22 сентября советский народ отмечает 9800-летие со дня рождения великого азербайджанского поэта Низами. В дальнейшем вся направленность его мысли с неумолимой — последователь: ностью привела позта к такому заключеHHO. Между азербайджанским и узбекским народами издавна существовала тесная культурная связь. Узбекские писатели и ученые Аль-Фараби, Аль-Бируни, Алишер Навои внесли немалый вклад в развитие культуры азербайджанского народа. Из далекого Азербайлжана в Узбекистан приезжали люди, чтобы приобрести знания. Так, виднейший азербайджанский философ Х! века Бахманьяр учился в Бухаре у Ибн-Сина. Азербайпжанский поэт Физули считал Навои своей путеводной звездой; мыслитель и драматург М. Ф. Ахундов назвал Навои самым лучшим, самым благородным из всех лучших и благородных людей той эпохи. Революпионный демократ поэт Сабир в борьбе против гнета властителей и реакционного духовенства пользовался произведениями великого узбекского поэта, В свою очередь, передовые деятели литературы азербайджанского народа оказывали большое влияние на развитие узбекской культуры. Среди них почетное место принадлежит великому Низами Гянджеви. Сын узбекского народа, поэт и ‘мыслитель Хосров Дехлеви (ХИЕ-ХГУ век) первый воздвиг памятник Низами своими произведениями, созданными Нод непосредственным влияня‘ем гениального гянджинца. В. своем «Искендер-Намэ» Дехлеви говорил, что места, где ступала нога Низами, священнее местопребывания бога, что Низами был искуснейшим пловцом в море мыслей, и каждый раз, когда поэт нырял на дно этого моря, он приносил оттуда столько жемчужин, что в конце концов опустошил дно морское, а жемчужинами украсил весь мир. ` Узбекский писатель Кутб успешно переводил сложнейшее и по своей форме и по содержанию произведение Низами «Хосров и Ширин». Творчество Низами способствовало поэтическому росту знаменитых узбекских поэтов Лютфи, Атаи, Саккаки и многих других. Известный поэт ХУ века Мир Хайдар Хорезми переводит на узбекский язык ‘поэму Низами «Сокровищница тайн», причем его ‘перевод в некоч торых стношениях также носит характер свободной импровизации. В начале своей работы Хорезми об’ясняет причины, которые заставили его перевести это произведение Низами. «Так как в мире есть тюрки, начинай громкую песню по-тюркски... Я, получив у шейха Низами сладости, приготовил эту изумительно вкусную пишу. Я живу присутствием и дыханием шейха Низами. Я из содержания и смысла его произведений получаю свет и поддержку: Таким образом, я, решившись дать знания своему народу, раскрыл свои руки, чтобы высыпать, раздать драгоценности из сокровищнииы...> Высокую оценку гянджинскому поэту и мыслителю дал Навои. «Низами — надежный казначей рудника жемчуга — слов самого высокого искусства. «Хамсэ» Низами по содержанию и &мыслу настолько величественна... что для ес намерений-нузкна_ такая громадная. чарта, как небосвод, и такие огромные гири, как земной шар». 1 Но Навои, испытывая благородное влияние своего предшественника и используя ценности, созданные им, стремится к оригинальности. Он создает свою самобытную «Хамсу», которая впитала в себя все лучшее. что было написано по него Низами и составила новый этап в развитии духовной культуры узбекского народа. Крупнейший деятель культуры Узбекистана Агахи, обогативший сокровищницу духовных ценностей узбекского народа переволами классиков литературы и науки, с величайшей любовью берется за перевод «Семи красавиц» Низами. Такие мастера поэтического слова, как Надира, Мунис, Мукими, Фуркат и другие, также испытывали благородное влияние Низами. Творчество Низами было все же достоянием небольшой группы избранных. Только за последние 30 лет после Великой Октябрьской социалистической революция народы нашей страны приобрели возмож: ность всесторонве пользоватьзя