дятературная г азета № 65 (556) по о“. Страшную . могильную плиту 14 декабря, Чацкий, созламный Мейерхольдом и Царевым, ран: ний гуманист, воспринятый и преображенный современниками послелней и решительной победы нового, подлинаюго гуманизма. > «Чацкий есть наш единственный repoll, а оао ИИ. русской классической литературы Чацкий — единственный герой, одновременно положительный, активный и реальный: И в трактовке ’ Мейерхольда мяткость и лиричность гуманиста не мешают его тероичности, а подчеркивают ее. Она особен„но ярко звучит в последней сцене, которая, вопреки всякой традиции, Но в полном ‘согласии с внутренней _правлой нашего Грибоедова, кончается на мажорной ноте, : Чацкому противостоит фамусовский мир и Молчалин. Фамусовский мир представлен в особенно сильном обоб`щении в «сцене сплетни» (XI эпи: зол); Хронологическая mecrpota костюмов — от Анны Иоанновны чуть не до Николая П — остро полчеркивает единство и непрерывность «жалкого гола» царской и помещичь. ей России. Это мир монстров, кото. рому противостоит человек, Чацкий ‚и его друзья, появляющиеся в V эпизоде. Этот эризод е эпиграфом Товарищ, верь, взойдет она, Заря пленительного ечастья С 06060й четкостью подчеркивает стержневую идею спектакля. Сцена ‘разделена на две половины: в левой LU 8 Ha премьере «Горе уму» я испы: ты то глубокое волнение, которое созданием искусства современного ;удожника. И я думаю, что все присутствовавшие на спектакле разделяли это чувство, Создания Мейерхольла в прошлюм вызывали страстные споры, утверждалиеь и отрицались, принимались и отвертались. Эю была законная и почетная судь6 великого «новатора. Я не вижу, хакие ‚ споры может вызвать «Горе ей “em a ‚ стало прочной частью налшего. худолественного миросозерцания. г ‚Я не собираюсь пиеать развегнуnt ee mereten 29 typ рецензию на «Горе уму». _Мне это было бы тем более трулно. что р я ве видел первой редакции 1928 г. Я хочу остановиться только на’ неко. торых сторонах мейерхольдовского решения в отношении к трибоедов: скому тексту. Я думаю. что это решение не только правильное, ‘не только глубоко грибоедовекое, но что. оно впервые дает сценическое patкрытие великой комедии в полном. ее об’еме. Решение Мейерхольда глу: боко революционное и современное; такое, какое было возможно только © точки зрения нашей эпохи, и раскрывает замысел Грибоедова в’ плане ’ ето революционното развития. Центральные моменты мейерхольловской концепции — образы Чацкого и Молчалина и тот коллективный образ дворянского общества, который ха-. рактеризован двумя оэпиграфами к ХТ эпизоду: «О’празлный, жалкий, мелкий род!» и «Прошедлнего житея подлейтиие чертыз. Чажкого Мейерхольд освободил от. того груза риторики и красноречия, который на него наложила театральная традиция нескольких поколений. зеркнуто не специфически декабристское, а общепросветительское. Пе. ред этой строгой простотой и делювитым молчанием думаешь о Чернышезоком и Рахметове, Эта сцена — «выдумка», но это вылумка, которая глубоко врывается в подлинное содержание грибоедовской пьесы и, по-нашему, раздвигает его. Другое новшество. колоссально углубляющее грибоедовский образ, — трактовка Молчалина. Молчалина Мейерхольд и играющий его Геннадий Мичурин трактуют но как мелкого подхалима и труса, во всем зависимого от`Фамусова и дрожащего перед начальством, а как волилного и самоуверенного карьериста, знающего себе цену и отнюдь не ослепленного величием ‘своего патрона. Этот будущий министр Николая 1 (такого Молчалина как бы прелчувствовал Достовский, когда писал о его. будущем — «Зимние заметки о летних впечатлениях», 1863 — «Он посвятил себя отечеству, так сказать, родине. Теперь до него и рукой не достанешь; Фамусова он и в передHOw R ce6e не пустит..: Он при. делах и нашел себе. дело...» «Он знает Русь; и Русь его знает»). : Сперва эта трактовка кажется странной и неубелительной: она явно противоречит многим местам текста. Но`постепенно раскрывается вся глубина этой концепции. Молчалин