зета:: 3:56 . GR

SSE Ee

 
	латературсая. га
			Влессовые 608 послевоегном ire­‘риода ляквидировали тип аполитич
ното пчсателя, которым нехоРда тат
торделась немецкая буржуазия, Фз­шизи немало способствовал тому, что­бы те — правда, немногие — писа­тели, которые думали, что можно. еще
спрятаться от жестокой действитель­ности, встали по ту BA другую сто­рену. баррикадыь: 3

Альфред Деблин, один из xpya­нейших буржуазных писателей co­временной Германии, принадлежит в
числу тех, которые колебались и про­должают колебаться. После прихода
Гитлера К власти Деблий сначала
остался в Германии. Книги Деблина,
как еврея, сжигались фапгистами. Но
ни на конгрессе защиты культуры в
Париже; ни в печати до сих пор не
-баздался еще. протест Деблина.
	Последний роман Деблина следу­ет рассматривать как своего рода
`стейо­автора. Деблин чувствует по­гребность разобраться в современной
обстановке, подвести итоги. Вот по­зему книга Деблина, помимо ее ху­пожественной ценности, представляет
особый интерес для характеристики
этого идеолога мелкой буржуазии.
	Деблин задается целью проследить.
	развитие буржуазного молодого чело­века нашей эпохи, проделавитего путь
под’ема’ кадтитализма, кон’юнктуры,
кризиса и упадка. Эта задача, конеч­но, не может быть разрешена без яс
ной политической установки по от­ношению к совершающимся событи­‘ям, классовой борьбе, партиям, ©9-
циальным группировкам. Но. Деблин
больше всего боится политики, Из­бегая называть вещи своими имена­MH, OH создает из отдельных момен»
тов реальной жизни Германии  ка­кую-то искусственную среду. Хотя
действие этого резлистически. напи­санного романа, очевидно, происхо­Дит В Германии, и описываемый To­род носит явные черты Берлина,
автор товорит о «городе» вообще. Точ­но так же, типизируя действующих
лиц, он их называет просто — маль,
отец, дядя, священник, майор, или —
Карл, Эрих, Юлия, Хозе. Ради 0606-
щения автор допускает порою тру­бые анахронизмы. Так, налтример, пе­риод террористических актов, имев­ших место в Германии восьмидеся-,
THX годов, до принятия исключитель­ного закона о.социалистах, перено­сится. на начало этого столетия, сам
закон о сопиалистах выпадает, вы­падает такая «мелочь», как империа­листическая война.
	‘Эволюция’ мелкобуржуазной семьи
показана на примере двух лиц’ — Ma­тери и`сына. Мать — сильная нату­ра. Пол видом скромной провинциал­ки скрывается большая сила воли и
гибкость приспособления. Внутрен­няя глухая борьба межлу матерью в
сыном, проходящая через весь роман,
становится символом ‘борьбы двух
начал — конбервативного и нового.

Деблин, прекрасно знающий Бер:
	лин; дает блестящие стравицы опи-:
	сания берлинских кварталов нище­ты и улиц’ роеконги. С особой силой
звтор показывает, как молодой Карл
	в поисках работы ‹открывает» свое
	образную красоту этого сухого и. де­ловото торода. Судьба Карла прело­пределена.` В ry ночь, ‘когда Карл
спасает свою мать (она ЕЕ
кончить ЖиВНЬ­самоубийством), ^

wraaemed arn evra Lon the ew.
	«И тут человеком, которого клони­ло KO сну, было вынесено решение
6607366” го’ поблелующей жизни F
тем самым: также ©. многих. других
жизнях, которые пересекут. ето круг
А против этого ‘решения не’ ‘было fH
какой апелляции Он теперь станет
человеком старине, крепче, опытнее
этото Карла и” его брата. он будет
носить при себе это решение. как
“Met, и ему. придется рассматривать
это. решение, как факт, и мириться
с ним,

Ибо этот друтой ‘человек — его
Мать» (стр. 89).
	ЛАЙ АСЕЕВ
© Mpc mage 890; КУКРЫНИКСЫ
							ВСЕВОЛОД ВИШНЕВСКИЙ.
	der Urtheilokrafts В др. Ipexpacho dhaxt, avo mg mesod copay EOREX Da:  
	выглядели бы и работы в духе матургических произведений 1935—
Р. Готье, Брандеса... Или, обращаякь 1938 г. на первом месте — оборон­к своим, в духе Белинского, Черны­ные?

шевского, Добролюбова, Писврева... — Ни один критяк не взял в целом
Что. вы скажете но этому поводу, проблему войны ‘в советской ‘литера.
	~ ато

т. Левядов? .
М. Левидов извещает, ato цен­тральные, постоянные темы и проб­р. рт. ЧЕ ЗЫ, Те eee ст“

Е: %—:
туре. Общие констатации: «а Бальзак
писал лучше, брал глубже» — ato
уже становится похожим на профа­нацию. *‘
	лемы многих советских произвелений
являются пнодемотренными у эпохи
решениями. Писатель-де ставит и ре­шает проблему подобно тому, как
ставит ленивый ученик решения,

Беря в руки советский военный
роман, критика привычно твердит
литературные-аналотии, не утрузжлая

`вебя и черная из ХГХ века... А ана:

лиз сути нового мирового явления:
	TOACMOTPSB «КЛЮЧ» или подогнав ис­советского вобиното *помана?’ Отличих
	. вомое по разделу ответов. Говоря гру­Gee: «живем вы, советские писатели.
на содержании у эпохи...»

