Ца здравствует советский человек! Вера ИНБЕР, С а за Средней Ротаткой начиналиеь сторожевые охранения. Шетинились противотанковые ежи, чернели рвы: 910 был фронт. В обсерваторий находилиеь приборы столь совершенные, столь чувствительные, что они резгировали даже на приближение человека. На них влияло тенло, излучаемое человеческим организмом, При установке этих приборов была приняты все меры, чтобы никакое, даже самое минимальное сотрясение почвы не нарушало их покой. Здесь работали крупнейшие советские ‘астрономы. Здесь был сконструирован приGop, благодаря которому сама звезда «38- ‘секала» время воего прохождения через определенную точку. Это были точнейшие часы мира, необходимые для «службы времени». Это была подлинная служба совет ской наупи своему времени, своему народу, ‘своему социалистическому государству. Bo время войны прибор этот был епря‘тан в подвал Палаты мер и весов. Теперь ‘ему снова будет возвращено небо, для которого он создан. В одном из’ отделений обсерватории будет в скором времени установлен фотографический рефрактор-гигант, самый большой в Европе, чьи стекла ве‘сят свыше 12 пудов... Немцы обрушили на Пулковекие холмы ‘тонны металла. Они сотрясли их до основания. Попав в Пулково сейчас же после ero ‘освобождения, я писала: «Bee сожжено, расстреляно, разбомблено. Здания в развалинах. Весь Пулковский холм изрыт блиндажами и’ траншеями: это наши, Но тут же, по другую сторону холма, уже были немцы. Их блиндажи и траншеи в полном смы\сле этого слова упирались в труль нашам частям. Й все же немиы ничего не могли. . Разрушенное Пулково прошло перед нами на исходе короткого зимнего дня, kak сумрачное видение», 4 октября этого года вступил в строй первый из восстановленных об’ектов Пулковекой обсерватории— павильон службы ` времени, Выездная сессия ученого совета Глав‘Hol астрономической обсерватории Акаде‘мин наук CCCP отметила это событие. Помимо сотрудников обсерватории, здесь присутотвовали еще представители партийных и советеких организаций. Были здесь и т6, Кто восстанавливает здания обсерватории, — строители. Наверное, находилиеь здесь H Te, кто сражался на этих же Пулковских высотах, те, кому вражеские траншеи и блиндажи ‹упиралиеь прямо в грудь». У подножья Пулковских высот. залитый ‘еветом, согретый теплом, полный созидательного труда, расстилался непобелимый, прекрасный город, выпестовавший некогла юную теволюцию и теперь. вместе со всей страной. празднующий ее трилцатилетие. А само Пулково =— уже не «сумрачным видением» военных лет ветает перед нами, полное звездного света творческой мысли. Сбылось то, .0 чем думали. во что верили, во имя чего сражались влохновляемые великим полководцем Сталиным ленингерадские бойцы. То, о чем мечталось и нам, поэтам. , Но час придет. Не будет ни окопов, ни пушечных, ни пулеметных гнезд. Мы вновь нацелим жерла телескопсв По золотым ориентирам звезд. Опять прославим солнца’ торжество, Лучистую энергию его. Да здравствует великий русский город, С энергией невиданной дотоль! Да здравствует энергия, в которой Спрессованы десятки тысяч воль! И навсегда, отныне ‘и вовек, Да здравствует советский человек! В 1943 году тиражом в 10 тыс. экземпляров вышел однотомник «Краткой советской энциклопедии». К началу наступающего года поступит в продажу переработанное, дополненное и иллюстрированное второе издание однотомника. Об’ем его — 170 авторских листов. Тираж — 100 тыс. экземпляров. Еще в первые годы советской власти В. И. Ленин выдвинул задачу создания советского однотомного популярного энциклопедического словаря. Государственный институт «Советская сициклопедия» готовит сейчас такой словарь к выпуску. Он выйдет в 1948 году полумиллионным тиражом. Об’ем словаря — 995 авторских листов. Словарь включает