становитея синтетическим образом всей российской бюрократии, и этот образ почтенного ‘и сегьезного «лелового человека» оказывается футляром про. стого’и мелкого «поллена» («Подлен» — эпиграф-к УП эпизоду). Так Мейерхольл расширяет и возвышает Мол: чалина «до степеней известных». что. бы вновь показать его на этих самых степенях во всей первобытной подлости. Этот глубокий и об ’емлющий образ с полной силой раскрывает ТХ эпизод — диалот Молчалина и Чацкого-перед балом, — может быть, самая гениальная сцена всего спекТУЕЛЯ. Я не мот и не хотел дать исчерпывающей характеристики спектакля. Тезтральной критике предстоит злесь еще большая и благодарная работа: Я хотел адесь только указать на огромное познавательное значение «Горе уму>, которое средствами выюочайшего сценического искусства, с исторической вышки социалистической эпохи открывает нам HOBIE CTO. роны ие только в великом твогении Грибоедова, но и в прошлой русской действительности и русском историческом процессе. : Д. МИРСКИЙ. Фаворский находится сейчас в 3ол0се все возрастающего творческого расцвета. Он словно подтверждает собственные давнишние слова, что всякий наютоящий художник развертывается с особенной, силой после 00- рока лет. ее eh ns Te, кто привык представлять. себе Ж Фаворского как глубокого и. тонкого мастера книжной `илллостражии, высказывают сожаление по поводу его «измены» гравюре.рали театра и мо: нументальной живописи. Но то,. что сделано Фаворским в этих новых областях искусства за ‘три года, сразу включило его в первый и. ведущий ряд художников театра и фрески. On окалалея пионером и первым .эксие: риментатором в советской. монументальной *живовисй. > Этот важнейший рол изобразительHOTO искусства находится у нас еще в самом начале будущего огромного развития, Поэтому не только успехи, HO и оптибки Фаворского’ стали здесь пколой для большого числа старыю и молодых Хуложников: : в Проект (уже принятый) росписи Горьковского автозавода: ‘раёработан» ный бригалой мололых художников (Кардашев, Пазильонов и др.); npoекты и эскизы ‘росписей Гончарова, Чернышева, Родвонова и др., — яви: лись на свет с легкой руки ФаворCROP. * а. oe _ В книхе Фаворский произвел в’ евое время ‘полную революцию. В поисках синтеза оформления книги o литературным текстом он заставил гворить прежде немые ее элементы: населил образами форзац и переплет, заставил Ффронтиспие сливаться с титульным листом и т. д. Каждое его новшество, и хорошее, и неудачное, порождало массу откликов или подражаний. Многие из ето экс периментов были им бамим отвертнуты, но такие ero работы, как «Домик в Коломне», «Книга Руфь», «Расеказы о животных», «Лирика Гете», надолго останутся непревзойденным образцом советокой художественной Нити. , Сейчас Фаворскому как будто надоела гравюра. Но эт, конечно, не значит, что он в какой-либо мере собирается бросать книгу. После фрески и театральной сцены книга может оказаться только лишь еще более обогащенной. Впереди — работа над «Фаустом». Но сейчаю, в этом голу, Фаворский — прежде всего тезтральный оформитель и живописены—. монументалист. Кроме того, еще и рисовальшик: больше, чем котгла-либо, он стал интересоваться каран лалшиными портретами, все еще редкими и скупьгми, зато исключительной BITyT~ ренней и внешней значительностя. Фаворский может с полным правом говорить о задачах синтеза искусств, ревотьно участвуя в самых разнообразных сторонах творческой работы — до окраски зланий, фаянса, фотомонтажа (один из послелних номеров «СССР на стройке») включительно. ‘Одно, что остается ему всегда чуЖдым, — это создание вещи, расочитанной на музейную стену. Каждая тема, каждый образ ценны лля нето тотда, когда они ортанически вырастают из активной реальности, Не декоративное оформлекие дома; а-художественное выражение его ‘назначения, не книга вообще, украшенная приятными гравюрами, & книга — художественный образ, даютций вещественное и зрительное бытие литературному тексту. Реальный образ реального