УМН

=

{то наградили Гитлер и
	Статья о бразильском президенте Дутра
«Его наградил Гитлер» вызвала в фапгист­ской прессе Бразилии очередной истериче­ский припадок антисоветской клеветы, что,
прочем нисколько не изменило характе­ВИО, ee ee
ра этой прессы, поскольку она и раньте
предавалаеь этому занятию с большим
профессиональным усердием.

Пе в сентябре прогрессивная бразиль­ская газета «Июрнал де дебатес» писала.

«Шостойна сожаления та безнаказан­ность, © которой бразильская правитель­ственная и фашистская просса нападает
на CCCP... Heemotpa wa ‘установление ди­пломатических отношений с СССР; у нас
беспрерывно делаются резкие оскорбитель­ные и несправедливые нападки Ha эту
страну, как будто она является враждеб­ным государством... В частности, прави­тельство Дутра поддерживает сейчас  ан­тисоветекую кампанию, стимулирует и
	одобряет оскорбления и нападки на CCCP.
Как было бы полезно префекту Рио-де­Жанейро с’ездить в Москву, когда ero ту:
да приглашали, и воочИю убедиться в 1о­разительном прогрессе, достигнутом совет­ской властью! Может быть, ‘После этого
нашей трумэнизированной прессе стало бы
‘стылно продолжать свою ‘клевету и из­мышления по адресу СССР».
Антисоветское рвение этой  правитель­ственной и фашистской прессы иногда при­нимало анеклотические формы. Так, напри­мер, газета «Воррейо да Маньян» обвини­ла сотрудников бразильского  радиовеща­ния в <онаеной враждебной деятельности»
	Норвегии ‘и Португалии, ota тропически
жаркая страна ввозит виноград из Кали­форнии и Аргентины, Эта плодородная зем­я ввозит пиеницу из США, Банады и Ар­тентины (ежегодно один миллион двести
тысяч тонн). А та пиеница, которая воз­делывается в штате Риф Гранде до Сул,
идет в большей: своей части на корм свинь­`ям, потому что ‘нехватает транспорта ддя
перевозки ее в другие штаты. За послел­ние 9 лет ввезено из Индии джута для
изготовления мешков на 26  миланонов
долларов, хотя в Бразилии произраетает
свыше двадцати видов растении,  пригод»
ных для выработки мепгковины,

«Нам нужны машины, тракторы и гру­зовлки, а не соуса, купальные костюмы п
безделушки из пластмассы, — пишет в от­крытом письме г. Трумэну депутат бра­эцльского парламента Сегадас Биана (газе­та «Демокрасиа»).-—-Наша обувная, хими­ческая, алюминиевая, цементная и другие
отрасли промьитленности переживают кря­зис из-за американского демпинга. Даже
аргентинекие кинофильмы не могут демон­стрироваться ‘в Бразилии из-за запрета
американских дельцов...»

Истинный хозяин Бразилии — иностран
ный капитал.

Именно голосу своего хозяина, & He
воле своего народа подчинихея президнт
Дутра, когда разорвал динломатичесвие
отношения с Советским Союзом, не найдя,
между прочим, ничего более умного, чем
сослаться в качестве одного из мотивов на
‘статью: «Его нагпадил Гитлер». Дескать,
разобиделея, что портрет не похож. Модель
пеняет на зеркало, воротя, соглаено посло­вице, кривую рожу. Для подкрепления нс­которые фанитстские газеты тут же привыч­но соврали, заявив, что статья эта поме­щена в официальном органе советского пра­вительства «Известия». Встати; от этой
вытодной для фашистов лжи не удержалнеь
и некоторые. английские источники инфор­мации, вроде агентотва Рейтер и лондон
ского. радно.

Не следует думать; что бразильский на­род не понимает подлинных причин разры­ва. Голосу этого угнетенного народа изред­ка удается прорваться сквозь обезьяний
рев реакционной прессы, Газета «TpabyHa
нопулар» писала в эти дни:

