ая газета № 60 ОДЗЕ К Дваддать © липуним лет прошло ¢o дня смерти Вамжа Пшавела, За ето время в Грузии. радикально изменнлись не только весь уклад общественной жизни и стиль национальной культуры, но и человеческая исихика, даже характер пейзажа. Непроходимые приморские болота, беспдодные предгорья, покрытые папоротником, превратились в чайные плантации, лимонные и апельсинные }ощи; горную Пишавхевсуретию пересвекла автомобильная дорога, над`хребтами, казавиимися поэту такими гор» дыми и неприступными, перелетели зэропланы, Очень возможно, что наша эпоха коллективизации и индустриализации Ваза Плшевела показалась бы еще более чуждой и непонятной, чем ему казалось современное ему грузинское общество, очень уже отдалившееся от ето социальных и нравственвых идеалов. С другой стороны, и для нас, для граждан советской Грузии, изменившей и обновившей не только свои социально-экономические основы, но и общественный быт и художественную культуру, поэзия Важа Пшавела как будто должна была бы етать чуждой и непонятной, Что me mil BH. дим? За исключением может быть двух-трех грузинских классиков, © Шота Руставели во главе, никто в Грузии не вызывает такото страстного интереса, етолько страстных столкновений, как Важа НПшавела: он как будто. еще живой етоит в наших боевых рядах в ‘своей ‘мохнатой черной. бурке, с своим белым башлыком. вокруг шен, старинным широким кинжалом у пояса, а Тле искать причину этого парадокоального на первый взгляд явления? Конечно не в одной только эстетической области, Главную долю очарования Bama Ншазела ‘собтавляет. то, ‘WTO OH глубоко’ оригинален без какого бы то ни было намека на манерность. Сам Важа Ншавела в: одном. нолемическом стихотворении свое творчество сравнил © протяжным и страотным криком самцазоленя, ‘смотрящего е гор на долины. Первое внечатление, которое Важа Пшавела вызывает своей личностью и своим творчеством, это мужественность в соединении с глубокой и утонченной эмоциональностью. Mymeorвенен не только его литературный псевдоним (Bama ПШшиавела значит муж пшавский), но мужественны и его лирика, герои его поэм, его горный пейзаж, так драматически взвол-. нованный и так поразительно гармовирующий с его мощными человеческими фигурами; наконец cam. Bama Пшавела мужественно прошел свой жизненный путь, как настоящий стоик, который как будто совершенно случайно спасся от крушения старого вреко-римского общества и затерялся где-то в уединенном ущельй нагорной Грузии, Правда, в 9т0ом отношении Bama Пшавелла как будто не предетавляет с0бою исключения, а является только продолжателем лучших традиций грузинской классической литературы: мужественным героизмом проникнута вся наша богатая агиографическая литература, начиная © У’ столетия, духом героизма веет от нашего средневекового рыцарского эпоса, прежде всего от «Витязя в тигровой шкуре» В ‹Илиале» Гомера боги сражаются рядом с тероями. На картин абисво синского художника, изобразившето битву при Адуе в 1896 тоду, рядом о воянами Менелика П сражается архантел Михаил. В одной руке y Hero щит, в другой — офиопское копье © лезвием узким и тонким, как лист осоки. Но на этой картине мы видим и то, чего Гомер не мот воспеть: итальянские ‘и абиссинокие войска идут в бой, строй против строя, ощетинивщись винтовками, Позади стоят пушки, похожие на допетровские б0мбарды. Итальянский командир верхом На коне бежит с поля битвы, отетреливаяеь из револьвера, а за HAM мчится абиссинский всадник, потряая тем же традиционным копьем. Очень немного мы знали об Абиссинии, На русском языке было всегонавсего несколько книжек о «стране Черных христиан». , оэтому-то особенно ценна и интересна абиссинокая выютавка, органи зованная под руководством проф. ‚ А. Ольдеротте в Музее антрополотии и этнографии Академии наук. На зтой выставке, кроме орудий произства, одежды, утвари, предметов