человека, как и реально понимаемое содержание литературного произведения стали ama Da основой художественного образа. Реальные вещи и люди были у него не ‚всегда ‚Но уже давно прошло время ‚заумных, абстрактных формул, притятивавитих ‘часто своим ритмом или ` остротой“ выдумки, но далеких от живой действительности. От схематизма и формализма каких_нибудь травюр к «Фамари» Глобы (1923) до живого реатизьа метростроевской раfram на hacane . «Дома моделей>— Целая вечность. ’Путь у Фаворского теперь тот же, что и у воего советско‚го искусства, — путь к социалистическому реализму, _. Фаворский принадлежит к хулож-о никам, совершенню лишенным ивтереса; к. самодовлеющим деталям. Он ‚вовершенно неспособен был бы иллю‚‘стрировать Флобера. Но одна. из ero ‚лучших работ — серия я к. Мериме. 7 -`Гочнейшая выверенность жеста, сжатая выразительность строго отобранных сущебтвеннейших черт, яркая и прозрачная характеристика, действия — все это дает конкретному образу в вещах Фаворского пластическую завершенность, глубоко убедительную и классически ясную. Типическая, монументальная обобщенность — постоянное качество работ Фаворского. Но злесь же лежит основное. противоречие его искусства, выэывающее глухую и напряженную внутреннюю борьбу. В лучших произведениях последнего времени тийязация не поглощает инливилуатьное, 8’ предает ему высоту и пафос классики, Тогда‘ можно говорить о клас» сическом редатизме или о пути к не му. Но иногда реализм уступаег меCTO холодно-отвлеченному классициз: му. отягошенному -формально-ловическими экспериментами. Есть у нето работы, гле суровый ритм, строгое композиционное построение не слились органически с живым реальным образом человека. Изображение человека становится слитком обоим. Среди работ пооледнего времени есть такие, где неудача заключается именно в том, что продуманное; ‘логическое построение остается немым лля зрителя, не наполненным фезлъно-эмоционельной выразительностью, Таковы. например, лве большие” мнотофигурные коммозиции на Нотолке «Дома моделей» (демонстрация и праздник в колхозе) или цветная. травюра для Музея охраны материнства и младенчества, так же, как некоторые иллюстрации к «Новой ‘жизни» Данте. Но зато еще ценнее ora-. новятся те вещи, гле одерживает верх. реалистически-эмопиональное, часто тлубоко лирическое чувство, прюнизы-` вающее ясную, ритмически-музыкальную форму. В этих работах — тот Фаторский, за которото нужнее’ воевать. может быть, иногда против него самого! г Новый реальный советский человек в монументальной типической форме, включающей отдельное, особенное — к этому приходят самые значительные работы нового Фаворокого. Женщины на портале Музея охраны материнства и млаленчества, игвеи, метростроевки с фасала «Дома моделей», пионеры-моделиеты и играющие дети на плафоне этого же дома, Бабанова в роли мальчика и Блюхер. — героический руководитель Дальневосточной армии .— это можетобыть наиболее удавшиеся из изображений нового человела у Фаворокого. Веюду в этих вещах действует прежде веего простота и неожиданно острая реальная экюпрессия. с которой даны KES вые образы. В одиой простой фигуре Бабановой (на гравюре для кИиги 0 Театре революции) художник ‘сумел дать прекрасный портрет ` самой артистки, конкретную роль ве и замечательный литературно-театральный CHA териалом, который дал жизнь ©пектаклю. Камерный театр вместе ¢ драMATYPIOM воспроизвел на сцене в слегка измененном виде героическую эпопею челюскинцев. Здесь вое знаКомо, все стало живой летендой. Каждая деталь вопкла в историю, закрепилась в. памяти многих миллионов людей. Но театр смело делает’ историчесокие события достоянием ецеНЫ. = . С театральных подмостков читаются радиограммы Сталина и правительства, отправленные в ледяной латерь Шмидта, и произносятея» извест* ные всему миру имена Ляпидевекого, Молокова, Каманина, Слепнева и друтих героев-летчикоюв. Люди Ba” Ay кричат «ура», как, Наверное, кричали челюскинцы, обмениваются взволнованными репликами