Здесь Левидов сворачивает в сто­рону интересных проблем, и каса­тельно их следует поговорить 060бо.
Хотя отмечу мельком, что в погоне
за остротой слова Левидов забыл де­таль: эпоха создана при налнем бое­_ BOM участии. :

В центре статьи Левилова таким
образом пока остается лишь: ‹а вот
Бальзак писал луче»...

Уважаемый т. Левидов, выше я на­° мекнул, что писателям могут ока­‚ заться известными н некоторые ста­рые критики, писавшие лучше неко­торых современных критиков. Но
разве это метод спора?

Не согласитесь ли вы с тем, т. Ле­_ видов, что процесс рождения, станов.
‘ления нашей литературы требует 6o­лее богатых, сложных и глубоких ме­тодов анализа и помощи, чем ` вали
метод «сличения»? Не думаете ‘ли вы.

т. Левидов, что социалистические 0со­бенности новой критики заключаются

и в суровейшем суде (иногда грубо,
` по-вашему: «ты хуже Бальзака!»).

и в учете исторического и литератур­ното процесса, и в заботливейшем

знании жизни и пути писателя, ем
места. его возможностей, и, наконец,

в. самоотверженной помощи? »

Я с волнением следил бы за вами,
Левидов, если б вы вырастили не­ОкОЛЬБИХ НОВЫХ писателей, скажем,
встретили бы того же С. Абрамовича­Блока во Владивостоке В 1922 г., в
редакции; куда он принес первое пи­сание — с океана... Я не отрывал бы
тлаз от вас, как от советского крити­ка, если б вы проследили и поняли,
как сотворяются в налио время новые
люди, новые писатели. Вы могли бы
окинуть большим взором пути тех
настоящих людей, лля творчества ко­торых, кроме термина «стандартные
лейтенанты», вы ничего не нашли.
Вас могла бы заинтересовать история
русской военной и морской художе­ственной литературы — необ’ятная
смесь военного и морского фолькло­ра, потаенных корабельных и казар­менных записей, песен, проб, иска­ний Марлинского, социальных поло­тен Станюковича, рассказов `Беломо­pa, — давптих в своем вековом раз­витий Новикова-Прябоя, Малыитгки­на, Соболева, Дмитриева. Абрамови­ча-Блэка и друтих военно-морских
писателей. Вы мотли бы с пользой
для себя уйти с головой в тайны
жанра, который отшвырнули мимо­холом... Прослеживать военный эле--

мент у Пушкина, Гоголя, Достоевеко­го. Чехова, Горького... И сквозь все

питературные каноны. привычки.
инерцию выдирать, буквально с
кровью, материал, отличительные

черты новой литературы. (Путь к
Бальзаку лежал тоже через века
проб: chansons de geste,  фабльо,
хроники и пр. ни пр. Тотлалиний

французский Левидлов тоже мог уш­-

рекать современников: ‹а треки’ пи­сали лучше». не подозревая”о линии
развития. _ $

В оценке военного романа вы об­наружили слабость — ‚и методолоти--

ческую и практически воевно-литёра­турную.

Попробуйте, ‘т. Левилов, изучить
процесс становления одной из тлав­ных ветвей советской питературы,
так наз. оборонной. Это не. изу­ченная. и дв сих пор,критикой каж.

следует не освещенная литературя.
корни глубоки, ее значение вели­ко. Через Серафимовича, Д. Ведвото.

Фурманова —~ к  разветвлениям.

тельные черты ето? Не замечаете ли
вы, Левидов, что фактография в
этом романе имеет иные функции.
чем вы думаете?... С. презрительной
отмашкой вам придется отбрасывать
тогда и Фактографию «Чапаева», я
« а» Фурманова, и «Цусиму»
Новикова-Прибоя? Вопрос (надеюсь
это понятно всем) М. Левилов сво­‘дит отнюдь не к одному «Невили­иому адмиралу»... _ .

. привычном профессионализме
литератора Левидов не замечает но­вых явлений советской литературы.
О них, может быть, так скажет исто­рик: «Понадобилось лишь 10—15 лет
для ‘того, чтобы были созданы совет­ские произведения 9 первой мировой
войне и гражданской войне, имев­шей место на территории бывшей
Росени. Эти произведения привлекли
внимание   мира... Они были переве­лены Ha основные языки. подверта­лись экранизированию и. повторным
влиянием рождали новые и новые
произведения... Онн были в мировой
литературе новым явлением. В них
заключались новые идеи и методы
ликвидации ‹ строя,  порождавшего
воЙНЫ...> > ‘

Критик должен ответить на ряд
вопросов, до сих пор остающихся без
ответа. Веря любой новый военный
роман — сейчас: в начале: второго ту­ра войн и революций, — критик обя­зан говорить о военной стороне: на­шей литературы. Каким путем ‘ шла
литература К: созданию  советокого
эпоса о войнах ХХ века? Кто, когда,
в каких условиях работал? Каковы
отличительные свойства этой литера­туры? Какое место в ней занимает
привычная «беллетристика», выдум­ка и какое факт? Каково личное от
ношение авторов к материалу, проб­лемам войны и пр.?

