яитературная газ
ЕО nee ЕР ЕЗИТАИ Ey
		роях, О людях, которые лет 30—40
тому назад екулили о том, что. «жизнь
He удалась», жаловались на среду,
Которая «завела», томились в быту, ко­торому чужлы яркие события. До­пустим, что кое-где еше остались
бледные тени этих чеховских. персо­нажей, которые Ос; Черный проециру­ет на советский экран. Но вы не хо­тите продолжать о них разговор в том
тоне внутреннего (а не внешнего) хо­подка, в котором он ведется. на стра­ницах книжки «Высокое искусство»
	Вовсе не обязательно, чтобы новел­ла рассказывала о «необычном пронес.
шествии». как того требует классиче­ская (но неправильно понятая) фор­мулировка Гете. Но вы вираве требо­вать от автора не обычной, а более
острой трактовки этого хотбутствия
происшествий». этой «‹обыленности»
	Пусть персонажи новеллы мало пол­вижны -- сам новеллист должен ку­да-то двитаться и лвитать читатела _
	«Куда способны пойти ваши герои?
’—. подтрунивал Толстой над Чехо­‘BEM: — от дявана в нужнику и 06б­ратно?3 Чеховские ‘герои неизменно
топтались на месте. Но они во всяком
случае вызывали у эмоционального и
революционно настроенного читателя
жажду деятельного возмущения ‘про­тив того застойного быта, который за­сасывал чеховских людей. Разве не
умел волновать хотя бы тот же Чехов
своими внешне холодными, как лед,
новеллами? Достаточно напомнить
‘как реагировал В. И. Ленин на чехов­ские рассказы. «Когда пл дочитал до
конца «Палату № 6», мне стало. жут­Ко. — говорил Ленин. -- Я не мот
	оставаться в своей комнате и\вышел,
	‚ мовя зыло ощущение, что я занерт
в палате у
		фицированной, имеющей в своем. рас­поряжении огромный запас писатель.
ских навыков, в атмосфере которой
нельзя не писать’ литературно глад­ких, формально Вполне приличных
рассказов:. сли ты хоть немного та
лантлив, если-в твоей памяти ‚наелои­лось много прочитанных ‘литератур:
ных произведений. есля ты подоозна.
тельно впитал в себя. отовсюду ди:
тературные приемы, ты невольно, по.
чти механически, вовлекаенться ‘В.И.
тературный процесв. Так ‘создаются
произведения, написанные по инер­ци, Очутившись на. столе у редак-.
тора, они, к сожалению, и релакти.
руются по инерции. Видит редакци:
онный аппарат: в произвеленни pee
как будто на мосте, Воть живые 6.
разы, удачные, а полчас и оритяналь­ные метафоры, вкралчивый, но впол.
не литературный стиль. Ничего анти.
советского нет. И редактор автомати­чески пускает книгу в печать.
	Так создается механическое граж­данство в литературе. Так появляет­ся на свет произведение, которое, ни:
кого не трогает, никого ие задевает,
а попав к читателю, ложится тяжелым.
балластом в ето восприятие. Так по­является KHHTa, которая остается
только литературным фактом и ня­вода не становится литературным со­бытием. Только читатель, доверчиво
прочитав такую книгу от лоски по
	доски, отбрасывает ее, как печатную.
	бумагу, тнхо, но возмущенно спра­птивая у самого себя: а для чево. с0б­ственно говоря, сия книга написана?”
	Ибо читатель не хочет читать по инер­ЦИИ...
	С этой точки зрения прочитанная
мною книжка «Высокое искусство»
отнюль не является единичной. У нас
еще имеется ряд таких тапантливых
авторов неталантпивых книжен, He
только среди начинающих, но и ере­ди писателей, которые. мнят себя ма­ститыми. 06 этом надо сказать во весь
гольс. Что же служит помехой их та­лантливости, которая столь неудачно
реализуется? На этот вопрос нетруд:
но ответить: отсутствие больной эмо­циональности, нехватка идейного тем­перамента, т. ев. Toro, что Виссарион
Белинский когда-то называл ‹пафо.
сом» произвеления о
	Свой литературный темпегамент
эти писатоли разменяли на мелочи,
Они растеряли вто в нотоне 3a ети­листическими украшениями. Свой
пафос художников они отдали тша­тельной имитации литературного мз­стерства. Они выставляют ‘на Витри­Ну все яркое, что у них есть, & когда
советский читатель в поисках «само­го главного» хочет проникнуть гораз­до дальше витрины — в глубину
пронзвеления. он начинает ощущать
холод и пустоту. Не мудрено, если
такие произведения кажутся книгами.
фармазонщиков -= ‘людей, которые
предлатают читателю стекляшки вме­CTO элмазов. а ‘ .

