В дохновенный редактор Письмо в редакцию Считаю долгом предупредить зитателев сборника «Молодая Москва», выпущенного издательством «Московский рабочий» тиражом в 10.000 экземпляров, что припиз не стихи в самом деле не мои, а санные м редактора сбора принадлежат, видимо, перу ника Г. Коренева, Тов. Коренев, в пылу творческого вдохз новения, взял мое стихотворение «Ты в ore дни жила вдали», разделил его пополам в вклеил в ‘него часть другого стихотворе» ния — «Пришедшим с войны». Получилось довольно своеобразно: чтоб я не понимал траву, Как средство скрыться в ней, Вера СМИРНОВА Стихи о родном Мальчик е Большой Ордынки городе Найти он НО. колу Сто пятую <Я живу в Москве» — так называется новая книга Агнии Барто, выпущенная Государственным издательством детской литературы к восьмисотлетию Москвы. Я думаю, ни один ребенок, живущий в Вашингтоне, Лондоне, Париже или в какойнибудь другой столице любой страны, He мог бы похвалиться, что ‘держал в руках подобную книжку о своем родном городе и о себе. Эта книга полна ощущением Москвы советской, согрета деятельным присутствием современных маленьких москвичей — младших жителей нашей столицы, освещена лучами кремлевских звезд, вся проникнута верой в великое жизнеутверждающее сталинское слово. Здесь нет ни исторических справок, ни описания памятников прошлой славы, ни легенд, ни дат, ни мертвых цифр. Но все три времени — настоящее, прошедшее и будущее — идут об руку на этих странипах, потому что их ведет маленький хозяин жизни, Москвы, книги — жизнерадостный советский ребенок, московский школьник Петя Кузнецов. Это он свободно и спокойно и в дождь, и в солнце, и в метель ходит по московским улицам, спускается в московскюе метро, учится в Московской школе, слушает мос`ковское радио, ездит на футбольные матчи Ha московский стадион «Динамо» и в Парк культуры и отдыха имени Горького на трофейную выставку. Это он на заснеженной площади любуется новогодней елкой, идет с пионерским отрядом в майский праздник через Красную площадь. Для него растет -й строится Москва, для него работают московские заводы и фабрики, приходят и уходят московские поезда, ему принадлежит будущее, и он уже мечтает о нем и выбира‘ет себе в нем дело, профессию, какая ему по силам и по вкусу. Глухое, темное, страшное прошлое так далеко! С удивлением пытается сегодняшний маленький москвич вообразить: Вместо плошади — болото, Темный лес сбегает с гор. роровицкие ворота — Они выходят прямо в бор. Крепко запомнит он самое важное: Здесь шли тропинки узкие, Оврагти и поля, Но все дороги русские Сходлились у Кремля. Это понятно и близко советскому ребенку, потому что он с ранних лет знает: Москва — сердце нового, свободного мира, а Кремль — серлце Москвы, и «все пути народные» ведут к Кремлю, потому что там-— Сталин. 9 стен кремлевских Запели трубы. Отолине славу Горниет поет. Еще сильнее Москву мы любим За то, что Сталин В Москве живет. А добравшись до школы, «седой» разведчик превращается в прилежного ученика. Тысячи маленьких читателей этой книги охотно поверят в Петю Кузнецова и — как знать? — может быть кто-то будет разы: скивать его на Большой Ордынке и в 5 школе МОНО. Есть все основания думать, что книжка А. Барто «дойдет» до ребят, обрадует их и полюбится им, Написать книжку для маленьких в тысячу стихотворных строк — задача нелегкая. Чтобы эта тысяча строк стихов читалась ровесниками Пети Кузнецова с неослабевающим интересом, надо сделать книжку очень цельной и разнообразной. Барто су“ мела, при отсутствии прямой интриги, Ha которой обычно держится детская книга, так построить свою стихотворную повесть, что оба героя — мальчик и город — раскрываются постепенно; в постоянной и каждый раз новой связи. Обычно, говоря о поэте, мы стараемся принять и определить его «лирического героя» — его поэтического двойника. «Лирический герой» Барто — ребенок, мальчик, ий автор удивительно свободно и легко со“ существует с ним рядом в книжке, одновременно и предоставляя ему самому слово и показывая свое авторское к нему отношение. Книга «Я живу в Москве» — очень убедительный пример того, как болышая тема, требуя от поэта многих ‘и разнообразных средств для выполнения, обогащает автора, расширяет его поэтические возможности. Тема «Москвы советской» потребовала от Барто мобилизации всех ее поэтических сил и умения. В этой книге есть и характерные для Барто озорные, веселые «детские» стихи, есть и серьезные лирические строчки и жанровые картины, есть патетика и есть песня. Умелым чередованием этих разно: образных поэтических средств достигается особый ритм всей книги, очень явственный, очень приятный и, несомненно, новый для Барто. - Сказав так много о постомиствах книги, нельзя не упомянуть, хотя бы бегло, о некоторых ее пустотах и пробелах. Непонятно, почему в книге нет ‘упоминания о петином отце. Есть мать, старший Орат, товаритщи, друзья, даже учительница санные мне упоминается на школьной страничке, а отца издателями, упоминается нет. ПОРОЧНАЯ СТАТЬЯ В ГАЗЕТЕ ТРУД“ ВОСХОДСтВо советской культуры». Кому не ясно, что Гончар в своем; романе говорит не о Румынии или Венгрии вообще (как это, кстати, делает Е. Усиевич), а о капиталистической, фашистской Румынии, о салашистокой Венгрии, говорит о том, что антинародные реакционные режимы неизбежно приводят к убожеству, нищете, бескультурью и даже оличанию крестьянства, Мысль не только правомерная, но и необычайно плодотворная. B многочисленных сравнениях, в полемической остроте бесед Хомы Хаецкого с румынским крестьянином, в гордости героев «Знаменосцев» своей родиной и своим домом нет ничего ни комического, ни надуманного. Это одна`из наиболее сильных сторон романа. Е. Усиевич считает румынский капитализм недостаточно «солидным» для ‘всякого да сравнений и противопоставлений, А. Гончар, на наш взглял, оказывается гораздо более дальновидным, говоря о капитализме как таковом, о неизбежных последствиях всякого буржуазного, -капиталястического режима. Писатель не утрачивает чувства реальности. которое явно изменило Е. Усиевич. Он Е. Усиевич в статье «Замысел и исполнение» (газета «Труд» № 205 от 31 августа 1947 года), посвященной первым двум ча‚ стям романа А. Гончара ‘«Знаменосцы», с уУливительной легкостью и едва скрываемым раздражением пытается разделаться с одаренным. молодым писателем, обвиняя его во _ множестве несуществующих, но тяжких трехов. - Критик выносит А. Гончару суровый приговор, приписывая ему «поверхностное представление о своей советской родине, о том, что ее отличает от капиталистических стран». Е. Усиевич утверждает, что поэтому А. Гончару «трудно понять сущность советского патриотизма». Этот вывод делается на основе совершенно неправильного обвинения героев романа в неуважительном отношении к трудящимся зарубежных стран. По словам критика, в изображении авто‘pa советские бойцы «с бесконечным, чуж` дым советским людям пренебрежением го`ворят о румынских крестьянах, как о каких“TO дикарях, и автор не видит в этом ничего зазорного». Нет нужды приводить многочисленные Упрекя и намеки на высокомерие Сергей Васильев выпустил сборник новых стихов «Москва советская». Книга написана свежо, задорно, молодо. В ней есть та искренняя взволнованность и приподнятость, которая так хорошо гармонирует с переживаниями всех ‘москвичей, всех советских. людей в дни славного восьмисотлетнего. юбилея Москвы. Хорошо, что в этих новых ©тихах Васильева нет стилизации под с<таривзволнованный свидетель социалистической перестройки Москвы: и реконструкции площади Пушкина, и превращения старого «АМО» в завод имени Сталина, и строительства метро. Он был современником и участником великой битвы за Москву в 1941 году. С любовью описывает С, Васильев новый Крымский мост, с восторгом рассказывает о выставке трофейного оружия в Парке культуры и отдыха, торжественно пове‘ствует © народном шествии в мавзолей, о параде войск Советской Армии на Красной площади. о В лучших стихотворениях этой книги есть подлинное ошущение нашего времени, его красоты и величия. В стихотворении «Кремль ночью» Сергей Васильев описывает и «девятнадцать грозных башен», которые «время сторожат», и ночной московский ветер, который легким сквозняком пробегает по «каменной зубчатке» кремлевских стен, и автомобили, которые летят цугом «в гору на Арбат» — все это по-настоящему поэтично. Тема стихотворения осмысливается в образе Истории, которая, звеня связкой ключей, заглядывает на рассвете в кабинет Сталина, «— Вижу я, что дела много, даже ночь мала...» В стихотворении «Здесь Горький жил» переданы чувства молодого начинающего литератора, которому довелось в юности беседовать с великим писателем в его доме у Никитских ворот. $ ..Сюда невольно люди шли, в заветный этот дом слетались письма всей земли, как птицы за зерном, Здесь я переступил порог зачзавшегося дня, ’ здесь добрый волжский говорок приветствовал меня. Старик возник передо мной, похожий на орла. сложивший руки за спиной, как два больших крыла. Или упавшую звезду Не принял за сигнал. Не жалейте, Не жалуйте отдыхом нах, Мы совсем не устали, Нам в дорогу как рав. К последним строчкам этого другог9 стихотворения он приклеил продолжение первого, и получилось еще более Heoxnданно: Я вернулея к тебе, Но кольцо твоих рук — Не замок, Не венок, Не спасательный круг ТПалун уронит барабан, Гроза пройдет в окне, Иль в щель метнется таракан, Я_ вспомню о войне ит. д. После этого в руках вдохновенного рез дактора осталось неиспользованное начало «Пришедшим © войны». Но и здесь был найден выход. В конце подборки появилось стихотворение: Пришедшим с войны. “A, Гончара и его якобы претензию на