«..Эпизод: послуживший мотивом к раз­рыву, имеет смехотворные масштабы и не
выдерживает никакой критики... Ках могли
бы мы об’яенить миру разрыв отношений
в СССР. из-за одной тазетной статьи, когда
наша пресса, в большей своей часта запол­ненная фашистами, находящимися на служ.
бе у империализма, ежедневно наносит
кучу оскорблений Советскому Союзу и ето
руководителям? Нет никакого мотива, оп­равдывалощего такую меру; здесь просто
воспользовались предлогом... Эта политика
поджигателей войны. которая, не найдя по­ля деятельности в США, где сопротивление
организованных рабочих массе сильнее, 0б­ращает зато свои орудия в такие страны,
вак Бразилия, где демократия была подав­лена заранее. С каждым лнем все более усп­ливается нишета нашего народа, и, как
abRApCTBO против толода, болезней и стра­даний, Лутра m ero @amuacterwe советники
предлагают теперь разрыв отношений с
Советским Союзом. Этот план исходит пз
уступок бразильской диктатуры американ­скому импернализму...» с

`В заключение должен повиниться, что в
статье «Его награлил Гитлер» была допу­щена неточность. Как стало известно, ны­нептней осенью Дутра был пожалован от
г. Трумэна американским орденом «за раз­витие идеалов демократического государет­ва». Отатье, по справедливости, следовало
называться «Его наградили Гитлер и Тру­MOH. :

СССР — как очень нетрудно понять —
ничего не потеряет от. разрыва дипломати­ческих отношений Бразилией. Что касается
Бразилии, то она понесет от этого весъма
ощутимые материальные и моральные 10-
тери и окончательно попадет в кабалу к
США.

Бразильский народ встретит лакейский
и антидемократический шаг своего прави­тельства © горечью и неготованяем.

 
		ee Ng cg ll Ne Net Ne Natl Nil Mi
	 
		или несколько частных соображений
о праве частной собственности
	— .
Константин СИМОНОВ
} .
	делка стен содрана, кресла вывезены. Двери
сняты. Особенно странно выглядит потолок:
одна половина ровного коричневого цвета,
другая половина разрисована какими-то пест­рыми разводами. Оказывается, коричневая
половина потолка-—это противопожарный по­толок позднейшего времени, разрисованная
часть потолка-—старая. Одну половину проти­вопожарного потолка сняли и увезли, вто­рую не успели. В ободранном вестибюле ви­сит единственный полуоборванный плакат—
реклама биографического фильма о Золя.
Бородатый Золя печально смотрит на все
окружающее. Интересно, что бы ов сказал,
увидя все это в натуре? Впрочем, не зсе ли
равно, что бы он сказал. Какое дело тем,
кто все это разорял, до его устарелых гу­манистических. взглядов?

Муниципальный детский дом на улице
Клио Джованни Гриол, Та же картина: вы­дранный паркет, выбитые стекла, ободран­ные стены. Впрочем, все это немножко скра­шивается тем, что оставшиеся в городе ра­бочие — хорваты и итальянцы — уже два
дня как начали ремонт дома. Кое-где уже
краслт стены, вставляют окна. Через месяц
здесь снова будет детский дом.

Улица Виа дель Мантрачно, бывший отель
«Ризьера», затем государственная таможня,
потом общежитие английских оккупацион­ных войск. Все вывезено, пусто, грязно,
ободрано. Наружные стены в копоти от вы­сденных. поямо через окна, печных труб.

Еще и еще дома: больница, аптека, сто­ловая, еще одно кино, еще одна аптека, до­ма жилые и нежилые, общественные места,
городские учреждения, зрелищные  пред­приятия, школы,—все ограблено почти в со­вершенно одинаковой степени.

На главной улице города—огромные, ухо­nage в небо древнеримские  развали­ны. Когда-то», видимо, эти величествен­ные развалины резко контрастировали с об­щим видом живого и шумного города. Сей­час, при благосклонном содействии англичан,
весь город превращен в Нечто, прекрасно
сочетающееся с этими древними  развали­нами,

Что ж, техника идет вперед. Время раз­рушило древние сооружения в течение ты­сячелетий. Английские «культуртрегеры»
произвели разрушение города в течение ка­кого-нибудь. года,

Невдалеке OT древних развалин Ha
улице, идушей к морю, стоит пре
красно сохранившаяся, великолепная три­умфальная арка времен Рима. Уж не под
	этой ли триумфальной аркой  победонос­но-гордо двигались к пристани англий­ские машины, нагруженные радиаторами
	парового отопления и Фарфоровыми унита­зами? Как знать? Меняются времена, ме­няются триумфаторы.

