ССКОГО
	Русский классичес
	ИБЛИОТЕКА РУ
		Pe
	я Зы ee
		 
	те:
А. ПАЛЛАДИН,
	` президент Академии наук ССР
e
	ния. Занятия протекали в Девяти секциях,
на которых было: прочитано. 360 докладов.

Такая повестка дня делала работу кон­гресса непродуктивной. 54 заседания, до­клады, сменяющиеся, как в калейдоско­пе, — где уж тут за всем этим уследить?

Напомню только, что у нас мы часто воз­ражаем, когда на научных совещаниях пла­нируется работа в трех секциях, а тут сра­зу целых девять!

Следует отметить, что все делегаты Окс­фордского конгресса проявили живейший
интерес к нам, советским ученым. Все вы­ражали свое удовлетворение тем, что мы
включились в работу конгресса и. что они,
наконец. более подробно узнают о тех
	  огромных достижениях советской физиоло­гии и биохимии, о которых так много слы­шали. Наши доклады были ноставлены на
секциях первыми.

Но и тут не сбошлось без О, Пе­ред нашим выступлением нам был задан
вопрос: на каком языке мы собираемся де­лать наши доклады—на ‘английском, фран­цузском или немецком, считающихся офи­циальными языками конгресса. (Немен­кий, раз’яснили нам, оставлен якобы потому,
что на нем говорят народы скандинавских
стран!). Мы заявили, что будем делать
доклады только на русском языке. Нас про­бовали отговаривать, нам советовали делать
доклады по-английски, по-французски, дока­зывая, . что зто — в. традициях междуна­‘родных конгрессов, что эти языки более
	понятны большинству делегатов «Бы же
знаете эти языки», — говорили они нам.
Мы категорически отвергли все эти до­воды и указали, что не можем и не хотим
мириться с таким пренебрежительным от­ношением к советской науке и к русскому
языку. Русский язык звучал убедительно
для всего передового человечества в ГОДЫ
войны против немецкого фашизма, на этом
языке ‘говорит народ-победитель, народ,
создавший величайшее и самое передовое
государство в мире, и этот язык должен
занять свое законное место в работах кон­rpecca,
— Если вы с нами не согласны, — 3a­явили мы президиуму конгресса, — можете
	снять наши доклады с повестки дня: мы
выступать не будем.

Мы добились своего. Доклады были про­читаны нами на родном русском языке и
были выслушаны с большим внимачием.
В ряде случаев реакция была даже более
	горячей. Мне некоторые французские уче­ные говорили, что мои выступления были
им понятнее, чем выступления английских
коллег, так как наша терминология’ значи­тельно ближе к французской. Особэнную
радость и удовлетворенность выражали
представители славянских стран, впервые
услышавшие на международном научном
конгрессе братскую русскую речь.

Случай этот еще раз показал, как велика
ответственность советских ученых перед
своим народом, как высоко обязаны мы
держать знамя советской науки, ни на ми­нуту не поступаясь. нашей национальной
честью и достоинством, непримиримо бо­рясь со всеми видами низкопоклонства пе­ред Западом.

К чему приводит отсутствие твердой
принципиальной линии в этом вопросе, по­казал_ нам пример’ другой. группы советских
ученых, присутствовавших в качестве. деле­гатов на Лондонском химическом контрез­се, происходившем бдновременно с нашим,
Мы предупреждали наших товарищей-хи­миков, что будем делать доклады только
на русском языке или вовсе не будем их
делать, и советовали им следовать нашему
примеру. Однако они не последовали наше­му примеру и, слелуя традициям ‘их кон­гресса, выступали на французском и анг­лийском языках. А после завидовали нашей
победе.