Напомнит, что его герои — не публицисты, DMOHANBHYIO HCKTONHTETBHOCTD, выбирающие подходящие «капиталистичеС дешевым фельетонным «остроумием», ские об’екты», а бойцы 3-го Украинского фронта, которые шли к победе через Румынию и Венгрию, что бы ни написала в ^воей статье Е. Усиевич. А, Гончар, летописец реальных событий, следовал за ними. Поэтому он пишет с гневом и осуждением о последышах Антонеску, о нацистах, о венгерских реакционерах, о спекулянтах, о всех врагах народов Румынии и Венгрии. Это так же последовательно и логично, как исторический маршрут 3-го Украинского фронта. , : Потребовалось бы слишком много места для того, чтобы только перечислить те места романа, в которых говорится о солидарности, сочувствии советских бойцов румынскому, венгерскому и другим наролам. Напомним только о главном: об остроумном диспуте Хомы Хаецкого с фермером, о Tpoгательном образе художника Ференца, сроднившегося с офицерами и бойцами гвардейского полка; напомним 06 антифашистке Маричке, о моральной и материальной помощи нашей армии населению Будапешта, о спасении разведчиком Козаковым хорвата«смертника», которого немцы приковали к скале цепями. «Козаков ясно представил себе: лежит почерневшее тело солдата, высушенный скелет, прикованный к заржавелому от дождей камню, — Да, хорошо спасать людей! (подчеркнуто нами. — А. Б.). Рассказывая о себе, хорват все тянулся рукой, чтобы дотронуться до Козакова. Ему все не верилось, что перед ним живой советский сержант в выцветшей пилотке, с автоматом на груди. Посрели рассказа. хорват вдруг умолк, остановив завороженный взгляд на ордене Славы, сверкавшем у Козакова на гимнастерке, пропитанной солдатским потом. — Кремль? — спросил солдат, указывая на силуэт Спасской башни на ордене. — Кремль. — То есть слава! То есть виктория!» Неужели и эта сцена, выражающая с большой художественной силой величие подзига Советской Армии, сцена, являющаяся символом братства народов, тоже кажется Е. Усиевич проявлением бесконечного, чуждого советским людям пренебрежения к трудящимся других наций? ° Поистине непостижимы пути, которыми шла к уничтожающим выводам Е. Усиевич. Напраслина, которую она возводит на «Альпы» и «Голубой Дунай», направлена против благородного и чистого, проникнутого любовью к трудовому человечеству, согретого. юношеским пылом и непосредственностью произведения А. Гончара, против ярко выраженной в романе идеи советского патриотизма. Роман А. Гончара не свободен от нелостатков. О них писали критики в московской и киевской печати. Говорили и о том, что пафос А. Гончара иногла сбивается на риторику, об излишней цветистости его стиля, о композиционных недостатках, о некоторых неудавшихся образах. Но признание даровитости Гончара и подлинной патриотичности его произведения в этих статьях было естественным выводом из анализа идейных и художественных достоинств его романа, в статье же Е. Усиевич признание талантливости писателя выглядит ясновидением и противоречит всему ходу ее рассуждений. В одной из своих последних статей Е. Усиевич, оценивая повесть В. Некрасова «Сталинград», с одобрением писала о том, что «автору чужды нравоучительность и узость моральных оценок». Повидимому, в творчестве Гончара ей решительно претит его стремление к прямым и страстным моральным оценкам людей и их поступков, повидимому, она не чувствует -романтической приподнятости его стиля. Однако главный порок статьи заключается в пренебрежительном отношении к патриотической сущности романа, к теме национальной гордости советских людей. И странно, что редакция газеты «Труд» He разобралась в порочности несправедливой статьи Е. Усиевим. “плохо согласующимся с задачей серьезной ‘критики, Е. Усиевич пишет: «Правда, его ге- рои проявляют большое сочувствие к румын‘оким крестьянам по поводу того, что те режут мамалыгу ниткой. Это очень трогательно, хотя и несколько странно со стороны ук_ раинцев, которые знают, что мамалыгу ре_жут ниткой вовсе не из-за отсутствия ножей, _ Kak предполагает, повидимому, А. Гончар». На основании этих рассуждений Е. Усие„вич лелает неожиданный вывод: «однако ‚ этим и ограничивается чувство `солидарности советских бойцов © трудящимися других стран». _ Память воскрешает многочисленные эпизоды романа, опровергающие критика. В caмом. начале произведения разведчик КозаKop < удивлением глядит на жалкие участки крестьянских полей. «Ну и отрезки, — сказал Козаков, — неужто и У нас когдато такие были? Черныш молча ‘смотрел на полоски земли, ` разбегавшиеся по предгорью, и словно читал по ним книги нужды и бедности». Глазами своих героев Гончар смотрит на румын, идущих рядом < санитарными повозками: «..