Все это я пишу не потому, что мне
вкушает особое опасение будущая судьба
города Пуль. Наоборот, за судьбу этого
города я совершенно спокоен. Будут внзм
и паркеты, и потолки, и стекла, и двери,
и медные ручки; булут ‘и новые экраны в
кино, и новые кресла в театре, и новые
трубы отопления. и новые медикаменты в
аптеках, и новые парты в школе, и новые
детские. кроватки в детском’ доме. Труло­любивый и мужественный “народ Ютосла­вин восстановит этот город после англий­ской оккупации с таким же успехом, с ка­ким он восстановит всю свою остальную
страну после оккупации неменкой. В этом
я уверен, хотя сделать это будет нелегко.

Я не хочу здесь особенно пространно
упоминать и о всякого рода жестоких, а
подчае и кровавых происшествиях, случав­птихся в этом городе в те времена, когда
он находился под контролем английских
военных властей и английской полиции,

Я хочу говорить не об этом, потому что.
в конце. концов, все это, взятое в целом,
только частное следствие чего-то гораздо
более важного, болышого и общего.

А это главное заключается в следую­шем. Когда вначале по ходу мирных пере­говоров оказалось, что югославский город
Пуль придется возвращать по’ принадлеж­ности, то-есть югославам, и затем, когда
мирные договоры были ратифицированы и
окончательно выяснилось, что ничего уже
не переменится и город придется переда­вать в ближайшем будущем, встал BONDOC
о репатриации всех итальянских жителей
города Пуль, желающих уехать в Италию.

Я мог бы написать многое и относитель­но сумм, выдававшихся специально на по­отрение этого переселения, и относительно
нелепой, лживой пропаганды, которая в те­чение года велась в городе против Юго­славской народной республики; я мог бы
привести очень много случаев запугивания,
обманного ‘и’ полунасильственного увоза
простых людей, которым не было ни. смыс­ла. ни расчета бросать город. Я мог бы
процитировать ‘десятки провокационных га­зетных статей, полных клеветы, размаху
которой позавидовал бы сам дон Базилио.

Но я не хочу останавливаться на всем
этом, тем более, что об ‘этом уже много и
справедливо писалось и в связи с Пулем,
й в связи со всей Словенской Истрией, да
и в связи с другими местами.

Мне хочется поговорить об ином. В Пу:
	ле осталось много итальянцев, главным 0б­разом, рабочих. мелких служащих, короче
говоря, употребляя наше хорошее советское
выражение, — трудящихся.

Много итальянцев  уехало из Пуля.
Уехали люди, запуганные неизвестностью,
оглушенные пропагандой, уехали вопреки
своим симнатиям или интересам, вольно,
полувольно и совсем невольно, — история
когда-нибудь разберется в этих цифрах ив
этих процентах,

Ho из Пуля уехали и такие италь­янцы, которые покинули город  совер­шенно добровольно, сознательно, в соответ­ствии со свойми интересами, иначе гово­ря‚—уехали охотно. Такие ‘люди были, и
почему бы не поговорить о них? Уехал
владелец кино на Виа Чмарелли. Уехал
владелец театра. Уехал владелец мельни­цы. и владелец цементвого завода, н вла­пельщы верфей и доков, и владельцы
больших магазинов, и владелец  город­ских аптек. ‘и много лпругих крупных
	ГИ средних. итальянских капиталистов, BO
времена Муссолини бывших «отцами гор5-
да», за счет жителей города наконпивших
свои богатства, мчегокрагно вернувших Ce
бе первоначальные капиталовложения И,
благодаря своему господетву в городе, де:
сятилетиями получавших. доходы со всего,
с чего можно получить доходы: < рожде­‚ния — в частном родильном лома, с болез­Ни — в частной больнице, со смерти — в
магазине надгробных памятников, с каждой
тарелки макарон, с каждого стакана вина,
	 
		Все, что бы ни делал человек, давало им
доход: родился, `болел, умирал, ел, пил,
согревался, звонил по телефону, строил се­66 дом, учил детей.
	Сначала две выдержки из записных кни­жек. :

Первая:

«Город в общем не успели целиком взо­рвать, но опустошить успели, особенно цент­ральную часть. Всё разорено, вывезено, а
если не вывезено, —изломано на месте. На
тротуарах под ногами хрустит стекло выби­тых окон, за ноги цепляются  оборванные.
провола. На углу дзух улиц вывеска: «Ап­тека>, Оба огромных окна не выбиты, а даже
вырвачы вместе с рамами. Ветер гуляет
через аптеку из одной улицы в’ другую,
пел покрыт сплошным месивом из осколков
банок н пузырьков, из остывшей жижи вы­текших лекарств. У сорванной двери громал­ный полукруглый толетый осколок. стекла,
остаток цветного антекарского шара. У го­Годского клуба, в котором тоже зыбиты все
окна и двери, прямо на тротуаре стоит боль­шой концертный рояль —должно быть, уже
вынесли, но не успели погрузить. Ножки его
обмотаны кусками красного бархатного те­атрального занавеса, чтобы удобнее было
выносить — не терло плечи. Двое ребят н
девушка, придерживая за углы, везут Ha
маленьких санках целый ворох фанерных
листов. Спрашиваю: «Куда?».—«В аптеку
стекла вставлять», —рассмеявшись, отвечает

` девушка».