игиозното культа, очень широво Рустатели, от исторических поэм царя Арчила, Д; Гурамишвнли, И. Тбилели, И. Чавчавадее, А. Церетели в др., отражающих тратнческие судьбы’ груS3HACKOPO народа, ero многовековую борьбу за политическую самостоятельность и культурную самобытноеть. Но нужно сказать, что тероика клзссической — грузинской литературы есть прежде всего зеройка господствующих классов резко дифференцированного феодального общества, аристоБратия, рыцарского сословия. или же религиозных деятелей и мучеников. зрущих-на смерть за торжество хриCTHARCKAX идезлов. Что же касается тероики третьего сословия, она в вашей классической литературе почти еовершенно неё отображена: грузинские классики, в большинстве случаев аристократы по происхождению, мировозарению и сословным предрассудкам, городскую буржуазную жизнь рисуют чаще всего в формах гротеска, сельскую —в формах безматежной идиллии, они только робко и эпизодически отмечают тероику рабочего класса пли крестьянства. В отличие от подавляющего большинотва трузиноких классиков, ’Взma Пиавела не является сыном феодальной аристократии ни по своему прояехождению; ни по; своей идеолотии, но он и He демократ вроде Даниеля Чонкадзе ‘или Игнатия Ниношвили: он вышел из мало диференцированной первобытной общины, из первобытного родового общества, которое, говоря словами Фр. Энгельса, представляет собою предисторическую общественную ‘формацию, предшествующую расслоению человечества на противоположные и враждебные дру! друту классы, и которое; как показали исследования Гакстгаузена, Маурера, Моргана и др., было распространено не только на старом матернxe от Индии до Ирландии, но и в Америке, И вот, благодаря впенифи’ческим историческим и теографическим условиям, эта первобытная 0о0- щина с общинным землевладением, родовым строем, ‘языческим культом природы, свободным республиканским духом, выборными жрецами, судьями и военоначальниками сохранилась в торной Пшавхевсуретии ло наших дней, мало подвертигись изменениям благодаря отсутствию креноетничества и иностранного ига, блатодаря слабости влияния сначала грузинской феодальной монархии, a потом русского т государотва. Своеобразие Важа Ишавела как поэта об’ясняется, прежде всего, тем. что он идеи и образы для своего эпического творчества, отчасти и для своей лирики, черпал из темных глубин народной поэзии, из тысячелетних мифов, созданных высокоодаренным маленьким горским племенем, из седых сказок, и лотенд, напеваемых анонимными народными бардами, живущими понятиями времен Страбона. Поэтому. его эпические герои производят впечатление архаических монолитных изваяний, величественных в своей монументальной проестоте. Они шатают как дэви, мычат как жертвенные быки, двигаются медленHO и торжественно, как горные обвалы. В большинстве случаев они носят не-христианские, языческие названия или же названия животных (Мтелика — волк, Датвиа — медведь, Джихваи — тур, Дзатлика — собака, 5, 0. Ирыпов, «Пейзаж». Акварель. Поцхвера — барсук и т. ‘д.), невозможно датировать их биографию, ‘oF живут как бы вне времени. Важа Пшазела получил спартанское воспитание. В одном своем автобиографическом очерке он раюсвазывает о первых внечатлениях счастливоРо детства, проведенного. на лоне могучей природы, способствующей не только развитию художественного вкуса, но и размышлениям наедине $ самим 0б0ю. После ознакомления с этим очерком и теми биотрафическими сведениями, которые дают его друзья и евовременники; нам становится понятным, почему от поэзии Важа Пшавела пахнет альтийскими пастбищами и цветами, почему от нее веет какой-то прочищающий свежий воздух, № к подобает настоящему пшаву, он рано научаетоя рыбной ловле и охоте, спать на сеновале, гонять скот на далекие косогоры, играть в мяч и бороться в «криви» — своеобразный старинный грузинский