около 4 тыс. иллюстраций в тексте‘и текстовых карт. Ченинград — это город с необыкновенно отчетливым чувством истории. Его архив воспоминаний все время в движении. Живой невский ветер непрестанно овевает транитную картотеку ленинтрадеких площалей и улиц. Есть в Ленинграде места, от которых неотлелимо прошлое. Нельзя ступить на Сенатекую площадь, не вспомнив о декабристах. Нельзя пройти по Мойке, не подумав о Пушкине. Нельзя взглянуть на набережную Красного флота, не вообразив себе «Авроры». Нельзя приблизиться к Финляндекому вокзалу, не представив себе Ленина. Петербург-—Нетроград-—Ленинград —— все это суть вехи развития этого удивительного города. Но и Петербург и Петроград лолжны были потесниться, давая место Ленинграду— колыбели резолюции. Скромный рабочий клуб на Выборгской стороне, как медаль, носит на себе меморпальную доску о происходивщем здесь УТ сезде партии, явившемся истогической пехой в ходе революции. «Мирный период революции кончилея, — сказал тогда в своем докладе Сталин, — наетупил нериот ие-мирный, период схваток и взрывов». В Пенинграде здраветвуют еше люди, слыавшие речь Ленина © броневика на плоnaw Финляндского вокзала. Ирохоля) по площади. ленинграхцы видят это событие запечатленным в бронзе. Бывший капитан «Авроры» руководит воспитанием нахимовцев. Есть в Ленинграде места, дважды, трижды прославленные, ак бы непрерывно омываемые живой волой героизма, мужества, любви к родине, преданности революции. В 1917 году стачка путиловцев послужила грозным толчком, пошатнувшим царский трон; Во время Великой Отечественной войны Путиловекий, ныне Кировский завод, имея рядом с собой передний край обороны, осыпаемый вражескими снарядами и бомбами, выпускал танки. Времени для их предварительных испытаний не было. Танки Вировекого завода с честью выдерживали иснытание прямо в бою. Сейчас, в дни новой сталинской нятитетки, _Кировекий завод работает уже не для. войны, а для мира. Вместо танков, бороздивших фронтовые дороги, он выпускает особые тракторы для несной промышленности, первые в Советском Союзе. Впервые после войны завод изготовил и сдал мощные турбины. 900 дней длилась блокада Ленинграда. 900 дней Кировский завод был в бою. Припоминая вид его полуразрушенных и обторевших цехов, совсем по-особому воепринимаешь сообщение о законченной заводом раньше времени годовой программе. Вырастивший в своих цехах несгибаемую породу питерских большевиков, зачинатель революции в Петрограде и боец Jeнинграда — таков «нослужной список» этого завода, носящего имя Сергея Митоновича Кирова. Годы блокады... Тут уже вступаешь в зону личных воспоминаний. Многое было здесь увидено собственными глазами. Как не вопомнить хотя Ou Ботанический сад. oO ° «Пулковекий меридиан, в HeCROIBREX точках пербсекающий Ленинград, прохо-. лит по газонам Ботанического сада», — записано в моем дневнике, «Зеленой нитью прошел Ботанический сад — сквозь всю мою жизнь в Ленинграде. Он встретил меня в августе 1941 года. и провожал в мае 1944-го», — писала я. «Были в Ботаническом саду, — записа-_ лая 19 апреля 1942 года. — Меня проВ ближайшее время, как сообщил“ нашему сотруднику директор Государственного института «Советская энциклопедия» профессор Ф. Петров, подписчики получат последний, 52-й том Болышной советской энциклопедии. Этот том включает краткую биографию Иосифа Виссарионовича Сталина, статьи «Социализм», «Социа: листическое строительство», «Социалистический реализм» и: др, . К 30-й годовщине Великого Октября выйдет дополнительный том БСЭ — «СССР». Его об’ем — 175 авторских листов. Среди авторов статей — академики А. Вышинский и С. Вавилов. Таким образом, издание БСЭ, затянувшееся на 21 год, завершено, «Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, подымались на крутую дорогу. Несколько грузин сопровождали арбу. — Откуда вы?