Несколько слов о характере самой работы
физиологического конгресса. Следует при­знать, что по своему научному уровню он
стоял ниже некоторых довоенных конгрес­сов. Возможно, это об’ясняется тем, что во
время войны ученые занимались делами, о
которых они на конгрессе умалчивали, а
после войны не успели сделать что-либо
значительное и интересное. ‘Так или иначе,
я не могу назвать ни одного зарубежного
физиолога, который выдвинул бы в докла­де на конгрессе какой-либо нозый вопоос,
какую-либо принциннально новую точку
зрения. В основе всех выступлений лежал“
проблемы, разрабатывавшиеся еще до вой­ны. Сообщались новые детали, новые пПо­дробности — и только.
	Вполне естественно. что наши доклады
произвели большое впечатление, ибо мы
устанавливали принципиально новые факты,
знакомили аудиторию с явлениями, до нас
не исследованными в науке. Академик Србе­ли дал сводку своих работ о роли неовиой
системы в эволюции мышечной ткани.
Академик Быков рассказал о своих рРа­ботах ‘в области условных рефлексов, ака­демик Бериташвили сделал доклад о рабо­тах по изучению явлений возбуждения и
торможения в нервной системе, я рассказал
о моих последних работах по биохимии го­ловного мозга.

Каждый наш доклад заключал в себе
		и ромаи завоевал мировое признание п сыт ре
в судьбах европейского / романа, Одии AS
признал, что «писатели других наций только
лгантов, как Толстой и Лостоевский», В рус
силой проявились сильнейшие стороны пере.
уры — общественный харантер ее, народность,
й советский ромая, восприняв лучитие тради­py Х{Х века, воплощает самые передовые идеи
ся глашатаем нового социалистического мира,
кого классического и советского романа наме­пустить в новой серии «Виблиотекл русского
оторой уже, приступлено. Первые гииги этой
. Г, Черньнневского м «Герой нашего времени»
‹е вьшили. Книги рассчитаны ый’ массового
‘ холить тиражами до 309 тыс, экземпляров
	го романа» входят лучшие русские класси»
аны. Каждый роман будет сопровождаться
о творчестве писателя, месте и значении
творчестве и вообще в русской литературе,
историко-литературным и реальным коммен“
	‘KH первых двух книг «Библиотеки русского
Н, Мухина.

ИРА
	Испытание временем

На вечере 30-летия
	На вечере 30-летия
советской драматургии
	На-днях в Центральном доме литерато:
	первый вечер из цикла,
тридцатилетию советской
В воспоминаниях выступав­из слектаклей ожили

ров состоялся
посвященного

драматургии.
ших. в отрывках
	 

театральные образы первого десятчлетия
молодой советской страны — «Мистерия­Буфф», «Любовь Яровая», «Разлом», «Бро­непоезд 14-69»... -

В вводной речи Н. Волкова были, поми­мо общего анализа живые наблюдения
очевидца, подробности, представляющие
интерес для будущего историка советской
драматургии. О рождении «Любови Яро­вой» на сцене Малого театра рассказал
заслуженный деятель искусств В. Влади­миров, В историю создания пьесы и спек­такля «Бронепоезд 14-69» посвятил ауди­торию народный артист РСФСР И. Суда­ков. Образно, впечатляюще говорил народ­ный артист ОССР С. Михоэле. Немногие
знали о том, что Михоэле играл в «Мисте­рии-Буфф» — пьесе, открывающей собой
историю советской драматургии.

С волнением ожидал я показа отрывков.
Наряду с тем радостным чувством, какое
вызывает встреча <о старыми друзьями,
было и опасение: живы ли сейчас образы,
некогда так покорявшие, не выветрилось
ли их обаяние? Способны ли лучшие пьесы
того времени Ha долгую жизнь, которая
‘свойственна всякому подлинно художест­венному произведению?

Но вот появился матрос Швандя из «Лю­бови Яровой» (нар. арт. РСФСР Н. Светло­видов), и опасения исчезли. Он совсем не
постарел, этот жизнерадостный и отважный
матрос. События прошедших двадцати лет
не стерли в памяти его образ, н, пожалуй,
даже чем-то обогатили наше сегодняшнее
отношение к нему, OH вызывает больше
ассоциаций. По-новому, но не менее взвол­кованно, чем когда-то, реагировала аудито­рия на столкновение русских моряков Го­дуна и Берсенева с лейтенантом фон-Шму­бе, в образе которого Б. Лавреневу уда­лось дать интересный и острый эскиз бу­дущего фашиста. И партизаны Вс. Иванова
воспринимаются теперь, когда слово «пар­тизан» стало по-новому современным, как
близкие, как современники.