румыны в серяках и в высоких черных : шапках шли рядом, с кнутами, как давние. чумаки. Некоторые с рук кормили волов на холу. Почерневшие от солнца, сухие и изможденные, с выпуклыми скорбными глазами, румыны походили на маячившие по их лорогам распятия на белых крестах». Где ‚В ЭТОЙ драматической картине увидела ‚Е. Усиевич глумление над румынским кре`стьянством или пренебрежение к нему, как к ликарю! ‚Достаточно вспомнить описание хаты румынского крестьянина, которое почему-то не заметила Е. Усиевич, чтобы понять, насколько несправедливо ее обвинение. «Хозяин в постолах и узких шерстяных штанах, с пустой трубкой в зубах, молча сидел на кровати... Женщина вывалила малышам круглую мамалыгу, и детишки облепили ее, ‚булто воробъи подсолнечник. Козаков лолго присматривался, как детвора, обжигаясь, ‘глотает горячие куски, и, вздохнув, решительно поднялся. - = Такие и у нас... Мы как шли зимой по Украине... Зайлем, бывало, в село — ни души. Все сожжено, разбито. Копошатся дети в теплом еще пепле, греются. «Где батьko?» — «Hema», «Где мать?» — «Нема». Сбросим нгинели, сложим оружие — и за лопаты... Выкопаем им землянку, оставим сухари и... вперед, на Запад...». с горечью говорят бойцы о румынских полях, о жалких крестьянских наделах, о хлебах, которые некому будет сжать, о бурьянах и чересполосице, об отсталости мелкого. раздробленного сельского хозяйства, в котором нет севооборота, в котором «на кукурузе снова кукурузу садят», о земле, которую не обрабатывают, а только мучают, А ведь все это правда. Даже Е. Усиевич, оспаривающая решительно все в романе. Гончара, называет в своей статье Румынию страной «отсталой, нишей.и темной». Но герои А. Гончара, наблюдая нищету и убожество, порожденные капиталистическим строем и фашистским режимом, вспоминают свою родину, свои села и колхозы, клубы, комбайны, все духовные и. материальные богатства, созданные социалистическим уклалом нашей жизни. Это раздражает Е. Усиевич. Это тоже дает ей пишу для снисходительной иронии и острословия. Нельзя сказать, пишет она, чтобы <«..у героев книги или У автора проявлялось что-либо похожее `на преклонение и низкопоклонство перед Западом. Наоборот, автор не устает на каждом. шагу подчеркивать превосходство советской культуры над. запалноевропейской. В применении к такой отсталой, нишей и темной стране, как Румыния, это произволит‘ даже несколько комическое впечатление». Оставим на совести автора статьи странное, звучащее, как замаскированное издевательство над чувством советского патриотизма, завление, что А. Гончар, мол, «не устает на кажлом шагу подчеркивать преим Вам не речи хвалебные, Нам не лавры нужны, Не цветы под ногами — Нам, пришедшим с войны. Нет. не это. Нам надо, Чтоб ступила нога В хлебные степи, В цветные луга: Вот и все. Коротко и ясно. Удивленный такой изобретательностью, прошу «Литературную газету» опубликовать мой решительный отказ от авторского права на эти чудеса, незаслуженно приписанные мне скромными и великодушными Мих, ЛУКОНИН —— Жаль, что в книге нет такого любимого друга детей, как книга. Было бы неплохо. если бы первый в мире и единственный в своем роде детский театр (хотя бы кукольный — Образцовский) нашел себе уголок в книжке. : Это все черточки, без которых трудно представить себе жизнь московского школьника. Книга иллюстрирована художником А. Ермолаевым. Детское издательство по праву гордится художественным оформлением книг для детей. Художник в нашей детской книге — соавтор, единомышленник и друг, он разделяет < писателем его задачи, его труды и ‚его успех, Рисунки А. Ермолаева в книге «Я живу в Москве» с не менышей силой и живописной изобретательностью, чем стихи А. Барто, показывают нам сегодняшнюю Москву и маленького советского гражДданина, живущего в ней. Поэт и художник идут в книжке рядом, не перебивая и не заглушая друг друга, можно сказать. «в такт»: когда умолкает один, другой договаривает. Так, когда в конце книги затихает ночная Москва. короче становится стих, тогда страницей целиком завладевает художник. И рядом с большим рисунком ночной кремлевской стены, Спасской башНи < часами четко ложатся строки: Бьют часы На башне в полночь, И везде. На всей земле Слышен Бой часов в Кремле, «Я живу в Москве» — светлая, чистая, искренняя, < любовью сделанная книга. Перед юбилеем Низами Проект памятника поэту Действительные члены Академии наук Азербайджанской ССР М. Усейнов и С. Дадашев совместно с лауреатом Сталинской премии Ф. Абдурахмановым, автором скульптурной фигуры Низами, разработали проект памятника поэту. т Высота памятника около 15 метров. 