—епросил я их. — Из Тегерана. = Что вы везете? — Грибоеда. — Это было тело убитого Грибоедова, которое препровожлали в Тифлис», — Berio. минает Пушкин в сБобм «Путешнествии в ApapyMs. В revenue одиннадцати лет я работал над картиной, изображающей эту BeTpedy. Ряд этюдов 6 натуры еделан в горах, неподалеку от Безобдальского wepesaла, на том месте, где прои» зопита встреча, Большую помощь оказал мне своими советами наш известный пушкиниет и автор романа о Грибоедово Ю. Н. Тынянов. Покойный писатель пристально следил за работой над карти. ной, вникал в детали. Как-то Юрий Николаевич поислал мне письмо © рисунком картуза фасона 1829 года, который, по ero мнению, мог мне пригоч диться, Пушкина я пзобразил в ту минуту, когда поэт, спускаясь с горы, резко ловорачивается в сторону мерно тянущейся арбы, где лежат внакрытое ковром М. Сарьян. лежит накрьытгтое тело Грибоедова. вели По оранжереям и показали мертвые пальмы. Было невыразимо горько, что я не видела их при жизни». Восстановление Ботанического сада Haчалось еще тогда, когда город был блокирован. Ко времени же снятия блокады в оранжереях сада появилась новая поросль. «Блокадный» банановый молодняк уже так высок, что листья его упираютея в стеклянную крышу теплицы», -— отмечала я весной 1944 года. Научные сотрудники Ботанического сада рассказывали мне тогда, что понадобитея не одно кругосветное путешествие, что‘бы вновь наполнить сал тропическими ра-_ CPO raw. Как далек казался Torta конец войны! как совсем уже невообразимо далеки были эти кругоеветные путешествия. Теперь, спустя три года, мы узнаем о возвращении в Ленинград ботавической экенелиции из Южной Америки. И в воскресный девь гебекок. начавший _ ‘говорить в уже освобождением, Ленинграде, . попросит мать: «Мамочка, пойлем посмот-. рим пальмы...» Мы храним в своей памяти суровый об-. лик Ладожского озера, этого «северного птита» Ленинграда. Если бы из льда мехпо было высекать. монументы, то лучням памятником был бы здесь ледяной. обелнех с именами шоферов, доставлявигих по ледовой трассе продо-. вольствие обсажденному городу. Суровые воспоминания... А сейчас в самой северной части ЛТадоти, на так называемом «Острове цветов», находится питомник Всесоюзного инетитута растениеводства, где в этом году нашли себе приют объазцы культурной флоры вее‘го мира. 3 000 разновидностей льна. 0еобые сорта яровой пшеницы, пригодные для Ленинградской области. И этот маленький. остров (площадью всего в 32. гектара), затерянный в студеных ладожеких водах. превращается в символ нашей цветущей родины. Я нахожу у себя запись о Петергофе. «Петергофский лвопец разрушен так, что никакими человеческими силами уже не воскресить его. Карабкаясь по обломкам, мы вышли на то. что уцелело от большой террасы, и долго глядели оттуда на мертвую «аллею фонтанов», уходящую к морю». Мертвая аллея фонтанов... Но она уже не мертва, эта аллея. Возрожден и знаменитый «Самсон». Многие фонтаны ожили пох рукой советского скульптора. Выленленный сначала из глины, затем _повторенный в гицсе и, наконец, отлитый из бронзы, двигался «Самсон» по ленинградеким улинем, направляясь в Петродворен, Это было настоящее триумфальное шествие победителя, . С великим тщанием восстановленный по прежнему образцу, «Самсон» обрел все же нечто новое. Какие-то более мужественные, более действенные черты. Но наиболее, быть может, волнующам является начало возвращения вк жизни. Пулковской обсерватории. Расположенная на Пулковских высотах, доминирующих над городом, эта веемирно известная обсёрватория совмещала в себе величайшую научную ценность с важ-. ностью ключевой позиции на близких подступах к Ленинграду. В начале осени 1941 гола попасть в