 

  

 
	НТ.
	равнодушно ни трактовал писатель
эту тему. Тут с известной натяжкой
можно’ сказать; что количество’ мате:
’риала как бы переходит в. качество,
Но на узком пространстве новеллы.
‘автор которой часто отдает воелевое
внимание не столько материалу,
сколько“ его’ обработке. вопро   этот
становится значительно более акту:
альным. При этом я не хочу быть.
ложно понятым. ’Рассужлая` о’ боль:
‚шевистской страстности как 06’ 06+
новном” условии подлинного литера­турного. мастерства, я меньше. всего
‚собираюсь призывать ‘художниха к
злоупотреблению  вВосклицательнымв
знаками. внешней’ жестикуляцией.
стиля, приподнятым ‘тоном. лириче
CRUMH HIM ‘публициетическими отету­плениями. Такой приподнятый стиль.
такую внешнюю взволнованность лет.
че всего имитировать, Меныне: вобго я
‚призываю новеллиста к тому, чтобы
он. изменял той реалистической, sno­«конной манере письма, которая вму
	ортанически присуща. «Воть ©0006

‚волновать, заключающийся в том, чт

бы показывать факты, но не товорить.
© производимом ими эффекте», —ука­‚зывал Слендаль. Разве’ не придержи:

вались лучшие мастера новеллы имен­^
He этой плолотворной стенлалевской

формулы?
	Я напомню вдобавок нушкинские
	слова: «Точность и краткость-—таковы
	первые достоинства прозы». Это в пер­вую очередь применимо к малым фор­мам художественной прозы. Хорошая
возелла должна быть уплотнена фак­тами, Ничего лишнего не ‘должно
быть в новелле. H pee же уплотнен­ность материала еще не определяет
качества новеллы. Концентрация ма­териала — вот что является решаю­щим. Чтобы новелла лошла до’ совет­ского читателя так, как доходит боль
той, хороший‘ роман, каждая худо­жественная леталь, каждая стилисти»
ческая мелочь должны попасть в маг
HUTHOe Howe глубоко продуманного в.
прочувствованного сюжета,. Так боль­шевистская страстность (понятие, во­торое покажется иному снобу исклю:
чительно внелитературным явлением)
определит и формальный успех co­ветской новеллы
	` Июи вы не чувствуете этого илей­Horo пафоса, бессмысленно анали­зировать изолированно кажлую мета:
фору, кажлый эпитет новеллы. Есин
нет этого пафоса, то как бы ни был
талантлив новеллист, ему придется
выжимать из себя фразы, оловно «из
засохтиего тюбика». Вели нет этого паз
фоса, то самыб: старательные быто­вые зарисовки окажутся плохими и
«недодержанными фотографическими
снимками». - . . г
	‘Несколько лет назад Н. Тихонов
справедливо поднял вопрос © воле
равнодужных» в нашей поззий. Впоя­не своевременно было бы поднять
этот вопрос применительно x pervoro­- рым явлениям нашей художественной
	прозы, к некоторым образцам новел­лы. Проблема равнодушия для нах
не веть внелитературный вопрос. Это
в0прое 9 самых основах литератур­кого умдстерства: Голько так 620 па: -
	до трактовать. Тотда мы поймем. во­чему некоторые авторы (и пачинаю­щие я нолумаститые), в таланте во­торых неё сомневаешься, все же иногда
выпускают на книжный рынок беста­ланные книти, повертаютние читателя
в грустное нелоумение.
	00 этом продолжим разговор в 6ле­дующей статье, _