6,5-метровая бронзовая фигура Низами стоит на восьмигранном постаменте. из полированного розового гранита. Нижняя часть постамента опоясана бронзовым орнаментом © семью медалъонами в стиле азербайджанских миниатюр и барельефами на сюжеты поэм Низами, выполненными по эскизам художника Г. Халыкова. Площадь вокруг памятника будет выложена мозаичными плитами из цветного гранита с азербайджанским ковровым орнаменTOM. повые экспозиции музея Музей Низами обогащается новыми SKCITOнатами и расширяет свою экспозицию. К юбилею открываются три новых отдела: «Азербайджанская литература после Низами», «Низами и советская культура» и «Низами и мировая литература». Под эту экспозицию отведен центральный зал музея. Здесь будет установлена статуя Низами лауреата Сталинской премии Фуада Абдурахманюва. Группа художников работает над большим панно, изображающим крупнейших азербайджанских писателей, живших после Низами. Разворачивается большая выставка произведений Низами и литературы о нем на азербайджанском языке, языках народов Союза ССР и зарубежных стран. Лекции, выставки, книги Большую передвижную художественную выставку на шести щитах организует Комитет по делам культурно-просветительных учреждений при Совете Министров Азербайджанской ССР. Готовятся 75 фотовыставок для районных домов культуры. В помощь Домам культуры, клубам, библиотекам и избам-читальням выпущена брошюра «800-летие Низами Ганджеви» (методическое пособие и список литературы). Для лекторов издается серия брошюр, написанных литературоведами Г. Араюлы, М. Рафили и другими. Во всех библиотеках организованы книжные выставки. Азербайджанская республиканская библиотека им. М. Ф. Ахундова издает серию листков_с’библиографией творчества Низами. Разработан полробный каталог произведений Низами и литературы ‘о нем на азербайджанском, русском и других языках народов СССР. ` Обширную библиографию Низами издает Книжная палата Азербайджанской ССР. Юбилейный комитет Низами выпускает специальный нагрудный значок, который будет выдаваться ученым, писателям, поэтампереводчикам, активно участвуютщим в пюдготовке и проведении юбилея Низами. «Азербайджанская архитектура эпохи Низами» — так ‘называется сборник статей о памятниках азербайджанского зодчества ХИ — ХШ веков, подготовленный к печати Управлением по делам архитектуры при Совете Министров Азербайджанской ССР БАКУ. (От наш. корр.). Народные певцы-сказители в Москве Со всех концов страны сехались в Мося кву на юбилейное торжество народные певы цы-сказители. В день праздника на площая дях столицы и в парках культуры и отдыха они будут читать свои произведения, посвяч щенные Москве, социалистическому строиз тельству, вождям революции Ленину Н Сталину. Выступят сказительница Ангелиа на Суховерхова (Архангельская область), Елена Волкова (Владимирская область); украинский кобзарь В. Перепелюк, турка менский бахши Халим Мамедов, дагестан“ ский народный певец Агай Капланов, уче ник Джамбула казахский акын Кенен Азер» баев, старейший карагандинский акын ани Айнабеков, азербайджанские ашуги Ибрагим Алиев, Таймур Гусейнов, таджикский народный певец Шариф Джураев, эстонская сказительница Анне Вабарна и другие, —щ<——- „Звезда“ № 9 ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). В сена тябрьеком номере «Звезды» публикуется повесть А. Чаковского «Мирные дни», заключающая трилогию о Ленинграде («Эта было в Ленинграде» и «Лила»). В журнале помещены также продолжение романа В. Кетлинской «В осаде» и стихи поэтов-дальз невосточников — А. Гая, П. Комарова, С Смолякова и С. Тельканова. ° В ютделе истории литературы mevataere ся статья проф. В. Мануйлова «Лермонтоя и Москва». : Юбилей Низами журнал отмечает статьей А. Болдырева «Низами и его время», новы“ ми переводами и отрывками из произведений великого азербайджканюкого поэта. Отдел «Наука» представлен очерком Ла Фридланда «Микробы против микробов», отдел «Люди нашей страны» — очерком И. Амурского «Друзья с «Лембиту». Журнал публикует критические статьи П. Громова «Документальность и вымысел», И. Гринберга и Е. Добина «Александр Прокофьев». Это написано хорошо, так, как С. Васильев до сих пор еще не писал. Радует и стихотворение «Крымский мост», сильное, энергичное, хотя, быть может, и несколько многословное. . Книга С. Васильева полна ощушением нашего советского времени, в ней есть благородная гордость москвича за свой город, который стал родным всем нациям, населяющим Советский Союз, всем народам мира. „Включил свой микрофон Левитан. Бъет двеналнать у мавзолея. А где-то, быть может, у египтян Стало куда на душе светлее. Но именно потому, что книжка стихов С. Васильева нужна нашему читателю, именНо потому, что она свидетельствует о повышении уровня поэтического мастерства автора, надо откровенно сказать о литературных недостатках его стихов. Наряду с указанными вполне зрелыми произведениями в сборнике встречаются стихи риторичные, вялые. Гаковы, например, «Москва праздничная», «Там, где упала немецкая бомба». Им нехватает живого, одухотворенного чувства. «Планетарий» ‘и «Наши трофеи» написаны слишком фельетонно. В этих стихах Васильев идет как бы от интонации стихотворных фельетонов Маяковского. Но