_ СООТВЕТСТВИЯ. _
	ноэззия
	являть толььо в порядке администра­тивного восторга или тажелого кош­мара, вроде описанного Ю. Германом,
герою которого, Семе Шупаку, при­снился «еоллитеизм».
	Для читателя же, свободного от вош.
маров «биологизма» и «делаячества»,
по-настоящему любящего поэзию,
стахи существуют своей особой, не
виаянной в общую жизнь советской
литературы знизнью. Такой читатель,
flake прекрасно знающий «ошибки
лефов и конструктивиотов», читает
стихи! во время, ие отведенное для
изучения советокой литературы, и не
ищет мостиков от свойх поэтических
вкусов и привязанностей к сведени­ям, которые он получает из очерков
по 66 истории.

Вина за это положение падает це­ликом на критику, #6 давшую до сих
пор читателю сколько-ниоудь удо­влетвори“ельного изложения истории
советской литературы и правильного
представления 0 значении поозни.
	Серьезная ошибка авторов, нациса­BITUX разлячные очерки по истории
советекой литературы, заключается в
недостаточном осознании своеобразия
разнития совелокой поэзии по срав­нёнию ‘с развитием советской прозы:

Ведь специфические особенности
развития советеной ноэзии определя­лись только как «отставание». В та­KOH общей форме это положение не
только не отражает действительного
состояния вещей, но и сбивает 6 тоя­ку читателя, =

В самом деле, чем обобновывалось
отставание» поэзии?  Аргументами
преимущественно тематическими: в
поэзии меныйе произведений, чем в
		БВ иногочисленных очерках и учеб­ных пособиях по ибтории советской
литературы отихи обычно привлека­лись лишв как илтюстративный ма­териал к положениям, обоснованным
н& явлениях художественной прозы.

Отромная часть первоклассного оти­хотворного материала блатодаря та­кому методу просто выпала из общеё­принятых у нас «конценций» истории
совезекой литературы. Так выпал из
«истории советскот литературы» Па­стернак. Затерялся Асеев. Не удо*
отоивалиеь даже упоминания рево­люционные поэмы Хлебникова, mos
мы, написанные после революции й
© революции.

Ввключенные 8. sta «понценции»
поэты получали очень неполное, од
ноотороннее освещение, Так, Маяков­екий оказался только автором «ати“
ток», «Левого Марша» и «Прозасе*
давшихея». О Тихонове давались коз
ротенькие сведения в связи © «балла»
дой», х
‚ Эти «ковцепции» привили плоское,
номенклатурное отношение к `поэзиия
и Ноэтам. Читателя, воспитанного на
них, можно 6ра8у узнать: рассужде»
ния о поэтах сводятся y nefo R Ape
лычиам, за которыми не чувствует»
ся живого волержалия: «Маяковский
— agureds; еСельвинскай == делячв­ство»; «Ноенин — унадочничество»у
«Багрицкий — биологизм» = вот
eons которыми он. оперирует.

‘обиваться от этих людей любви к
стихам, заинторесованности в судьбах
советской поэвии-—наивно: чего уж тут
привлекательного в этих трупиках
поэтов, ирепарированных ножом кри“.
тичесвого регистратора! Любить их
действительно не за что, и заинте­ресованнооть в их судьбе можно про*
	tl QPOOL,

apooe, посвященных тенеральным ципиальный для построения истории
темам нашей действительности, — советской литературы в целом.
	темам гражданской войны, социали­стическото строительства, нового, CO­о А ФАИНА а

Неуловлетворительность формулы
06 ототавании боветекой подзии née
	УМ: Ма У 2434 УВ РЕ ЗЧ ay

Ho nig TODODE Yate 0  necOronmMoorn означает, однако, что у Hee ke было
сделать поправку на общую диепро­СВОИХ особых трудностей. эти труд:
ности должны быть осмыелены для

TAMU: Owen пита АзНе лат АТ Я
	оне, оби с ый понимания: своеобразия поэтической

титературе, есть еще одно обстоя-` ЯИНИИ в общей РЕ советокой ди­’

тельство, неучет которого ибкажает TePATYPEH.

картину соотношения между поэзи­, р советекой поэзии е вамото вача­ей. и прозой даже в пределах этой
тематической классификации: ведь
если в советекой литературе занимал
значительное место ряд прозаических
‘произведений, интересных только 6в0-
ей темой, только своим изтериалом,
то по отношению ® поэзии такой кри­терий всегда был  подостаточным.