PAu
	Немалое место занимают в «Моло­Gratin новеллист обралцается к
читателю, словно продолжая прерван.
gst разговор. Он как бы исходит из
того, что читатель давно энаком с ео
лербонажами. Новеллист не имеет
ллощедеи для разбега: Повествование
о своих героях он начинает не с на­чала, & © середины. Он вхолит. как
выражались римляне, М те!а9 res.
	Я просматриваю только что вышед.
шую книгу ‚ новеллиста­дебютанта
«Высокое. искусство» Ос. Черного. 06
авторе этих новелл я ничего не знаю.
Суждение, которое я имею о оборикке
его рассказов, не связано у меня ни
¢ какими предвзятыми мнениями,
Читая его рассказы, я ощущаю, ол­нако, опытную руку новеллиста. Я
чувствую, что рассказы имеют для ав­ropa не подсобное, & самодовлеющег
значение. Это обстоятельство заслу:
живает поощрения. У нас часто пе.
чатаются новеллы, которые являются
н6 чем иным, как «отходами» от. ро­хана. Обломок сюжета «не влез» в
большую повесть, и вот, чтобы труд
He пропадал зря, автор оформляет не.
использованный  беллетристический
кусок в законченную новеллу. У дру.
гого автора по тем или иным причи:
нам нехватило дыхания для больно.
то романа. Тогда появляется книга
рассказов, которая, по сути, есть
сборник недоношенных романов ^
	ФРаюсказы 00. Черного ничего обще­го не имеют ни с обломками большой
повести, ни © романами-недоносками.
Казалось бы, достаточно оснований
для поотрительного отзыва об авторе,
который «пьет из маленького, но из
своето стакана», как сжазал бы иной
заправский рецензент, любящий клас­сические цитаты. Пусть в мелочах.
	пусть в деталях стиля, HO Y apropa
	есть своя манера подбирать эпитеты,
нагромождать глатолы, расставлять
сюжетные паузы. Короче говоря, его
литературный почерк выделяется
хоть и мелкими, но все же HHXUBHLY­альными сообанноетаи:
	Нриступая с любопытством и инт».
ресом к чтению новелл Ос. Черного,
вы, однако, скоро поддаетесь чувству
разочарования. Унынием и безысход­ностью ‘веет от героев «Высокого ис­кусства» (если не считать двух рас:
сказов — «Матвеев» и «Гобой>). хотя
вичего плохого с ними и не случает­ся. Все персонажи как-то не сходят­ся между собой ‘характерами, Все оня
жалуются на органическую неустроен:
ность их личной жизни, Перед вами
люди советские, партийные, которые
вечно суетятся, куда-то спешат, как
будто много в усердно работают, но
	у вас под воздействием новеллиста 06-
	тается впечатление какой-то мучи­тельной застойности их личното бы­та. Вот, к примеру, маленький рас­сказик «Анка», По выражению эвто­ра, «прибой большой жизни шумит
у ног» Анки. А вот «отиль» ее эмо­кий:
	‹.. АНКа припомнила себя совсем
молодой: она ждет трамвая; подхо­дит ватон, она ‘думает вокочить и—
остаетоя ждать следующего, Следую­щий не идет; затем подходят не те;
время тянется; вагоны идут перенол­ненные,

Ей захотелось плакать. Будунее
прозило мимо нее».
	Сквозь дымку такого илакеивото на­строения ззрисованы почти все пероо­нажи. Вас охватывает ощущение, что
вы возобновляете давно прерванный
разговор. Разговор о чеховских ге­СТИХИ 11
	‚На страницах «Молодой твардин»
В этом голу преобладающее место
‘занимают молодые поэты, Несомнен­ная талантливость некоторых из них
увеличивает необходимость  подчерк­вуть наиболее существенные их He­достатки.
	Новые стихи Шевцова («Продол­жение», «Клятва», «Мобялизация»,
«Соловей») ясно показывают, что мо­лодой поэт еще не вышел из пе­риола исканий. В стихах этих есть
кое-что яркое — таково, например,
оживление символа («Клятва»). Но
одним из недостатков стихов Шев­пова является их некоторзя декла­ративность, риторичность, обилие &6-
стракций Все эти недостатки могут
быть устранены только вдумчивой
работой Han стихом, невозможной
	без прочного освоения исторического.
	опыта поэзии. Поэтому не ирони­чески, а всерьез должно звучать об­рацение молодого поэта: <Гомер,
	сойлите с Парнаса и передайте mae.
	творческий опыт».
	Кстати, о риторике и. декларациях
в стихах, Еели в стихах молодого
поэта слишком много, говорится 0 3a­дачах поэзии, о песне и о певце; это
ощущается как симптом незрелости
— значит. конкретные мотивы 00-
пиалистической действительности
еще не нашли своей формы. выраже­вия в строках молодого поэта,
	Можно ли говорить об удаче, если
мысль ‘не находит для себя образа?
И велико преимущество конкретного
образа, оснащенного деталями, при’
Обретактщего цвет, вкус; запах перед
отвлеченными размышлениями В
стихах. Сравним два стихотворения
Маргариты Алигер — «Ода» и
«Мать». Стихи Алигер — философ:
екие. Но в то вгемя как «Ода» идет
		 