И вторая выдержка.

«На центральных улицах почти у каждо­го дома зынуты рамы со стеклами, осколки
стекла уже подметены с тротуаров и кое­где кучками лежат у стен. Много снятых
дверей. Кое-где двери остались, но с них
свинчены ручки. Мы заходим в один, дру­гой, третий, в четвертый, пятый дом подряд.
Паркеты почти всюду начисто сняты. На
стенах видны следы содранных панелей.
Торчат черные отростки труб, радиаторы
отопления сняты. Общественная уборная в
каком-то помещении, похожем на кино или
клуб, писсуары, унитазы сняты и увезены.
На углу улицы опустошенная аптека: Обыч­ная картина: оконные рамы вынуты, пол
выдран, полная ‘пустыня. Через три улицы
почти такая же аптека и такая же картина.
Наконен, третья аптека. В ней как раз сей­час вставляют стекла, стоит временный при­лавок, и фармацевт отпускает лекарства.
Гезорят, что аптека открылась третьего.
ДНЯ...» ^

Первая выдержка из записной книжки
военного времени. :

 
	Время действия — зима 1943 года.

Место действия — город Краснодар,
только что освобожденный от немцев.

Бторая выдержка из занисной книжки.
вполне мирного времени.

Время действия — осень 1947 года.

Место действия — город Пуль (Пола),
только что освобожденный от... то-есть,
простите, остазленный английскими оккупа­ционными войсками. Оставленный ими
в пресловутой зоне «А» и переданный Юго­славии, согласно разделу четвертому, статье
одиннадцатой мирного договора, подписзн­ного правительством его величества,

Город Пуль—Пола—юодин из крупнейших
городов и портов Словенской Истрин—стра­ны, з которой хорватское ‘население состав­ляет и всегда составляло абсолютное боль­шинство. Среди этого славянского края
такие города-порты, как Нуль или Tper
(Триест), власти на протяжении долгих лет
искусственно старались заселять с таким
расчетом, чтобы в городской черте преобла­дала национальность господствующая. Во
времена, когда Пуль был австро-венгерской
военно-морской базой, его искусственно за­селяли австрийцами, а когда он стал горо­дом, принадлежавшим Муссолини, то в нем
всячески старались увеличить число жите­лей— итальянцез,

Это-то искусственно созданное преоблада­ние не-хорватского населения в нескольких
городах Хорватии, за пределами которых
вообще трудно услышать какой бы то ни
было другой язык, кроме хорватского, и да­ло повод англичанам и американцам про­должать в этом смысле политику Муссо­лини, то-есть искусственно создавать в этом
простом вопросе дикие затруднения и пре­пятствия, вроде создания пресловутой зоны  
«А», куда до последнего времени входил!
город «Гуль.

Для того, чтобы читателю стала совер­шенно ясной нелепость и беспочвенность
англо-американо-итальянских претензий на
эти города Хорватии, он должен мысленно
представить себе следующее невероятное
происшествие. Предположим, что англичане
во время своей интервенции на севере в
1918 году нскусственным образом успели за­селить, скажем, Архангельск своими сооте­чественниками, причем сделали это столь
энергично, что их оказалось более пятиде­сяти процентов населения. Представим себе
далее, что это население сохранилось и по­сле ухода оккупантов. Наконец, представим
себе, что впоследствии на этом основании
англичане стали бы вполне серьезно. претен­дозать на то, что Архангельск—английский
город, для которого нужно ввести особый
татут, выделить свободную территорию и
что поскольку самый большой в этом крае
город более чем: наполовину населен англи­чанами, то и вообще весь край тоже в из­вестной мере ‘является исконной английской’
территорией.

