ладят. иностранцы вовый пы­точный нюрнбергский инструмент.

Свист бича. Среди стона слышится
толос, твердый. : с

— ДА, КАЗАК Я. ВАСИЛИЙ УС.
ЖИЛ НА ДОНУ. ВАС, ДЬЯКОВ-С0-
БАК ТАМ НЕТУ, МЫ ДУМАЛИ —
ВОЛЯ, А ДОМОВИТЫЕ КАЗАКИ
НАС ПОД СЕБЯ ПОДОГНУЛИ. ГО­ЛЫТЬБУ В ХОЛОПОВ СВОИХ ХО­ТЕЛИ ОБЕРНУТЬ. АТАМАНЫ BO­ГАТЕЮТ А НАМ ХОТЬ В ПЕРСИД­СКУЮ НЕВОЛЮ БЕЖАТЬ. ВЗЯЛИ
	МЫ КИСТЕНИ, ПОШЛИ  НА БО­ГОМОЛЬЕ.

— ЖАРЬ! — говорит Беклемишев
палалчу. :

Идет аппарат панорамой по под­валу, слышны удары, стоны, крики,
отдельные слова:

— С.ПРАВЕЖА! В-ТРИ ПОГИБЕ­ЛИ... УВБЕЖАЛИ РОЗНО

„А ЕМУ, ВЕЛИКОМУ `ГОСУДАРЮ.

NOKOPHEL..

Останавливается над каждым пы­таемым дьяк и все спраптивает:
mune СТЕПАНА РАЗИНА НЕ BHA­прошлого. Это стиль, при котором
сценическое оформление. не живет,
не играет само, а лишь изображает
что-то. Сам актер в этом обрамлении
	скорее . представляет TON, кем он
должен. быть, а не является им на
самом деле.

При:этом стиле природа и. человек,
как и люди между собою, . резко. раз­делены; они отогваны друг от друта
настолько, что не существует ни Ha­мека на. возможность ‚ растворения
графических очертаний и­отдельных
элементов в общей атмосфере, отсут­ствующей в этом стиле. Этот о стиль
менее всего подходит для пьесы Ро­машова. ‘Автору также не удалось
создать живой действенный фон, на
котором смотли бы об’единиться его
персонажи. Единственное, что об’еди:-
няет действующих лиц с окружаю­щим, это бесконечные разговоры. Дей­ствие держится только на них одних;
оно’ развивается вяло й без малей­шего пол’ема драматического напря:
жения. Это скорее документальный
фрагмент, бесстрастная  фонографи­ческая перелача разговоров, а не дра­ма. И всё же нельзя сказать, что пъе­ca Ромашова‘ совсем незначительна
Она не утратила в Малом театрегево­его значения блатоларя тому, что. те­атру удалось позаимствовать образы
из самой жизни для характеристики
своих персонажей, Эти живые прав­дивые фигуры, подчае своеобразно
типичные, настолько полны сами по
себе драматического содержания, что
зритель. оставаясь совершенно равно­душным к самому лействию, не мо­жет не сочувствовать отлельным пер­сонажам.

«Аристократы»  Поголина много
сильнее © драматургической сторо­ны, хотя в постановке Реалистичес­кото театра и очень трудно устане.
вить, что является заслутой драма­турга, а что режиссера. Работа Охлоп­кова именно потому так. много тово­pur фантазии, что здесь мы стоим
перед началом развития нового сти­ля театральных постановок. Этот
стиль, нахолящийся под плодотвор­вым влиянием кино, таит в себе еще
	Выставка иранского искусства. Стака нчик фаянсовый, Сев, Иран, >
	ВЫСТАВКА
		ликоленна по внешнему оформлению
и вместе $ тем чрезвычайно полезна
при изучении истории текстиля. Та»
кое расположение можно вазвать
SBOPTHEATREEIM?.

  Но ‘когда текстиль, керамика,
кульитура И металлические изделия
одного ‘и того «же периода хорошо
сгруппированы. в однойзкомнате, до­полняя друг друга, то мы получаем
представление о культуре и о жизни
этого периола. Такое расположение
можно назвать «горизонтальным».