	ЭКОНОМНАЯ ПРОЗА

„Покойный Валерий Брюсов не мыс­у автора только и делал, что «думал жду этими двумя половина
лил себе армянской литературы ина­10 каком-то нереальном мире», ис ко­как пишут в кинонадиися
	че, как <п0-восточному цветистой, по­западному мудрой». Спрашивается:
как жев таком случае быть с Акселем
Бакунцем, который и по-«восточно­му» не «цветист», а если «мудрь, TO
не по-«западному». а скорей вопреки
этому «западному» —

Очевидно, и Формулировка’ Врюсо­ва устарела. и современная литерату.
pa Армении растет по-иному.

По вниге «Девушка Хонар» об Ак­селе Бакунце сулить исчернывающе
еще недостаточно: он теперь уже пе­решагнул через эту книгу; она е не­которым опозданием появилась на
русском языке. Но и в ней писатель
показал большое движение

`Аксель Бакунц хочет быть пре:
дельно понятным, а не «цветистым».
Он любит фразу за ее лаконичность,
& слово—за его точность. За точность
й отточенность. На с’езле писателей.
TOA TOMY Hagan, этот человек говорил
0 TOM, STO в языке он ищет «ботат­ства выражений» но при «страптвой
экономии слов»

И пействительно, его проза’ эно­номна и лаже суха, но за этой су­хостью чувствуется страстная соере­доточевность ‹ человека, желающего
раскрыть’ явление. Если метафора
мешает этому. она; изгоняется. Она
«усыхавт» от произведения в произ:
велению. Олнако произведение от
этого не теряет—оно только переста­ey быть нарялным,

У него большой запас наблюдений
	селвского к человека: прололжитель.
	ный опыт деревенской жизни и
уменье отложить в языке и лите­ратуре особенности этого опыта. Слух
Этого человека, знающего деревню.
настолько обострен, что слыпьит да­me, как зосыпается песок пол пти­чьими ножками» («Сын  гончара»).

«С лутов—пийет он,—возвралиа­лись коровы. с пахоты-—усталые. не­поворотливые быки, пережевывающие
стертыми зубами траву...» («Письмо
русскому царю»)—ип этим эпитетом
«стертыми» сразу вводит читателя в
врут явлений леревенской жизни Ар­мении, какой она была лет пятьде­сят назад, и одновременно показы­вает жестокую бедность этой деревни.

Мир перед ним встает е живыми
подробностями и особенностями, при­чем интересно отметить, что лаже не­кий «безыменный человек». который
	АКСЕЛЬ БАКУНЦ, «ДЕВУШКА
XOHAP», рассказы. Госпитиздат,
4925. т ‘
	торым у автора старые счеты, — да­же этот человек мечтал весьма пред­метно и материально, Перед его меч:
той открывалась. например. целая
страна, но отнюль не страна привиле.
ний; «Крепкие белые быки тянули
плут, еклалками ложился жирный
чернозем. хлебопашец цел простые
песни. Потом приходили левушки.
	OHH приносили елу: труженики Ca­дились на черную ‘землю; девушки
собирали мяту; быки паслись на 3е­леных лугах. Захолило солнце; уста:
лые люди и быки возвращались до­мой; из очагов подымался дым; елы­птался веселый ляй собак» («Сумерки
провинции»)
	Нетрудно увидеть что тут перед
нами не только картина суточного
деревенского кругорборота, но и 06:
колки мировозагения. отныне разби­того вдребезги Мы не напрасно упо­мянули о «старых счетах» писателя: о
«безыменным человеком» Ибо 6ез
этих «старых счётов» вся изображае­мая. картина была бы идиппической
и патриархальной, меж тем как на
самом ere залача этото отрывка в
том и состоит. чтобы ‘уларить по ле­ревенской пасторапи. :

Важно отметить. что строки’ эти—
не  бесстрастно-летописный показ
прошлого. а полемика и ирония.

Подобного полемического отноше­ния к прошлому, к сожалению, нет
еще в первой половине книти Ахксе­ля Бакунца, ибо большинство ев т6-
	роев, начиная с деда Артина и Ога­нер-апера, представляют собой не что
иное, как звучные псевдонимы старой
Армении с ее «цельностью», «орга­ничностью» ий, если брать copepunrt
термин, «кряжистостью».