Повидимому, в каждой искренней и та­лантливой пьесе есть крупицы — истофн­ческого предвидения, и это помогает ей
обретать новую жизнь через годы. Жаль,
что наши театры так редко возвращаются
к советским пьесам, имевшим свою слав­ную историю.

Большим художественным событием было
выступление на вечере Василия Ивановича
Качалова. Я видел его в роли Вершинина
	на одном из первых спектаклен «Броне­поезда» в МХАТ. Тогда Василий Ивано­вич впервые выступал в пьесе советского
драматурга. Он играл блестяще. Но я беру
на себя смелость утверждать, что сейчас
	он играет Вершинииа лучше: разнообраз­нее по краскам и глубже по проникнове­нию в психологию героя. Прошедшие
	двадцать лет со дня премьеры не разру­шили образа, а обогатили его.

Хороший вечер, показавитий жизненность,
прочность нашей советской драматургии.

Ал КРОН.
	ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
Несправедливый упрек
	Дорогие товарищи!
			первостепенную фоль в SYN
авглийских критиков признал,
играют у ног Таких гигантов,
	ра y Bee
ском романе с особой
довой русской литерат
гуманизм. Современвы
	пии русской литературы \1Х века,
	человечества и являс*

Около ста книг Русс
чает Гослитиздат вы
романа», к изданию *
серии «Что делать?» Н
	романа», к изданию которой уже, приступлено.
серии «Что делать?» Н. Г. Черньниевского и «Ге
М.. Ю. Лермовтова уже вышли, Книги рассч
знтателя и будут выходить тиражами до:
		важные, новые для дъелыатов AUAT Peta
данные, являлся убедительным  свидетель­CTROM того, что советская наука во многих
	вопросах идет ввбереди, что она является
ведущей наукой мира, что нигде для уче­ных не созданы такие благоприятные усло­вия работы, как в Советском Союзе.

На заключительном заседании конгресса
состоялось присуждение ‘ряду ученых сте­пени доктора — honoris causa.

Это делается очень торжественно, но,
как и всё в Англии, очень традициснно. от
таких торжеств веет средневековьем. Про­фессора явились на заседание в. мантиях,
и многие; производили странное, а иногда. и
смешное впечатление. Очень пожилой рек­тор университета проязнес на латинском язы­ке традиционную формулу, затем специаль­ный оратор, точно сошедший со страниц
Диккенса, прочел характеристики тех, кому
присвоена степень доктора.

Нас многое удивляло’в Англии. Удивля­ли лидеры оппозиции, сидящие в парламен­те, положив ноги на стол; удивляли газе­ты, отдававшие большее. внимание” пред­стоящему бракосочетанию наследной прин­цессы Англии с наследным принцем _ Гре­ции, чем экономическому кризису, надви­нувшемуся на страну, удивляло то. что в
одной из лучших гостинии ‘Лондона, где
мы жили после Оксфорда. нам давали очень
немного хлеба за утренним завтраком, а
затем в 2 часа за ленчем и вечером (6—7
часов) за обедом хлеба совсем нз давали.
Хлеб населению выдается в небольшом
количестве по карточкам, а приезжающие
на недолгий срок, как мы, карточек не по­лучают. Промтовары продают по карточкам,
так что мы не могли себе. купить даже во­ротничкоз и галстуков.

Но больше всего удивляла та неторопли­вость, с какой лейбористское правитель­ство «ликвидирует» последствия войны в
Англии. Иной раз мы грешным делом на­чинали подумывать, что эта неторопливость
	имеет под собой определенную подоплеку?
	создать у иностранцев  преувеличенное
представление о размерах бедствий, поне­сенных Англией. Об этом любят напоми­нать на каждом шагу и по каждому пу­стяковому поводу:
Вот пример: в комнатах одной из лондон­ских гостиниц, где мы жили, только при­летев в Лондон, окна оказались незастек­ленными, они были просто забиты картоном.
Вследствие этого в них даже днем было
темно. В ответ на наш недоуменный вопрос
нам заявили:

— Стекольный кризис! Последствие вой­НЫ...

Спрашиваете: почему на улицах Лондо­на — мрак, почему по вечерам освещаются
только плошади и перекрестки? Немедлен­но следует ответ: .