Нулково было уже невозможно. Сразу же ЧО О Издания советских энциклопедий Скоро. открывается подписка на 3-е издание Малой советской энциклопедии, Об’ем каждого из 10 томов — 100 авторских листов. В новом издании, включающем 40 тыс. слов и 3 тыс. иллюстраций, увеличивается число статей. посвященных философии, истории СССР, новейшей исто: рии, советской науке, советскому искусству, советской литературе. Значительно шире будут освещены вопросы истории и культуры национальных республик. Тираж нового издания МСЭ более чем вдвое. превышает тиражи предыдущих из: даний (200 тыс, вместо 90 тыс.). 1-й том уже находится в производстве и выйдет в начале будущего года. Все издание будет закончено в течение трех лет. ьшием арина Алтая Цветет земля. ПТумят хлеба, шумят луга покосные... — Так вот страны моей судьба — полая мон колхозные! (А. Недоговов). тично и благородно, и нотому что, даже ошибаясь, остается человеком новой морали. Мир Игната — это новый мир. И не только потому, что светят по ночам в поле фары комбайнов, что селекция вошла в быт колхозницы тети Дуни, а потому, что изменился сам человек. Борьба Игната за новый колхоз нёразрывна с другой большой борьбой — с борьбой за спасение урожая. Стоил этот урожай недешево, Люди сеяли по ночам и вообще работали на; совесть. Но едва начали уборку, как хлынули дожди. Трудно было работать в такой обстановке: рвутся косы лобогреек, молотилки давятся влажными колосьями, Но колхозники не сдаются. ; Картина великого сражения, не уступаюшего фронтовому, складывается из мелких и правдивых деталей, поэтому она особенHO убедительна. Как раз в это время и узнаёт Игнат, что в России суховей высушил хлеба, что укрепление восточных колхозов — то, чем Игнат занимается с момента приезда, — первоочередная задача, что к ним в колхозы для ознакомления с ходом уборки от имени Сталина приезжает министр. У Игната, как говорят колхозники, характер бесстрашный, но тут и он оробел, видя, как министр собирает. в букётик потерянные при уборке колоски. Впервые понял OH во всем об’еме и свою ответственность за каждый такой колосок. Когда ночью в Доме колхозника, гдё собрались все председатели колхозов, возцикает у них мыель написать письмо И. В, Сталину, она кажется такой естественной. Народ хочет сказать своему вождю, что хлеба они дадут в будущем году «еще поболе», и для этого будет сделано все необходимое. Это не только письмо, это сердечный разговор со Сталиным. Сцена, когда Игнат об’езжает свои бригады, собирая подписи колхозников, написана тевло и ‘проникноВЕРНО. И вот одно из сотен писем, которые MEI читаем ежедневно в газетах, ожило, обрело неповторимый индивидуальный характер. te С. Крушинский — писатель молблой, на он показал, что ему по плечу большой замысел, он сумел увидеть поэзию в обыденRCH жизни. И настолько значительные вещи рассказываются в его повести, TO обидно делается, когда автор то. повторяется, — это ослабляет основной замысел, — то. захлебывается в материале, Обидно, что язык повести неровен и местами неряшлиз, ичто ‘многие люди едва очерчены, что в повести больше описания, чем действия, что подчас не автор владеет материалом, а материал им. «Алтайскьй хлеб» —- это скорее необычно интересный очерк, чем повесть, но от этого требования не уменьшаются; от литературных требований никуда неё денешься Они остаются теми же и в очерке. Подкупающе правдивый, интересный ма* териал повести заслуживает более совер: шенной формы. В стране, где рядовой крестьянин становится государственным деятелем, где наука стала достоянием всего народа, никому не позволено оставаться дилетантом в своем деле. Е Наша удивительная действительность должна не только отражаться в книгах, как в зеркале, но и жить в творчестве наших писателей своей