Отлично давая горный пейзаж, в
который помещены эти люди, умея
повернуть перед читателем скалы и
о тропинки и пескя, небо и
солнце. наконец, ветео и «голубую
вуаль дыма и пыли», превосходно и
как бы от избытка наблюдений «швы.
ряясь» местными особенностями вы:
бокогорной маленькой страны, азтор
тем не менее скуп на Aare и оеобен­ности времени.

Его первые рассказы, етоль богатые
но части физической теографин края.
слабы со стороны теотрафии социаль­Hott. Это — «обстоятельства места»
б а «обстоятельств времени». :

Последние появляются позднее, во
второй половине книги. И вообще ме.
	жду этими двумя половинами книги,
как пишут в кинонадиисях, «прохо­дит несколько лет». Это — годы раз­думья и творческих поисков. Цоиски
эти реализуются в рассказах «Сын
гончара». «Дяля Даво». «Сеятель черз
ных Wallen»

Рассказы эти’ возникают на ситуд-‘
циях. советская сущность которых
несомненнь и терои которых знают,
за что они борются и куда путь пер­mat. Нужно только оговориться, ‘что
в 10 время как сегодняшний город­ской человек дается у Бакуниа либо
алущим на работу. либо возврашаю­щимся © нее. но викак не на самой
работе. человек деревни, колхозник.-
всегда появляется работажицим.

Происходит это не потому, что ав­тор считает горожан безлельниками,
а человека леревни ставит во глазу
утла. Он просто луче всего знает
армянское селе и прелночитает рабо­тать на хорошо освоенном материа-.
ле. Именно поэтому человек города
дается у Бакунца все еще скороговор»
кой, а человек деревни — биографиа
чески развернуто. В одном из ‚рвеска-.
зов у него, например, оказалось” пе­лых четыре Тиграна (армянское вмя)
  кажлый — с собственными полроб­ностями, /

Олин из Тигравов — «лучший по­лольшик», другого «нельзя. посы­лать полоть, так как он ‘ссорится с по.
лольщинами, но зато никто лучше его
не правит фургоном». третий «анает
душу хлопка» а четвертый «лень #
ночь. не отходит от машин». Причем
Bee эти особенности даются He для
красного словпа и не из снобизма,
а исключительно для того, чтобы по­казать. насколько выигрывает в раб­становке своих сил тот колхоз, кото­рый учитывает индивидуальные спо­собности каждого своего работника.

Аксель Бакунин — мастер сжатой
и ‘ударной характеристики, он, — сто­ронник языкового «режима эконо­мии» даже и в области портрета. Но,
конечно. справедливость требует ска»
зать, что. его «человек сопиалистичес.
кого сознания» освобождается от «ро­димых пятен»  капиталистической
поихики. излишне легко. Влесь нет
преодоления. Образ сопиалистическо­го человека. взятого во всех. измере­ниях. еще только. бъется у порота
сознания автора.

И все же ‘реализм этого. уважаю­Mera слово писателя импонирует We
тателю Если этот реялизм еще и не
стал социалистическим. тп. стремвтся
	стать
Я НЕЗНАМОВ
	логичен. Зинаида ‚Викторовна, сумев­шая и внутренне казнить сына-контр­революционера и требовать его фи­зического уничтожения, нашла бы
свое место в нашей жизни. _

Помнмо этого конец ‘выпадает из
общего стиля книги с ев реалистиче­ввой ясностью, `переходящей NOW
в натурализм. Смерть Зинаилы Вик»
тороный дана в каких-то мистических
образах, непонятно почему: позребо­вавшихея автору.

`Друтая слабость книги, это образ
большевика Додона Савушкина. Ав­тор, соередоточив все свое внимание
на центральной фитуре, здесь пошел
по ложному пути. Он слелал Долона
подсобным лицом, как бы тараном,
пробивающим первую брешь Bo вну­треннем мире Зинаилы Викторовны,
и для того, чтобы обеспечить их сбли­жение старался наградить Долона
чертами. привлекательными для нее,
й в итоте создал рял хуложественно
неоправданных эпизодов.