В позтичебком произведении, виё­чатляющем читателя не «в итоге», He
«8 конечном счете», а В самом про­цессе чтения (вероятно блатодара 060-
бой организации речи в стихе), тема
в гораздо менышей стецени может
быть отделена 01 своем конкретно­художественного выражения, чем в
прозаийческом тексте. Поэтому поэти­ческие произведения, существующие
только за очет актуальной темы, вы­ла-60. развития было значительно ме­нее сильным коммунистическое ядро
по. сравнению © прозой; Если в худо­жоственной прозе работали Фурма­наз, Шолохов, Я. Ильйн не этольво
Ran наблюдатели, & како эктивные
организаторы революционного. процес­са, то в советской. поэзии : сильней»
шее ядро ооставляли. поэты, проде­лавшие -за годы революции путь
сложной: перестройки. (Маяковский,
Пастернак, Тихонов, Аюеев, Багриц­кий; Овльвинский), Вторая трудность,
обусловившая своеобразие развития
советской поэзии по сразнению, ® про­зой, заключается. в разии  того
наследства, которое досталось совет“
ским поэтам; Советская художествен­ная проза в основном евоем русле
	ходят в тираж обычно: заачительно опиралась с самого. начала на резли­быстрее, чем беллетриотические, ана»
потичные им по художественному ка­честву. На деле же поэтические про­изведения, ° вошедшие в. «золотой
фовд» советской литературы, являют­бя в большинстве своем дейотвитель­во нолноценными художественными
произведениями, а не просто илаю­стративным материалом, в то время

стические традиции проишлюй литера»
туры; Н6 всегда это были традиции,
овязанные с именами лучших пред­стявителей  буржуазно-дворянекого
реализма. Иногда это были традиции
рвалистических эпитонов = плоских
натуралистов: Но все же именно рез­листическая традиция была освовной
для советских беллетристов,
	как в. рядом прозаических . произве­дений дело оботоит именно так,

К примеру: никто не станет осбиа­ривать заслуженного в свое время
успеха «Недели» Либединского.. И
действительно, трудно ‹ представить
изложение истории Фовётской лите­ратуры; которое обошло бы эту, очень

несовершенную в художественном от-.

ношении, повесть, являющуюся в то
же врёмя вав бы знаком целого пе­риода еоветской действительности.

Если же мы проемотрим пбэтиче­«хие произведения из «золотого фон­Ras советокой литературы, посвящен­ные темам гражданской войны, нам
не нужно будет делать художествен­ных скидок: они в большинстве ©во­ем полноценны, часто — вершины
творчества их авторов («Дума про
Опаваса» Багрицкого, «Уляляевии­на» Сольвинского, «Гренада» Светлоь
ва; «Проводы» Демьяна Бедного —
вот их перечень, если даже оставить
в стороне: «Двенадцать» Блока,
#150:000.000» Маяковского, «Электри»
аду» Асеева ках произведения, в ко­торых тема гражданской войны при­сутотвует «условно>). 7

Вель любопытно, что годы, котда
разговоры 0б отетавании  советекой
поэзни были особенно настойчивые:
ми — рапповокие времена, были го*
дами создания крупнейших поэм Ма­яковског и Пастернака, Тихонова» й
Асеева, Сельвинокото и Багрицкого;
млами поэтического формирования
таких. поэтов, как Светлов, Голодный;
Кирсанов, Саянов, И право же, один
небольшой томик Светлова переве­НИваё? мвогие пухлые беллетристи­ческие тома <6 продолжениями», в8*
нималиние внимание критики.

С побзией дело обстояло иначе, Ив.
тории советской ‘поэзии непосредет­венно предшествовала полоса рабцве­та внереалибтических  ивправлений
(символизм, футуризм, акмеизм), на
которых вобпитывалось большинотво
советских поэтов. Традиции бимво­либтекой и декалентекой провы 6у­ебтвовали, конечно, и в. советской
проз6, но неё они были основной шко­лой советских прозаяков. Через mmmo­ay жё символизма, футуризма и ак
меиэма прошла не только крупней­mse советские. поэты, выступившие
вще до революции и связанные н6-
побредетвенно 6 историей этих по­этических Направлений, но и подав»
ляющеёе большинство молодых совет­ских поэтов. Часто не непосрелетвен
#0, в через опыт представителей стара
его поколения боветокой поэзий:
так, рял молодых ленинградеких п0-
STOR учились у. акмеистов. через
Н. Тихонова, Кирсанов — у футури­стон через ‚Маяковского, в —
через: Асеева и т. д.