ценностями, созданными передовым человечеством в течение столетий, в том числе и TEODeниями великого Низами. Гомер нам близок стал, и Гете, и Джами ТПекспир, грузин ПТота. Шевченко, Низами, Как сестры. нам—ПТирин и Дареджан. Свои— Нам гений Пушкина и гений Навои. Так писал узбекский народ в своем письме товарищу Сталину. . В. борьбе против международной реакции, варварства, в борьбе с врагами культуры и прогресса, в ожесточенной схватке на поле брани, в суровой борьбе в области илеологии наша мудрая и всепобеждающая_ партия Ленина — Сталина, наш героический и непобедимый советский народ то. грозным оружием, то острым пером отстаивали не только Россию, но и ее Пушкина, не только Азербайджан, но и его Низами, не только Украину, но и ее Шевченко, не только Узбекистан, но и его Навои, не только Грузию, но и ее Руставели. Мы 09- ролись и продолжаем бороться и за материальные, и за пуховные ценности, которые создавались нашими народами. Юбилеи Низами и Навои один из блестящих показателей торжества мудрой ленинско-сталинской национальной политики, фольклоре поэте. Наоборот, чем глубже ознакомление с Низами, тем тоньше воспринимается его национальная форма. С учетом всего? своеобразия ` творчества Низами работают. переводчики люэмы «Лейли и Меджнун» — туркменекие‘ поэты Ava Ниязов, Беки Сейтаков, Д. Халдурды. То же можно: сказать и о Б: Кербабаеве, переводящем поэму «Семь красавиц», и`о коллективе выдающихся туркменских поэтов. за. нятых переводами лирических газел НизаРабота ленинградских востоковедов, ленинградских издателей ‘и поэтов’ обнаруживает, что в этом тероическом гороле широко, по-новому раскрывается сущность гения Низами. Новый перевод на русский язык «Хосров и Ширин» в «Азернешре» (Баку) привлекает внимание многих азербайлжаяцев. Как свидетельствует поэт А. Хургинас. Низами стал известен литовскому народу «только благодаря советской власти». К юбилею в республике выхолит том произведений Низами, нал. которыми работают выдающиеся поэты. Латьзиская литературная газета и журнал «Карогс» выйдут отдельными юбилейными номерами. Из тьмы времен советские люди выволят великих спутников человечества, возвозиная им имя, заменяя безымянную слзву славой ясной, исторической. Советская литература — оплот жизнедеятельности литератур мира — прокладывает путь в будущее, уволя с собой из прошлого неумирающих спутников, среди которых одно из первых мест за» намает великий Низами . Низами Гянджеви. НИЗАМИ Акварель работьг народного художника Азербайджанской ССР К. ХАЛЫГОВА. героиего — «благородные» цари и царевны. Но Низами брался за эту поэму не. ради живописания их страстей и не ради их возвеличения. Характерны его слова: Коль правду изложить в поэме можно. Зачем же ложь преподносить пустую! Поэту нужна не пустая фантазия, ке заба‘ва для праздного читателя. Низами хочет ‘реальности в той мере, в какой это было ‘возможно в конце ХИ века. Он не собирает‘ся показывать читателю фыцаря-феодала, сленленного из одних добродетелей. Как и Гургани, он беспощадно вскрывает пороки своих героев. Но все дело в том, что Низами не остановился на разрушении феодального идеала. Он пошел дальше и нарисовал идеал нового ‘положительного героя. Есть в «Хосров и Ширин» и описания пиров, но не в них дело. Это уступка эпохе. Дело ‚В создании поэтом образа Ширин, образа. ` изумительной красоты и чистоты, о ‘осмелился в «хорошее общество» ввести простого горожанина, мастерового Ферхада, `и насколько в его изображении этот герой труда прекраснее и привлекательнее изяшHoro # блестящего Хосрова! В «Ноэме о страстял» лукавый «шейх» Низами схитрил. В привычную для аристократа оболочку он заключил совершенно новое содержание. Поэмы ШХ=Х[ веков звали Назад, к восстановлению господства старой ‘иранской аристократии. Поэмы