спорт, напоминающий европейский бокс. Первые уроки поэзии он получил от матери, первые уроки стрельбы и охоты, а также наглядного знакомства в животным. миром — от! дяди, первые начала грамоты -— от этца, который в молодости cau OBI упорным звтодидактом, но в выборе материала при обучении сына проявил довольно‘ хороший вкус, рассказывал ему: библейские легенды; ‘поэму Нота Руставели, биографию ‘своих любимых героев, людей сильной воли и характера — грузинского царя Давида Возобновителя, Наполеона, Л. Гамбетты, В. Гюго. $ + Маленькому. Важа Пшавела ничето не дала телавская школа, где для него в первое время не нашлось даже места на скамейке и где ему чаето приходилось сидеть в камине, к `6частью редко отанливавшемся, чтобы слушать совершенно нелонятные русские былины ‘и заучивать мистические греческие фразы. Но свое среднее образование он закончил в образцовой но тому времени горийской учительской семинарии, руковолимой прекрасными русскими и трузинскими Фтедатотами, из которых некоторые были очень либерально н8- строены. некоторые же причастны к революционному народническому движению конца семидесятых и начала восьмидесятых годов. Отчасти в этой школе, отчасти же в петербургском университете, где Важа Ишавела пробыл короткое время. окончательно выработалось его мировоззрение, представляющее своеобразный синтез гилозоизма в понимании древних гре‘Ков с пантеизмом в понимании Гете. Но было бы в высшей степени превратно представлять себе Важа Пиавела каким-то кабинетным. книжным поэтом, уснащающим свои произведе-. ния цитатами и вдохновляющимся чужими идеями. Вся ето дальнейшая личная жизнь и творческая рабэта есть возмущение и протест против условностей дворянско-буржудзной культуры Грузии, против вавилонского смешения языков и отсутствия единого стиля, против вервилизма и бюрократизма, против торгашества и мещанского духа, положившего на прилавке старинную саблю из драгоценной дамасской отали «наряду с аршином и счетами». Легко понятно, что он не выдержал удушии: вой атмосферы, установившейся вместе. с воцарением Александра III, тщетно старался елужить, не сумел приспособиться к ЛЮДЯМ, «боявшимся ‘потерять теплое место», «потерявших способность смеяться», имел бурные столкновения с власть предержащями и наконец буквально спасся бегством в свою родную горскую деревню, увезши с собою из замка князей Амнаахвари любимую девушку: красивую полукровку, полукняжну-полуслужанку, устроил ей живописный сведебный кортеж от Мцхет до пшавской Аратвы и, рыцарски защитив еб честь, ловким ‘ударом кинжала отрезал ухо ‘дерзкому пишавскому народному певцу, который во время свадебной попойки, осмелилея в импровизированной шаири задеть молоayy Hesedry. ‚Двадцать семь лет он прожил в своем маленьком Чаргали не как буколичный, опейзанившийся интеллитент, пресытившийся современной культурой, & как настоящее дитя природы, изивное и мудрое в одно и то же время, сумевшее убежать из оранжерейной тородской обстановки. Он страстно тонялся 35 оленями и турами и вместе е тем искренно оплакивал’ их смерть, потому что язычески сенсуалистическое восприятие природы не разрешало ему видеть принципиальную разницу между животным и человеком; он страстно любил свонх цацалок (т. е. своеобразных «девиц сердца», которых пшавхавсурсвий обычай разрешает ласRath и целовать, но не лишать девственности), но свое общение © ними сравнивал с положением любовников, навеки раз’единенных бурной торной рекой без моста и довольст‹ вующихся тем, что видят друг у друта легкую улыбку. Но весенние и летние дни он проводил, большей частью, работая в саду, в огороде или на сенокосе, отстоящем часто на несколько километров от’ его сакли; бывало, что он как одержимый бросался к своему коню, тут же привязанному, _и скакал в себе домой, чтобы запечатлеть идеи и образы, неожиданно его осаждавлтие во время полевой работы, Но писал он обыкновенно в длинные зимние ночи, часто при свете дучины .