Может быть, именно это ‘оботоя­тельетво было причиной т0г0, что ©0*
ветская поэзия’ оказалась более фор:
мально изощренной, чем советская
Проза. Ведь для поэтичеюких ‘налтрав­лений, от которых она отталкивалась,
характерно было’ исключительное вни­мание к вопросам формы.

Ho в то же время это наследство,
переработкой ‘ которого занималась
наша поэзия, определило и особые
трудности. ее. развития.

Конечно, эта схема н6 покрывает
всей сложности процесса, но бенов­ную закономерность развития совет“
ской прозы и поэзии она отражает,
	Если подходить к оценке достижа­Поставленные. здесь. вопросы —
ний советекой литературы © 16ми ми­лишь часть большого вомплекоа во­DOBHIMA критериями, о которых 1080- просов, который должен быть про­рил т. Бухарин на первом ©езде.со­ветеких писателей, то при всей дис­пропорции между общим количеством
поэтов и прозаиков, работающих в
CORéToKOH литературе, поэтическим
произвелениям в 910м смотре будет
принадлежать досталочно почетное
место. ‘

060 воем этом я пишу не для «уни­жения». советской художественной
прозы; & потому, что проблемы поэ­SHU должны звинтересовать воех 00-.

ветоких: критиков вак вопрое прин­думан нашей критикой при подходе
к большой ‘синтетической задаче со­здания подлинно научной истории
советской литературы, которое невоз­можно без учета свовобразия разви“
тия советекой поэзии. В конкретном
осуществлении этой задачи появится,
конечно, множество друтих вопросов.
Но без внимания к этому кардиналь­ному вопрову подлинная история 6©0-
ветокой литературы построена быть

не может.
: Е. МУСТАНГОВА.
	чайший. подем этих  «незесомых»
сил, о которых Клаузевиц в­своем
знаменитом теоретическом труде то­ворит, что они «неуловимы для книж»
ной мудрости, ибо их вельзя подве­сти ни под числа, ни под разряды: их
можно лишь. наблюдать и прочувст­вонатьз («0 войне», т. № отр. 127).
Весь распорядок жизни армии слу.
	крайней ‚ Не страдаешь так, как
Konda, MUD aeUTE под натиском чело­веческой глупости, He могу тебе

выразить, с каким презрением B® Tes

ловеческим суждениям я ухожу из

этого мира...>
Одно дело так уходить из жизни,
с ироническим мужеством оправдывая

OEE NE RARE EE ERK Tee Е

вонатьз (0 войнез, т.  етр. 127).
Весь распорядок жизни армии слу­жит подтотовкой к бою, как бы отда­лен ни был етот час. В`бою проверя­ется сознательная дисциплина, в-б0ю,
когда людям нужно, преодолевая
страх смерти, проявить наивысшее

смерть как профессиональную не­Напряжение бил. Перед. наступлени­Ne OMe

обходимость. И совсем другое дело. ем на Перекоп вместе с военной под­ла аа ивы ЗЕ В а ЗВ А оды очередь к th
	не О а РЕ ГИ г ЗВ ON и

Ее. А За а тт.

‚ мужество, отрицающее страх, смерти

из любви к жизни, к Той жизни, Kor

торая в состоянии дать так много, как

человек еще никогда не получал, ©

при Сертей Киров сказал на
ХУН парте’вале:

«Успехи действительно у ‘нас 1ро­мадны. Чорт ‘ето знает, если’ по-чёло­вечески оказать, тах хочется жить и

HTB   :

Конечно, ие образ Клаузевица, &

образ Кирова должен стоять у nat
перед глазами, чтобы понять`и пра“
вильно оценить сущность драматиче­ких коллизий, выдвигаемых . Виш­невскии. Любовь к жизни, более ‘силь­ная, чем страх смерти, чем ужас пе­ред индивидуальным физическим
уничтожением, — вот исходная и ко­ночная точка исканий автора «Опти­мистической трагедии». Смерть по
литрука в «Первой ковной», слабею­щим голосом приказывающего краб­ноармейцу взять 6 6060й пулемет,
‘гибель заставы № 6 в «Последнем ре­шательном», смерть женщины-комис:
сара, выдержавшей муки пыток, —
это все тратедия, потому что нельзя
вернуть этих ролных нам людей и
нельзя примириться, о их габелью. И
B TO же время это трагедия. оптими­стяческая, потому что эти люди зна­ют, за что они воюют, во имя чето
потибают. Это смерть во имя жизни,
во имя любви к жизни — в этом оп
тимизм, ни в какое сравнение не
идущий о пживым, шкурным опти“
мизмом релитии: «.. и спящим во
тробех живот даровав». р