Я здесь, конечно, несколько утрирую, на­рочиго подчеркивая нелепость подобных
требований, но. по сути дела, именно пред­ставив себе нечто полобное, можно понять,
как реагировали и что чувствовали хорва­ты, когда Им гозорили. что эти города —
итальянские, причем один из этих городов—
Трет-—нм так и не отдали, а другой—Пуль
отлали только после бесконечных проволе­чек. (Как теперь выясняется, проволочки эти
устроили, главным образом, для того, чтобы
успеть до передачи «раздеть» город догола
и «обчистить» его до нитки).
`Я приехал в Иуль через. какую-нибудь
неделю после ухода английских и американ­ских войск и передачи его югославскому
правительству. .

Хороший солнечный день; прекрасное,
синее и в этот день тихое Адриатическое
море, ласковое солнце, чудесная природа и
‚ опустошенный, разоренный, с отвратитель­ной и циничной мелочностью `ограбленный
город.
`Я уже привел из записной книжки описа­ние общего вида города; Остается добавить
детали.

Старинный театр. Входим внутрь. Занавес
содран, сцена пуста. Кулисы, пратикабли,

 
	декорации, осветнтельная аппаратура — все
сорвано, снято, забрано, вывезено. Партер
наполовину пуст: все кресла’ тоже вывезе­ны; в зале ~~ только несколько рядов стуль­ев разных размеров, наспех свезенных сюда
перед каким-то собранием. :
Кинотеатр на улице Кастрополо. Экран
отсутствует. Паркет выломан целиком. От­Pe a arrmnasereemmeamemnmsieseimenieduenimmmmanimmmennmssetsia Da
	AMTEPATYPHAS ГАЗЕТА
9g —-—— № 49
	9 вот выяснилось, что город Пуль. не­избежно войдет в состав Югославии, в co­став Народной республики, то-есть такого
государства, в котором правительство про­водит народную политику и в первую оче­редь соблюдает народные интересы.

H «ctu города» справедливо решили,
что одних крупных предприятий ‘они не­избежно лишатся, так как эти предприятия
будут национализированы, а другие пред­приятия перестанут приносить тот доход,
который они приносили раньше, ибо народ­ная власть в народных интёресах никому
не позволит получать ростовщические про­центы на капитал;

Сообразив это, «отцы города» pena
уехать. правда; прикрыв свои вполне дело­вые соображения пышными рассуждениями
об итальянском патриотизме.

Они стали готовиться к от’езду. Если бы
эти их сборы выразились лишь в том, что
супруги, покрикивая на горничных, упако­вывали свой гаэдероб, или даже если бы
сами «отцы города» сдирали в собственных
квартирах обои и ‹катывали их в руло­ны, — нам не в чем было бы даже их
упрекнуть: давно известно, что бережли­вость (мягко выражаясь) издревле больше
свойственна богатым людям, чем беднякам.

_Но, увы, сборы «отцов города» не огра­ничивались одним лишь сдиранием обоев
в собственных квартирах и простейшим
<лемонтажем» особенно полюбившихся ванн
	унитазов.

Помимо собственных ванн и унитазов,
‹отны города», опираясь на священное
	право частной собственности, решили де­монтировать город в целом. -

«Отцы города» достаточно долго полу­чали ростовщические проценты с город­ского хозяйства, чтобы знать его во всех
деталях. Может быть: это нескромно с моей
стороны, но по этому поводу мне невольно
захотелось процитировать несколько строф
из моей поэмы «Ледовое побоище», напи­санной десять лет тому назад. В этих стро­фах идет речь о том, как немцы отступали
из русского города Пскова в. 1918 году.
	Тянули скопом, без разбора
Листы железа с крыш псковских,
Комплект физических приборов
Из двух гимназий городских.
	Со склада лесоматериалы,
Из элеватора зерно,

Из госпиталя одеяла,

С завола хлебное вино.
	С аптечных складов триста фунтов
Бинтов, пнлюль и порошков,

С астрономического пункта
Довольно скверный телескоп,
	Окончив все труды дневные,
Под вечер выходил отряд
И ручки медные дверные
	‚ Снимал со всех дверей подряд.
	Кроме слов «псковские крыши», мне He­чего было бы менять в этом описании,
если бы я захотел изобразить в стихах
славные действия «отцов города». Пуля,
	совершенные ими под неукоснительным на­блюдением и покровительством английских
войск, с помощью английских грузовиков и
английских пароходов.

Город, переданный по мирному договору
законному правительству, город, в котором
осталось многотысячное население, был по­просту начисто ‘разграблен, на том якобы
основании, что все вывезенное из него яв­ляется «частной собственностью» покидав­ших его людей.