° Критике нужно войти в круг точ­ных воепиых проблем, понятий тёр­минов. Левидов, по старой’ инерции,
полатает, что «Невидимый адмирал»,
«как и другие», ставит проблему «пе.
рестройки мичмана», Левилов по­«ттатскому» не заметил, что роман
этот — литературно написанное ру­ROBORCTBO BOCHHO­революционной
борьбы; методолория агитации, про­натганды и нелегальной работы на
флоте; оценка практических  дейст­вий по захвату военной машины; пе­редача большевистского. ‹ советском
оныта по приведению этой машины
в действие — с учетом самых кри­зисных помех: наступление терман:
ското флота... Е

Старое литераторское мышление
наказывает Левилова. Он не выходит
за привычные эстетические,  сопно­литературные рамки. Мощное втор:
жение новых элементов: военных;
научных, организаторских, инструк­тивных *‘и др. в обветскую  ли­тературу проходит для него, как в
для значительного слоя критики, не­замеченным. р

Появление романа «Невидимый зд­мирал» привычные критики расце­нивают привычно. Они! осторожно
констатируют, предварительно . про­верив в осведомленных кругах, что
роман © военной стороны из’янов не
имеет: передает «‹изумительнейтиие

‚впизоды» в пр. „На этом анализ

сущности, анализ генетической  ето­роны иссякает, Дальше — архаика,
привычное, скучное: «об этом уже
писали... кажется Малышкин и. Со­боев». С этой серой ограниченностью
надо кончать. .

Нало  переучиваться, пополнять
знания, мой старый друг, М. Леви­дов! Так уж получаетея.. Нельзя or­ставать, Дело не в том, что Новиков­Прибой, Соболев, Абрамович-Блэк и
др. пишут 06 «одинаковом» (море,
	* «Поднятая целина» — как map­тийнб-инотруктавный материал; ряд
HEC как - воённо-политический
инструктивный ‘матернал. ©
	TAUuCKO
	разглядеть и запомнить во всей 6ес­численности форм, пропавших H Har
личных. сб всей‘ телосностью живого
и жившего, со всем восторгом пере­мен, страстей, столкновений, с неуло­вимо тушующимися тенями перехо­дов. Хочешь и не можешь. Нельзя,
не выходит... А разлиться бы над ми­ром, хоть самой тонкой пленкой, во
все концы, во всю глубину времен,
облечь все, вобрать в себя, как пу­зырь, все об’емы, все вилы, всех су­ществ. Ко всему прильнуть, облы­тать, пережить, вое запечатлеть в сэ­бе и собою.. Нет, нет, не ради себя,
ради полного осмысления мира. Что­бы; все было понято чувством, что
бы через тебя узнало друг друга,
чтобы быпо обозримо разом, как жи­вое единство, чтобы осязаемою па­мятью существовало всегда,

Куда там...

Ты можешь знать только закон дви­жения, помнить лишь общие очерта­gHHA исторических массивов. вилеть
	вичтожное число лиц, случайно вы­хваченных из мрака релкими лучами
пскусотва», . - Е

‹Тав Иван Катаев в вступлении к
повести «Хамовники» ° формулирует
свое. понимание искусства, принци­пы, вернее — путь развития своего
художественного метода и тот идеал
способов художественного выражения.
К которому он стремится, ках мастоо.
Как видим, наши писатели ставят
перед собой‘ большие задачи — 092-
лаль подлинные поэтические произ:
ведения, искусство «высоких дум и
простоты».

Это подход ко художественному
произведению, «живому единству»,
стремление воплотить в самом це­большом поэтическом полотне, новел­ле живые связи е миром, в маленьком
факте отразить жизнь в-ее противо­речиях, Жизнь. как она есть. 6 ве­ликим и смешным, героическим. и
пошлым прекрасно отражена в вол.
нующей повести «Ленинградское пос.
се». Повесть датирована 1932 г. В ней

wt
	самостоятельным поискам полой
трутиты прозаиков, поэтов, драматур­тов... В ней и’Бабель, и Сельвинский,
и Шолохов. и Фалзев, и А. Толетой
и сейчае Леонов, лавший в «Дороге
8 океан» своеобразное развитие те­мы войны, и Павленко... ‘Не перечис­липть всех... И тазве случаен тот
	Художественное произведение —
это прежде всего отражение жизни в
ее. противоречиях, целостности, ‘едян­ера
	Художник стремится отразить иыю­ли, чувства, поступки человека в их
‘непреложной истинности и правдиво­cra, Поэтому реалистическая манера
чаще всего давала способ создания
если не правды жизни, то ее видя­мости. правдоподобия. Художние
пробивался через правдоподобие Е
правде, искал таких способов худо­жественного выражения, \которые бы
© предельной силой реализма выра­али
	«И блеск, и жизнь, и шум листов,
Стозвучный говор голосов,
Дыханье тысячи растений, -

И полдня сладострастный зной, 
И ароматною росой :
Всегда увлажненные ночи

И звезды яркие.» .
	Достоевский считал, что типы. Го­голя лишь наполовину правдивы, по­тому что тип не передает. всего о. че.
ловеке. Оригинальность своего метода
Достоевский видел в том, что он идет
«в глубину и, разбирая ‚по атомам.
отыскивает пелое».
	Метол социалистического реализма
позволяет снять противоречие между
типом и характером. присущее плите»
ратуре прошлого. Нащупать нити, ко­торые органически сплёели бы THUY
506 и человеческое, эпохальное и
частное, ставшее и становящееся. ==
запача трулная. Напти писатели по:
тому с такой осторожностью Хотат
обнаружить это единство, что 30665
заключены особенности художествен:
HOTo метода обциалистическото реа:
лизма.