Но Эрмитаж достиг большего. чего
нигде, пожалуй, и не пытались дос­тичь. И это потому, что в последова­тельности выставочных залов мы не
только можем проследить весь слав­ный путь развития иранской культу­ры и искусства, но и развитие других
культур в сосёлних странах. Мы мо­жем проследить их взаимовлияния и
то, чему они учились друт у друга,
можем увидеть, ‘как педымалась и
снижалась эстетическая ценность то­го. что ими производилось, можем
проследить эту кривую, как по гра
фику или диаграмме. Так в. одной
области период творческого развития
сменялся периодом застоя, в то время
как где-нибудь в другой области пре
исходило обратное.

‘Иногда две или даже три области
были одновременно захвачены pac­цветом культуры. Вероятно, в эти пе­фиоды блистательного соревнования
достигались наибольшие результаты,
так как каждый из этих культурных
центров (был полон сил и энергии,
каждый из-них стремился распростра­нить свое влияние на друтих и Cone
ротивлялся влияниям извне. Отсюда
напряженность и прилив энергий, со­здававшие что-нибуль подлинно вели»
кое. В другие периоды, когла одна
культура оказывалась слабее друтой,
она воспринимала все от сильной, & в
искусстве зачастую старательно копи­ровала сильную и становилась лишь
жалкой ее копией.

И, может быть, именно в этом по­Kase соревнующихся культур — наи­большая удача выставкй в Эрмита­же,

Выставка должна послужить приз
мером всем музеям Запалной Европы.
Но искусство экспозиции—это не все.
Мы не должны умалить этим качест“
во экспонатов. Наиболее примечатель­ный в Эрмитаже отдел сасанидских
металлов.

В других коллекциях можно отме­тить тлиняные изделия, известные
под названием самаркандской кера­мики, архитектурный ase, израз­цы ит: п.

Для иностранного посетителя кол­лекция скифского золота останется
наиболее впечатляющей из веего, что
имеется в Эрмитаже. Так, как она
представлена в Эрмитаже. она яав­ляется чем-то более, чем эстетически
прекрасным - произведением. Эта кол­лекция ‘всегда была для нас на За­паде какой-то тайной. ›,

Как кочующие племена создали эти
прекрасные золотые изделия, по ве­ликолепию равные произведениям
такой высокой культуры, как сокро­вища Урала или Тутанхамена? Ря­дом с нахолками Пазырыка они на­ходят свои об’яснения. Дерево, кожа
и текстиль этих интереснейших Ha­холок обнаруживают достижения
скифского искусства в самом. пгиро­KOM смысле этого. слова.

Рядом с деревом скифское золото
сразу получает свое об’яснение. Тех­ника его обработки применима и Е
дереву .— оно является торжеством
старинной техники’ над материалом,
привезенным извне.

`Дерево — нормальный об’ект обра­ботки кочующих племен. Золото об­наруживает внезапно возникшую лю­бовь к дратоценным металлам. Но
Ленинградская выставка может на­учить нас еще многому друтому. Она
содержит достаточно материала для
работы я исследования на много лет,

& для тех, кто ее видел, она останет-_

ся навсетда незабываемой. Остается
только пожалеть. что большинство из
нас вилел ее так недолго.

Каждый из нас хотел бы работать

) в выставочных залах недели, месяцы,

й мы уезжаем е чувством ‘благолар­ности за все то, что мы видели и
слышали.

ТАЛЬБОТ РАЙС
	— профессор изащных искусств
Эдинбургского университета,
	Все, побывавшие на выставке иран»
ского искусства в Лондоне в 1931 1.
вынесли оттуда вполне определенное
впечатление: знатоки почувствовали,
что вряд ли они   могли надеяться
увидеть еще где-либо столь велико­ленную и в  0` 6 время‘ всвсторон­нюю демонстрацию. иранского искус­ства. Неполготовленные же посетите­ли ушли о выставки He только убеж­денные в большом значении всего ви­ценного, но. и в сознании того, что
они видели олну из. пректаснейших
й блестящих выставок в своей жиз­Никто -— ни знатоки, ни люби­тели — не ожидал увидеть ничего
подобного в течение: ближайших. лет.