Можно было бы, конечно, спорить и по
поводу формальной точносги этого опреде­ления, ибо, скажем, разграбленный муни­ципальный детский дом являлся собствен­ностью не частной, а городской, как и го­сударственная таможня, и многое другое,
так что здесь имелхместо попоосту непри­крытый грабеж, производимый даже без

всяких предлогов и оправданий,
Предприниматель построил двадцать

лет TOMY назад кинотеатр. За эти
	двадцать лет кинотеатр посетили миллиовы
людей, и владелец двадцать раз получил.
свой первоначально затраченный капитал.
И вот владелец, уезжая из города, заби­рает с собой двадцать раз оплаченное на­родом здание: экран, стулья, пол, потолок,
стены. Даже фундамент, если он считал
для себя полезным его выкапывать.
Уезжает из города владелец больницы,
который десять раз содрал с ленившихся
в больнице людей первоначально вложен­ный в нее капитал. Он уезжает из. города
и может выбросить больных на улицу, вы­дернуть из-под них кровати и, если ему
вздумается, — взорвать и самую больницу.
Уезжает из города владелец доходных
домов, домов, в когорых жили и живут
люди, с которых он сорок лет сдирал квар­тирную плату, давным давно покрывшую  
	все его расходы по строительству этих
домов. И он считает, что имеет право вы­ломать окна и сорвагь двери, выдрать ра­диаторы и увезти пол, по которому сорок
лет ходили эти люди.

Уезжает владелец мельницы, десятиле­тиями получавший мзду с каждой с’еден­ной в этом городе тарелки макарон. И он
твердо убежден, что имеет право разру­шить мельницу, лишив народ, который де­сять раз оплатил ему эту мельницу, воз­можности смолоть зерно, испечь хлеб и
приготовить себе пищу.

Итак, пред нами «священное» право част­ной собственвости во всем его великолепии,
во всем его ханжестве и во всем его урод­стве!

Бывает иной раз, что в каком-либо одном
явлении, как в капле воды, видишь отра­жение целого мира. Так было со мной
в Пуле. Невероятное’ уродство капитали­стического мира с его чудовищно понимае­мым, попирающим все права и все инте­ресы народов, правом частной собствен­ности, — хотя в этом не, было, в сущности,
зичего нового, — все же вновь поразило
меня с особенной силой именно здесь, по­тому что именно здесь все это проявилось
необыкновенно наглядно, зримо, осязаемо.

Что добавить к этому?

Добавить надо английских солдат, кото­рые с помошью военной силы обеспечива­ли этот грабеж, английские грузовики,
английские ‘пароходы и английское «социа­листичезкое» правительство.
	Югославия — Москва, Октябрь.
		 
	фанты` 083 комментариев
	 
		КРАМОЛА В УЧЕБНИКАХ
АРИФМЕТИКИ
	Совет но делам образования штата Ка­лифорния признал вредными некоторые раз­делы представленных на его рассмотрение
двух новых учебников арифметики. Эксперты
констатировали, что «стремление авторов
обучать арифметике на примерах из повсе­лневной жизни слишком часто приводит
	И t
к весьма грустным выводам о современной  за то, что волед за речью господина Тру­Америке», вроде того, что «одна треть на­селения США не имеет порядочных жЖи­лиш» ит. д Совет по делам образования
распорядился удалить из учебников ариф­метики все, что может «привести к непри­атностям». Е
	ГРАЖДАНЕ ВТОРОГО
СОРТА
	Доктор Бенджамин Фиш, же
специалист по вопросам школьного образо­вания в США, в результате своих много­кратных поездок по различным pala
страны собрал обширный материал о пла
чевном состоянии школьного обучения Н
положении учителей в Америке.

Большинство американбких учителей, по.
утверждению Фиша, стремится переменить
свою профессию; с 1941 года 350000 че­ловек ушло с педагогической работы. По-.
всюду, где только ни побывал Фиш, учи-.

 

 
	теля жаловались ему на то, что чувствуют
	себя «гражданами второго сорта», ибо пра­вила, установленные для ниях местными
властями и общественными организациями,
налагают на них всевозможные запреты.
Дело доходит до курьезов. Учителям не
разрешают жениться, одеваться, как ‘им
нравится, курить и т. п.