«Мила, несказанно мила жизнь ка­ждому. Каждая травиночка сладка
лазке полыни горький стебель», — го.
ворит автор «Первой конной» в спе
не, изображающей стойкость мучени­чесни умирающих красноармейцев,
Высота духа; моральная кработа ето­то бамопожертвования во имя счастья
человечества — в такой ‘смерти жи*
вые черпают еилы для борьбы,

Моральные . ‘силы обнаруживают
свое, невероятное влияние именно в
войне народной, в. войне гражданской,
Социалистическая армия знала вели»

я была проведена глубокая по­литическая и моральная подготовка
маосы, внедрение в сознание люлей
решимости. победить во. что бы то ни
стало, внушение уверенности в по­беду над Врантелем. В дни наступле­вия не было дезертиров. Подлинным
тероем была масса, которая соверша­ла подвити самопожертвования, ко­торая живым своим телом, моральной
своей силой преодолела преграду, с0-
зданную природой и техникой инже­‘неров Антанты. Несколько, линий про­волочных заграждений в 12 кольев
каждая, глубокие окопы, приспособ­ленные на зиму, © бетонированными
укреплениями для бойцов и (о кухня­ми, пулеметные блоклаузы, огромное
количество легкой и тяжелой артил­лерии крепостного типа, снятой о се­вастопольских верков, › танки, аэро­планы — и все! это fa двух узких
перешейках, из которых один, Чен
тарский, даже перешейком. назвать
нельзя: eto — узкая железнолорож­ная дамба в пять метров шириной и
длиной в четыре километра, простре­ливаемая насквозь пулеметами и
орудиями.

_Ринуться на эту техиику  мотли
лищь люди, у которых инстинкт са­мосохранения притупился, ‘подавлев­ный маобовым порывом...” _

BOCNOMHHAHAAX YAACTHAROB 0Ox­ранилось удивление по поводу того,
Kak легко’ умираля в те дни, Исто 
рия гражданской ‘войны знает, во’
нечно, не только эти факты MaccoBO­го полвита, величия  Бойлективного
духа, но’ и отдельные дни унижений,
дни, котла сознание влассового дол“
Ta facto, когда предотавление о позо*
рей ‘бесчестьи утрачивало свою
влаоть пад. поведением бойцов, когда
инстинкт самосохранения’ стихийно
распоряжался людьми, ‘низведенными
до уровня животных, опасающихся от
опаоности. Вот когда моральное воз­действие руководителя помогало раю­терявшимеся бойцам вернуть свое ч6-`
ловеческое достоинство.

При походе на Варшаву в Mae
1920 г. 56-й полк 18-й стрелковой ди­ры. Но даже, если и сотласиться, что
	роман Абрамовича-Блэка написан не­ровно и не лишен многих Формальч
ных Яз’Янов--вее же, как художестя
венное воплощение большевизация
Балтийского флота в канун Октябрь­ской Эоволюции, он займет в ряду
	‘книг, посвященных 00евому револю­ционному прошлому, весьма заметное
место.

Наличие большого романа, зани­мающего больше половины 0б’ема но.
мера, позволило журналу дать еще
только одну беллетристическую вещь.
Но опять-—не лучше ли,-если серьез­но относиться к наболевшему вопросу
борьбы за качество советокото расска­8А--кола в Журнале один, но 0ес.
	спорно хоропгий рассказ, чем куча
вомнительных? А ведь рёдакдионная
политика многих журналов сводится
как раз к тому, что они без разбора
публикуют один рассказ за другим,
считая, что, если к концу года из
них отобется десять страниц доброка­чествевной прозы, то этим данный
журнал вносит щедрую лепту в
общий котел советской литературы,
Приятно поэтому предположить,
что в «Знамени» работают  \HHade—s
лолжной требовазельностью отбирая
материал и оказывая на авторов ка.
ково творческое воздействие,

Напезатанный в девятом номере
раескаа Василия Гросомана «Цейлон­ский трафит»—емело можно назвать
одним из лучших за весь текущий
журнальный тод. Инженер. Кругляк—
рой рассказа — образ удивительной
свежести, внутренней полноты и пра.
вдивости. В paccnade описывается
каранлашная фабрика и борьба 8%
‘советский заменитель цейлонского
графита — борьба, которую  победо­носно возглавляет инженер Кругляк, ^
Отличное знание производственной
обстановки, а; главное, умение пбка>
зать живых советских людей делают
сюжет этого рассказа внешне как буд
10 бы и не очень ‹выигрышвый»
полнокровным, занимательным и жид.
‘ненно насыщенным.