Такова, например, ‹ сцена чтения
Долоном стихов „Лермонтова: «Не сти­XM, a поэзия... Вгасота.. Музыка...
	Музыка, ч0-орт, — тулел Долон»,
	В целом книга «Не сын» обнару­живает несомненный талант Илы
Эвальд. Этот талант заявляет о себе
яркостью центрального образа. тон­ким психологическим анализом, слож­ностью пути внутреннего перерожде­ния. пройленного тероиней.
	А. КАРА-МУРЗА
	Получив от редакция на отзыв кни­ty «Высокое искусство» Ос. Черного:
Я старательно отмечал для себя удач:
ные фразы {например: «путь: вк ее
сердцу был изнурителен» или: «она
действовала на него, как дождь —
освежающе и неприятно»), некоторые
счастливые метафоры, Bakoven, o&
щую изошренность психологического
рисунка. Отмечал. я и излишнюю ма.
‘нерность автора. некоторые «прова:
лы» стиля (к примеру: «чувство, шло.
как кровь из горла. Его нужно было
	вытирать с губ». «Тенлота руки лоиг..
	ла до него сильнее всех несоответст­вий», ит. д. ит. и.). Короче говоря,
я мог бы написать по певолу этой
книги вполне благополучный отзыв,
Это было бы, что называется, «про­ходная» рецензия о «проходной» кни­жке. Отзыв, который, как водится в
меру поощряет, в меру предостерегя­ет автора, дает ему несколько советов,
& попутно ставит, перед ним-рял. во­просов. Однако когла я закончил чте­ние книги. 0. Черного «Высокое ис­кусство», у меня возник только один
единственный вопрос: $
	КНИ­К чему, собственно говоря, сия
ва написана?
	Я. почувствовал, что не в силах на­писать на эту, написанную с внут­ренним холодком, книгу новелл. рав­нолушную, «блатополучную»  рецен­зию. Слишком сильно чувствуется не
соответствие между талантом автора
я никчемностью книжки — обстоя­тельство, требующее более углублен
Horo анализа.
		’ Это обстоятельство оче

 
	‘проверить на анализе современной со­ветской новеллы. В. большом романе,
посвященном налией современности,
писатель, как ни как, выклалывает
перед читателем отромный материал.
который часто говорит сам за -de6s:
Сквозь любые стилистические ухни­рения ‘автора пафос нашей эпо­хи, большевистскую страстность ва
людей читатель почувствует. как бы
	Существует инерция литературной
	среды, достаточно грамотной и квали­еказывает о печальней судьбе вели­кого поэта Фердоуси. Второе — ри­сует фигуру мнимого юродивого на­шнх дней, у которото за голенищем
припрятан нож, и тем самым дает
новое осмысление теме, бывшей ко­гла-то сентиментальной.
	Если товорить об образах людей,
‘следует отметить. жизнерадостную
«Песню 0 друге» Ильи Башмиачнико­ва, гле сквозит небольшой еще, но
свой поэтический толос. Напротив,
Железнов в стихах о девушке «с
небесно-толубым портфелем» («Ком­сомолке») еще не нашел своего сти­ля. Эмоциональности в стихах‘ мно­ro, но образ пока еще бледен и не­‘весом. Бледно написаны и «Вечера
‚в Кара-Кумах» Григория Рабиновича,
еложенные на песенный Dan.   .
	Гораздо интереснее <25-я чапаев­ская> Аврушенко, которая склады:
вается из разнохарактерных кусков:
тут и свободный белый стих в мз­Hepé Уитмона, и прозаические от.
рывки, и хореические строфы в’ на:
родном духе, пронизанные украин:
ской лексикой,
	Нарялу с лирикой и небольшими
	‘эпическими отрывками — эпизода­ми гражданской войны -— находит
себе в журнале место и сюжетная
поэма о людях нашего строитель­ства. В поэме «Кзыл-Джура, или mo­весть о бедлняке Саиде и политот:
	дельце Рудакове» Николая Панова
сюжет строится исторически. Четкой
линией идут в нем встречные био:
трафии двух основных действующих
лиц. Поэтическая культура автора
весьма значительна. Но, несмотря на
хороше знакомство ‘в обетановкой
действия, самой темой он овладел
еще не настолько, чтобы она стала
пля него до конца органической, что­сли, впрочем. здесь есть, но ведь неё­достаточно в традипионных (м по’; дой твардии» иностранные поэты и
	сути и по форме) стихах о любви и
дружбе упомянуть о метрополитене,
чтобы стихи приобрели новое каче­ство. И далеко не достаточно сказать
о весеннем «шуме, foMoHe и таме»,
чтобы мы действительно почуветво­вали в таких строчках весну.
Рядом-с.неизланными стихами Ba­грицкого из поэмы «Февраль», где 0ео­бенно замечательна ощутимость вещи
без. особого’ метафорического ве под
черкивания, ‘мы встречаем лишенные
этого качества (хотя в целом и не­плохие) етихи Олендлера о Багрицком,
Напрасно Олендер попытался строить
эти стихи в манере БахрицкотРо: ети­лизация не такое уж хорошее воило-°
		‚ & А. Дейнека
	национальная поэзия Союза. Рево­люционные мотивы Виктора Гюго.
	Оливье Суэтра, Уота Уитмана звучат
в журнале не менее громко, чем то­лоса Гидаша и Барта, е одной. сто
роны, Первомайского и Фефера — €
другой, Достоинства переводов, одна:
ко, явно: неравны.
	С удовольствием отмечаем появле­ние в последнем номере журнала аи­тературных. пародий Гольденберта.
Пародии на Шевцова («Кривая ores}
и на Прокофьева («Затогулина»
удачны: они метко  схватывают 0©0-
бенности пародируемых поэтов.
			БОРИС БЕГАХ.
	‘ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ДО
	Это книга о мучительных судеро­fax людей старого мира. Часть из них
	— это законченные враги. Но Эвальд
	интересуют не они, а те, чей внутрен­ний мир болезненно обновляется, кто
проникается чем-то новым, дающим
ощущение действительной жизни, ра­стущей BORPY? HEX.