и лихофадечно работалот над аэродромом. Драматурт рассказывает в последовательном “TO рялке основные этатлы челюскинской Зацкий, каким ето играет Царев, мягче и лиричнее того Чацкого, ко-. торого мы себе обычно представляем. Некоторым зрителям он сперва _напомнил даже Ленского. Но эта мяг кость и лиричность неотлелимы от гораздо более многосторонней человечности и ‘молодости. В этом Чацком есть веселость и легкость, тот «моцартизм», который мы раопознаем в первом поколении русских революIE а СЧА РО NS ОВ _— уюставленный шампанским и яствами стол, пестрая пюлковая обивка стен, какой-то пудреный монстр, «времен очаковских и покорения Крыма». спит безмятежно-пьяным сном; здесь происходит разговор Фамусова со Скалозубом. В правой полозине — голые стены, полки с книгами, вокруг простого стола сидят «приятели Чацкого» — офицеры в армейских сюртуках без орденов. молодой штатционеров. Ore Чацкий, созданный ский в очках — они молча читают тем Грибоедовым, которому Кюхельгазеты. Изредка олин начинает чибекер говорил: г тать «Исповедь Наливайки» или ..Гебе даны рукой судьбы Душа живая, пламень чувства, Веселье светлое. «Любви, Надежды», и все полнимают глаза от газет и слушают. Эти декабристы даны так что в них под6. В. Федоровский. Эскиз костюма к спектаклю ‹ ‹ пя в МХТ 2 образ. Блюхер, указывающий рабочим. на братающихся красноармейца и крестьянина-манчжура, и рядом Cyрово непреклонная фитура омотраие-. то вдаль командира ярко и просто в0- площают сложнейший комплеке BOпросо советской мирной политики: Реализм торжествует в таких веmax, делая особенно впечатляющей. ту монументально-ритмическую композиционную организацию. которая ©. одинаковой силой сказалась в rpaвюре и во фреске. Решающим оказывается эмоционально насыщенное, , часто лирическое чувство, с которым создаются подобные живые образы. Это относится в равной мере и к. о0- ветской лействительности и к прошлому. Таков молодой Пушкин (в. каранлалином рисунке) открыт и. удивленно смотрящий на мир, провизанный солнечной яслеостью и жиз: нгутверждением. - Часто почему-то высказывается: мнение, что Фаворский лишен. лирики. Это совершенно неверно. Он 00 всем‘ лишен камерности, узкой суб” ` екливности, но для лемонстрации тлубокого лиризма Фаворского можно обойтись даже и без приведенных выше изображений человека — доста: точно посмотреть такие «бессюжет-. ные> вещи, как форзап к «Лирике». Гете, как лань, обрывающая винотрадные листья в «Жень-шене» Пришви-. на, как замечательная гирлянда из. незабудок и колокольчиков на стене Мольба в жизни» Деза«Дома моделей», которую сам Фаворский назвал «ноющей». В плане 0- длинной эмоциональности можно воспринимать оформление «Двенадцатой ночи», проникнутое почти осязалельным‘ чувством роздуха и солнца ИтаФаворский хорошо преодолел свое собственное «наслелство» — он вернулся после стущенной черноты «Новотодней ночи» к прежней, но 0богащенной серебристости деревянной гравюры, он не забыл острой и угловатой экспрессии своей первой больпой удачи — «Кауньяра» (1918) и, надо надеяться, совсем забыл те схематические чертежи, которые занимали его когда-то в опытах над миимо-современными «зажонами» . формы. Остатки рационализма инотла еще мешалт и, вероятно, еще будут не раз. мешать ему, но они уже ничего Be решают. ‘Сейчас он говорит большим голоCOM — с тезтральных подмостков, 09. стен зланий-и страниц книг. Мы ви-” дим живопись, Фавооского на обеденHOM столе, уставленном ето фаянхсовыми тарелками. Всякий. материзл, не маскируясь и не унизтожаясь, может у него говорить языком классически монументального и ритмически-060бщенного, но обязательно эмоционально прозувствованного и заражажющего зрителей реализма. А. ЧЕГОДАЕВ, «Мещане» по существу первая, нъеса Горького. Писалась она одновременно © «Дном», но появилась на сцене полугодием раньше. «Мещане» начинают цикл «интеллигент-› ских», точнее, антиинтеллигентских; пьес Горького. Горький товорит здесь 0б узком практицизме и -утробной ограниченности ‚современной ему русской купеческо-интеллигент: ской среды, о поколениях моральных «мещан». Эти « дающиеся «наследники» персонажей“ Островского. Они утратили неуклю-- ‚родетвенник Любима «мещане» — вырожье победа. Старые пьесы Горького теперь в наших театрах по-новому освещены, по-новому прочтены. °Поновому звучат сейчас в «Мещанах» и.