«Мученье, мученье... Хочешь и яе
можешь поститнуть все 6разу, вос­принать во всю даль, во вею широту,
	 
	М. Левидов, — публицист, драма­тург н полемист, обратил свое внн­мание Ба раздражающую его развицу
между манерой Бальзака и манерой
некоторых советских писателей. По­водом для сообщения этих чувств по­служил новый роман С. Абрамовича­лэка «Невидимый адмирал» («Вна­мя» №9). - , :

М. Левидов по началу указывает,
что этот роман не вызывает недо­вольств и сомнений: описан уверен­ным, четким писательским почерком
один из изумительнейтиих эпизодов
налией революции — бой Балтийского
флота с терманским во имя защиты
Петрограда, готовившего октябрьское
восстание. В кните, констатирует Ле­видов, наличие интересных сюжетных
ходов. В центре — бой и затопление
линкора «Слава» (в романе — «По­беда»), несомненно один из наиболее
герояческих актов революции.

Такова характеристика романа с
объективной и справедливой точки
	зрения, как подчеркивает М. Левя­дов. Но он тут же извенает. что быть
об’ективным, обычным 4 пр. не
желает. И что такое вообще все этя
стандартные военные и морские ро:
	маны и стандартные «каперанги» я” `мекнул
	«кавторанги» ?

Принципы работы авторов этих ро­манов очевилны. Эти скромные. ©о­ветские авторы перекладывают на бу­магу исторические факты, идя покор­но в узде у истории, у документе
	Вот Бальзак. Тот; во-первых, не был
скромен и уподобил себя с макои­мальной серьезностью. Наполеону...
«Вот с кото надо брать примёр»
й т. д. Иными словами, М. Левидов
пространно, по-своему  сварьировая
лозунг «учеба у классиков». Подпи­сываемся.

Но тон, установка статьи Левидова
— странноваты. Они по сути заклю­чаются в безотмосительном сопостав­лении новых писателей с класскка­ми; в литературном счете, тлавные и
единственные величины в коем —
Эсхилл. Софокл. Еврипид, Шекспир,
Байрон, Бальзак, Толстой.

Куда может привести метод лобо­вых, нетерпеливых  сопоставлений:
советский автор с одной-двумя кня
тами — и Вальзак? - -

Я булу последователен и корректен
в развития этого мотода примени­тельно к самому М. Левидову (при­бегаю к этому для вящшей наглял­ности). Его статьи, памфлеты, очерки.
пъесы мы читаем уже около 20 лет...
Памятна была ето книга об инторвен:
ции— сводка документов. Паматны
некоторые его пъесы. Остры ero пуб­лицистические и полемические вы­ступления, за воторые, он, бывало,
терпел... Но я тоже отнюдь не желаю
быть об’ективным и справелливым в
этом споре: «не с автором мой спор,
& с жанром» (тезне из статья Ле­видова).  

Принципы и основы работы кпити­ви очевилны. Примеры — перед на­ми, Котла критические. статьи писая
Аристотель. он дал «Поэтику» Глу­бокие мысли развивал Платон. Я бы
хотел. чтобы советский критик порой
развивал свою тему так, как это сде­лал Рораций в «Агз Рое са» или, на­пример, Бузло. в ...
Я хотел бы. — как несомненно и
многие другие советские писатели —
чтобы критик писал ве как иллюстра­тор и комментатор, & чтобы в книгах
критики «мчалась творческая и вла­стная» (пожелания М. Левидова), не­зависимая, научно-аналитическая.
изобретательная и хуложественная
мысль (мои скромные лобавления).

Левидов отмечает: «Я хотел бы,
чтобы. писатель (в том числе автор
«Невидимого адмирала») взял. бы ма­териал истории для решения какой­то своей личной, остро волнующей
проблемы и решал ее в таком HaTH­ке мысли и страсти, в таком накале
эмоция...» — как у Бальзака.

Прекрасный призыв. Особенно, ес­ли его распространить и на критику.
Я хотел бы, чтобы критик взял бы
материал писателя для решения Ka­кой-то остро волнующей проблемы
времени и решал бы ев в таком на­тиске мысли и страсти. в таком на­кале эмоций, как, скажем, Лессинг в
«Литературных письмах» и «Драма­туртии», как Тэн в «Философии ис­кусства». Неплохо было ‘бы получить
от кратиков, в том чиеле от М. Ле­видова, что-либо схожее с «Эстети­КОЙ» Гетеля, но з плане современно­стя. Мотли бы интересовать вс и
работы месштаба каттовской «КА
	«Мы никогда не узизем, каким спо­собом художник смешивает краски,
как его вдохновенный гений создает
неповторимые, только ему присущие
образы». Так говорили создатели эсте­тических систем, философы-идеалч­эты. Их тезисы распространяли ena:
тонствующие буржуазные теоретики
искусства и литературы. Марксизм
дает нам, литературовелам, ключ для
проникновения в тайное тайвых ху­дожника, Но, к сожалению. мы HO
всегда умеем пользоваться HM, ибо
плохо знаем свой предмет, А вель
еще Энтельс говорил, что недостаточ
HO призизать на @ловах методы диа­лектическо материализма, нужно
его уметь применять практически в
каждой исследуемой области.