Taton центральный e6pas Книги
Эвальд — Зинаида Виктоговна. Свое­образие тина. Зинаиды Викторовны
состоит в том, что она одна из тех,
кто бессильно пытается оттородитьея
от жизни и кого жизнь захлестывает
	в их затхлых квартирах.
	TO, что она сначала называет ‹мир
Додонов». Она постепенно превозмо­раст годами сложивнееся мещанское
недоверие к газетам, реже ездиток
своей закадычной приятельнице, ибо
ей уже неприятны обывательские на­смешки нал тем, что ей становитея
близким. - : . :

Так автор медленно, шаг за шагом
ведет свою героиню но ее трудному
	пути, последовательно и осторожно
	переводит. ее через рубеж, разделяю­щий два мира, и в конце логически
приводит на заседание суда в тре­бованием ресстрела своего любимото
сына, обманувшею и  советекую
власть и ее самое.

Эвальд делает это мастерски. Элесь
нет неоправданных психологических
скзчков, читатель не ощущает насв­лия над логикой событий и своего
восприятия, Этой искренности и убе­дительности автор достигает. соответ­ствующим его замыслу приемом «вну­треннего диалога». Героиня внутренне
раздвоена, и читатель присутствует.
при том, как эти лва противоречивых
начала спорят, вытесняют, обличают
друг друта. : ca

В этом ценность княти И. Эвальл.
человеческого документа о несокру:
шимой силе нового мира социализма,
о проникновении его духа в самые
тлубины человеческих серлен. —~
’ Несколько не оправдан конен кнн­ги — автор умертивляет свою repon­ню. Она сказала суду то, что. хотела,
HO BCe же не переносит всей тяжести
внутренней борьбы. Такой конец не:
	Сюжет книги прост, завязка и все
действующие лица подчинены pac­’крытию центрального образа, переро­HNCHHA женшины старых ‘традиций,
	свойственных дореволюционной воен:
	ной среде.

В жизнь героини входит новый че­ловек, Додон Савушкин,  парторг
вуза, Ble учится ее ‘сын. Этот пер:
вый большевик, которого она “видит,
постепенно стамовится для ее оли­цетворением целого мира. Через это­TO большевика начинается для нее
сначала открытие нового’ мира, & Wo
том познание его.