второй, новой литературной жизнью, романтически приноднятой, философски осмысленной, художественно совершенной, посолена ли еда, но уже заботливо спрашивает, — не пробивают ли дожди крышу? И Наталья отвечает с той же счастливой улыбкой, что пробивают. И он ходит по дому с топором, укрепляя косяки и скамейки. Но забота о доме быстро перерастает в заботу о своем большом доме-колхозе, Игнат — снова председатель колхоза, но колхоз не тот, за время войны многое расшаталось. Из бесед с бригадирами, из разговоров с женой, из намеков односельчан перед Игнатом постепенно возникает безрадостная картина: шорник чинит сапоги на сторону, а хомуты в колхозе ованые; бараны и свиньи ушли к заведующему райзо Песецкому на жаркое. На колхозных землях — частные огороды районного начальства. Пасека есть, а меду три года ни капли. И все это легло на трудодень, обесценило его. Поэтому и дисциплина упала, Игнат ищет виновников. Вот первый из них — Семибратов, бывший председатель колхоза, бывший его учитель, бывший активист, но все это бывшее, как и сам он -= бывший человек. Он не рос вместе с эпохой ий людьми. Чтобы не потерять авторитета, он заискивает у начальства, окружает себя «полезными людьми». Одному посадит помидоры, другому сунет барана. Неподалеку и второй виновник — Никодимов, тесть Игната, председатель сельсовета, к которому ушел мед с колхозной пасеки; он не постеснялся забрать себе и колхозный выезд. Это слабовольный человек, на старости лет попавший под влияние пустой мещанки. Игнаг начинает с малого: он прекращает разбазаривание колхозного меда и затем постепенно идет дальше — ликвидирует огороды начальства, жестоко бьет по рукам тех, кто намекает на «благодарность». «Думаю я в сроки выполнить все поставки — разве это не благодарность от колхоза?»—с достоинством говорит он Песен: кому. ‚Зорко следят. за развертывающейся борьбой тысячи глаз. Все становится важным— и мед, и баранина, и выезд. Рискнет ли. Игнат ‘на конфликт с «полезным человеком» Песецким или нет? А если рискнет, то чья возьмет? «Начальство наше не привыкло, чтоб с ним так обращались», — предупреждают Игната. Недаром Наталья тревожилась, как справится Игнат в этой сложной обстановке, на что и получила превосходный: ответ: «В Берлине не растерялись, какнибудь и в Лужках не пропадем». В борьбе с расхитителями колхозного добра Игнат не одинок. Вся сила его в том, что он опирается на людей, причем на лучших работников, — это безошибочный критерий. Линию свою Игнат ведет настойчиво, умно и тактично, постепенно перетягивая на свою сторону лучших. Игнат, в протнвоположность Семибратову и тестю, весь в завтрашнем дне, Завтрашний день — это и перспектива, и предвиденье, и государственное мышление, У него на стене чертежи Новых Лужков, и Наталья знает — если он не спит, значит, думает о будущем колхоза. Недаром, несмотря на трудности, в самый разгар борьбы — и именно как средство борьбы — задумывает он постройку электростанции. Недаром занят прудом — вода в Кулундинской степи — это ее будущее, Ивогда Игнат ошибается — например, в столкновении с инженером Воеводиным. Но ошибки делают его образ только человечнее, потому что он исправляет их такБывают такие книги: и неуклюжа, и много формальных недостатков, а читаешь от первой До последней страницы, не отрываясь, и закрываешь ве, взволнованный и. обогащенный. . Такова повесть С. Крушинского «Алтайский хлеб». В чем же секрет Крушинского? Прежде всего в том, что он хорошо знает свой алтайский хлеб. Потому и написал о нем с тем знанием деталей, с тем ароматом подлинности, который заставляет запоминать людей, хотя они не дорисованы, и верить рассказанному, хотя оно He всегда мотивировано. Но знание материала — только одна сторона дела. ° «Факты —= ничто и