125 тысяч американских учителей обла­дают совершенно недостаточной квалифи­кацией; одна треть всего количества педа­гогов в США имеет лишь среднее образо­вание,

Статистические данные, собранные Фи­шем, свидетельствуют также о безобразном
состоянии школьных зданий, о перегружен­ности провинциальных школ, где ученикам
приходится сидеть на полу, о запущенно­сти помещений и отсутствии элементарных
удобств для учащихся и учащих.
	ПОСЛУШНАЯ ФОРТУНА
	Что такое послушная фортуна? Ответ
на этот вопрос мог бы дать Харвей
Джонс, негр, демобилизованный ветеран
	второй мировой войны, проживающий в
г. Ахоски (США). Харвей Джонс купил
лотерейный билет стоимостью в один дол­лар. Простодушная американская фортуна
оказалась благосклонной к Харвею Джон­су, и главный выигрыш — новый автомо­биль — пал на его билет. Организаторы
лотереи сразу же рашили исправить
оплошноеть фортуны, осмелившейся пере­шагнуть через «цветной барьер». Харвею
Джонсу сообщили, что автомобиля он не
получит. Лотерея была разыгоана заново,
н пристыженная фортуна на сей раз по­слушно отдала выигрыш белому. Что ка:
сается Джонса, то предприимчивые аме­риканцы великодушно соблаговолили вер­нуть ему доллар, истраченный на билет.
	(«Ньюс-уик»).
	мэна и американским гимном они переда­ли по радио русекую песню «Дубинушка»
и симфонию Римекого-Корсакова.

Тораздо менее комический характер но­сила статья некоего бразильского полков­ника в фашистской газете «Реасао насио-.

нал»:

«Нужно, чтобы западные демократии ре­шились на проведение превентивной войны
против диктаторекого и тоталитарного со­ветизма сейчас же, пока еще не поздно.

или не слишком поздно».
Здесь примечательны не угрожающие

телодважения бразильской марионетки, а.

ее совпадение во фразеологии с мрачными
бнгуреми иностранных резкционных воро­TWA, доржашщих в сзоих руках. нити бра­ЗИЛЬСКоЙ ПОЛИТИКИ.

Газету <0 Глобо» привело в состояние
крайнего раздражения то место в статье
«Титературной газеты», где говорилось 0
нищете, царящей в Бразилии при режиме
Дутрае Полемический прием этой газеты
довольно. олнообразен: отборная ругань, в
которой «0 Глобо», отдадим ей должное,
постигла‘ высокой степени квалификации.
R фактам она не смеет прикасаться.

А их довольно много в той же бразиль­ской и нностранной прессе.

Так, Ha заседании бразильской палаты

депутатов 9 октября депутат Антонио

Сильва заявил:

«Трудящиеся Бразилии живут сейчас в
обстановке, которая сравнима лишь с по­ложением средневековых рабов».

Бразильский сенатор Престес в ин­тезвью корреспонденту американской Tagen  

ты «Нью-Йорк геральд трибюн» сказал:

«Трумэн может называть наш народ
сильным и процветающим только ирониче­сви... То, что они называют гололом в Ев­ропе, является изобилием для Бразилии».

Но, судя по свидетельствам той же бра­зильской прессы, из этого состояния пол­ного хозяйственного Пазлада в Бразилии
кое-кто извлекает немалые выгоды,

«Дело донтло до того, — пишет газета
«0 ЗЖорнал», — что штат Минас-Жераве
оказался вынужденным срочно закупить
свиное сало в ОША, хотя обычно мы его
сами экспортировали. Мы привозим сейчас
картофель из Голландии и Ванады и даже
спички получаем из-за границы. Может ли
наша страна находиться и дальше в та­ROM отчаянном положений?»

 

 
	рыбные
Каналы,
	Эта морская держава ` ввозит
консервы и сушеную рыбу из
	GEIB pee -
	_ Двести и одна смерть
	Вместо рецензии на американский документальный фильм «200 смертей»
	людей, дома, деревья. На крыше’ автомоби­ля стоят двое. «Будьте спокойны, — кри­Чит диктор, — они тоже погибнут через
минуту!» Действительно. через минуту во­да смывает их вместе с автомобилем, п
они исчезают в пучине.

Пленка крутится метр за метром; Скач­ки с препятствиями. «Из тридцати жокевв
К концу скачек уцелели только двое». Вот
они берут барьер за барьером й падают,
ломая себе шею или попадая под копыта:
это современные гладиаторы. _ надеюнтиеея
заработать сотню долларов, если повезет
й погибнут не они, а их товарищи. Рот
гонки скоростных автомобилей; автомаши­ны взлетают в воздух ‘на виражах наи на
полном ходу разваливаются наскуски. Две­сти смертей! Двести смертей! Мир ве’ пе
видел такого сенсационного фильма! -—
захлебывается, диктор.