Автор превратилея в хирурга, а
ero перо в’ своеобразный скальпель.
Зинаида Викторовна нарочно Ходит
по городу, чтобы друтими тлазами по­смотреть на ето ‘преображенный вил,
на идущих по улицам людей. на все
	ЭВАЛЬД. «ЕЕ СЫН». Гоблит­И. ЭВАЛЬД, «ЕЕ 1
издат, 1935 г. 127 стр.
	 НАГЛЯД
	Маленький детекии, рассказ —= это
не менее сложная проблема нашей
литературы, чем маленький рассказ
для взрослых. Расскавов . пизнется
много: ими загружены все детские
журналы, Но. как редко. среди этих,
лоскутных по зематике и торопливых
по литературной обработке, рассказов
встречаются полноненные, свежие и
	яркие вещи!
Два детских рассказа, я. Тайна при:
	_ятны уже тем, что в них чувствуетея
	добросовестное отношение автора к
материалу. Тайм — автор, который
вообще пишет. очень мало и умеет,
очевидно, быть достаточно _требова­тельным к соботвенному творчеству.
Даже в Тех случаях, котда он pac­Я. ТАЙЦ, «ДВА РАСОКАЗА», Дет.
гиз, 1935 г.
	бы можно было вытеснить все де­Тб а я erm tr A ae   Пра ь

or общего. отвлеченното. рассказывая!
	6 человечестве, которое «долто упор­HO искало и вот обрело»; «Мать»
	разривает мысль о булущем челове: _
	Ke, навеянную совершенно коикрет­ным 0бразом женщины, медленно
нодымающейся на площадку TpaM­Bafnoro Baroda,
	\ивые люди и живая обстановка
современности в стихах молодых
поэтов все-таки сравнительная ред­Кость. В этом отношении очень ин­еребны стихи Петра Семынина
«Негр», вле тема интернациональной
солидарности развивается в рельеф­ной, хороню продуманной морской
обстановке. Знание этой обстановки
Эпределяет своеобразие поэтической
речи Семынина. Ёго же етихотворе»
ние «Шторм» любопытно сплетением
разных речевых рядов: чередованием
эффектной метафорической картины
® трустной рыбацкой песней.
	Зивые люди проступают в совег­шенно непохожих друг на друга сти:
тах — Кедрина «Приданое» и Шем­шелевича «Нищий» Первое — ието­рическое — в остроумной форме pac­кларативное. `В поэме, BOSMCCTAB 970.
		образным показом,
	„Друтая сравнительно крупная . HOor
ма, на этот раз с ясными дириче­скими очертаниями; — «Сириус». Дол:
матовского, посвященная памяти
команды бтратостата ОАХ-1. Повма,
написанная хорошим и простым язы>
ком, обнаруживает, однако, нездэк­ватность огромной темы изобрази:
тельным возможностям молодого по­эта. И вопрос тут вовсе ие в об’еме
поэмы. Ведь вот, например, о неболъ­пом стихотворении  Семеновского
«Карина» можно сказать примерно
то же самое; эмоционально стихи
сильны, не той свежести образа, ко­торая соответствовала бы свежести
темы, в них еще слишком мало.
	Приходится заметить, что еще боль­ший разрыв материала и формы мы
встречаем у некоторых признанных
поэтов, Стихи Жарова о метро или
ето «Крымские миниатюры» подходят
под опрелеление одного старого. по­эта — «как пол лощеный гладкн, из
мысли не споткнешься в вих»,
		сказывает 66 очень обыкновенных и
будничных вещах, тенлота, исврент
ность и живая выразительность ero
голоса действуют на маленького чи»
тателя подкупаючще. Но кроме tore
он и неплохой выдумщиЕ — и 6а­мые обыкновенные вещи  воетда
ощивляются в ето рассказах интерес­‚ными деталями и занимательной ли.
	ее формой. ‘

рассказе «Стекло» речь идет о
том, как в колхозе копали парники и
каким 910 явилось событием в кол­хозной жизни. Тема несложная я не
‹выитрышиная», но Тайц, пользуябь ©
большим художественным тактом рад­говорными интонациями н-применяя
некоторые сюжетные осложнения, по­дает эту тему так, что, ничего не
утрачивая в своей правливости. ова
приобретает художественную позноту.
	Совершенно так же в другом рас
сказе — «Как Кудря панаху  поте­ряд» — меткие зарисовки колхозной
действительности и воспитанных ею
человечедких Чувств умело сплетены
с «прявхолящими» сюжетными обето­ятельствами. И пожалуй, copaamep­ность сюжетных затрат основной
творческой задаче — показать ребя­там живое разнообразие колхозных
	будней — и определяет хуложествен­ную. удачу этого рассказа.
„Простота, искренность. внутренняя
содержательность, хорошая сюжетная
выдумка — таковы наглядные до­стоинства двух рассказов Тайца.

Нлохи претёнциозные иллюстрации
А. Сурнкова; не дающие никакой па­WY Wig детского вообоаженкя.
		«На негританоком` концерте», Америка. 193$ г, ne,