„Поэтический отдел номера слабеб
прозаического—но и в нем можно. 0т­метить некоторые характерные для
«Звамени» Черты. Во-первых--вняма.
ниё к Молодым, & во-вторых, 10.
стоянство в индивидуальную направ
‘ленность этого внимания. Журнал
не только печатает, например, Долмз.
товского и Маргариту Anurep, #6,
очевидно и ведет с ними какую:
работу. И хотя в @тихотворении Али­тер «Гроза» мнотопланность замысла
н6-нашла. достаточно убедительного
поэтического разрешения, ве же В
целом оно свидетельствует © 68 ро
сле, Несомненно Талантлив Долматов“
ский: вто лирический цикл «Февраль
ские стихи» радует свежестью ощу«
шений, большой искренностью и ши“
ротой охвата современности. Но внем
ве много молодой наивности (кото
рая проявляется, между прочим, и в
Некоторых формальных срывах) я
fer подлинной глубины поэтической
мысли.

Интересны стихи Дм. Петровского
«Араканы», об эпизоде партизанской.
борьбы в Датестане, написанные в
романтическом стиле. Это, конечно,
мелочь—=но только зрелый мастер Mode
wet позволять 6666 чакую «хлебнйе
ковекую» вольность: рифмовать «буд.
Ку» И «незабудку».

Как воетла конкретен и операти
вен «Литературный дневник». «Раз­мышления о незаконченной книге»
Г. Мунбяита ставят вопрос в связи ©
последним романом Каверина — ©
новых принципах сюжетосложения;
Ан. Тарасенков пишет о грузинских
переводах Пастернака; статьей Герма*
на Хохлова о рассказах  Жан-Ришер
Влока журнал отзывается на творче»
ство этого, недостаточно известного
у нас, писателя.

Большая критическая статья Селия
вановского полводит итоги — может
быть, ¢ излишней  закругленностью
выводов—дискусвии о романе Эрен:
бурга «Не переволя дыхания»—н8ие­чатанном впервые в «Знамени» же.
Эта статья, как и более спорная, но и
болев интересная статья Лейтеса 06
этом 6 романе, иллюстрируют 616
один неплохой принции журнала: #е
оставлять собственные хуложествене
вые удачи целиком на чужое кряти
ческое иждивение.

Е Н, ДИМИТРИЕВ.
	в «Первой конной» Вишневского
встретились мы с образом серьезное
го противника, твердого, владеющего
собой, выдержанного, принципиально:
го. В этом отношении замечателен
эпизод захвата бронепоезда — «Офи.
цер»:
Голос из бронепоезда: Вала’ взяла
Сейчас можете нас получить ‘по ‘6че 
ту. Воех. Господа офицеры, всех, 06
исключения? По очету?
2-Й голос из бронепоезда, Да, да
ТОЧНО Так... \
3-й голос из бронепоезда. Эй, слы*
шите, — всех по счету, без исключе­‘Has, По ‘порядку номеров, господа
‚офицеры. Первый,

`(В бронепоездле — выстрел из ре­вольвера. За ним другой, третий, чет»
вертый.. Всего десять выстрелов...
Падение тел.) ра °

4-й голос из цепи (насмешливо).
Toma. Организованный...

2-й голос, Ну, царство им турец
кое, :

3-й голое. Забирай тостинец.

4-й голос. Был «Офицер», да весь
вышел. .

Сысоев, Ну, посмотрю... Нет ли.»
— Интересна здесь насмешливая реп­лика одного из бойцов: «Toma, Opra­Низованный..» В психологии красно“
то ‘бойца качество ортанизованноетя
есть неот’емлемое качество сомиали“
стичесокой армии; замечая это же ка*
чествс’у противника, боец и отдает
ему должное, и емеетоя над ним, кав
над Формальным подражанием тому,
что в Красной армии имеет совсем
явной ombica. Белые офицеры вылер­жали ‘испытание на смерть; 31605
легко было соскользнуть в невольную
илеализацию их, но реплики красных
бойцов ставят все отношения на овоя
места.