Затем были 20б явлены конгресс и
выставка в Ленинтрадё. Конгресс все­тда являётся важным событием для
изучающего предмет, и те из. нас, кто
был незнаком с Эрмитажем, много
слыхали © нем. Но мы никогда не
ожилали увидеть то,. что выставле­но сейчас во вновь: оборудованных за­лах Эрмитажа; Даже те, кто знал 0
богатетвах музея, вряд ли рассчиты­вали на такое прекрасное и ‚впечат­ляющее зрелище. Как бы хороши, как
бы значительнысни были вещи CAME
по ‘0ебе, — лишь’ при подлинно уме­лой экспозиции они создают полное
впечатление как с художественной.
так и с научной точек зрения.

Найдутся цеданты, которые посме­ются над этим, считая, что устройство
выставки — это не более как уменье
расположить. В известном смысле. это
	так и есть. Это мы и видим в неко­торых залах Эрмитажа, где полностью
использованы размеры и форма зала,
где об’екты, витрины, фон и все вок­pyt подобрано одно к другому так,
чтобы создаль наибольшее  эстети­ческое удовлетворение. Но это не вее.
Выставка должна быть столь-же при­ятна на вид, сколь.= поучительна,
и экспонаты в каждой комнате. нуж­но располагать так, чтобы они допол­HANK друг друга. Вся же комната в
целом должна представлять  с06б0й
как «вертикальный», так и «горизон­тальный» аспект истории культугы.
Так, например, комната, где выстаюв­лен текстиль, оформленная в поряд­хе хронологическом, может быть ве­непоказанные возможности. Эта по­становка — одно из крупнейших ©0-
бытий третьего фестиваля.

Погодин очень слабо охарактеризо­вал своих действующих лиц с психо­логической стороны; частично он ио­пользовал «местный ‘колерит», и мы
должны быть благодарны Варваре
Беленькой, Голенкову и Бурову за их
игру, благодаря которой зритель был
глубоко тронут личной сульбой Сони,
Саловското и Боткина.

А <‹Егор Булычев» Максима Горь­кого? Остается еще раз восхититься,
тем, как старый мастер создал, © пол­ной силой своего реалистического та­ланта, образ, целую плеяду образов,
красочную картину, в которой отдель­ные детали ланы так обдуманно, что
из реализма этой вещи возникает си­мволическое значение смерти Bysts­qeRa.
		_И какая чудесная встреча в послед­ний ‘вечер фестиваля с пьесой Алек­санлра Корнейчука «Платон Кречет»!
Здесь мы в первый раз. встретились
с произведением молодого советского
драматурга созданным без видимого
усилия. в радостном творческом по­рыве подлинного драматического та­ланта. В некоторых местах овладе­вает сомнение — не злоупотребляет
ли автор уже использованными при­емами, так например в стене. ©
скрипкой. Но вато какая легкость
композиции. какая правдивость и не­приянуждленность лиалета, какая тон­кость юмора. и драматическая сила,
какое мастерство газвязки, правла,
немного неожиданной. В пьесе суро­зость не подавляет улыбки. Жизнь
показана во всей радости бытия, еб
всей серъезностью жизненных затрул­нений. И жизнь эта полна, актуаль­на, созвучна зрителю. Иностранные
гости нашли здесь в совокупности.
все, что они ожидали от театрального
фестиваля: современную вещь. причем
вещь превосходную драматургически,
в превосходном исполнении актеров
Первого хуложественного театра. До­стойное заключение третьего москов­ского театрального фестиваля.