одно знание фактов тоже ничто... — писал Белинский, — все дело в разумении значения фактов», в том, как писатель «переведет факт на идею». Вот этот перевод фактов на идею, сделавный горячо, но не навязчиво, и является второй сильной стороной повести, Хлеб, да еще алтайский! К актуальной теме — актуальная география! Алтай — еще недавно край ветра и беркутов. Старики там до сих пор еще помнят, как палкой ковыряли землю. Теперь это край передового хозяйства и невиданных урожаев, край новаторов и селекционеров. Царица Алтая — шишеница, венценосная культура. Алтай выручил страну в прошлый неурожайный год и не только дал нам двенадцать миллионов пудов хлеба сверх плана, но и поднял такую волну соревнования, что даже Минская область, превращенная немцами в зону пустыни, нынче собрала со своих полей хлеба больше и раныше, чем обещала. . : А ведь хлеб — это не только изобилие ий сытость. Хлеб — наш ответ плану Маршалла. Борьба за мир развертывается и на пшенячных полях. Наш. хлеб — дитя социалистического ‘труда и большевистской воли, хлеб свободного человека — это мир в дзижении, мир, наступающий на войну, Рождение этого хлеба — вот тема Крушинского. Она и проста и’ необ’ятна. Hama писатели — Н. Вирта, В. Овечкин, С. Бабаевский, А. Недогонов — не раз брались за эту тему: мир — хлеб — колхоз. На смену героям Сталинграда пришли герои социалистического труда. Часто этс— те же самые‘ люди. Таков и герой повести Крушинского — Игнат Масленников, деревенский коммунист, вчерашний солдат. Рядовым прошел он свой путь до Берлина. ‚В повести Крушинского, если хотите, все рядовое — и герои, и колхоз. и чувства, и поступки. И в то же время, прочитав ее, хочешь сказать словами Маяковского: «Я знаю — город! будет, я знаю — саду пвесть, когда такие люди в стране в советской есть». Детали, создающие образ Игната, неторопливого решительного хозяина, «не стрекозъего нэава», накапливаются с первых же страниц. Он только что: пришел с фронта, оба с женой в счастливом тумане, она даже не примерила обнов, он не соображает— С Крушинский. «Алтайский хлеб», «Новый мир», № 9. 1947. цистика сейчас снова привлекает 06000е внимание читателя, так как она более мобильна и оперативна. — Но почему в газетах совсем почти не печатают политических стихов?—спраширали нас комсомольцы на том. же вечёре. — Помните, как Маяковский твоздил зарубежных противников, буржуев, социаллакеев? Почему`в «Комсомольской правде» нет таких стихов? ‚ Сатирические стихотворные памфлеты Маршака, Михалкова пользуются большим успехом, передаются из уст в уста, как только они появляются в печати. Читатель ждет и ‘от других наших поэтов точных, эмоциональных, запоминающихся стихов на большие, всех нас волнующие темы, на темы великой борьбы за мир, за добтойнство народов и человека. С благодарностью принимает читатель даже самое маленькое стихотворение, если в нем поэт сумел ярко, в убедительном поэтическом сопоставлении Паскрыть светлое величие нашего мира и хищную, злобную низость враждебных нам идеологий. Недаром, например, слышал я столько добрых отзывов молодых читателей 0 Маленьком, не всеми замеченном стихотворении Я. Смелякова, rae ясноглазая пионерка смело противопоставлена «статуе Свободы с атомным светильником в руке»... И во всем, что слышишь сейчас, разговаривая с молодежью на литературные темы, о чем пишут тебе в письмах из школ, институтов, ремесленных училищ и завоДов, находишь приметы нового читателя, читателя-патриота, читателя-революционера — одновременно и адресата и героя НАНИХ КНИГ. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА строиках, о послевоенной пятилетке и т. д. Тут. сразу зашел разговор и 0 прозе; ведь все упомянутые выше книги прозаиков тоже написаны не на листках сегодняшнего календаря. Это книги о людях в Великой Отечественной войне. А они попрежнему волнуют читателя, остаются его настольными книгами, и молодежь жадно зачитывается ими. Значит, дело тут не в том, как хронологически датирована тема, а в том масптабе, в котором она разрешена. Мне думается, что во время войны советская поэзия была самым передовым участком на общем литературном фронте. Вспомним, как переписывались в Походные тетрадки, вкладывались, во фронтовые письма, заучивались наизусть стихи Симонова, Суркова, Исаковского, как горячо принимались п0змы Твардовского, Лнтокольского, Алигер. Эти стихи были Такими же властителями умов и сердец, как статьи Алексея Толетоro, Ильи Эренбурга, публицистические письма Бориса Горбатова. Художественная проза, более медлительная, не могла тогда поспеть за стремительной публицистикой и оперативной фронтовой лирикой. Но зато проза мобла собрать и обобщить все то, что выкристаллизовалось в душе народа, в чем ‘отразились и величие нашего времени, и мощь нашей советской родины, и облик человека социалистической культуры. `Естественно, что книги, отмеченные этими чертами, продолжают и сейчае оставаться повелителями дум и чувств. Читатель ждет и новых произведений о послероенной жизни народа, о восстановлеHHA, 00 исполинском творческом. размахе, с которым осуществляется новая пятилетKa. Читатель, внимательно . оглядывая международные горизонты, видя, как ополчаютея па нас идеологи империализма. x0- чет заглянуть во все концы мира. Публилась на узко военных темах, грешит иной раз нотками самовлюбленности и в некоторых случаях носит отпечаток кое-кому полюбившейся позы, воторая сейчас hamercd ‘уже откровенной риеовкой. Одним из первых на трибуну деловито поднялся очень маленький, но ладно скроенный и кренко сколоченный паренек, смущенно тряхнул светлым хохолком, убрал за nose вее складочки. форменной гимнастерки «ремесленника» и сказал так: — Я не собирался выступать. Но у ме‚ня есть вопрос председателю. Вы читали «Молодую гвардию» Фадезва? В зале засмеялись: кто же, в самом деле, не читал «Молодой гвардии» !.. — Ели читали, — продолжал паренек, — 10 скажите, как вы считаете: из Вани Земнухова, если бы он не погиб, нолучилея бы знаменитый поэт? И тогда в зале азартно зашумели... Ko`нечно, получился бы! Да, именно из таких и должны вырастать настоящие советские поэты, которые, как говорил Маяковский, и в жизни должны быть мастаки. Образ красподонца Вани Земнухова, писавшего,— пусть еще неуклюже, но со всем жаром молодого революционного сердца, — стихи 0 самом дорогом и заветном и подвигом доказавшего правоту своих строк, вихимо, сливалея в представлении ремесленника с идезльной фигурой советекого поэта. И услышав утвердительный ответ, паренек, довольный, покинул трибуну, убежденно тряхнув головой: — Да, — громко и узеренно сказал он, —= я тоже думаю, что из него вышел бы знаменитый поэт! Этот короткий разговор еще раз как. бы осветил те требования, которые сейчас пред‘являет писателю наш мололой читатель. EMy тесно в Y3ERO лирической теме. если она целиком «замкнута на себя». Стихи должны облечь личные мысли и чувства, обуреваюшие сегодня молодого гражданина Советской страны, в точные действенные слова. Они должны помочь перевести политическое звучание современности на язык личных чувств. Наблюдая за м0- лодым сегодняшним читателем, читая его письма, следя за его отношением к литературе, я всюду нахожу прежде всего эти справедливые требования. Недаром сейчас опять с новой силой пробудился восторженный интерес молодежи к Маяковскому, Е его лирике, где всегла большая личная тема включена в сеть высокого революционно-публицистического напряжения. Утверждаются, делаются все более решительными эти черты нового читателя, воспитывающегося