газета № 63 (554) песней. И в скором времени я увидел, как термин «народность» в устах бойких литераторов становится очередной литературной фикцией, очередным литературным поплавком. Все это и вызывает «чувство беспокойства», о котором здесь говорил т. Плиско. Но, мне кажется, есть два чувства беспокойства. У настоящего поэта всегда есть чувство беспокойства, постоянное недовольство собой, но это, так оказать, беспокойство творческое, полезное беспокойство. Но есть беспокойство и другого рода, которое, я бы сказал, рождается, если сулить суб’ективно, из чувства ,одиночества. Это ощущение берет качало в предположении, что никому не интересно, как ты живешь, что ты делаешь и как ты делаешь: плохо ли, хорошо ли. Критика признает только две фазы в творческой. жизни поэта: «кризис» и «перелом». ‚Нодлинные критики должны с03давать ценности, бороться за поэта, отвечающего их творческому мировозьсзавацоо мА ISVs more д зрению, что бы ни говорили их aay тературные противники. Иногда мож. но и пострадать за любимого подта. А вот ух это-то наши критики мевьше всего предполагают. Но это важно не только в отдельности для каждого из нас, это важно для всей советской поэзии вообще. Это даст нам возмозеность более твердо отстаивать принципы советской поэзии, что у нас не всегда наблюдается: Скажем, нередко в произведе‘ниях «эпопейного» типа, ставятся проблемы, которые являются проблемами автора, но не имеют никакого отношения к массам. А одним из основных признаков советской поэзии является массовость. Ho эстеты ут верждают, что массовость — синоним пошпости. И советокая критика, & вместе с нею многие советские позты испуганно отказываются от этого принципиального термина. Не лучию ли было уточнить понятие массовости?. _ Те частные неполадки и неполадки прииципиальные, о которых я гово‚ рил, создаются благодаря отеутотвию литературной полемики, творческих `группировок. У наю отсутствуют сейча< лве точки зрения, которые бы, сталкиваясь межлу собою, как два камни высекали искру истины. Мысль у нас абсолютизируется, бюрократи‘зируетея. Вот пример: олин из известных поэтов недавно написал новые стихи. Тов. Щербаков похвалил эти стихи. Мне эти стихи не нравятся. Другим поэтам тоже. Но я уже слышал ° несколько’ выступлений: «Интересная новая работа». Почему интересна? Говорят — тема хорошая. Ну так и скажите: «тема хорошая, & написано плохоз. ‚ — Всего этого не будет, если мы _ будем смелее в свонх высказываниях, ` будем “принципиальней, тогда судить литературная —УРОЖАЙНЫЙ ГОД СОВЕТСКОЙ ПО-` АТУРНЫЕ ФИКЦИИ-—ЧТО ЖЕ ТАКОЕ ТАМТЕ ВЕСЬ ФРОНТ ИСКУССТВ. — НЕТ И. Уткин Да откуда ей быть! Такие вопросы о качестве поэзии мы будем по новомогут встать и решаться только тогму критерию советского качества, и да, когла есть творческая среда, есть это относится ие только к поэзии, но принципиальная полемика А вель и к прозе, потому, что если брать я сгавтивать по степени оригинально: сти таких людей как поэт Мяхаия часто без решения такого радикального вопроса, определяющего творчее. кое направление поэта, двитаться поСветлов или прозаик Федор Гладков, эту немыелимо, Но мы не только не то. думаю, сравнение будет не в пользу прёзы. Критикуя состояние советв литературных терминах, HO мы еще обладаем каской поэзии, я ни в какой степени ким-то особенным искусством так их нехочу сказать, что советская проза булет заштамповывать, что даже самый по. является базисом благополучия. удача поэтического пленума вится своей противоположностью. На» улачей всей советской литературы, пример, вопрос о народности. как од: ном из основных признаков советской поэзии возник у меня и был поставлен. мною в овязи с моей фаботой нал за руку критика: «Не смей. Буду жаловаться. У меня, заслуги». Это они ревниво следят, чтобы их имя произносилось почтительным шонотом, чтобы, боже упаси, не пострадало их имя. Имя!! Почему-то не бывает у них такого «момента в жизНИ», такого «Астапово» в их жизни, когда они резко отшвырнули бы от себя свою маститость, жестоко обревизовали свое прошлое; быть может, на время даже бросили свою профессию и ушли в самую глубь, жизни, чтобы вынырнуть в будущем, быть может, с добычей... Сейчас говорят о паузе в драматуртии. Смею сказать: © том, что эта пзуза наступит, не может не наступить, «я говорил еще полтора года назад в своей книге. Каков этот он определен в известных документах как пятилетка бесклассового общества, как преодоление капиталистических пережитков в акономике и сознании людей. Центром напей драматургии, вокруг которого завязывались все конфликты. был преимущественно враг: 6enorBapдеец’ на фронте, кулак в деревне, вредитель‘ в городе. Им наносились удары в пЪесе’ так же как в жиз. Совещание поэтов и критиков в ибо на пленуме сужления о литературных произведениях будут впервые основываться на признаках подлинно советского качества. ни. Но произошли исторические события: ликвидация кулачества как класса на основе сплошной коллективизации, произошло то явление, которое сформулировано, как пово‘рот большинства интеллигенции в сторону социализма. «Пафос гражданской войны», за ним следует «пафос’ освоения новых заводов». Враг разбит, хоть и не добит. Поскольку OH. He добит, постольку драматург должен быть бдительным к нему и выводить его на сцену. Но центром становится положительный герой, взаимоотношения межлу положительными героями, творческая деятельность пролетариата. Типичными -тероями этого нового этапа становятея такие люди, как Молоков. как - Стаханов, как Бусыгин, как Мария Демченко. Драматург ставил своей целью только ликвидацию белогвардейца, кулака и вредителя. Он б6таил в центр драмы врага и конфликт © ним своего героя, и знал, что ему делать. Сейчас в центре положительные герои, и драматург растерялся. Как быть? Эти задачи не осваиваются в один день. Они требуют раздумия. серьезной перестройки своих методов, — вот отку‚Да пауза. Но вот первая волна новых пьес уже прошла. Это только первая волна и никак нас не может удовлетворить, окраска этой <«волны» чересчур «голубая», здесь дух благополучия и идиллии. Это такие пьесы, как, окажем. «Платон Кречет» Корнейчука, «Чудесный сплав» Киршона, «Аристократы» Погодина, «Чужой ребенок» Шкваркина. Повторяю, — только первая волна. ” Будем надеяться, что эта пауза будет плодотворна, Но такая пауза наблюдается и в других областях иокусства, нужно понять ее истинный смысл. а не панически кричать «кризис» или «оптимистически» утверждать «ничего не случилось, все прекрасно, лучше не надо». Чтобы лучше уразуметь чисто поэтические проблемы, нало посмотреть. что лелается в других искусствах. Участ‚ники пленума. пусть они посещают заседания архитектурного общества, тде найдут много общих тем. Пусть ознакомятся с большой дискуссией, завязывающейся сейчас на’ театре, ‚Тде. поверхностная, эмпирическая тем& «что важнее, — актер или режиссер» выражает собой не что иное, как поиски нового стиля в театре. Пусть. примут участие в спорах, к сожалению, еще не развернувшихся, © методах «Чапаева», «Крестьяие,. «Аэрограда». Только так, © отгляд» кой на весь фронт искусств, должен пройти пленум. oe $ $ «Литературной газете». © ЧЕМ ГОВОРИТЬ НА. ПЛЕНУМЕ —ПАСТЕРНАК И МАЯКОВСКИЙ. ЭЗИИ. НЕУВАЖЕНИЕ К КРИТИКЕ — ЛОМ НА МОХОВОИН — ЛИТЕ! НАРОДНОСТЬ. —ПЕРЕСТАНЬТЕ НА ВРЕМЯ БЫТЬ ПОЭТОМ, — ИЗУЧАИТЕ В кв ПЕ ба he бара 3 Нас есть советокийи эпос, мы имеем советокую песню. Критика может многое узнать, приоматриваясь K расцвету или затуханию отдельных “жанров поэзии. К предстоящему пленуму вопрос жанров в советсекой поэзия должен быть разработан усилиями нацгих поэтов и критиков, Необходимо обсудить вопрос 0 массовости и народности советской поэзии. На прошлом пленуме, да и на ceane еще, этот вопрос поднимался. Нужно обсудить ето во всем об’еме. Взаимопроникновение национальных литератур принимает все более и болев реальные формы. Переводится