за недостатком керосина, в сакле, состоявшей из двух маленьких комнат, лишенных не только какого-бы то ни было комфорта, но и деревянного. пола и широких окон. Вепыльчивость,. импульсивность, бльтородная гордость, сознание своего ноэтического тения и своего человеческого достоинства ему нисколько не мешали быть простым и общительным CO своими односельчанами и соплеменниками: он был завсегдатаем их праздников и тризи, выпивал вместе с ними вино из турьего рога или серебряного ковша, пиво из глиняной миски или стального шлема, принимал участие в стрельбе, устраиваемой пшавхевсурами для успокоения душ покойников, н очень часто брал установленный приз. как лучший стрелок. Е = : Он был очень едержан в удовлетворении своих физических потребностей, но умел сильно любить и сильно ненавидеть; об; этом свидетельствуют факты 610 жизни и его лирические стихотворения,’ В одном ли: рическом завещании он просит свою возлюбленную, завуалившую. свои черные глаза черной шалью,. чтобы она отрезала свои косы, они ‘ему нужны в темном потустороннем царстве как факелы для освещения дороги; в другом месте он говорит, что не верит в увядание и смерть страсти, не верит, что кипучие любовные слезы, омывающие ресницы, могут превратиться в ледяные шипы. Он рыцареки относился к друзьям и женщинам, даже к торговавшим любовью, не лишен был сильного общественного инстинкта, но был совершенно беспомощен в устранении своего личного благополучия; поэтому много белствовал материально и много страдал от непонимания и трубости современного ему общества, очень поздно оценившего его своеобразный тений. Когда он, против обыкновения, в 1915 году в Тифлис спустился не поздней осенью с рукописями для гедакций, а весной, чтобы. показаться врачам, он ‘был уже болен смертельным недугом на почве запущенного плеврита. подточившего его могучее здоровье. Он прожил только несколько месяцев в душной городской боль: нице, все время тщетно порываясь опять улететь в родные горы, похог жий в этом отношений на свой излюбленный образ — горного орла, влачащего по земле раненое крыло и отбивающегосвя от ворон; Нб ‘умер он так же стоически, как прожил своя 53 года. Только перед смертью ‘потребовал, чтобы пол ero комнаты устаали свеженарезанными ветвями и свежескошенной травой; очевидно, он хотел заснуть на них, как засыпал в счатливые дни раннего детства. Важа ГИпавель стоит как-то 0б060бленно в истории новой грузинской литературы. Нет сомнения, что на йеИССИН в абиосинеком искусстве. Характер Большая картина посвящена борьбе Менелика в расом Абреха, который в 1910 году поднял восстание против негуса. Заметим, что рав Абреха воспитывалоя в Итальянеком колледже, Цростодушному художнику, не’ зная законов перспективы, было очень трудно. изобразить соответствие между пушкой и артиллеристом. Артиллериет вышел во многе раз больше пушки, и художник для ясности написал сверху: «Пушка, стреляет», Внизу под пушкой лежат убитые, тоже с характерной надписью: «вельможи». По этим надписям можно судить, какое атитационное значение имбет в Абиссинии живопись, Яркие, неблекнущие краски. Голубое, зеленое, Г030в06; желтое... Полутонов нет, как нет полутонов н в пейзажах тропической Африки, в красках збисииноких гр и долин, тде написаны эти картины. Две залы абиссинской выставки ‘содержат столько экспонатов, что нам приходитоя ограничить наш ` очерк абиссинской живописью. `Упомянем лишь 06 интересных образцах прикладною искусства — вышивках, ювелирных изделиях, работах из наго некоторым образом повлияли Илья Чавчавадзе своими «Заметками`путешественника» и Рафаэль Эристави своей «Родиной хевсура»; кроме то10, в особенности в последние тоды ето жизни, в его лирике слышны тлубоко трагические мотивы, напоминающие