Низами вели внперед. Поэту было совершенно все равно, кто сидит на престоле — иранец, араб или тюрк. Если он может быть справедливым, если может обеспечить благо народа, пусть правит. Так думал Низами в первую половину своей жизни. Но на склоне дней, незадолго до кончины, он сделал еще один шаг вперед. Ему стало ясно, что никакой властелин того времени не сможет огуществить идеал справедливости. И он набросал туманное видение иного общества, общества равных и свободных, не знающих эксплоатации, навсегда забывших об угнетении и нишете. Поэт не знал, какими путями можно притти к такому строю. Он был уверен в одном — только такой строй может обеспечить всеобщее счастье. Зародыш этой идеи есть уже в самой первой поэме ИАТА . А. о и В Ra ота, 13 сентября 1947 г. ОО [АС Ne 38 (23538). E3eD великий поэт CALC OLICKOLO Творчество великого азербанджанского поэта Низами на долгие века определило, дальнейшее развитие поэзии Ближнего 4 Среднего Востока. Его поэмы были, зосприняты, как новое свежее слово; и в течение многих веков поэты не выходили из намеченного. им круга тем. Какое же новое слово принесли поэмы Низами? Из поэм, предшествующих творчеству Низами, сохранилось весьма мало. Но и 1т0- го, что дошло, вполне достаточно, чтобы убедиться в характерной направленности всей этой ноэзии. Это -- типичное творчество феодального замка, где‘герои — «благородные» витязи; ‘народных масс эта 03° зия почти не замечает: Е Переход власти из. рук потомков. старой иранской: аристократии к тюркам сельджукам в ХГ веке повлек.за. собой крупные из. менения. Начинается заметный фост Topo: дов, пробуждается самосознание горожанина. Это не могло не оказать влнячия и На литературу. Тиличным творением этого вре? мени можно признать. поэму Фахраддина_ Гургани «Вис и Рамин». Гургани формально. примыкает к поэтической школе 1Х--Х1 ве-. ков. Он`берет тему из арсенала старых пар-. фянских преданий, излагает ее в форме п0эмы, пользуясь почти не арабизованным языком. Нов одном отношении он резко отходит от старой традиции: вместо преклонения перед царями и рыцарями мы находим у Гургани резкую, -Ge спощадную критику их. Характерно, что во всей поэме нет ни одного положительного ‘образа, И. даже главные герои He обладают ни одной из феодальных ” добродетелей. Вместе c ростом городов’ ‘внутри ислама начинается ‘усиление ‘суфийских. мистических учении. Развиваются они. преимущественно в городах, причем носителями их являются представители различных peMeсел. Низами начал ряд своих бессмертных поэм «Сокровищницей тайн», поэмой, приближающейся по характеру к суфийским дидактическим поэмам Сенаи. Не случайно Низами говорит во вступительных главах этой поэмы: На келье я поэзию воздвиг, От кабака поэзию избавил. Что он хочет сказать этим? Если мы просмотрим придворную лирику этого времени, то увидим, что в господетвующем ее жанре — парадной оде (касыде) — описательная часть почти сплошь сводится к воесневанию утренних попоек в саду, видимо, любимого времяпрепровождения тогдашних властителей. «Келья» в поэзии Низами сказывается в резко отрицательной позиции по отношению к такому гедонизму, в призыве к общеполезному труду. Низами не довольствуется изложением этических норм ислама. Он открыто говорит о нарушении их носителя: ми власти, он считает возможным ‘указывать правителям, каково должно быть их отношение к массам. Властелины того времени сфициально должны были хвалить такие поэмы, но вряд лн они были им по. душе: Потому-то, вероятно, Бехрамшах эрзинджанский, которому была послана «Сокровищница тайн», осыпал поэта выспренними похвалами, но когда дело дошло до оплаты его труда, то ‹нога ишака, везшего дары, охромела пути», и, кроме хороших слов, до Низами не дошло ничего. Поэт меняет тактику. Во второй своей