огромное количество стихов, но В этой области не все бламполучно. Нашим поэтам необходимо ознажомить$я, и насколько можно полнее, с поэзией братских республик. Для нас, критиков, ЭТО энакомство совертнентто необходимо, если мы хотим товорить 6 советской литературе, о литературе многоязычной и многоликой, За последние годы появилось много интереснейших поэтических произвелений, He нашедших достойной опенки критики. Вряд ли стоит weречислять имена этих поэтов — они всем хоропю известны. Нужно обратить внимание критики на полноценную работу русских поэтов в области переводов поэтов братских республик. Творчество молодых поэтов заслуживает самото пристальното внимания критики; здесь наряду с отрадными явлениями можно было бы указать на целый ряд вредных тенденций. К обсуждению этих вопросов, волнующих поэтов, я и призываю. : попьику впервые подняться по лестнице исторического живого опыта, ©0- ветской позэии к эстетико-теоретическим обобщениям, то опасности эти устранятся сами собой. собходимость широкой постановки вопросов поэзии заставит Hac He ofраничиться обсуждением только тех явлений, которые имели место после с‘езда. Придется сделать вылазки и в прошлое. Но материал прошлого года должен быть тлавенствующим, Ведь нам. придется не только заниматься высокими категориями эстетики, но и распознанием и направлением творческих тенденций сегоднялинего дня. Мы обязаны будем провести очную ставку сегоднятиней советской поэзии с сегодняшней действительностью строящегося социализма, с художественными запросами людей, ее представляющих. На этой ставке только и можно выяснить, отстает или не отстает поэзия от жизни, а если отстает (это, по-моему, несомненно), ‘то каковы размеры этого отставания, кавовы причины и где лежат кратчайшие пути для покрытия расстояния, отделяющего сущее от должного. Тут мы, отнюль не прибедняясь, отнюдь не впадая в огульное отрицание яввых и бесспорных достижений, должны будем проявить максимальную хозяйскую трезвость оценок и обнаружить живую способность самокритики. Успех пленума во многом будет зависеть от подготовительной работы. Справимся ли мы © этой работой? По-моему, справимся, Мы так стосковались по живому творческому pasroзору, что едва ли будем нуждаться в чапоминаниях. А если найдутся ленивые, их нало будет подтолквуть. М. Плиско # циализма, раскрыть поэтически магистральные образы эпохи. Этот поворот к новым образам и создает, видимо, трудности дальнейшего развития поэзии. Но разрешать вопросы, связанные с сеголняшним днем поэзни, в плане сравнения с положением В 0р0зё нельзя, Если говорить об отставании поэзии, то мы должны юворить, главным образом и прежде всем, об известном тематическом `отставании поэзии, она не отражает еще в полной мере тех изменений в сознании, в поихике строителя социалистического общества. Эти процессы мотучи, суровы, а ната поэзия иногда сюсювает, обедняет яркую красочность процессов действительности, скользит по поверхности. Советская поэзия вышла далеко за Пределы Союза СОР. Она влияет на всю мировую революционную поэзию. Вопросы эстетики в советской поэзии нельзя ставить вне (развития совет ского искусства в целом. Выводы, основанные на изучении широчайттего малериала смежных обзии. Тов. Сельвинский в одной из своих статей говорил, что советская поэзия, да и вообще поэзия, не может быть резлистической. Это неправильная точка зрения, но доля истины здесь есть. Эта истина в том, что реализм в поэзии непохож fA реализм в прозе. Характер социалистического реализма в поэзии и еледует обсудить. Вопрос о жанрах в поэзии — чрезвычайной важности вопрос. Бесспор50, у наю есть сейчае драматическая поэзия, еильна лирическая струя. у А. Сурков возвикающие от такото подхода к разрешению задачи^“велики, но мне думается, что налпа литературная 0общественность их преодолеет. Выработка критериев оценки явлений советской поэзии — вот одна из главнейших и неотложпых