ИОГАН ГЮЙТС.
	Жак Липшиц, Портрет жены.
	BECEAA CO СКУЛЬПТОРОХ
MNUTLE
	В беседе с нашим сотрудником
прибывший в Москву скульптор
Ляпщиц рассказал о художественной
жизни и последних выставках Пз­раз. ,
	— Салон независимых, который,
казалось; должен был донести слаз­ные традиции импрессионизма до на­ших дней в последние годы Mert:
ел, заваленный огромным количест­м плохих работ, На его выставках
лногла было до шести тысяч номе­ров. Основатели — старики Матис,
Лотт, Леже, Сегонзах и даже Поль
Сяньяк, бывший более 40 лёт после­дователем салона, покинули его:
	В этом тоду был создан новый с3-
zon — Canon нашего времени. Opra­низаторами его были Лотт, Громер,
Гер, Алипе и другие. Они устроили
выставку «высокого качества»; Ha
ней были представлены работы Ca­хых различных группировок, об’еди­ненных по признаку мастерства. Вы-*
	тавлялись Шамиссо. Брак Леже:
Лотт, Шагал, Пуни, Громер, Герг. Руо
# многие из сюрреалистов; из скульп­торов в выставке приняли ‘участие
Лоранс; Жемон, Гильбер, Цадкин и
я. Наше участие, в этом салоне пока­зало, что работа революционных ху­южников отвечает требованиям BH­ком качества.
	Из интересных выставок этого тода
Я расскажу вам о выставке вновь 06-
данного салона «Аг Mural» («Ис­хусство стены»). — то, что мы назы­заем синтезом трех искусств. Вы­ставка имела огромный успех, не­смотря на необычайно разнородный
бостав ее участников. Там были вы­ставлены скульптура. фреска, фаянс,
ховры, облицовочный материал, две­ра, камины, окна и т. п. Одним из
организаторов ее был Озанфан. Де­Жонз выставил две двери из какого­то облицовочного материала, напоми-.
кающего жидкое стекло, и облицов­КУ из массы. которую он сам изобрел.
	Леже. Люрса и Руо показали ковры,
	очень интересные, сделанные в мане­ре, обычной для их живописи; Озан-.
	Фан выставил панно, я-—скульптуру
для сала.
	Весенняя выставка Ассоциации ре­золюционных художников по нашему
замыслу лолжна была отражать идеи
единого фронта. Мы надеялись, что
Участие в ней приблизит к нам боль­‚ ших мастеров  капиталистической
> культуры. Нлатформа этой выставки
формулировалась кратко: кто про­тив войны и фашизма, тот с нами.
И тут я хотел бы высказать сообра­жения, которые могут быть непра­зильно поняты, но которыми тем He
иенее я хотел бы поделиться с совет­ской художественной общественно­OTE.

Дело в том, что нелостаточно вы­ский уровень советской художест­зенной критики иной раз мешает, от­Наю потрясает план реконструкции
Москвы, а гранлиозность замыслов
канала Волга—Москва приводит в
восторг всякого художника, который
видит ©в0е назначение нё в жалком
копировании и имитации  действи­тельности, а; в переделке-природы и
жизни. Вот почему я никак не могу
согласиться с тем, что дом Жолтов­ского хоть в какой-нибудь степени
выражает большое, содержание соци­алистической культуры, социалисти­ческого искусства. В отличие от него
Дом культуры Пролетарского райо­на (работа. братьев Весненых) приб-.
лижается к выражению этого содер­RAHA. ‘ :
	Я видел рисунки и творчество Ba­ших детей. Ввимание, которым они
окружены, ‘убеждает меня в том, что
большое искусство может родиться
только здесь, и только среди этих
детей вырастут большие художники.
	` Во всем, что у вас еще далеко-не
совершенно сегодня, я вижу изуми­тельные тенденции. Я был в МОССХ
на приеме картин по контрактации.
Самая возможность такой организа­ции работы художника не может
вызвать у иностранца другото чув­ства, кроме восхищения, Но крите­рии, с которым подходят члевы. жю­ри к оценке, на мой взтляд, далеки
от’ совершенства. ;
	„На Западе мне часто приходилось
слышать, ‘что ваши художники жи­вут в трудных условиях. То, что я
здесь видел, убеждает меня в обрат­ном. Особенно. это. относится к моло­дежи, которая, не зная о положении
своих западных ровесников, Henocra­точно ценит свои возможности. А
молодые художники Запада живут’
ужасно. Многие. из них получают
пособие по безработице, многие ©у-.
тнествуют только подачками обще­ственных столовых. Думаю, что с6-
ветокая художественная молодежь.
недостаточно ценит условия творче­отва, созданные для нее  револющи-.
			Уже светлеет на реке. Мелкая реч­ная волна ложится на отмель. Солн­це встает над Волгой. Струт пристает
к отмели. Высаживают на песок дья­ка Беклемишева и раздевают его до
гола. У дьяка живот толотый, & ноти
тонкие. Он дрожит от холода. и пы­тается закрыть срам бородой,

‚— ИШЬ; ПУЗО КАКОЕ НАЕЛ, —
товорит олин из казаков, показывая
на AbARA.