поэме, гениальной «Хосров и Ширин», Низами говорит: сть клад у меня такой, как «Сокровищница к тайн», Зачем бы мне трудиться над повестями о страстях! Но только нет сейчас в мире никого, Кте не питал бы страсти к книгам о страстях... И вот рассказ. о страсти слалостно я изготовил, Утешит on всех тех, кто страстью измучен... Низами как будто вступий на старый путь, начавшийся еще в древности. Но задачи, которые себе ставит поэт, резко отличают его от предшественников. Внешне традиция соблюдена. Взято древнее сказание, вания предполагать, что Низами был участником тайного братства «АХМ», ремесленной организации, образовавшей своего рода трудовые коммуны, в которых люди жили исключительно трудом своих рук, отрицательно относились к представителям власти и допускали защиту TPY RAUL AMA своих прав оружием. Для Низами человек — самое высокое творение природы. Он глубоко изучил и познал чувства и думы людей, их мечты и стремления, жажду свободы и счастья. Низами Гянджеви был великим патриотом. своего народа, своей страны. Он любил культуру Азербайджана, ненавадел его угнетателей и врагов. Поэт создал монументально-величественные образы героев родного народа. Такова. Нушабэ, мудрая правительница ‚древней Барды, Ферхад — искусный зодчий, своим могучим, непокорным духом напоминающий Прометея. Низами высоко ценил свободный труд и. незапятнанное человеческое достоинство, выступал против пороков, унижающих человека, — обмана, лицемерия, коварства, низкопоклонства. «Лучше питаться черным. ячменным хлебом и быть хозяином у себя дома, чем питаться роскошным пловом и быть рабом в чужом доме», — говорил он. Труд писателя Низами рассматривал, как. долг перед будущими поколениями. «ле годиться сеять только для себя. «Из сада, который предшественники насадили, преемники собрали плоды. Всё мы. сеятели один для другого», — восклицал он, И действительно, не пропали бесследно: посеянные им благородные семена. Идеи справедливости, равенства и патриотизма, провозглашенные Низами, и в дальнейшем призывали ‘народы к борьбе за свободу. Восемь веков отделяют от нас гениального поэта. Но как и все великие люли, он прошел через столетия и пронес свои свободолюбивые идеи и гениальные творения, чтобы ныне занять достойное мезто в 6©0- кровишнице культуры наших народов. Низами мечтал об идеальном обществе, члены которого сообща обрабатывают землю и оказывают «взаимную помошь каждому во всем» и никогда «не отступают от правлы». В рассказе-утопии из поэмы «Искендер-Намэ» поэт описывает страну на далеком Севере, где нет рабства и насилия, где все люди живут, как братья, и помога“ ют друг друту в беде. Низами говорил о силе разума и знания, дающих человеку господство над всеми вешами. Если бы он жил в наше время, он увидел бы союз народов, достигших высокого развития, стремящихся к новым знаниям, любящих поэзию и науку. Низами любил человечество независимо от рас и вероисповедания, он стремился к дружбе между всеми народами, «Мир лучпе, чем спор и война», — говорил он, — ибо послелние приносят раны и боль». B советской стране он стал бы свидетелем нерушимого братства наропов, братства, проверенного самыми тяжкими испытаниями войны и еше больше окреншего в этих испытаниях. Азербайджанский народ на протяжении ‚всей своей истории высоко ценил великого поэта. Мотивы его поэм переходили в на“ родное творчество и передавались из уст в уста. . : Велико влияние Низами и на литературу восточных народов, Многие поэты подражали его поэмам. Среди них такие, снискавшие себе мировую славу мастера, как Эмир Хосров, Алишер Навои, Физули, Джами и другие. Народы Советского Союза — ‘подлинные наследники всего прогрессивного, что создано человечеством на протяжении многих веков, глубоко чтят память Низами Гянджеви. 