задач, которую придется, хотя бы в ‘ламетке, хотя бы эскизно разрешить пленуму. Разрешая на пленуме злободневные, животрепещущие вопросы поэтического сегодня. мы не можем не углубиться в область формирования новой сбциалистической эстетики. Бедь каждый поэт на себе испытал всю тяжесть вкусового, дилетантскою подхода критики к оценке произведений поэзии. Испытание материала поэзии содёржанием эпохи позволит отличить поллинное новаторство от стилевого жонтлерства, мастерство — от виртуозности, чистый металл поэзии — от шлака вероификалорства. На этом же испытании выяснитея, что не всегда и не всякое новаторство ново и продиктовано обстановкой советской действительности, что иногла оно не больше, как внешне новая разновидность старого качества пореволюционной поэзии. `Вот, по-моему, главное содержание предстоящего на пленуме разтовора Весь ход развития событий толкает нае именно к такой постановке вопросов. Мы слипибом долто слушали акафисты и анафемы, слишком лолго присутствовали на докладных плад‘парадах с быстрыми маршами имен и названий, чтобы раз и навсегда отказаться от столь легкого и бесполезного занятия. Понятно, что опасностя засушивания дискуссии подстерегают нас крутом. Но если мы олелаем НЕТ ВЛАСТИТЕЛЯ ЛУМ Ю, Ю зовскний из, но такого, книжку которого я бы искал не потому, что он хорошо пишет, талантливо пишет, а потому, что. я не ‘могу жить без него. Такого нет Увы, я могу жить без него. Нельзя поэтому так категорически утверждать, что.все дело в том, чтоб «поднимать качество». Котда у нас про поэта или актера говорят «мастер», то разумеют технику, техническую квалификацию, недаром это слово перекочевало из технической области. До революции никто не говорил 0 поэме или пьесе «вещь», никогла не товорили «эти стихи хорошо еделаны». Это все очень блатородные термины, но разве все ‘дело в том, чтобы стих был хорошо слелан? Возьмите таких трех поэтов, как Пастернак, Сельвинский и Светлов. Это бесспорные мастера. Какое 60- татство ассоциаций выражают‘ стихи первого, какие звуки и мелодии умеет, извлекать из языка второй, какие поразительно простые и 10чные слова, умеет находить третий. Мастера! Им даже нельзя советовать: вадие дело поднимать качество. Но разве другого дела у них нет? Можно ли сказать, что у них с 0егодняшним читателем существует абсолютная договоренность? Я хочу сказать здесь` об очень важном деле. У нас, в союзе писалелей, есть много людей: прозаиков, поэтов, драматургов, которые когдато, как товорится, были в центре внимания. Они й сейчас живут и элравствуют, они даже пишут, они обзавелись маститостью. но они, так оказать, продолжают жить по инерции и писать по инерции. Их творческая жизнь закончалась. Сейчас одни, менее мужественные, продолжают делать вид, что ничего ‘не изменилось, они создают себе иллюзию полного благополучия, они 00- ятся смотреть правде в глаза. Дру‚тие. более мужественные, пытаются подойти K себе решительно, переосматривают себя... Котда-то они в известном смысле были «властителями дум», они представляли ‘известную прослойку, они выражали какую-то весьма существенную сторону определенного времени. Но то время ушло, один исторический этап сменился другим, насотупили новые времена, а они продолжают петь старые песни, и песни значительно менее блатозвучные. потому, что время их миновало. Натонов и молодых ЧиновнивБов от ПоЭвии. Может быть, их почему-нибудь и нужно печатать, но они даже не сооставляют фона нашей поэзии. Они даже не проблема. Но кроме этой безликой толпы есть настоящая, подлинная молодая поэзия, и рады ее растут сейчас очень быстро. Из молодых, еще не получивших ‘общего признания поэтов я особенно отмечу Влад, Державина, написавшего в этом году замечательную вещь «Арктическую поэму» (еще не напечатанную), затем Вадима Стрельченко, Панченко и Семынина. В последних двух номерах «Молодой твардии» (№ 8 и 9) напечатаны прекрасные вещи двух последних. Изних Семынин