лирику Давида Гурамишвили; наконец, он выявляет некоторое родство с сенсуализмом и романтизмом Александра Казбека. Но, е другой стороны, он очень далек от несколько суховатого интеллектуализма И. Чавчавадзе; от добродущия’ wat риархального-и идиллического Р. ЭриCTABH, от’ проникрутого мучительным‘ христнанским сознанием Д. Гурамивтвили, от декадентской болезненности А. Казбека. . Bama Шиавела прежде всего языч-. ник, в его сознании христианский спиритуализм еще не успел прорыть пропасти, между природой и челове ком. Он на природу смотрит как на единое одухотворенное целое, проникнутое одним и тем же божественным сознанием, Его эпические герои 6борются с врагами, истекают кровью и умирают так же просто и беселовесно, как это делают его. раненые тигры, волки и орлы. Но родетвенная связь между животными и человеком идет дальше: в одной поэме он рассказывает, как охотник, спрятавшись за кустом, во время течки привлекает страстно бушующего самца — оленя, подражая призывному крику самки; самец бросается к нему; он же зачарованно смотрит на него, пораженный его мужественной красотой. В другой поэме охотник целый день бродит без всякого результата; вечером он неожиданно набредает на раненого тигра, лежащего на краю об`‘рыва; один голос говорит ему: «Чето ты ждешь, Мтварели, стреляй, ведь тигр — тоже дичь!», но другой голос отвечает: «Нет, брат, я не могу его убить: он такой же охотник, как и я; смотри, приподняв фалпды, в погоне за дичью он пересек горы и лолины!». Подойля к зверю, Мтварели `обмывает и прочищает его рану; после этого тигр спокойно уходит; почерез несколько минут охотник на rope перед собою видит сначала силуэт оленя, потом тура и легко убивает их; тогда там же показывается морда тигра, сыгравшего роль блатоларного загонщика:- Трудно найти другого поэта в ми‚ровой литературе, который обладал бы таким обостренным чувством для раскрытия тайн природы и для восприятия ее красот, каким облалал Важа Пшавела. То в трагически повышенных тонах, то в интимной лирике, то в эпических; образах, то в импрессионистических набросках он передает таинственное очарование девственного леса крик горного ручья, доносящийся из глубокого ущелья, затененного предзакатными тенями, благоухание сочных лугов, оживленных альпийскими цветами, грозное ‘величие высоких гор, как бы застывших в каком-то ожидании. Он. ведет совершенно: естественный диалог не только с животными и растеHHAME, HO WM 60 скалами, он удивляется, что цепь гор, составившая такой гармонический хор, не запоет хорал. В другом месте он жалеет, что природа ero создала человеком, a не дождевой каплей: он, то повисая на груди облаков подобно бисеру, то уходЯ в землю, никогда не умирал бы, а вечно принимал бы участие в круговороте жизни; ибо в прироле. ничто не умирает, там происходит только метаморфоза. — Межлу грузинскими классиками Мало таких мастеров. которые могли бы сравниться с Важа Пшавелой, © точки зрения нашего современного поколения. Он является образцом, лостойным подражания и как человек, самоотверженно борющийся за свои нравственные идеалы, и как величайший хуложник. Нго эпос насыщен ‚образами. его лирика свидетельствует о могучем, страстном темпераменте. Иго индивидуальное творчество оплодотворено соприкосновением с коллективным творчеством народа, он иопользует материал народной поэзии не как коллекционер-эклектик. а как активный творческий ум, отбрасывающий все лишнее и воспринимающий только то, что необхолимо дяя его художественных целей. Он обладает классическим чувством ‘композиции, его ‘стиль энергичен и ланидарен, лексикон необыкновенно богат, срав‚нения неожиланны и’ оритинальны. Правда, современное поколение ве может принять, например, дикого обычая кровной мести, который часто защищают ето герон и который, котати, он сам осуждает, Но’ для’ всякого; KTG He относится