В нашем литературоведении суще­ствует общеприананный тезис; в ди­тературном. произведении выражает­ся отношение художника к действи­тельности. ,

Ho каждый художник идет своим
путем, у каждото из них свое твор­чесвое лицо. И здесь начикаются
трудности и для художника и для
критика Для писателя — это трулно­сти об’ективации в художествен»
BOM слове действительности, для EPH­тика — это трудности векрытяя 060-
бевностей и неповторимости художе»
ственного стиля автора.

Какими способами получаемые впе­чатления действительности. ооознаи:
ные в их историческом развития, во­площены‘ в художественные образы?
Как виленное. слышанное. наблюда­emoe об’ективируется © ‘предельной
силой внечатляемости в творениях
искусства? Какими способами нено­вторимую, красочную, динамичную,
терсическую эпоху, ее дела, ее нзви­данных людей облечь в плоть и кровь
хуложественного образа? Этот вопрос
музчителен для каждого творца»
	Иван Катаев «Отечество». Повести
и аня: «Советская литературз»,
2
	BOOBRE Ta Ar sna до .
ryasHa, a­- Kapa делает карьеру. Через. 15 лев
	ов — владелец фабрики. Мы видик
ero момент ето венчания с Gora.
той невестой. Но и тут автор налю­минает, что Карл —— обреченный. Са­ма свадебная церёмония походи?, по
	словам автора, Ha ИНКВИЗиИЦИЮ кли
	сжигание. ведьм:

Карл — одиночка. Нигде он не на­ходит поддержки или помоши для
борьбы ео своим демоном. Правда, в
дни ео ранней юности раз вопых­нула эвебла належльы, чо ‘она так же
быстро потухла. Korg. Карл бвара­ботным шшлядся по баварам Берлина,
он’ встретился с молодым бунтарем
Паулем. На короткое время жизнь
его становится красочной и целеусть
ремленной. Пауль зовет его © собой.
но мать властно мешает уходу сы.
на, и в конце конпов сам Карл ва­ходит это правильным. Молох семья
пожирает людей. ‘Социальный  про­тест, зажженный в Карле Паулем,

‘гаснет, и Карл становится спокой­ным семьянином, фабрикантом, эке­плоататором. Революционные мечта­ния — это грехи молфлости. }

Наступает кризис, финансовые aa

`трулнения, массовая безработица. Ка­„мень за камнем рунтится торлое  вда­ние, которое воздвит себе: Карл. Ру­шится и ео семейное счастье.
Крушение заставляет Карла зэдуз

’маться над смыслом того, что про

исходит вокруг. Кризис буржуззно­№0 государства выдвигает перед ним.
вопрос: «чте такое горударство; чье
#ro государство?» (rp. 308). Но мы
напрасно стали бы ‚искать в кие
описания событий послевоенной Гер­мании. Характерно, что в книге во
упоминается ни разу ни компартия,
ни фашизм. Деблив все время
остается в плоскости одних личных
переживаний. Носле гибели  своето
личного счастья Kapa. снова  просы“
пается к жизни н начинает чувет­вовать и страдать по-человечески, Он
сознает, что только рабочие — люли,
что «время работает на них». Kapa,
утверждает, автор, ненавидит. класе,
на который он работал Bow жизнь
но он, как и автор; не видит исхола,
Как банальна идея Деблина сопоста»
вить обанкротившегося Карла © идез­лом его юности Наулем! Анархиет
Пауль оправедливо указывает ему на
то; что оя «до последнего дня отли
но служил своему классу», и Карл
плачет «от стыла и раскаяния». Ме­лодраматизм этой сцены подчеркива­eT. BCID беспомолиность автора перед
лицом. социальных проблем,

В’ конце романа Карл умирает pe

_время‘улечного боя, в который он. по­падает случайнб, скрываясь от аре­ста по обвинению в «промышленной
измене»: В тот момент, котла он —

’каконец решившись — хочет пере­с

бежать к красным, ето наститает ‘пу

‚ля. Белые чествуют неудачного пере-.

бежчика как своего героя:
Герой романа умирает между фрон.

‘тами — вот яркое выражение коле­-баний самого автора.