появляется, кажется, виервые, но в его стихотворении. «Негр» виден уже вполне зрелый мастер. Я считаю нужным особенно подчеркнуть эти два номера «Молодой гвардии» и в связи с этим большую и ценную работу, которую. ведет Владимир Лутовской по отбору, сплачиванию и воспитанию молодых поэтов. „Говорить об общих чертах намезающегося нового движения в советской поэзии еще трудно. Семынин очень мало похож на Стрельченко, но кажется общее всем—это глубоко органическое чувство родины, как основкая лирическая тема и в то же время гораздо более ясное понимание тото, в чем заключается «спепифика» поэзии и чем она отличается от рифмованных «упражнений на тему». Большее понимание того. что такое поэзия uw как к дей полхолить.. несомненно, замечается и у БриТивоВв, Они начинают понимать, что нельзя подходить к поэзии с навыками, выработанными на одной беллетристи: ке. Это очень верно отметила Е. Мустантова в ©в06й недавней статье «Поэзия и проза». было очаровательным, непосредетвенным, трогательным, стало манерным, грубым, фальшивым. «Был Безыменский» — хотя OH может еще «быть», и зазвучать и опять: завоевать потерянный им «венок» «властителя дум». Ножелаем ему этого. Я назвал здесь только несколько имен. каждый из вас может назвать еще и еще. Я ‘не делаю обобщений, не говорю о тех писателях, которые каждый раз оказывались на высоте своей задачи и давали стране нреКрасные произведения, и о тех, которые на каждом повороте умели ‹удержаться» и «не выпасть из те. лежки». Речь идет о тех художниках, которые пришли к нынешнему этапу социализма со своей образной системой, своим художественным мышлением. и хотят войти в этот новый этап и занять там достойное положение. 9 них надо подумать, ВЛ АСТИ TE ля ДУМ. ‘ Дружеский шарж А. Каневского. Александр Сурков. Здесь говорили, что поэты пишут мало и плохо. Это неверно. Затвердила сорока Якова: поэзия отстает, поэзия отстает... В прошлом году было довольно тяжелое положение © поэзией, Намечалось очень неправильное, во всех отношениях вредное направление (я имею в виду все то, что концентрировалось вокруг имени Павла Васильева). Сейчаю это’ направление, мне кажется, изжито, но наблюдается другое; правда, менее вредное явление: огромное количество стихов, которые пишутся, очень плохи. Но это не страшно: так всегда было; поэзию в каждый данный момент ©0- злают очень небольшие кадры, актив в 10—20 человек. Только они и пред. ставляют интерес. Вообще истекающий год в поэзии должен быть оценей как урожайный. Несомненно происходят какие-то сдвиги в том смысле, что поэты больше становятся сами с060й,. больше прислушиваются к себе, начинают итти своим путем. Кирсанов, например, который до недавнего времени был тлавный апологет поэзии «на заказ», поэзии «Нод ДИКТоОВКу>, НАПИСАЛ <30. лушку». Эта вещь написана «от себя». Это симптоматичная вещь, независимо от оценки, Симптоматичны в этом отношении последние вещи ЛуfoBCKOTO. Когла было обсуждение моей статьи. на всех участвовавших очень тяжелое впечатление произвели «молодые поэты». Их было человек 20 — довольно активных и очень плохих безличных молодых поэтов. Сельвинский. Это — будущие проваики. Уткин. Может быть, и критики, Мирский. Боюсь, что это будущие поэты. (Смех). Прежде чем говорить 06 отставании поэзии, надо освободиться от гипноза всех этих подражателей, эпиная манера считать последнее произведение писателя всегда самым лучшим. Но все же какое это движение вперед, скажем от «Электрезаводской тазеты». Сельвинский пришел на «Электрозавод», решив, что там разрешатся все его противоречия. Однако «Электрозаводокая газета» далеко не является украшением его таланта. Он налиел своего Кавалеридзе за тысячи километров от «Электрозавода» в Арктике. Но, конечно, без «Электрозавода» он не нашел бы своего героя. Но Кавалеридзе это только, так сказать, примеривание, ощупывание вплотную темы—это еще’ не’тот герой, о котором каждый зритель воскликнул бы «хочу