Ажтивизм белых важея Ваипгневско­MY, чтэбы раскрыть моральную и 80°
	енную силу социалистической и
В экспозиции «Первой конной» Виш“
невски?. говорит:

«Белых показать без акцента В
сторону «трусости», «подлости» AT.
Сами эпизоды вокрывают, кто они,
А когда белые смелы, то это тоже на
до показать...»

Насколько правильна в художест“
венном. отношении была эта установ®
ка автора «Первой конной», можно
судить по тому, что она полностью
оправлала себя и в картине «Чапаев»,
ле белые показаны   Tan, как их
трактовал в своей пьесе Вишневский.

Отчаянному самоубийству белыя
офицеров противопоставлено в «Пер
Bot КОННОЙ» жуткое «испытание
омертью» пяти братанов-буденнов
цев. Сцена «Под темным небом» moa
на исключительной нравственно
красоты и звучит, как песна,
				9, Кукрыниксы, «В, Татли н>. Дружеский шарж,
		ирнайы.
	„ЗНАМЯ“ № 9
	ченный роман, чем несколько #ус0ч*
ков нескольких романов. Даже этот,
казалось бы, чисто технический прин
ций обеспечивает хороший творчё­ский уровень печатаемых в журнале
произведений. Действительно, если
в журнале печатается одновременно
три-четыре романа, то редакция
всегда может надеяться, что, по край­ней мере, один-то из них будет про­читан © интересом; если же в номере
этот роман единственный, To petal.
ция должна знать, что он интересен.

Здесь заложена опасность боязли­вой ориентации только на заслужень
ные имена—но, как мы знаем из
практики журнала, ето редакции уда­лось этой ОПасности счастливо избе»
	жать. . {

Mua С. Абрамовича-Влока далеко
не является в нашей литературе 3a­служенным—и редакция «Знамени»
пошла на известный риск, напечатав
в девятом “номере, ‹ как основную
вещь, его роман «Невидимый адми­рал». Риск оправдал себя: о романе
говорят, о нем спорят и, как ни про­тиворечеивы были бы его оценки, его
признают серьезным и аначительным
произведением, Может быть, т, Виш.
невский и н6 совеём прав, когла он,
требуя повышенного Внимания &
этому роману,  аргументирует He
столько от художественных  досто*
инотв романа сколько от идейной
глубины его содержания и от особых
путей развития оборонной литерату­казательств, здесь ом оказался жерт­вой плохой, формальной арифметики.
Оптимизм трагедии Вишневского обу­словливается не уменыцением коли­чества смертей, а их смыслом; боль­евистская собнательноеть торжест­вует над стихийностью в траледии
Вишневского. Этот мотив разрабаты­BACH в советекой литературе и AO
Вишневского, но автор и CTH I
ской траледии» пошел в этом налрав­лении дальше Фурманова, Серафимо­вича, Фадеева.
	В «Разгроме» Фадеева Мечик оста­ется жить, а Морозка погибает, Но
	гибель Морозки, нина один миё вНу­тренно не колебнувшегося, органиче­ски-цельном в самопожертвовании,
звучит призывом к жизни. Не может
погибнуть, не может о не ‹ победить
Rlaco, люди которото умеют так по.
гибать, как погиб Морозка, как. погиб
отряд Левинсона; И ничего, кроме
смердящего. разложения, нет в буду­щем у людей, так отстаивающих свою
жизнь, как Мечик. Вряд ли можно
прядумать что-нибуль более безна­дежно-пессимистическое для характе­ристики социальной судьбы «тдель­ного человека или целой обществен­ной группы, чем то, что Фадеев ва­писал о Меёчике:
	«Он машинально вытащил резоль“
вер и долю -с недоумением и ужа­сом глядел на него. Но. он почувство­вал, что никотда не убьет, не сможет
убеть себя, потому что болыше всего
на свете он любил все-таки самого
себя, свою белую и грязную, немощ*
ную руку, свой стонущий голос. свой
страдания, свой поступки, даже са­мые отвратительные из них. И он ©
вороватым, тихоньким паскудотвом,
млея от одною ощущения ружейного
масла, стараясь делать вил, будто ни­чего не знает, поспешно прятал pe­вольвер в карман»,
	Становясь на точку зрения Виш.
	Невского, можно сказать. что в <Раз­тромеё» были поиски тратедий. Самое
название произведения‘ Фадеева, еб­ли вдуматься, подготовляет то, что
подчеркнуто Вишневским в «Оптими­стической тратедии».