Казажи и ссыльные тычут в Век:
	‚лемитпева пальцами, смеются пад ним
	Казаки ставят на отмель сундук ©
фальшивыми жи и привязыва­OT дьяка к сундук

— ПРОЩАЙ, ata, СИДИ НА
СВОИХ ПРИБЫТКАХ. — товорит
ему Разин.

_Вотает солнце, Плывут струги, гре­бут с песнью фусской, черемиоской,
чувалиской освобожденные есыльные
и казаки. nT
	Высокие кучевые облака мирно ви­сят на небе.

Внизу на’ ‘поляне’ блещет и’ лдви­жется что-то.

Соколом палает сверху аппарат.

Сокол садится на руку сокольни­чето, крутит головой, потряхивая Sy­бентом. :
	скрыть Того, что попытка революци­онизировать сказку окончилась не­удачей.
	Неудачей является, но уже в 1о­раздо более высоком плане и поста­новка «Египетских ночей» в Госуда?-
ственном Камерном театре. Режиссер
здесь обратился в драматурга и по­пытался создать новую, современную
драму, путем соединения таких раз”
личных элементов, как Шекспир,
Пушкин и Шоу. Образ Клеопатры.
данный в начале спектакля в сати­рическом плане, находится в непри­миримом противоречии © концом,
котла Шекспир мстит за себя, когда
трагедия снова вступает в свои пра­ва. Влинбтвенным существенным мо­ментом, пгивнесенным Таировым.
явилось снижение образа Клеопатры
до безобразной истерички, причем 60-
вершенно непонятно, лля чего, соб­ственно, нужно было разводить в те.
атре всю эту патологическую исто:
	‘рию. не придав в то. же время нового
	драматического достоинства этому
спектаклю. путем’ показа противоре­чий между двумя мирами— Египтом,
в ето смертельной борьбе, и стреми­тельно развивающимся Римом.
стилистическом отномений эта’ поста­ковка ‘сделана’ мастерски, но можно
лишь «пожалеть о затрате большой
энергии ради’ такого бедного содеф­ания.
	Совершенно иначе обстоит дело 6
оперой Шостаковича «Катерина Из­майлова». И здесь также либреттист
переработал старую вещь, пытаясь
придать ей новое драматическое ана­чение. У рассказа позаимствовали
лишь его фабулу, чтобы, опираясь на
современную точку зрения и исполь­зуя друтой род искусства, создать на
этой основе новую вещь. ‘

И нужно сказать, что хотя либретто
едва выходит за пределы обычной ме­лодрамы, композитору улалось как
путем характеристики действующих
лиц, так и парафразированием их пе­реживаний, прилать целому. опреде­ленную значительность, сообщить зри:
телю чувство отвращения к застой.
	На убытки пришел жаловаться ку­пей Шорин. Он товорит Tapp:

— БАТЮШКА TIAPb. TORAH...
КОЛИ ВОРОВ НЕ ПЕРЕВЕДУТ, ТО
И ПОШЛИН ПЛАТИТЬ БУДЕТ^НЕ
С ЧЕГО

Очень оторчен царь, пьет пиво, пу­скает пену. Спрашивает:

— ТУЛЬСКИХ ЛИХОЛЕЕВ. ЧТО В
		ному мелкобуржуззному духу и выз­вать глубокое общечеловеческое 00-
чувствие к тратическому положению
отдельных людей. Только благодаря
всему этому опера обрела свой на­стоящий смысл, свою подлинную тен­денцию. Жаль только, что это музы­кальное содержание не нашло доста­точного отражения в сценическом
оформлении.

Как и всегда, постановки МХАТ им.
Горького («Гроза») и МХАТ ИП («Ис
панский священник») были чудом те­атрального мастерства, причем в пер­вом случае были отчетливо акценти­рованы социальные различия среды,
обрисованной Островским, в комедий
же Флетчера были даны лишь эле­менты беспечного веселья и радости
ЖИЗНИ.