равнодушно ‘к тем великим социальным боям, которые. наше общество ведет для осуществления более ‘ясной и мужественной культуры, должны быть понятны 6ме. лость и непреклонность героев. Важа ГИпавела, проявляемые им даже тогда, когда им, наподобие Звиалури из «Гостя и хозяина», к горлу прислав: лен неприятельский кинжал. низанного бисера и т. д, Все это — произведения подлинного искусства, свидетельствующие о художествен» ном вкусе и таланте абиссинского на= рода. - На выставке есть и образцы абиссинских письмен тэезского алфавита, на котором написаны книги религи озното культа, и амхарского; которым пользуютея в бовременной Абисеиния; Надо сказать, что если раньше грамотность в Абиссинии не выходи“ ла ва стены монастырей и являлась монополией специальной группы пис. ob, TO сейчас уже грамотно много тысяч абиссинцев, Первые шаги делает абиссинская художественная aH тература. Природные таламты абисоинцев еще скованы властью феодалов и нопов. Абиссиния только начинает освобождаться от пут примитивной техники и феодальных отношений. ^ Но глядя’на полотна, ‘на вещи, сделанные руками абиссинцев, мы ощущаем и смелость и воинскую доблесть ‘абиссинското народа, стойко зашищающего ввою независимость. Н. КОНСТАНТИНОВ, кВа Б. РЕСТ Ленинград. ‘ 7 6. П. Крылов, «Портрет». Масло. Другу-драматургу Мой дорогой! Скажи, как это все случилось? Вчера чуть свет ко мне твоя жена ‘явилась, И закляла меня, стеная и скорбя, Чтоб я, мол, оказал влиянье на тебя; Она сказала мне, что дети и родные Взволнованы, что ты во власти злой стихии, Что гибельная страсть грызет тебя взасос, И что от имени семьи она взывает: $0$1 И‹вижу я тебя то бодрым, то понурым, В рассеянном луче, под темным абажуром С ладонью у виска, подобьем козырька, В то время, как строчит усердная рука С напором боёвым, с неодолимой силой: «Акт первый. Первое явление...» Мой милый, Я знаю все. Решил ты пьесу написать. В ней будет акта три, а может быть и пять. > В ней будет молодежь резвиться молодежно, В ней будут старики, без них никак не можно, В ней будут отрицать значение любви, Пока... не запоют над речкой соловьи, И станет ясно всем, что, мол, любовь есть то-то. А ревность ни к чему, и ну ве в болото! А в заключение железные слова О том, что нужно жить, о том, что дважды два, — Как бы философы иные ни чертили, — Не три ‚не пять, а раз и навсегда четыре. Ах, счастлив бы я был, когда бы был неправ, Но я боюсь, что ты’ «Чужой» напишешь «Спаав», Что жизни ты не дашь «Чудесному Ребенку»! Ты держишь не резец, а попросту гребенку, _ Чтобы причесывать образчики идей! Тебе ли высекать из мрамора людей Взамен. затасканных. ходульных манекенов не поможет тут тебе Афиногенов, Киршон не даст тебе спасительный урок! А; впрочеи.. Может быть.. Ну чтож; я не пророк... дерон плюс Ибсег ОСЬ Допустим, ты — поэт. Допустим, я ошибся. Допустим. ты — Шекспир плюс Кальдерон Допустим, что тебе на деле удалось Развить характеры, найти сквозную И показать людей в их радости и грусти, В борьбе стремительной и в отдыхе, Допустим, Цветочки творчества — веселый. яркий труд, Начнешь протаскивать — так ягодки пойдут! Ты будешь поделен на крохотные части Хариблой Критики ‘и Сциллою Литаасти, Ты должен будешь дать немедленно ответ «Зачем у вас герой мужчина в цвете лет? Откуда набрались вы смелости и риска? Ведь режиссер женат! Его жена — артистка! Когда желаешь ты иметь от пьесы прок, Психологический создай ты потолок». Иные скажут так: $В пиесё’ много соля, И образы живут. И выписаны роли. Но почему тобой, ответить соизволь, Интеллигенции не выявлена роль? _Ни слова о метро! Геройке ни слова! На Абиссинию намека никакого! Молчавьем обойти коварный Ватикан!» Так будет говорить какой-то критикан, _ Проделав’ над твоей `работою анализ. (Хоть РАПГГа нет у Hat, нахоапповцы остались, Иной, когда твою комедию. прочтет, Сумеет