Овоих персонажей Вс. Виптневский
подвергает ‘испытаниям: испытанию
на смерть, испытанию HA стойкость,
испытанию на баагородство. Он как
бы создает испытание моральным си­лам, проявляющимся в войне, причем
он не отказывает противнику в силе
духа, в упорстве, в активности, в при­верженности своим классовым идеа­лам. Сильный враг -- вот образ, ин:
тересующий Вингневекото. В произ­ведениях о гражданской войне мы
привыкли видетв на стороне врага`
надлом воли. И едва ли не впервые
	В этом малоурожайном литератур­Ном году почти вс6 толстые журналы
были вынуждены признать неудов»
летворительность своего художест
венного уровня. Редакционные 0680-
ры сделанной за год работы, опублн­кованные в «Литературной газете»,
исполнены самокритики и светлых
надежд на будущее. Но нашлось два
журнала—«Литературный  современ­ник» и «Знамя», которые не без ос­нования считают, что этот год явил­я для них годом заметных успехов.
0б& эти журнала значительно моло­ж6 всёх других, и их пример овидё­тельствует, что для создания х0р9-
-шего толстого журнала совсем 56 обя­зательно подражать маститым w Ged­пнициативным образцам.
	Особенно: это приложимо к мурна-`
	лу «Знамя».

Вот перед нами девятый номер
«Знамени». Как разительно: непохож
OH Ha девятые номера других жур­налов, с трехом пополам дотягиваю,
щих свой неудачный год!

Собранность, внутренняя закончен­ность книжки, тщательный и— смело
можно сказать-= любовный подбор ма­териала — таковы качества, создаю­щие творческое единство очередных
двухсот пятидесяти страниц этого
журнала. Журнал продолжает дер»
жаться прекрасном принцина: Tew.
тать большие вещи целиком, предиа­читая давать в номере одия, но закон­визни должен был форсировать Не:
ман в брод. Брод был глубокий. Не­смотря на отданный приказ раздеть­ся, батальон не выполнил приказа,
	Страх перед глубиной реки, ночь и
	предстоящий бой парализовали во­лю бойцов. Боевой приказ не произ:
вел необходимого воздействия... -Вой­цы не раздевалиось, Тогда военком от
дал приказ: в :
	— Ko: ]
nal ммунисты, вперед, раздевай­Коммунисты вышли из строя и раз­делись. Разделся и военком.
	= Пулеметные Команды—на флан­ral — послышался следующий пря­каз военкома. Оцепенение бойцов ста:
ло проходить. От нервного скрежета
зубов стоял шум. © строя. вышел
красноармеец и стал поспешно pae­леватъся.
	— Чего стоять, — двум смертям не
бывать, одной не миновать — надо
ИТТИ.
	Вое начали раздеваться, = Страх.
оцепенение были пересилены — 6&-
тальон пошел и внезапным ударом
выбил поляков и долго преследовал
их. Многие из красноармейцев #6
успели одеться и почти голышом пре­следовали бежавшего противника.
	В разговорах с бойцами после это­го случая о причинах, вызвавших не­исполнение боевого приказа, бойцы
отвечали *
	— Чорт знает, — очень страшно
показалось. Глянешь ‘на черную ре­ку — дух захватывает, омерть ви:
лишь. Руки и ноти опустились...
	Страх смерти обуял людей под Не­MaHOM, этот страх исчез под Цереко­пом. Люди умирали ‘легко в тб дни
Сопоставление этих фактов об’ясня­ет как Всеволод Вишневский быз
подведен к теме своей «Оптимистиче.
ской тратедиий». Известно, что вешь
6Ta имела два варианта — авторский
и сценический. В авторском варианте
погибал.весь матросский полк цели­ком, в сценическом — только один
комиссар. По этому поводу в критике
мы встретили тажое мнение: ,
	«Вместо тибели полка, превралцаю­щей. оптимистическую трагедию в
пеосимистическую, формирование под
руководотвом партии большевистеко­го полка, одерживающего победу; и
гибель комиссара оправдана емертью,
призывающей к новым победам для
утверждения социалистической жиз­ни» (С. Амаглобели).
	Нам думается, что т, Амаглобели,
очень хорошо показавигий в той жё
статье, в полемике с Киршоном, не*
состоятельность арифметических до­2. Кукрыниксы, «Н. Бухарин», Дружеский шарж. Из альбома
«Литораторы»,
	о ВСЕВОЛОЛ ВИШНЕВСНИИ
			Вишневский появилея в Москве в
начале 1930 года, Ето пьесу «Первая
конная» мне довелось прочитать еще
в рукописи на кинофабрике — пред­полагалось сделать из нее сценарий.
Там ее встретили бдержанно, так каАК
	в ту пору (1929) на кивофабрике су­ществовала. «теория», что тема град
данской войны устарела как тема
	искусства. Незадолго перед тем соби­рались экранизировать «Железный
поток»; Но; По свидетельству A.
Серафимовича, «на некоторое время
отложили, потому что, говорят, инте­рес к фильмам, изображающим вой*
ну, понизилея» (А, С. Серафимо­вич, том Х, отр. 262), .