им недостает ни блестящего остроумия, ни глубины Маяковского. В результате остается лишь фельетонная развязность разговорной манеры, имитирующая некоторые внешние приемы великого поэта, не более. Иногда Сергею Васильеву изменяет худо: жественный такт и вкус. Он злоупотребляет вульгарно-разговорными интонациями (недостаток, свойственный его стихам и ранее), «Шастает мяч», «в эдакой заварухе», «как говорят, дай бог», «мог бы податься», «трещит у земли пуповина», «что миндальничать», «ну-ка, крепче давну на газ», «хапнули денежки» — все это отнюдь не украшает стихотворную речь и совсем не придает ей жизненной убедительности, как, видимо, полагает автор. Хорошо и точно ‘описывая сборку автомобилей на конвейере завода имени Сталина, Сергей Васильев зачем-то употребляет нелепое, выдуманное слово «автороды». Встречаются в стихах и просто банальности, например, «злой волны прожорливая сила». Думается, что все это не пустые формалистические придирки, а разговор по существу поэтического дела. Сергей Васильев талантлив и потому обязан быть гораздо более требователен к слову, более точен в выборе метафор, более строг в борьбе за чистоту русского поэтического языка. Стихи о Москве, несомненно, будут хорошо встречены читателем. Именно поэтому надо пожелать автору, чтобы он довел их до блеска настоящего^ литературного мастерства. а} С. Васильев. «Моск: гвардия», 19347, 19 стр. Уже в самом названии книги есть та гордая и спокойная уверенность, та устойчивость в жизни и непринужденность, которые так характерны для советского ребен_Девятилетний советский человек живет в большом городе, окруженный самой передовой техникой. Он привык к самолетам, к подземной дороге. Он знает, что Моссовет в Москве хозяин, Он заботится о нас: В новый дом переезжаем, Он дает в квартиру газ. Он следит, ‘чтоб свет не гае, Чтоб от центра до окраин Довозил автобус нас... Он знает военную мошь своей родины, он сам видел: Танк с пробитой головой Стоит с другими в’ ряд, Его на фронте под Москвой Взорвал мой старштий брат. Мальчик и сам готовится к будущим 6боям: в метель пробираясь по улицам в чиколу, он воображает себя партизаном-разведчиком, выполняющим боевой приказ: В саду пустом и голом, Где все занесено. „Москва в 6б0ях за родину“ Детгиз выпустил массовым тиражом библиотечку из девяти иллюстрированных книг «Москва в боях за родину». Она составлена из рассказов и поэм о героической обороне советской столицы в лни Великой Отечественной войны. «Мне пришлось побывать на Можайском и Волоколамском направлениях. Здесь защищают грудь Москвы от прямого удара в «сердце», — так начинается книжка писателя-бойца Евгения Петрова, составленная из глав его «Фронтового дневника». В очерке К. Симонова «Москва» описан ‘ород первых месяцев войны, мобилизующий все силы на отпор врагу. В раюсказе т Tr _ чае ‘а фо’ В. Кожевникова «Небывалый день» показаны москвичи, ответившие на призыв вождя: «Все силы народа — на разгром врага!» нанпряженным, самоотверженным трудом. Библиотечка включает также поэмы: Маргариты Алигер «Зоя», Ник. Тихонова «Слово о 28 свардейцах», А. Твардовского «Баллада © Москве», С. Васильева «Москва за нами», П. Бровки «Думы о Москве» и рассказ Елены Кононенко «Малыш» (© москвиче-летчике, Герое Советского Союза Викторе Талалихине, который одним из перПраздничный книжный базар В Нетровском паксаже в Москве вчера отз крылся праздничный книжный базар. В 12 часов дня пассаж заполнили сотни. москвичей — любителей книги. В киосках. ниироко представлена художественная, наз ‘учно-техническая ‘и особенно юбилейная лич тература, выпущенная издательствами «Co ветокий писатель», «Московский рабочий», Академии наук СССР и другими. , В течение дня были проданы десятки Thre сяч книг. Москвичи пред’явили большой спрос на литературу, посвященную 800-ле: тию столицы, произведения русских и иноч странных классиков, серии избранных сочиз нений советских писателей, Книжный базар продлится несколько лней. . Е ЕН 700 библиотек в Эетоний ТАЛЛИН. — В Эстонской ССР проведена большая работа по восстановлению народных библиотек, около половины которых было разрушено и разграблено немецкими оккупантами. Количество их в городах и деревнях республики превысило довоенный уровень. Библиотеки, которых сейчас насчитывает“ ся в республике свыше 700, располагают огромным книжным фондом — почти в полто-. ра раза большим, чем было в буржуазной Эстонии. «Москва советская». «Молодая вых бросил в воздухе mposubii клич: «Иду 9 стр. . на таран». BECHPABHA Bass англичанина ма общества, играющего людьми, их жизНЬЮ и счастьем, как жестокие, испорченные деги играют с попавшим в ловушку зверьКОМ». Случай помог герою книги хоть на время онтутить себя участником единого коллектива. Однажды он увидел в газете об’явление о том. что какому-то предприятию