800-летний юбилей великого поэта — праздник культуры всей многонациональной семьи народов нашего социалистического отечества. Празднование юбилея великого азербаиджанского поэта продемонстрирует перед всем миром величие и непобедимость ленинско-сталинской национальной политики, обеспечившей народам Советского Союза евободу и счастье. Мирза ИБРАГИМОВ, председатель Юбилейного комитета Низамиаш пизами Где он приобрел эту книжку? Видимо, на развале, где ‘продавали мазь от чесотки верблюдов, а рядом — тертый дунганский красный перец. Здесь, на пестром рынке, можно было купить сокращенные и перевранные переписчиком поэмы «Хосров и Ширин», «Семь красавиц» и др. : Многие произведения великого гянджинца исполнялись нашими сказителями, как... древние казахские легенды. В дореволюциоиное время «киссы» — поэмы большей частью переписывались и даже литографировались без указания автора, а если произведение было дано в переводе, то без имени переводчика. Многие произведения. великих поэтов, перекочевав через моря и горы, ‘попадали к импровизаторам, акынам, и тутто терялись все концы — установить авторство было необычайно трудно. ° Читая поэмы Низами, Сансызбай иногда прерывал напевное чтение и спрашивал нас: ‚— Похоже это на язык наших «Кисс»? Ему хором отвечали: — Her! Наши ‹киссы» лишены такой красоты слова. Часто я уходил с лекарем в соседний аул, rhe странствующий импровизатор по-своему рассказывал поэмы Низами, слышанные от других акынов. В поэмах иногда сохранялось содержание и менялась форма, порою утрачивался сюжет, но оставались ценными яркие, блестящие афоризмы Низами. Давно был известен казахскому пароду неназванный Низами, но только ‘одиночки ‘знали его по-настоящему. Таким одиночкой ‘был Абай, посвятивший свое первое‘ стихотворение, написанное им 13 лет от роду, поэтам Фирдоуси, Саади, Хафизу, Низами, Физули и Навои. Перу Абая принадлежит поэма «Ескандар» — ее сюжет запоминает ‘некоторые отрывки из «Искендер-Намэ» ]Тизами. i Только теперь, в советское время, казах“ ские поэты по-дастоящему познакомялись с произведениями Низами; образцово переве`денная на казахский язык поэма «Лейли и Меджнун» выдержала несколько изданий и стала воистину народным достоянием. Переводами поэм и газелей Низами заняты наши выдающиеся поэты — Гали `Орманов, Касым Аманжолов, Жакан Сыздыков, Таир Жароков, Халижан Бекхожин. Много поработал также погибший на фронте Абдулла Жумагалиев. Однотомник Низами в. переводах этих поэтов был подготовлен еще до войны, ныне книга (под общей редакцией Т. Жарокова и Х. Бекхожина) выходит к юбилею поэта. Впервые наши казахские читатели прочтут произведения Низами, переведенные с оригинала, 22 сентября советский народ будет праздновать 800-летие со дня рождения валикого поэта и мыслителя, одного из корифеев азербайджанской литературы — Низами Гянджеви. Глубина и размах творческой мысли, неутолимая жажда правды и справедливости, искреннее желание облегчить жизнь трудящегося человека, гуманизм и стремление к прогрессу — таковы мотивы, характеризующие поэтическое творчество Низами. Низами известен в литературе своей «пя: терицей» («Хамсэ»), куда входят пять его романтических поэм, снискавигих поэту неувядаемую. славу. В первой из этих поэм, «Сокровишнице тайн», даны как бы сжатые тезисы огромного литературного наследия Низами. Все двадцать глав ее насьищены презрением и ненавистью к «правителям и сильным мира сего», грабящим народ, присваивающим плоды честного труда крестьян, понпирающим законы справедливости. В остальных четырех поэмах: «Хосров. и Ширин», «Лейли и Меджнун», «Семь красавиц» и «ИскендерНамэ» передовые идеи Низами получили дальнейшее развитие и поэтическое воплоmenue. Большую галлерею людей из народа воссоздает в своих произведениях Низами. Их житейскую мудрость, готовность