Глубокий пессимизм пронизывает
эту. блестяще написанную книгу

`Деблина. Его’ герой умирает, не лой­ZA ло пели. ‘Автор сознает, что ето

‘герой пел ‘по неправильному пути,
	АР” но не защищает его, он ‘даже не eta
[ach рлется его оправдать, он хочет‘ лишь

 
	 

_ извинить его ‘перед читателем

 
	 Какие выводы делает Деблив. maT:
`будущею? Вся книга товорит о’ том
‚ безумном страхе перед будущим, ко­_торый’ так характерен. для’ мелкой
буржуазии. В период войн и. рево­люций буржуазное блахополучие рух­пуло, мир полон? борёбы, пушечного
- грохот& террора,’ разрушения. . Мел­кий буржуа нигде не видит просве­та, не. знает, за: что: ухватиться, Он —
против фанизма, этой, по выраже­HAD т. Димитрова, «самой свирепой
формы буржуазной. диктатуры», но
®н вще боится примкнуть к борюще­муся пролетариату, который ona
‘указывает дорогу в будущее. Мелкой
	красного бойца). Вокройте передачу
облика, в том числе. внешнего (ле­rena 06 оборванных и босых крах­ноармейцах 1918—22 тг.). Вскройте
военный кругозор советской литера­туры в целом. Заново пересмотрите
всю советекую литературу именно ©
этой стороны. ‘Ответьте, например,
на вопрос: как писатели осветили т6-
му: перопективная мысль бойца в
1917—20 тг.? `Проделайте эту o606-
щающую работу (<Гренада» Светло­ва; мечты Чуба; представления 9 ми­ре у Кожуха; запросы и представле­ния о будущем у матросов «Цусимы»
и пр и 1р...):

Войдя органически в новые, недо­статочно распознанные и изученные
стороны советской литературы, зано­во пересмотрев целый ряд вещей, пё­редвинув привычные «литературные»
критерии, глубже поняв новые функ­ции нашей литературы, ее тенераль­ное устремление к действию, к 060-
‚рене ООСР в будущей мировой схват­ке классов, вы, т. Левядов, и целый
ряд наших критиков оботатите себя,
критику и литературу.

Ведь это. же смешно и трустно,
что в «Невидимом адмирале». вы не
распознали именно „действия, устре­мления писателя (моряка, команди­ра) к захвату вобнной малины про­тивника! К. использованию врага в
своих целях! Какая литература ста­вила эти вопросы! «Это по замыслу
глубоко, емело и ново». А о выпол­ненном сказали вы:  «писательски
увеоенно. интересно»...

Вдумайтесь в эту комплексную ст0-
рену дела, берясь за оценку воен­ного романа. И отмечайте. новое‘ по­ступательное движение оборонников.
` По ‘маепттабу  интересуютщий вас р0-
	ман -— крупен. Он ведет линию даль­me «Кули найзера» и др. Он, нока­зывает технику захвата, полчинения
врагов, подтотовку к боям и методы
боя. Проследите рождение этой: мв­тоедологической линии в советской
ературе, перелистайте еше. раз
«Чапаева» и «Мятеж»... Тотда вам и
другим вапгим соратникам по кри­‘THRO. H, может быть, нелальновилным
некоторым издательским работникам
удастся найти и понять. ряд <запря­танных», потаенных,  подтекстовых
ходов писателя, как и в случае 6
«Невидимым адмиралом». (Вас даже
назваятие романа He натолкнуло на
ПУТЬ TOHOROR)..,  
Тлубже и.тлубже проникая в про­цессы, идущие в советской; литерату­pe, больше и больше любишь и ува­жаенть ее. У. нас. принято клясться и _
	повторять имена Шекспира и Баль­зака..Но, право, эти уважаемые ав­торы, познакомивитись с советской
литературой, с ее целями, .с_ ее тру­дом, ее историческими тенденциями
и возможностями, отдали бы первен­ство 8й. Так должно быть. Это. не
снимает вопроса об учебе у класси­КОВ...
	LAA
		война, флот), ‹обуздывая себя» и из­лагзя факты о «каперантах» и ‹«лей­тенантах». Дело в pomnenan лите­‘ратуры нового типа. Заметили вы ее?

Заметив, разберитесь в общих про­Цессах становления нового романа и в
индивидуальном пути авторов, Ae­лазших то, о чем они пишут. Это то­же факт примечательный — для чело­века, который хотел бы подлинно изу­чить советскую литературу. Здесь не­об’ятное поле для исследовательской
работы. (Проблемь передачи и транс­формации. фактов истории; проблема
двойного отношения к событяям —
«участник», «писатель»; проблема
стиля, — эволюция «беллетристики»
и пр. и пр.); Приветствуйте появле­ние всякого дельного \романа, где в
преддверии ‘войны ‘читатель boopy­`жается боевым опытом, Радуйтесь
оботащению налтих рядов новыми пи­сателями.

По частному случаю. С. Абрамович­Блэк — один из участников войны.
	Октября ит. д. Круг интересов ego  
	(в социальном плане) исчерпывался
некогда корабельной кают-компанией.
«Литература — не занятие для мо­ряка», — действовал неписанный за­кон английского флота, распростра­нявшийся и на друтие флоты. Путь от
этой, убогой стадии человеческого
развития лежит через бои и через
пробы. военкоров (таков путь и Ho­викова-Прибоя — «Матрос Затер­тый>). —.к роману. который вы же
сами, Левилов, характеризуете сло­вами «уверенный писательский по­черв, уменье обращаться: с материа­лом, интереснейптие эпизолы терои:
	ки Балтфлота»... и пр. И вас эта сто­рона дела не интересует? Где. же
тотда ваши качества совет кого кри­тика, ноторика, воспитателя? , ue
Может быть, появление ‘военных
романистов — такая ходовая вещь,
что о ней че стоит и говорить?  Мо­жет быть вы ‘назовете мне’ целые
группы романистов антлийокого. и
америкаяского флотов? Может быть,
вы знаете кого-либо во флоте Гер­мании? (Т. Плизье, как продукт: ре­волюционного - германского ‹ флота,
остазъте пока; речь идет о-катитали­стических­флотах..):. Может быть
сам глубочайпий факт захвата Бал­тийокото флота революционными: мо­ряками, беспримедность победы над
терманоким флотом уже описаны зв
десятках кчит и изданы Гослитизда­том в сотнях тысяч экземпляров?..
Констатируем же, что в ‚ системе
вашего метода анализа — большие
недостатки, пробелы и оптибки. Суть
новых явлений вы не. затрагиваете
А от критики мы ждем именно
вскрытия сути. Вот pag вопросов.
Как советская литература показала
эволюцию самосознания военной сре.
ды? Как советская литерйтура по­казала рост человеческих-и военных
качеств бойца? (Сличите старый тип
воина, eFO круюзор, ero военное
мышление, и тип созременного
	у