требуются рабочие на крайне выгодных условиях. Он поспешил по указанному адресу, но у ворот его встречает пикет рабочих. Оказывается, `на заводе забастовка, и компания вербует «окэбов» (штрейкбрехеров). Вот она, долгожданная работа, стоит только пройти в ворота завода, но это значит стать предателем. И он возвращается, напутствуемый дружескими возгласами своих незнакомых товарищей. Впереди снова голод и лишения, но вновь обретенное чувство. классовой солидарности придает герою книги новые силы. «Я был безработным», — это правдивая повесть о систематическом, повседневном, Узаконенном унижении человека. Это своего рода «энциклопедия» безработицы. В ней представлены все ее «составные части» все ее элементы. Вместе с тем в книге нет мизантропии, она проникнута теплым чувством к рядовым, «маленьким» людям. По своей внешней схеме повторяющая уже десятки известных нам книг, повесть Коэна показывает, как далеко шагнул капитализм в технике унижения и угнетения трудового человека. «Болышая» литература сегодняшней Англии почти совсем не отражает настроений и чаяний «простых людей». Создается впечатление, что рядовые граждане послевоенной Англии «всерьез и надолго» забыты больнтинством английских писателей. Даже Пристли. затрагивавший проблемы послевоенного устройства Англии в романе «Трое в новых костюмах», в своем последнем произведении — «Ясный день» обратилея к иным темам и к иным временам. Между тем судьба простых людей никогда еще не представляла такого острого общественно-политического интереса, как в наши дни. Об этом свидетельствует, в частности. и книга тх _ EEE Re ee Коэна, которая убедительно показывает как о “м Праорачные «свободы» буржуазной демократии. в . висеть над каждым английским ‘рабочим. Стоит лишь посильнее сгуститься нависшим нал Англией тучам экономического кризиса, и трагическая сульба героя книги Коэна вновь станет реальностью для бесчисленного множества его соотечественникюв. Призрак безработицы становится все более грозным даже в США, где, по официальным данным число безработных (ограничиваемое рубрикой «перманентно и активно ишущих работы») определяется в 2,5 миллиона, но фактически (как указывает, например, прогрессивный журнал «Уорлд эффейрз») постигает 6—8 миллионов. Вот почему книга Коэна эвучит для ее английских читателей не только Как напоминание о прошлом, но и как суровое предупреждение. Книга «Я был безработным» — ‘это повесть о человеке, который хотел и умел работать, которого беспощадно эксплоатировали предприниматели, а затем выбросили за борт, обрекли на длительный голод. Герой книги (автор ведет рассказ от первого лица) отнюдь не стремится вызвать к себе жалость или сострадание. К пережитому он склонен относиться даже чуть иронически, как бы со стороны анализируя свои чувства и ощущения. Это особенно заметно в начале книга, когда Коэн описывает свои первые шаги на «поприще» безработного. Пока еще с беззлобной усмешкой рассказывает он о том, что «власти почему-то убеждены, будто «молодой мужчина» (от 18 до 21 года) может каким-то образом умудриться просуществовать на меньшую ‘сумму, чем просто «мужчина» (от 21 до 65 лет)». Он говорит о своих невзгодах, как о забавном приключении. Ему «нужно было лишь одно: потуже затянуть пояс, забыть о болях в пустом желудке и ждать пятницы» (т. е. дня выплаты пособия. которого при самом нищенском существовании хватало на несколько дней). Но время шло; герой книги вконец изголодался, обносился, превратился в бродягу. с трудом сохранявшего остатки «респектабельности». В нем все больше нарастает злоба к «сытым, самодовольным, равнодушным». Он примыкает к демонстрации безработных: «Мы вышли на центральную ‘дорогу. Нам преградил путь автомобиль, в КоПеред нами небольшая, скромно изданная книга. Непритязательное заглавие — «Я был безработным». Незнакомое имя автора-— Макс Коэн. Это правливый человеческий документ. дневник молодого рабочего, ставшего жертвой социального неустройства современной Англии. Но это не только частная биография. Повесть «Я был безработным» с силой художественного обобщения показывает всю неустойчивость, необеспеченность, неуверенность в завтрашнем дне рядового. «маленького». человека, формально пользуюшегося. всеми «благами» буржуазной демократии. ь Книга Коэна появилась в 1945 году, в пору «медового месяца» лейбористекого правительства, когда в Англии у миллионов «простых людей» сушествовало убеждение, что после войны «возврат к старому невозможен». Об этом же говорилось в официальных и полуофициальных речах. об этом писали и такие писатели, как Пристли. Книга «Я был безработным» как бы поучала и предостерегала. М в самом деле, за время, прошедшее со дня ее появления. иллюзии, которые питали многие «простые люди» Англии, ‘рассвялись. Суровая действительность развеяла «большие