Одним своим появлением,  ориги­нальным талантом, быстрым взлетом
в литературе Ве. Вишневский онро­вертал этот вздо самоуспокоивших­ся обывателей. Первая пятилетка Co­здала мощные средства обороны. Мо­жно сказать, что в области искусбт­ва, навотречу второму туру империа*
листических войн, первая пятилетка
повысила талантливость людей, твор­чество которых посвящена было 06-
разам войны. Таким писателем «вто“
рошо тура» был Всеволод Вишнев­ский, }

На 610 произведении лежал отие»
чёток отцеженной, проверенной лите­ралурной культуры. Это казалось
странным и чудесным, потому что,
на первый взгляд, автор“матров, ©
неистовой непосредотвенностью  чи­тавший оттеломленным слушателям
драматическую историю двух Botta,
проязводил впечатление «братишки».

о чудес не бывает, В течение едва
ли не десяти лет до «Первой конной»
Всеволод Вишневский готовился К
ней на практике боев и на литера­военных журналов, военных
монографий, политотделов, массовой
художественной  атитации. Годамя
Вишневский собирал документы, кра­сноармейские письма, исписывал 34-
писные книжки, © военной тщатель­ностью изучал борьбу направлений в
советской литературе. Об этом ©воем
предлитературном периоде он сам
впоследствии хорошо рассказал в на­зидание верящим в чудеса,

В поисках нужной ему Формы
Вишневский не мог не заметить ши»
окой эскизности и песенности Арте­ма Вебелого, помогавших этому пи­сателю в изображении народных масо
	ml EPU-OB
	«России, кровью умытой»; использо­вал. напряженный диризм и пафос
стиля Маяковского и еще какую-то
мало. освоепную в литературе, но
тлубоко-традициовную эстетику воен.
ного устава, рапорта, команди:
обращения к строю. Вряд ли, однако,
имеет смысл гадать, в какой мере эти
«влияния» были осознаны: писателем
«второго тура» в период. ето -литера­турното формирования. Тем более, что
свою пьесу о пути Первой конной
армии он писал под «влиянием» при
каза политотдела к десятилетнему,
юбилею армии и с учетом того, чтобы
пьеса оказалась год ©илу для поста­новки В красноармейских клубах.

В чем основной нерв исканий Виш»
невокого, пивателя проблемного, меч.
тающего о том, чтобы вто произве»
дение воодушевляло, как приказ 6
всеобщей мобилизащии, как прикаво
залците социалиютической родины? В
том, что будучи большевикомииса»
телем, он стремится изобразить
войну как продолжение политика
иными ‘ередотвами. Вишневский ‘атцет
разгадки моральных сил войны. Цро­блема создация социалистической ди.
сциплины ставится Вишневским более
тлубоко, чем. это было до сих пор, так
как она переходит в проблему смер­ти, В этом нужно разобраться. Война
— область опасности, следовательно,
мужество — важнейтиее качество вои­на. Клаузевиц пиезл в письме к
жене: : .
«Воли я умру, доротая Мария, то
это. ведь, входит в мою профес­сию...»

Мужество — это вовсе‘ на пренеб­режение к смерти, и не тв. качество,
которое вырабатывается военной про­фессией, притуплающей переживание
опасности. Мужество — 970 отнюдь
Re пренебрежение к вмерти, вытека­ющее из пренебрежения к жизни. В
том же письме к жене, где он харак
теризовал смерть как принадлежность
военной профессии. Клаузевиц 06ос­новывал свое пренебрежение KR жиз:
ни, к тупой прусской государственно:
сти, сделавшей из гениального теоре­тика войны озлобленного неудачни“
ка-желчевика:

«Не печалься очень о жизни, кото»
рая много дать больше не в состоя:
ний, — писал Клаузевиц жене, —
Всюду торжествует глупость, и HE
один человек не в состоянии проти:
‘востоять ей, точно так же, как холе­ре. Когда умираешь от холеры, по