быть, как Кавалерилае». Прошу заметить, я не упоминаю новых имен, например, имени ойдящего здесь талантливого Гусева. Я говорю о «старых. славных именах» нашей литературы. В связи © этим я хотел бы обратить ваше внимание на такой в высокой степени‘ симптоматичный случай. Я товорю о двух писателях: об Эренбурге и Безыменском. Было время, когда Эренбурга называли буржуазным лисателем, & кое-кто даже несоветоким писате» лем. Казалось. что «Жанна Ней», властвовавшая над думами преимущественно советских машинистов, это последнее слово Эренбурга. Но вот писатель, который большую часть этих лет жил за границей, настолько чувствовал свою страну и то. что происходит в ней, так серьезно и ответственно сумел прислушиваться к сегодняшнему дню, что роман его «День второй» попал в центр внимания передового читателя. Эренбург стал очень популярным среди широких масс нашей молодежи, той самой молодежи, профессиональным «властителем дум» которой считался всегла... Безыменский. В те времена, когда Эренбург выступал с «Жанной Ней», «Комсомолия» Безыменского читалась, декламировалась, пелась, имя Безыменского произносилось каждым комсомольцем. Он был действительно «властителем душ», комсомола. `Прошли года, ‘Эренбург, так сказать, ‘из последних букв алфавита перекочевал в первые, а Безыменский... Я не хочу сказать, что он переместил-. ся к концу, нет, но вое таки это уже далеко“ не первая буква, и не вторая... «Ночь начальника политотдела» написана “в той же интонации, что и «Комсомолия», как будто ничего не изменилось. Но, про: стите за сравнение, когда молодая девушка, став зрелой матроной, имитирует свои девичьи повадки. это. знаете, грустно. «Мужчина не может сделаться снова’ ребенком, не ‘становясь смешным». То что когда-то Товарищи, не кажется ли вам, что в нашей жизни слишком большую роль играют питературные фикции, периодически возникающие и царя” щие в сознании нашей литературной общественности? «Ведущая’ драматуртия» — «ототающая роза». «Веду щая проза» — «отстающая поэзия». Срели поэтов царит, я бы сказал, mania grandjosa: «советская поэзия — лучшая поэзия в мире». Можно подумать, что наши литературные жанры, или отдельные виды нашей литературы, как некие кавалерийские части, по единой команде или движутся вперед или останавливаются на месте. Все эти «ведущие», «отстающие» и «мировые» формулировки не есть продукт серьезного анализа литературной действительности, а являются чем-то вроле поплавков, помогающих многим посредственным литералорам болтаться на поверхности литературной жизни. Наша поэзия — действительно поэsua мирового значения. Но`в том мы. сле, что принципи советской поэзии и ее метолология предопределены приннипами Октябрьской революций, предтечей мировой революции, Но если брать этот критерий и оставить в стороне работу тениального Влалимира Маяковского, многмесли в натей нобзии ‘может вылержать, так сказать, международное испытание, т. е. рассматриваться как произведение, по которому должны равняться BCS передовые революционно-поэтические силы Европы и Америки? У нао есть так называемые поэты-новаторы, но новаторство еще не есть революIHOHHOCTS. Советским новаторством: будет такое новаторство, которое будет нести в себе не только признаки формально нового, но и признаки нового по существу, что отличает советскую поэзию от поэзии буржуазной и дает возможность судить-о. ней не как об отдельных поэтических удачах, а кан о питературном движении: Разве не является характерным то, что мы еще до сих пор не телько не определили признаков советской поэзии, но даже еще недостаточно разобрались в той терминологии, которой так часто пользуемся в литературной полемике. Налтример, котда т. Сельвинский писал, что поэзия «нереалистична вообще», он, мне кажется, имел в риду обычную тенденцию реализма переходить в натурализм, Такие тенленция знает история литературы вообще, и У нас их легко наблюдать в особенности. Только у