ожидания». С каждым днем сообщения газет и речи политических деятелей вселяют в простых людей все большую тревогу. Они знают, что на них неминуемо обрушится бремя новых лишений и тягот, вызванных ухудшением экономического положения Англии, все сильнее испытывающей последствия своей зависимости от власти доллара. Проблема безработицы Bсегодняшней. Англии не имеет той остроты, какой она обладала_в описываемый в книге период — начало 30-х годов; в ряле отраслей промышленности даже испытывается недостаток в кзалифицированной рабочей силе. Это отчасти об’ясняется тем, что сотни тысяч молодых англичан все еще не демобилизованы и находятся в Вгипте, Индии, Палестине ради чуждых им империалистических интересов. Но дамоклов меч безработицы продолжает «J was one of the unemployed» by Мах Cohen, London, Goltancz. тором сидели откормленные, хоропю одетые люди. Довольно!.. Надо вселить ужас в их сердца... Камень полетел в окна автомобиля... Группы полицейских сцепились в драке с безработными. На тротуаре и на мостовой распластались тела. Я увидел, что на дороге валяются инструменты духового оркестра ветеранов войны, рядом са мной лежал лопнувший, изуродованный барабан. Деловая улица болыного. города. превратилась в поле битвы». ° Следует новая полоса голода, бесплодных поисков работы, беспрерывного унижеНИЯ. : : Прирожденный оптимизм начинает постепенно изменять герою книги. «День за днем я бродил по улицам. находясь на -грани истощения, в лихорадочной погоне за ускользающим призраком работы... Как черная мрачная туча, безработица нависала над всей страной». Всюду он видит одну и ту же картину мрачной беспросветной нищеты, голодных, обезлоленных людей, «Я никогда еще не видел таких бледных лиц, словно у мертвых; они были даже не белыми, а серыми. Этот цвет лица был подлинно отличительным признаком хронически безработного». Герой книги скитается с места на место, ибо жить в семье значит лишиться жалкого пособия — единственного источника существования. «Правительство в силу каких-то особых причин считало, что божественному порядку вещей будет больше соответствовать, если семья будет разрушена, а получающие пособие будут умирать с голоду на чужих квартирах». С болышим мастерством переданы в книге все оттенки психологического состояния безработного, его чувство. забитости и униженности, постепенно развивающаяся в нем подозрительность перерастающая чуть ли не в манию преследования, боязнь быть в тягость родным и близким, робость и неуверенность в своих силах (не разучился ли работать?), не покидающее ни Ha минуту чувство страха. Через все эти ощущения, словно через круги дантова ада, прошел герой книги. С горечью, в которой уже нет и следа былого `юмора, клеймит он чужой и враждебный ему мир: «Это безумная систе3a двадцать два года государственная публичная библиотека в Таллине собрала всего 83 тысячи томов. К 1 сентября текущего года ее фонд превысил 400 тысяч книг. Большинство библиотек широко развернуло работу с читателями, проводит книжные выставки, громкие читки, литературные вечера. Так, десятки крестьян несколько вв. черов собирались в библиотеке Народного. дома волости Лохусу, Тартуского veena wa mows SOMOCTH vloxycy, Тартуского уезда на громкую читку «Поднятой целины» Шолохова. Сейчас все библиотеки толовала в ONN wn RR EMER EN AR 6 CL DOTOBSATCH 6K 800-летию Москвы, проводят беседы с читателями, оборудовали уголки литературы, \ Pe ^^ О СР и owe eee посвященной столице СОССр. HOBBIE RHAHATH «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» зинения». В книгу вошли; Abs, «Рожденные бурей», письма», 456 стр. Тираж Н. Островский, «Сочинения». «Как закалялась сталь», «Ро «Речи, статьи и письма», 25000. Цена 30 руб. С, Васильев, «Москва советская». Отихи Ри: УЕ А И п NA A i сунки художника Г. Филипповского. ‘72 стр, Тираж 30000. Пена 4 руб. Лев Кондырев. «Жар-птица». Отихи. 111 erp, Тираз тобой м о ee к Ма А,. MEDROTO Hee сотвиях Н. М. Иржевальского, первого исследователя природы Центральной Азии, Серия «Библиотека, путентестрвий». Ри. т res. ~~. о SORE ЗИ ЗУ & За. tr сунки художника М. Гориамана. 159 стр. Тираж 100 000, Тена 6 руб. rere eee ИИ ОВО : Главный редактор В. ЕРМИЛОВ. В. ВЕЛИЧ НОВ, А. М атских республик — Редакционная коллегия: О. КУРГАНОВ, Л. ЛЕО А. ТВАРДОВСКИЙ. КО, Б. ГОРБАТОВ, A. КОРНЕЙЧУК, АКАРОВ, М. МИТИН, Н. ПОГОДИН, 61-45, искусств ! АЗИИ Sax, Ne 2390. Москва, Литга зета). Телефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: критики — К 4-26-04, литератур братски и иностранной литературы — К 4-64-61, информации — К 1-18-94, издательство — К 3-37-34. Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича. 7. ’ Адрес релакцив и издательства: Ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм — — 804999 К 4-60-02, детской и областной литературы — К 4