 
	_ Ba Bee этой мистикой скрывается
решение матери отдать сына-подро­стка на учебу к ляле-фабриканту:
«Пощады не будет» — завлавие
романа. Пощады перед лицом кого?
Ношалы перёл классовым ‘врагом?

буржуазии импонирует героизм про­летарской борьбы, но, она, в’ своей
основной массе, неспособна еще по­следовать примеру революционного
пролетариата. Как герой романа. так
й сам автор стоят на перепутьй. Бу­сам автор стоят на перепутья. ру­nex надеяться, что Деблин в своем
дальнейшем творчестве чество пой­лет по тому пути, по которому MODI
ли лучиеие прелставители, ‘буржуае­ной литературы. — в защиту куль
TYPE и протресса.

@PHDA РУБИНЕР
	ети механически вставлены в бояБ­пой контекст эпохи. Художник еще
не’ нател той точки и того. ракурс
откула он мог бы осветить типичное,

‘эпохальное,
	Что для Белинского самое сущее
ственное в Человеке? Не’ всякие мыс».
‚ли и чувства и не’всякие стралания
делают человека живым. «Живой че­ловек’ — говорит он, — носит в своем
духе, в своем серлие, в своей кровя
жизнь общества: он болеет: его неду­гами..мучится его страданиями. пзе­тет его здоровьем. блаженствует его
счастьем. вне CBOHX ‘собетвенных,
своих личных обстоятельств».

Только наша эпоха. наша страна
родила такое отромное количество­живых людей изображая которых ху­ложник создает подлинные картины
мира, ибо он дает не временное, &
эпохальное, не случайное, а типи+
ное. В его произвелениях всеми пвз­тами ралуги блещет живая жизвь,
борьба люлей за ‘счастье всех угнетея
ных и экоплозтируемых, за счастье
трудящихся всего! Мира,
	Мы этих люлей знаем: Это наи

бесстрашные ‘завоеватели Арктики.
стратонавты, поднимающие пот0е

лок мира. Это: стахановцы. осваиваю».
щие новые методы добычи угля, это
колхозники, повышающие урожай
ность и борющиеся за укрепление с0*
циалистической собственности.
люли, полобне писателю Островскому,
будучи прикованными “к постели, HE
на минуту не теряют связи: о ‘миром,
‚ни на одну минуту пе’забывать о той
борьбе. которую ведут они’со всемя
силами старом. Словом, это те люди,
0 которых сказал Сталин: «Только
ясность цели, настойчивость в, деле
достижения цели и твердость харак“.
тера, ломающая все и всяческие
тонны обеспечивает им п0*

ету. .
	Иван Катаев переменил раккуре, в
избавивтнись; правда, до конца 0
тех ошибок художественного метода
который с предельной ясностью быя
выражен ‘в повести «Ленинтрадоко®
motces, Or неменение точки художе»
ственного ` видения мира особенно
ярко сказалось ‘в его повестях «Отё*
	Онойчание па З стр.
	Нощады перед классовым ‘врагом?
Нет. Не будет пощады перед етемны­ми силами «сульбы». Мать — фатум.
И Карлу суждено охотиться за лень­Alfred Doblin: «Pardon wird ni­cht gegeben>, Querido-Verlag, .Amste­rdam, 454 Seiten.
	эставками, Они-то и должны заме“
нить неполноту ето ryROMEeTBEREORG
видения мира. т
		_ Прежде чем остановиться из
	нении этого вопроса, нам хотелссь_
	бы оделать. небольшой ° экскурс в
историю нашей критики, В. Белин­ский в статье «Стихотворения Л»
монтова» подробно останавливается
на вопросе о суптностя поэзии. В ето
рассуждении есть много глубоких и
_ценных замечаний, которые, несом­_ненно. должны войти в наши поетро­eHHA  хуложественного образа’ я
понимания задач художественното
творчества. «Исэзия есть выражение
жизни или. лучше сказать, сама
жнань». Но жизнь — слишком много­ликий, пестрый и мнотообразный ком:

плекс. Нужно уметь выбрать ТИПИЧР­ское явление и раскрывать его, как.
движение жизни, как важнейшие
центральные ее магистрали, Предме­том художественного ‘творчества BO -
гла являлся человек. с его мыслямя -
чувствами. поступками. Но. жизнь ч3.

ловека бывает различной. И но вся­кая жизнь достойна №
воплощения.