Совершенно исключительна также
постановка «Короля Лира» в Государ­ственном Еврейском театре. Соче­танием игры и оформления, в 060-
бенности в первой, большей половине
спектакля, была достигнута класси­ческая выразительность формы. Срел­ние века представлены словно в ми­ниатюре со всей их убогой роскошью
й уже растущей нищетой. Эта поста­новка остается самой значительной
из всего фестиваля. Она показала, что
национальный театр, театр  нацио­нальности, еще недавно столь подав:
ленной и ограниченной в своем куль­турном развитии, стоит на такой вы­соте, что владеет не только фоль­клорно-изобразительными средствами
для показа собственого националь­ного быта, но и общепонятными фор­мами для показа‘ прекраснейших  ве­щей мировой культуры.

Если‘ постановка Государственного
Цытанского театра—«Жизнь на коле­сах» не обнаруживает этого в такой
степени, как Еврейский театр; то вое
же от нее веет такой. свежестью, ве­сельем и ‘радостью творчества. кото­рые сами по. себе не мемее ценны,
чем большие театральные достиже..
ния.

«Бойцы» Ромашова в Малом театре.
поставлены в сухом бытовом стиле.
Стиль этот сохранен театром от
	Ортанизаторы третьего фестиваля.
показали, ‘что они © большим внима-.
нием отнеслись к той дружеской кри­тике, которой подвергся в свое время
втогой фестиваль. Выбор вещей на
этот раз очень удачно сочетал 06-
разцы современной и классической,
советской и иностранной драматур­гии, показ и старой и новой жизни
во всем ее многообразии. На этот раз
мы увидели четыре пьесы’ советских
авторов, совершенно различные по
	звнной критики иной раз мешает, 07° своей тематике. Были, поставлены в
лельным запалным мастерам стар­классической манере — «Гроза» Oc­Maen waramvsera nanan warn wo тТровского и В переработке — «Kare­Meno поколения разделить напти но­einen. Ведь старые мастера очень
часто склоняются к революции 40-
т0му, что их путает самый факт воз­Можности сожжения Гитлером памят­Виков искусства. Все взоры обраще­НЫ $ вам: вы елинственные наслел­НИЕ культуры всего человечества.
Золько у вас должно родиться новое
искусство. Но вот они видят ваши
“пециальные художественные Изда­Ens «Искусство», «Творчество» и т. п.
К там очень многе плохих вещей.
Известно что советским искусством
Руководят не отдельные енобы, Ча­ные покровители, а в критических
‘татьях хвалят вещя, которые вполне
Удовлетворили бы, по своему стилю,
Вкусы мелкого буржуа и западного
бывателя. В чем же дело? Так сре­ДИ запалных художников возникает
о приоритете плохого вкуса.
Искусство каждой эпохи имеет
стиль. Куча памятников, кото­поставила своим генералам по­. baad импегиалистической войны бур:
ЖУазия. является лучшим выраже­Зем ее империалистической сущно“
ТЯ. Это искусство имеет свои тра­Аиции, свои формы. Но большое, но­ое содержание, He виданное в чело­ческой истории. должно выразить
ВАе искусство и оно не может’ быть
	чиено в старых формах,
	puna Измайлова» и «Египетские но­ци». В Государственном еврейском
театре и в Цыганском театре мы
увидали прекрасные образцы творче-_
ства отдельных национальностей и,
наконен, великолепные постановки
«Садко» и «Три толстяка» в Боль­шом театре и комедию Флетчера «Ис­панский сващенник», с исключитель­ным мастерством ’ поставленную BO
МХАТ П.

Итак, можно. сказать, что «драма­тургический состав» третьего фести­валя был несравненно удачнее вто­рого. Наивысшие точки по мастерот­ву исполнения — это «Король Лир»
в Еврейском театре, «Аристократы» в
побтановке Охлопкова,. «Егор Булы­чев» в театре Вахтангова и «Платон
Кречет» в филиале МХАТ им. Гофь­кого. :
Какой бы похвалы ни заслуживало
высокое техническое качество, вкус,
и изобретательность постановок в
Больном театре, как бы ни импони­ровали нам мастерски сделанные мас­совыв сцены и подчас изумительное
использование сценического пробтран­ства, = всё же, думается мне, нё сле­дует обольщаться всем этим: сцени­ческие, художественные или ритми.
ческие ‘иллюзии легко приводят Е
пренебрежению драматическими до-.
слоинствами. достоинствами содержа­ния. В особенности это относится Е
балету «Три толстяка». (по тексту
Олеши). Незабываемое мастерство
танцевального искусства, показанное
в этом балете, не может все HO