к борьбе за благо отчизны, высокие душевные качества он противопоставляет коварству себялюбивых царей и вельмож — носителей зла и несправедливости. Перед старым ин малым, нё зпая стыда, Ты грабинть деревни; сосепгь города. Я тот, кто пороки твои подечитал, В дурном и благом тебе зеркалом стал; Ты в нем отразился таким, каков есть. — Разбить это зеркало — малая честь! Правдив я, пойми правоту моих слов! А хоченть повёсить — я к смерти готов. С такими словами в одном из рассказов «Сокровищницы тайн» обращается старик из народа к правителю-деспоту, пригово“ рившему его к смертной казни. Обличительным пафосом полон рассказ о последнем султане Санджаре и cTapyxe, обиженной воинами правителя. Старуха бросает в лицо султану гневные слова: Правосудья венна — я не вижу в тебе, Угнетенью конца — я не вижу в тебе, Царь должен народу поддержкою сталь, А ты угнетаенть народ, кав тать. Не стыдно ль кусок отнимать у сирот? Кто делает так, благороден ли тот? Мотивы, обличающие звериную сущность правителей, сильны и в других творениях Низами. О безжалостном, кровавом шахе Мирзе рассказывается з поэме «Лейли и Меджнун». Мирза приказал палачам бросать живыми на растерзание раз’яренным ценным собакам людей, попавших к нему в немилость. Но среди слуг шаха нашелся молодой человек, который, предвидя ожидавитий его конец, ежедневно кормил собак и этим приручил их; собаки не тронули осужденного. Тогда юноша сказал тирану: ..Я много дией подряд сов ублажал, и псы благодарят. Но десять лет тебе служил я верно. Ты отвечал наградой беспримерной, Из-за одной обидь: неам тивырнул, Но пес на это иначе взгиянул. Пес—верный друг, а ты—коварный недруг, За кость олну щедрей он многих щедрых. А ты, повздорив, отнимаень жизнь, Великий поэт был одним из образованнейших людей своего времени. Он глубоко и всесторонне изучил греческую, араб‘скую, иранскую литературу, хорошо знал и любил родной азербайджанский фольклор. Низами He только знал философию Демокрита, Сократа, Платона, Аристотеля и других представителей греческой философии, но и высказал оригинальные суждения по различным вопросам философии. Универсальность и широта кругозора сказались на всем творчестве Низами. Его поэма об Александре Македонском «Искендер-Намэ» — прекрасное тому доказательство. В образе Искендера Низами рисует идеального героя и правителя. Это человек сильной воли, умный и образованный, поднявииий меч во имя правды и свободы. Искендер — философ, постигший тайну мироздания, цель жизни. Он живет только для того, чтобы творить добрые дела. Политическая борьба того времени нашла отклик в творчестве Низами. Есть осноСабит МУКАНОВ Это и есть то новое слово, которое принес с собой Низами, Понятно, что все его преемники должны. были прежде всего реагировать именно на эту сторону его творчества. Но когда началось усиленное подражание поэмам Низами, многие стремились прежде всего «обезвредить» опасного поэта, вытеснить его поэмы произведециями, еще более совершенными, но He потрясающими существующего порядка. Сотни поэм создавались в этом направлении, но большинство их исчезло навсегда. Недаром Низами сказал в своей первой поэме: Из слова-алмаза свой выковал меч, Приптедитим воелед стал он толовы сечь. Из всех его преемников спасались от неминуемой гибели / только те, кто желал Нот STEIPOBA, Не обезвредить его, а итти дальше по намеченному им пути. Таким поэтам Низами протянул руку помощи. Ни Алишер Навои, ни чарующий Физули никогда не помышляли о том, чтобы вытеснить Низами. Они только хотели выразить свое к нему отношение и потому-то и смогли создать вполне оригинальные, живые творения, сохранившие свою силу и до наших дней. Всех остальных алмазный меч Низами сразил наповал. Прошло восемь веков со дня рождения Низами. Его произведения