Пленка крутится метр за метром. Pxc­стрел рабочей демонстрапии. Пожар вефтя­ных пистерн. «Операторы полошли к огно
па рекордно близкое расстояние, они стоя­ти даже впереди спасательных команд!»
Сталкиваются два автомобиля. В одном из
НИХ сидит кинорепортер-самоубийца.
Он крутит ручку аппарата до того момента,
пока сам не превращается в мешок. наби­тый костями. Sa его смерть родственники
получат некоторое‘ количество” лоллаоов.
Но, может быть, вы недовольны тем, что
не успеваете рлесмотреть детали кожлой
из катастроф? Пожалуйста. за ваши лелъ­ги вам пролемонетрируют любую из них в
том темпе, какой вас вполне устрлит. № ва­тим услугам калры -замелленной с’вмки.
Вот взлетает мотоцикл. перевораниваяеь в
	воздухе, BMSCcTé ¢ мотоциклом
	какой-то гонщик-неудачник, и, наконец,
	На экране — об’ективы нескольких
киноаппаратов. Рядом ¢ каждым из них
стоит оператор и смотрит нз вас зловешим
взглядом. Диктор об’являет: — Сейчас вы
увидите хроникальный кинофильм. Монтаж
из всех несчастных случаев, которые уда­лосъ заснять нашим операторам. Двеста
смертей! Двести смертей! На море, на су:
ше и в воздухе! Самые настоящие ката­строфы, самая настоящая кровь! Голос.
диктора захлебывается от волнения: «Вы
увилите сейчае нечто совершенно потря­сающшее!»
	медленно, в садистически-растянутом. пока­зе на ваших глазах умирает живой чело­век. Пленка докручивается до последнего
метра. Зажигается свет. «За ваши леньгл
вы посмотрели ровно двести смертей!» =>
удовлетворенно, голосом дельна об’являет
диктор. р

°Вы долго не можете притти в себя, -—
настолько потрясло вас это пиничнов «nee
кусство» современных американеких кино­смертяшкиных. Постепенно neper pam
мысленным взором начинают вырисовы­ваться немногие из виденных только что
кадров, доставивших вам подлинно> удовле­твотение. (о.

На экране — группа  забастовииков,
Размахивая палками, они движутся прямо
на киноолебратора, продолжающего. пх ени­мать, набрасываются на вего, избивают,
хватают виноанпарат и уничтожают ero.
А диктор в это время хладнокровно об’яс­няет: «Забастовщики недовольны кивохро­викером. Они уверены, что хроникер нерз­даст заснятые кадры в полицию и. полиция
получит кинодовументы, показывающие с
достаточной убедительностью лля суда, кто
принимал ‚участие в забастовке». ’

И вы чувствуете, что ваши. симпатги
целиком на стороне забастовшиков, дейст­BHA которых отличаются вцолне понятной
репительностью.

`Нет, фильм назван неправильно. Речь
идет в HEM о двухетах и одной смерти:
двести первая смерть — это смерть, отвра­тительное разложение искусства капита­Тизма, искусства, ставшего паноптикумох
	взлетает   /8С08, садизма и аморальности.
	А, ПОЛТОРАЦКИЙ.
	На экране мелькают кадры один 3a
другим. Бык подымает на рога несето­рожного торреадора: Руптитея недостроен­ный мост и под его обломками гибнут де­сятки рабочих. Автомобиль наезжает на
детскую коляску и давит няньку и ре­бенка:

Нас начинает охватывать чуветво тя­желого недоумения. Для чего, с какой пе­лью влелан этот фильм? Предостеречь про­тив нарушения правил уличного лвиже­ния? Вызвать сочувствие к жертвам строп­пельных катастроф?

Пленка крутится метр за метром. Rpyn­ным планом заснято сосрехоточенное лицо
летчика-испытателя. Диктор торжественно
провозглатает: «Через две минуты от него
останется кучка пепла». Самолет взлетает
в возлух, затем рнезапно и резко пикирует.
через мгновение вспыхивает бак. и на
следующем кадре запечатлена обетанрая
зпителю кучка пепла, Ликтор торжест­вувт: — Мы не обманули вас! Самая наз
стоящая катастрофа!

Лвести суертей! Лвести смертей! He­большой американский гороток.  Наволне­ние, Потоки воды смывают на своем ПУТИ