нас это часто называется «правдиВОСТЬЮ», «жизненностью», а может быть, и «злободневностью». Но мнотие ли из поэтов лостаточно ясно 6ебе представляют разницу межлу резлизмом и натурализмом? И есть\ли полная ясность в этом вопросе” шей поэтической критики? “ Товарищи, мы решили созвать это совещание поэтов и критиков, чтобы. обсудить некоторые вопросы, волнующие наптих поэтов. Предстоит поэти: ческий пленум: Нужно побеседовать © проблемах, которые мы там будем обсуждать. Цель этого совешания— дать. так сказать, толчок к размышлению и спорам. На первом с’езде писателей вопросы специфики поэзии не могли найти полного разрешения. : Некоторые существенные разнотлясаня. наметивттиеся на ©’езде (выступлетия группы поэтов против ряда положений т. Бухарина), продолжаются и по сей день На предстоящем пленуме правления ССП прежде всего следует обсудить рял специфических вопросов’ советской поэзии. Мы часто слышим утвержления. что за послелние 8—4 гола советская поэзия сделяла мало. что советская поэзия неправильно ориентирована и т. п. Смысл этих заявлений таков: нет подлинно поэтических произведений. Такие взглялы вряд ли могут претендовать на отражение действительного поло. жения вещей. Но каждый поэт и криTHE чувствует. что с поэзией не вое благополучно. В чем ше неблагополучие поэзии? На этот вопрос в первую очередь нужно будет даль ответ на пленуме, вопросы нужно обсудить на страницах нашей газеты. советской поэзим до самом послелного времени разрешалясь тлазным образом проблемы отношения интелитенции к революции. Сейчас крупнейттие поэты нашей страны стремятся выразить в поэзии переживания миллионов строителей o0- Нредстоящий пленум правления ©0- Ю3а — событие в жизни советской поэзии незаурялное. Впервые ее вопрое стоит головным в повестке дня. Пленум может стать исторической вехой на пути налиего движения вперед. Прелпосылок для этого много. За восемнадцать лет в поэзии н8- котился богатый материал. ожидающий теоретического осмысления и систематизации. Разобраться в материале понять главные, ведущие тенденции развития поэзии в связи`е историческими особенностями времени, вызвавшего ее к жизни, найти в поэзии черты преемственности и черты разности в отношении к предшественникам — такова первая задача. Разрешая ее, мы подойдем вилотную к выяснению степени нарастания вовых стилевых качеств, степени приближения рявличных поэтических направлений и отдельно взятых поэтов к овладению методом социалистического реализма. Живой опыт советской поэзии взятый за отправную точку. поможет нам перейти от схолаютическото склонения понятия «ооциалиетический реализм» к конкретному творческому разрешению проблем стиля и метода, Само собой разумеется. что в суждениях по этим вопросам в поле нашего зрения должен войти весь опыт, накопленный поззыей народов Советского союза, а не только опыт русской советской поэзии, кав это было ральше. Такая постановка вопроса позволит понять целое поэзии Совотекото союза во всей сложности взаимодействия и взаимовлияний однародных по ‘идейной направленноCTH, но различных по языковым и культурным особенностям братских отрядов советской поэзии. Трудности, Котда я бросил здесь реплику, что дела в поэзии далеко не блестящи, мне почти хором ответили: а в драматургии? В драматургии лучше? Нто ж вы молчите? Я не молчу, я могу сказать, что и в драматургии дела неважные. Но оттото, что я это ‘скаву, разве дела в поэзии станут лучше? Смешное самоутешение. Прозаик утешается тем, что от него отстает поэт, поэт, что драматург, драматург, что живописец, а больше всех хвалится, конечно. киношник—ведь от него О 3ce. Нехватает мужестBa, не ки: на соседа. спросить: почему я и мой читатель мало удовлетворены моей работой? И за себя спросить, и за соседа. Вот это важно. а He арифметические расчеты, Ето на сколько метров друг от друта отстает. Существует такой стиль оценки: «такой-то написал хорошее стихо` творение»: «а знаете, неплохая пьеса». «довольно сносная картина». И художник считает. что задача е— написать хорошее стихотворение, или неплохую пьесу, или удовлетворительно сытрать роль, он считает. что ero задача ‚ «обслуживать широкие массы», «удовлетворять культурные запросы читателя». «поднимать эстетические вкусы» Что ж, читатель читает, смотрит, слушает, «удовлетворяе?