не только не одряхлели, — они продолжают сохранять для нас свою притягательную силу. Секрет их жизнеспособности заключается именно в том, что новое слово Низами устремлялось вперед. Поэт, живя в страшные века феодализма, в века насилия и полного. произвола, искал выхода, мечтал о благе человечества. Можно думать, что мысли Низами в его дни еще были доступны весьма и весьма немногим. Больше того, может быть, многие слова его приобрели новое звучание именно в нашей стране и в наши дни. Западноевропейская наука увидела в творениях Низами изумительное мастерство сяова; ошелила глубину его” иоихелогического анализа. Но она желала видеть в нем отшельника, чуждого реальной жизни. Только советская наука впервые указала на огромную общественную остроту его поэм, раскрыла их гуманистическую направленность. Как бы ни была совершенна форма произведений искусства, но, если произведения эти враждебны человеку, очи. неизбежно гибнут. Живет в веках только то, что проникнуто подлинной любовью к человечеству. Этой любовью дышит каждая строка Низами, она и позволила ему создать бессмертные образы Ширин и Ферхада, Лейли и Меджнуна. Потому-то народы Советского Союза отмечают юбилей Низами как всенародный праздник, потому советские ученые и поэты содействуют популяризации его творений. Наша могучая родина не может не отвести великому сыну азербайджанского народа одно из почетнейших мест в пантеоне друзей челове: чества. Ты слышал мне хвалы? Они звучней фонтанов, Они ценней, поверь, чем сто «Хамдуниянов». Там — видишь лишь посев. Приди ж ко мне, сбирай моих, ведь в каждом слове — рай! Б колосьях зерна там, а здесь — не на авось я Жемчугоносные заплел свои колосья! И если там — дожди все погрузят в Евфрат, — Здесь — ключ Живой Воды рождать в стихах я рад. И если там — леса, то слушай, сердце злое, Здесь — рощи создаю из ценного алоэ. сделал я, — великий, честный труд! М благодарен я за то, что люди чтут. Что все, что Из главы „Гогрул-шах требует к себе ученого Низами“ < И вот услышал я завистника с глаз Столь вороватыми и с низкими речами. С лицом Иосифа им порождался во Как в снель вложить стекло, — он Он молвил: «Низами не оценен вселенной: Что за награда, друг, за труд его нетленный?! С луною сколько звезд в стихах тобой дано: Поместье получил — да скудное оно! Поместье жалкую являет нам картину,/ Едва займет оно фарсанга половину. Земля бесприбыльна: уже ведь с давних дней Абхазны исполу работают на ней». И так я отвечал завистнику: «Не думай, Что дара не ценю, что злой хожу, угрюмый. Скажу тебе, злодей, тебе ведь нужды нет В развалины мои вползать, как лунный свет. Л. ПАВЛОВ в этом ведал толк. Посевы слов Зимою 1916 года я учительствовал © Жуан-агаше, бедном ауле, где было всего семь дворов. Здесь жил лекарь Сансызбай, но прозванию «букыр-молда» — горбатый мулла. Сансызбай не был служителем культа, и муллой его прозвали только ‘потому, что он знал арабскую и персидскую грамоту. Большую часть тесной землянки лекаря занимал шкаф, наполненный рукописными и литографированными книгами, среди них были и лекарские книги. На досуге «горбатый мулла» переводил содержание книг, читая нараспев. В литературе, как он об’яснял, заключена «вся земная жизнь». Одну из таких рукописных книг он читал стоя, в знак необычайного благоговения перед ее создателем. Имя автора нам не было известно. Только со временем я понял, что Сансызбай читал нам не что иное, как «Хамсэ» Низами Гянджеви. Поэму Низами «Лейли и Меджнун» выпускает издательство «Молодая Гвардия». На снимке: обложка книги работы худ. Д. Митрохина. Перевел Конст. ЛИНСКЕРОВ. «Хамлуниян»>—название поместья, полученного Низами в подарок, ской литературы внес свой вклад в изучение творчества Низами. Грузинский поэт и акалемик М, Гришашвили работает в эти дни