Перчихин — очень дальний, но Торцова 3 «Бедность He порок» Островского; и” певчий Тетерев, и другие. Наш roризонтисторического анализа“ рас: игирен. “Мы видим “и сознаем теперь” то, что уже тридцать © лишком лет тому назад видел глаз. Горького и за что тоже тридцать се лишним лет назад тениальный Ленин назвал Горького «крупнейшим предетавителем пролетарского искусства». Ноэтому так заманчиво и так волную: ще ставить сейчас те пьесы Горького, в положениях и героях которых мы можем вилеть классовые бои на исторических подступах к Октябрю: «Мещане» еще непосредственно. примыкают к «На дне» Горьком. Мы видим здесь варианты персонажей из «На дне» — Перчихина и Тетерева. В их словах, словах из глубин отравленного «дна» жизни, словах отверженных, униженных и 0скорбленных, звучит уже угроза сытым владельцам жизни, «мещанам». Недаром в свое время так «ревниво» отнеслась к «Мещанам» и особенно к репликам Тетерева царская. цен: зура. Помимо огромного числа’ вы-* марок. помимо того, что на каждую отдельную постановку «Мещан» тре-- бовалось каждый раз 060бое разрешение, министр внутренних дел Сипягин на генеральную репитицию пьесы в Художественном театре ко‘мандировал в Москву ” начальника Тлавного управления по делам печати князя Шаховското. Недаром теперь особенно постраДдавттие от «внимания» царской цензуры Тетерев и Перчихин оказались самыми яркими в спектакле. В исполнении актеров Герага (Terepos) и Константинова (Перчихин) они ‘чудесны — эти но существу добрые, ясные и даже в своем падений 1- раздо более чистые люди. чем затоптавитие их в грязь члены купеческой семьи Бессеменовых. Обравы, ‚ Kem Перчихин и Тетерев — yrpo~ за с тылу, угроза людей, обреченных «дну» за счет мещанското ечаSa рубежо Наиболее высокой цифры цены до’етигли при продаже альбома ¢ MHCb`мами и автографами Виктора Гюго (32.100 фр.), «Дневника Евтении Герен и ее брата Мориса» (27.000 фр.) и черновых набросков Дода к «Сафо» (23.000 фт-). „Общество друзей ШПарль-Луй-Филиппа“ По сообщению «Нувель ревю фраввез», во Франции создано «Общество друзей Шарль-Луи Филиппа», ставятпдее своей целью увековечение паумяти писателя и распространение его. произведений среди широких чита? тельских масс. : < Общество будет издавать «Бюллетень», рассчитанный исключительно на его членов, в котором будут печататься неизданные тексты, & также статьи и документы, имеющие отношение к В.-Л. Филиппу. у зай в Серилли, в доме, где жил ИЕ. Филипп, ° т Вильямс Эллис о „Походе Челюскина Амабель Вильямс Эллис в овоей фецензии о вышедшей в, Англии юнит“ «Поход Челюскина» пишет: «Чем бы ни интересовался читатель — 29: планами, судами, странными и часто прекрасными явлениями арктической жую силу Тит Титычей. Их сыновья —уУже студенты, их зятья =- вла дельцы крупных инженерно-бакалейных фирм. Все они хищники стяжатели. И борьба отцов и детей, борьба поколений внутри семей идет здесь в кругу тех же интересов. = В дальнейших пьесах Горького из этого цикла («Дачники», «Дети сол: ца», «Варвары» и др.) линия эта, становясь вое более ясной, размежевывает две труппы отцов — «Булычевых» и детей их, Егор Булычев при первых громах революции умирает. Линия Островского им завершается. «Мещане» еше продолжают жить. Они, подобно одному 489. вятьев Булычева, «присоединяются. в демонстрации» в февральско-керенские дни и вместе с ним либо мигрируют после Октября, либо обращаются во внутренних врагов— вредителей. Теперь, имея уже 0 ратную историческую перспективу, поражаешься этой изумительной таллерее «мещан» и «врагов», которую дал Горький уже в своих ранних пьесах. По исторической преемственности. еюжетной линии