пред’явить к новинке старый счет), И булешь ты читать, с лицом белее гипса, Их едкие статьи. А впрочем, я Допустим, что в Москве и Дикий, и Попов, И вамый Мейерхольл принять ев вотоа” Допустим, что Ростов, Одесса и Калуга _ Стремятся перебить твой. опус друг у друга; Допустим, что. твоя. комедия у всех Восторги. вызвала; допустим, что успех Ей обеспечен и по бывшим захолустьям - И в новых городах... Допустим так — допуеётям. ‚задумался ли ты, мой милый, хоть слегка, Хоть капельку о том; насколько велика Ответственность твоя? Заполучив пиесу, Обычно автора шлют режиссеры к бесу; На репетидиях, волненьем одержим, Себя почувствуешь ты лишним и чужим И будешь выгяядеть, как тень отца Гамлета, Иль, проще говоря, как зритель без билета; Ты’ будешь обречен на непреложный срам — Ведь ты своих детей воспитываешь сам, А здесь ты вынужден на пагубные трюки, Родимое дитя отдать в чужие.руки! -И в день назначенный ты, словно некий тать, Придешь свонх друзей и недругов езиталь. И занавес пойдет, и сцена оживится, явятся тобой. заяуманные лица, ‚ И тут-то на.тебя найдет кошмарный стих, Когда, воистину, не узнают своих! Какие выводы? Признаюсь, для обтрастки, Я преднамеренно сгустил все эти краски, Тоб понял ты, ступив на свежие тропы, Что ждут тебя отнюдь не розы, а шипы, Чтоб не спешил примкнуть без должных оснований К плеяде молодых и свежих дарований. Е Но если, несмотря на мрачность перспектив, Ты пишешь, за рога сюжет свой ухватив, Но, если ты себя мечтами не тревожишь ` Ш потому творишь, что не творить`не ‘можешь, - Тогда в Чернильниие своей ты ‘обретешь И страсть; и ненависть; и радостную дрожь, Но помни истину, важней, чем все законы: BH It. Храни традиции. и презирай каноны. Вот все. что я тебе поставить мог на Будь по возможности здоров и даровит! ДОЖНИКИ АБ можи изображены; в. фетровых MWA пах, которые вошли в Абиссинию в моду после войны 1894—1896 fr. По одной эфиопской . легенде святому отрубили ногу, но он взял ее пол мышку и спокойно пошел дальше. На картинах этот. святой изображается не иначе, как с самым прозаическим деревянным протезом. До недавнего времени о сюжетом абиссинских картин были обычно религиоаные легенды. Это связано, конечно, с тем, что художники работали.в монастырях. Любимой их темой была, например, легенда о происхеждени соломоновой династия, Другие художники изображали легенды 06 Александге Македоноком, который похитил се неба волшебную сикомору, или о паре, который тах заслушалея певца, что нечаянно проткнул ему ногу копьем, & увлеченный о певен этого не заметил... Новые темы в абиссинекой живо. писи связаны с царствованием Мене. лика П, победителя итальянцев при Адуе и °свовго рода «еобирателя Абиссинии», стремившегося уничто:. жить самостоятельность феолальных князей — ‘расов. Батальная живо» пиеь занимает все больше месть представлено и абиссинское искусстАбиссинские художники, безымянные живописцы, работающие тлавным обгазом при монастырях, не знают законов перспективы. Их картины, написанные туземными кБлеевыми красками, напоминающими темперу, очень похожи на работы византийских мастеров й даже на египетские фрески. Сюжет вартины развертывается только на переднем плане, заднего плана Her. Bee герой повернуты в эрителю «анфас» или в профиль. Социальное положение той или иной фятуры показывается ее величиной. Слуга всегда много ниже своего господина, Но и гост господина измеряется его должностью при дворе рава или негуса. Эта условность вочетается © своеобразным натурализмом, По абиссин.- ским картинам можно изучить вооружение воинов, их одежду, сбрую Goeвых коней. Художники старательно подчеркивают в каждой фигуре всадника даже такую деталь: абиссинцы, которые всегда ходят босые, продевают в стремя только большой палец ноги, На портретах, похожих по манере письма ва старинные иконы, вель*