ние Белинский, —
жить — не значит столько-то’ лет.есть
и пить, биться из чинов и денег, 8 §
ввободное время бить хлопушкзю
мух, зевать и играть в карты; такая
жизнь хуже всякой смерти. и такой.
Человек ниже всякого животного. ибо.
животНое, повинуясь своему: инстиик­ту, вполне пользуется всеми. Opener.
вами, панвыми ему от природы пля
жизни, и неуклонно выполняет свое
‚ Назначение. Жить — значит чувство­вать и мыслить, стралать и блажен­отвовать; всякая друтая жизнь —
смерть. И чем больше’ содержания
об’емлет собою наше чувство и мыслв,

чем сильнее и глубже нап cnoco6-
ность страдать и блаженотвовать, тем
больше мы живем: мгновение такой
жизни существеннее ста лет, прове
денных в апатической дремоте, в мел­ких действиях и ничтожных целях»
	Не. только Иван Катаев, но и мно­гие нали художники: в первом перио­де своего творчества останавливаются
только на этой формуле Белинского.
Смерть Саввы Пантелеева, мысли и
Чувства его семьи, страдания и радо­рассказано о маленьких людях, 0б их
печалях и горестях. Но за жизнью
мелких людей вотает друтая, ‘боль­шая жизнь, жизнь большого юрода,
большой страны, пережившей две ре­волюции ‘и ‘успешно закрепляющей
свои победы социалистическим стро­ительством. а .

Старый рабочий Casna Manreness,
пустивший в мир сыновей и дочерей.
занявших самые разнообразные мз­ста на фронте нашей борьбы и стрэ­ительства, умер. Собрались ролствен-.
ники, «Там, в гробу. помещался гру­бый череп, шиттковатый нос, оттопы­ренные губы — принияённость, пле­Иство. Тут сиял очками интеллект.
произносились книжные слова, ды:
шали женские и девичьи горла, те­нлилась нежная кожа. >

Й все, что собралось тут, происхо­дило от тото, кто дежал там, и сохра­няло несомненную похожесть на н6-
TO! этими-то как раз мягко очерчен­ными, розовеющими щеками — Ha те.
щетинистые, желтые, этими выпук­лыми светящимися лбами == на тот.
© застывшими толетокожими ‘морши­нами, ‘

Пустивший в мир столько жизней.
зачавтий их в забитости, в алкотоле,
—кончился, А они, молодые, продол­жались: похаживали, вздыхали, ук
радкой острили». Сёмья, разбросвн:.
Hat mo всёму тороду, собралась
Говорили,   решали свои вопросы
Сыновья и сестра коммунисты, ‘и
только Алексей, опустившийся пъя:
Hana, был’ беспартийным. Семейная
тризна  омрачилась ^ выступлением
опьяневтего Алексея в защиту разо:
блаченного ва столом кулака-возчика
Катаев словно говорит читателю: вот
жизнь. как она есть. Ged прикрас.
Вот ‘он доподлинный реализм, и что­бы подчеркнуть связь`этих простых
й остественных событий. е событиями
страны мира он публицистической
вставкой связывает Ленингралокое
110066, по которому идут возвращаю­щнеся с тризны герои повести. с иа»
	стоящим и прошлым страны. Ча
стадионе «Динамо» идет футбольный
матч Укранна — Москва. На матз
`притили председатель совета мини­стров Туренкой республики тосподив
	‚ Исмет-паша, народный комиссар пе­‚ иностранным делам Литвинов. Затем
очерковым способом изображен путь
от Лениниралокого шоссе к: Пушкин­ской. площади. иене 14
Назначение этой концовки — через
напоминание привычных для. моск:
вича названий: «Яр», ‹взметнувшиеся
на дыбы кони ипподрома». «Большие:
ВИК» — «старый Сиу». «серые кубыы-—
стекло и плоскости фабрики-кухни»—
вызвать какие-то образы, помотаю­щие совлинить протлое с настоящим
«И — нет Ничем. всё смыто. раст­ворилось в синей весенней тверди.
десятилетия стали. прохладным пред­вечерьем второто мая тридцать вторэ­го гола, и Ямская, запнувшись, п9-
меллив, просто Тверской пошла &
«Известиям». к’ обелиску с кличущей
рукой,   пестуя на чутких рессорах
судьбы иных людей, новых семай.
пришельцев с ‘запала, с юта, © вост
ка; выкормышей предместья, овлалеёв­ших городом и госуларетвом». :3
Здесь, в этой повести, ярче всато
сказывается сила и слабость Иваня
Катаева. Сила—в умении давать жи:
вые образы, яркие картины жизни
в их единстве, и. слабость = в не.
умении художественными ерелствамя
соединить их е историей и с нервом
сетоднЯящнегю дня. Ему хочется пол
ного осмысления миря в его настоя
шем и прошлом, а он понимает. что
может знать липть «закон движения»
«понять лишь общие очертания исто:
рических массивов» и «видеть ничто:
жное число лиц, случайно выхвачен
ных из мрака релкими лучами искус­ства». Иван Катаев чувствует ото
противоречие ‚. своего. хуложественна­то метода, Оно состоит в, том. что
живые картины жизни вынужлен он
снабжать такими нарочито подотнан­ными, * ‘очерково-публицистическима