ето пьесы — прямое продолжение Островского. B WHPOROM историческом художественно-политическом обобщении после театра Островокото надо ставить те`атр Горького. Та сила, е какой сейчас доходят и захватывают прежние пьесы Горького, только ра ет это. Tloexe чудесного епектакля‘ торьковоких «Врагов» в Художественном театре Центральный театр Красной армии показал ero «Мещал». опять победа пусть не такая безусловная, как в Художественном, но Аукцион библиотеки Барту Первый аутющион не исчерпал всех книжных и рукописных сокровищ, собранных покойным Барту. На-днях. в Париже состоялся второй аукщиюн. на котором были богато представлены срые редкие книги, оригинальные издания эпохи романтизма и ©0временных писателей, иллюстрированные излания и рукописи. Среди послелних особенное внимание привлекали рукописи Анатоля Франса: «Желание. на Сервиана» (полностью), «Сказка, © сорочке», входящая в оборник «Семь Ry Синей бороды», «Виктор Гюго», К®Таткая речь, произнесенная в ©80°. Время А. Франсом в Трокадеро, и ©деланный к ней Роденом набросок бю“та Виктора Гюго. Среди других приМанок аукциона: «Дневник he Герен и ее брата Мориса»; папка < черновыми набросками Альфонса Додэ к «Сафо», альбом, в котором 00“ бтаны письма и автографы Виктора №. членов ето семьи. ето друзей. Среди оригинальных изданий А. Фра#са: «Легенла о святой Радегунле» (1859) — экземпляр, принадлежавщий ‚ цу Анатолия Франса; «Литератур> ЧАЯ жизнь» (1888—1898), «Остров пизВинов», «Боги жаждут» (1902) © ШисьMou A, Франса Эжену Рихтанберже и Наконец «Дело Кренкебиля» на велеВерой бумате с 20 страницами первоЧачального варианта, CThA «детей солнца», то молодой машиниет Нил, студент Шишкин и узительница Цветаева могут уже сформировать и некоторую положительную программу действий против «мещан», «Жизнь не вся за ними, — товорит молодой машинист Нил— они пройдут, исчезнут, как исчезают`нарывы на здоровом” теле; Нет” ‘такого расписания движения, KoTOрое бы`не изменилось». И оно из‘меняется. Нелегко. В борьбе. «Веетаки, бодро вперед, Нил, — ‘вичего. наша возьмет». Эта группа положительных героев оказалась, к сожалению, в енектакле’ исполнительски слабее. В Ниле (Осинов). в Шишкине. (Столяров) и Цветаевой (Смирнова) не было ма-, жорного зовущего начала. Эта мзжорность более характерна для примыкающих к ним фигур, и от того в спектакле несколько излишие обнажилась жанровая его сторона. С упрощенно-жанровым нажимом, нажимом, идущим вне образа Горького, толкована роль Елены артисткой Зеркаловой. Елена во многом родетвенна и Василисе из «На дне» я отчасти Мальве. Она физиологически напориста, она, здоровая и красивая вдова какого-то плютавенького смотрителя. тюрьмы, жаждет, хишШнически жаждет радости плоти. и она, даже она в своем `физиологическом протесте выше всех этих евнухов рубля, оскопленных мещанских душ. Зеркалова далека от такого образа. Он чужд ее индивидуальности. И пожалуй, не ее вина, если талантливая артистка вынуждена была просто приспособить роль к своей индивидуальности. Но себя, «евое» Зеркалова играет с блеском. Надо отметить еще прекрасного нсполнителя старика Бессеменова — артиста Нечаева и Богданову в роли Поли — скромными. чрезвычайно скупыми средствами она дает тлубокий в своей простоте образ. Ставила «Мещан» Е. Телешева, проделав несомненно очень значительную работу. В репертуарный строй Центрального театра Красной армии вошел крепкий и нужный спектакль, один из лучших епектакэей этого театра. & ЭМ. БЕСКИН. спедиции или действиями и резкциями множества разнохалактерных человеческих существ, оказавинихея в столь необычайных условиях — эта книга произведет” на него освежающее впечатление. Вели он писатель или ученый, ок убедится\в том, что и его роль пря подобных обетоятель: <ствах велика. Эта книта опровергает ‘многократно повторяемое фаптистами утверждение о необходимости войны для выявления тероиэма человеча‚ Революционная лишература Америкй В Нью-Йорке вышла антология «Пролетарская литература в США» (