над переводом поэмы «Семь красавиц». В армяяский юби: ленный комитет входят; Аветик Изаакян, Дереник Демирчян, Степан Зорян, 1 егам Сарьян; они озабочены тем, чтобы произведения Низами, переведенные с предельной точностью, стали достоянием широких кругов армянских читателей. К юбилею великого поэта под редакцией А. Исаакяна выходит поэма «Лейли и Меджнун»; «Хосров и Ширин» перевел Се: вунц, Печатается на армянском языке лиру ка Низами, Впервыз группа армянских историков й литературоведов работает над шмроко взятой. темой — «Низами и армянская литература». Несомненно, что только ‘в Haши дни можно было поставить перед собой эту большую задачу, помогающую Пизами выйти на перекрестки мира. Такие же работы характерны и для дру-* гих наших литератур: в Узбекистане В. 3aхидов уже подготовил к печати работу «Ни: зами и узбекская литература»; туркмен: ский поэт Аман Кекилов работает над тез мой «Низами и туркменекая ^литература»:. Статьи о Низами, опубликованные в литературном журнале Узбекистана, Научны. В них идет речь не о каком-то Be: иксм. чо растворенном в инонациональном НАРОД ет, Что «таких ответов», содержащих все пять частей поэмы, существует около сотни, а подражаний отдельным поэмам — более ТЫСЯЧИ: В «ответах» и в авторизованных изложениях. в перелицовках импровизаторов Низами зачастую растворялся «без остатка». То, что Низами собирал среди многих народов, кристаллизуя из всех накоплений и раздумий свой волшебный пятигранный кристалл, — нередко воспринималось как, фольклор данного народа. Импровизаторы перенимали отдельные части поэм «пятерицы» уже не из литературы, неё из тетрадок писцов; а друг от друга. Сохранялись части сюжета, отдельные образы, трогавшие сердца, а творца их не помнили, и величие его становилось все более условным. Он патал воображение, его «пятерица» становилась Пишей чужого вдохновения, уходила, как река в пески. обогащала фольклор, как туки обогащают землю. Повсеместно. — на всем Востоке — Низами солействовал расцвету творчества, сам полузабытый, а зачастую вовсе не названный: Подлинное празднование юбилея великого поэта стало‘ возможным и всенародным только после Октября. Нет такого института языка и литературы в ‘любой республиканской академии иля филиале Академии наук, где не изучалось бы творчество Низами. Ни одна наша литература, как.бы она ни ‘была молода, не может пройти равнодушно мимо величия гениального азербайдканца, He одними только переводами, HO и иселедованиями каждый братский отряд совет» `Если бы восьмисотлетний юбилей пизами Гянджеви праздновали всего лишь тридцать лет назад, даже среди народов тюркоязычных он занял бы умы и сердца одиночек. . Веками длилась до Октября монотонная, однообразная судьба Востока, о которой Герцен: сказал, что быт Востока интересен, а история однообразна. В условиях косности и материального изнурения, в которых. жил высокоталантливый народ Азербайджана, он ие мог знакомиться © подлинными творенаямя. Низами, супзествовавиими лишь в ДО рогих рукописных списках. Вполне понятен тот непоправимый факт, что из лирического сборника стихов («Дивана») Низами Гянджеви многое навсегда утрачено для читателей мира. Очень часто только благодаря импровизаторам — шаирам, шахирам, акынам, бахши сюжеты великой «пятерицы» становились известны всем народам Кавказа, Средней Азии, откуда дошли и в Индию. Импровизащия — не безупречный способ ознакомления < произведениями гения, в которых каждая запятая многозначительна, каждая строка — откровение! Наряду с импровизаторами поэты Туркмении, Узбекистана, Казахстана, поэты таджикские, ‘курдекие, кумыкские, аварские, лезгинские, а также и позднейшие поэты Азербайджана создавали подражания Низами, отвечая на «пятерицу» гениального азер: байджанца, Профессор Е. Бертельс отмеча-