на лучших произведениях советской литературы, написанных за три десятилетия советской эпохи. На том рядовом вечере, о котором шла речь вначале и где еще раз хорошо проявились многие из этих черт читателя, молодые производетвенники свободно ссылались в своих речах на произведения, которые давно уже стали известными всей нашей молодежи. Говорили и 0 «Молодой гвардии», и o «Повести о настоящем человеке», по «Спутниках», и о книгах Аркахия Гайдара, говорили © любовью, как 0 чем-то очень близком и дорогом, о чем-то кровно своем. Ho когла речь заходила о сеголняшней поэзии, то большею чаетью 6 Трибуны слышалоесь: риметы нового читателя и лепке потолка... Все это, в общем, подтверждало те наблюдения, которые давно уже накопились у каждого, кто так или иначе постоянно связан с нашим сегодняшним молодым читателем. Нередх началом вечера устроители его предупредили нас, что аудитория будет, главным образом, нроизводственная, в поэзии мало искушенная, и надо бы читать ей вёши полегче, повеселее, полиричнее, чтобы «не отнутнуть молодежь и пристрастить ее к поззии». Но один из молодых поэтов опоздал к началу и не слышал этого предупреждения. Выступать ему пришлось в конце вечера, когда аудитория была уже несколько утомлена. А он прочитал очень серьезные публицистические стихи, нолные искреннего гнева, гражданского негодования и раскаленного сарказма. Стихи были направлены против тех, кого мы тёперь обобщаем под исчерпывающим точным обозначением поджигателей войны. Ощушение было такое, что в зале вее разом ‚перестали дышать. А едва поэт закончил, зал грохнул неистовой овацией. На моей бумажке, где я отмечал реакцию аудитории, нехватило места, чтобы вычертить резко вскинувшуюся вверх кривую. Зал требовал новых стихов молодого поэта, который сумел сказать в Них то; что ель в себе каждый из присутетвовавиих, но не умел это сжато и ‘наглядно сформулировать. Й сот на трибуну стали выходить молодые рабочие, работницы, студенты, учащиеся ремесленных училищ. Молодым поэтам пришлось выслушать немало упреков в том, что поэзия их несколько задержаНа-днях мне довелось нести обязанности предеедателя на одном литературном вечере. То была встреча молодых с молодыми. Молодые поэты, студенты Литературного HACTHTYTa, читали свой стихи комеомольпам одного из районов Москвы. Добрых две лрети переполненного зала составляли м0- золые производетвенники, пришедшие © преднриятий района. Аудитория была блатодарная — рнимательная, жадная, отзывчивая, готовая разом вотрепенуться от каждой строки, берущей за живое. Вогда сидишь на таком вечере за столом президиума, всегда имеешь возможность наблюдать все происходящее на эстраде и в зале немножко со стороны. Ия с пристрастием вглядывался в лица юношей, девушек, подростков, сидевших перед нами, стараясь все. время регистрировать для себя, TAR сказать, температуру зала. Я даже начертил некую кривую, выражавшую моменты 060бого накала или охлаждения аудитории. Выступали поэты разного уровня литературного мастерства, неодинаKOBOTO таланта, и стихи читались ловольно. разнообразные. Как всегда, молодежь радовалась возможности посмеяться и отлично принимала веселые вещи, Затихнув, положив голову на плечо подруги, слушали девушки лирические стихи. Хуже доходили произведения чисто пейзажные, исполненные созерцательного отношения в природе, людям, событиям. Когда на трибуне начинали громоздить, может быть, очень оригинальные, но уж чрезмерно усложненные образы, в зале возникал дружный скрип стульев и обостренный интерес в люстрам — У нае в общежитии (или у нас в цехе) ребята стихами как-то в последнее BpeMi He очень сильно интересуются. Пекотопые выступавиие об’ясняли это тем, что поэты наши еще не написали стихов 0 восстановлении ` городов, 0 HOBO-