т свои культурные потребности». «развивает свой вкус»! Но этото ему мало, бесконечно мало. скучает о другом. Он хочет поэта— «властителя дум». И актера властителя дум. И драматурга властителя дум. Не просто талантливого, или даже очень талантливото писателя или артиста, который выполняет свою писательскую и актерскую функцию. Не служба с десяти до четырех на «фронте поэзии». а Были такие «властители дум», как, ; Лермонтов или Некрасов, Мочалов или Комиссаржевская. Здесь я He товорю будьте талантливы, как. Лермонтов или Мочалов,— я. предетавляю себе. что сейчас у нас есть поэты, не менее талантливые. чем Не: красов или актрисы. чем Комиосаржевская. Речь идет о том, что они умели наиболее волнующе и непосредственно выразить думы. чаяния. \илеи их поколения, их времени Можно ли сказать, что у нас на нынешнем этапе поэзии, где функцио: нирует столько поэтов, есть этот «властитель» так же, как в драматургии? Нельзя сказать, Быть может. есть «кандидаты» в «властит®- га революция знала много этапов: военный коммунизм, нэп, период реконструкции, первая пятилетка... История шла бешеным темпом. Каждые пять лет—это, можно сказать, целая эпоха; по прежним временам такой этап действительно эпоха, это лет двадцать, тридцать—это вся человеческая жизнь, творческая, зрелая жизнь. Сейчас это пять лет. Человек остается полный сил и таланта, но время уже другое, и это друтое время важно понять, почувствовать всей глубиной души и макси: мально выразить, остаться на новом этапе таким же властителем дум й звать и вести дальше и выше. Но одни не решаются итти дальше, они остаются на прежней ступени и влачат жалкое существование, другие смело борются © трудностями. третьи не хотят жить только прошлым, но и чувствуют, что выразить этот ноBH этап ¢ такой силой и блеском, как прежний, они не смогут. Быть может, в этом и состояла трателия Маяковского. Вот здесь сидят поэты. Пусть они не обижаются, надо им сказать правду. Вот Уткин. Я могу сказать о нем только так «был Уткин». Моту ли я сказать «будет Уткин». Я не реттаюсь этого сказать. боюсь это _ сказать. Котда-то оя, как товорится. шумел, ов затронул какую-то очень звучную струну, но Продолжал перебирать дальше все ту же струну, не замечая, что люди прислушиваются в другим звукам. жаждут этих других звуков. Я читал ето стихи в последнем номере «Красной нови» Я читал их с какой-то злостью. Мне было обидно и досадно на самого себя, который когда-то аплодировал «Рыжему Мотеле». Плохие стихи. Плохие по-особенному. Это как бы воспоминание о самом себе; Какаято имитация самого себя, Иосифа Уткина; каким он был когда-то, какая-то надежда, что читатель вспомHHT сам себя; вернется на покинутую ступень и будет аплодировать с прежней горячностью. Не сделает этото читатель, не сможет сделать. ‘A Сельвинокий? Я 0 нем тоже должен сказать «был Сельвинский». Но я верю, что он «будет», бесспорно будет. У этого человека масса здоровья, творческой: потенции, тревоги и жажды жизни: Я не могу сотласиться в теми критиками, которые утвеждают, что «Умка— белый. медвель» лучшее проззведение Сельвинского. Невежествениая и нечесту Дружеский шарж А. Каневского. Ю. Юзовский. надо сказать, какими качествами должен обладать сейчас художник. чтобы. стать народным, чтобы оказаться «властителем дум», надо с этой точки зрения изучить прошлое поэта, чтобы помочь ему в этом деле, которое для него вопрос жизни й смерти. Речь идет также о тех «благопополучниках», которые сидят на’ мели; воображая. что совершают плавание по тлубоким водам. Это они, эти «благополучники», хватают