— Топливный кризис! Последствие вой­НЫ...
Захотелось нам ознакомиться с знамени­тым Британским музеем. Оказалось, что
библиотека музея еще не развернута, шка­‘фы стоят большей частью пустые. В ар­хеологическом отделе функционирует лишь
один зал, тот самый, который функциони­ровал во время войны. Все остальные кол­лекции еще не разобраны. Почему?

— Видите ли, война... Тяжелые послед­‘ствия... еще не успели...

Тот же ответ мы получили, когда поже­лали осмотреть Национальную галлерею.
Оказалось. что картины еще не водворены
на свое прежнее место. К услугам посети­телей было всего... полтора зала.

Слушая эти  об’яснения, мы невольно
вспоминали ленинградский Эрмитаж, Треть­яковскую галлерею, кремлевскую Оружей­ную палату, Всесоюзную библиотеку ‘им.
Ленина и множество других наших сокро­вищнин науки и искусства, которые давно
уже работают на полную мощность, хотя
колоссальные их богатства были эвакуи­рованы, большей частью, за тысячи кило­метров от Москвы и Ленинграда, а не за
десятки километров, как достопримечатель­ности Лондона.

‚Мы думали также о том, как незоизме­римы разрушения, причиненные войной
Англии и нашей советской Родине, и как,
	тем не менее, различны по масштабам, pa3-  
	маху и эффективности усилия, мобилизуе­мые в Англии и у нас для ликвидации по­следствий войны.

Символом тех темпов строительства, ко­торые осуществляются в послевоенной
Англии, представляются мне так называе­мые <Черчиллевские домики», которые мы
увидели на окраинах Лондона. Это коробки
из гофрированного желез, построенные
для рабочих на месте их пзежичх жилишь
разрушенных о неменпкой  бомбардировкой.
Правительство не спешит строить что-либо
более подходящее для пострадавших. ра­бочих. .

Как жалко выглядят все эти «черчил­левские»х домики в сравнении с тем. что
делается у нас, где буквально миллионы
	’колхозников уже переселены из землянок в
	новые дома, где возрождаются Днепрогэсы
и <Запорожстали», восстанавливаются целые
города, возникают новые великоленные
очаги сониалистической культуры!
	С гордостью думали мы об этом, когда
подводили итоги нашей поездки в Оксфорд,
нашей встречи с послевоенным Западом.
Эта гордость — закончая: она зиждется на
глубоком осознании превосходства нашего
строя и ведущей роли нашей научной мыс­В нюле’‘в Оксфорде состоялся 17-й по
ечету, первый после войны, международный
физиологический конгресс.

В состав ‘советской делегации, отправ­иявшейся на конгресс, входили академики
Орбёли, Быков, Бериташвили и я, член­корреспондент Академии Наук СССР Кош­тояни, член-корреспондент Академии меди­цинских наук Федоров и профессор Петров;
с нами были секретарь и переводчик.

До Берлина мы летели без всяких
осложнений. Первая заминка произошла
перед самым отлетом в Лондон: на берлин­ском аэродроме, ‘находящемся в англий­ской зоне оккупации. Несмотря на то, что
еше накануне из Москвы предупредили о
предстоящем прибытии советской делегации
и дали сведения о численности ее соста­ва. нам было заявлено на аэродроме:
	— Мы можем предоставить вам только
четыре места. Остальным членам делега­ции придется лететь на следующий день.

Нас это очень удивило. Мы не привыкли
к такому стилю гостеприимства. Когда к
нам прилетает какая-нибудь делегация, та­ких разговоров не бывает. В случае необ­ходимости у нас предоставляют специаль­ные самолеты, а здесь нам предложили
разделиться. Мы запротестовали. Тогда
англичане предложили «выход» из положе­ния: «нанять» самолет за наш счет—за 400
фунтов стерлингов. Дело кончилось тем,
что мы разделились на две группы.

«Заботливое» отношение к нам со. сторо­ны английских властей ‘мы продолжали
чувствовать и в дальнейшем. Так, при‘ по­садке на самолет каждый из нас должен
был заполнить по две анкеты. В Гамбурге
после нроверки паспортов нам предложили
безвыходно находиться в помещении ресто­рана на аэродроме. Приглашение в ресто­раз мы сначала наивно истолковали `по­своему. Но истина не замедлила выйти на­ружу, когда мы сделали попытку спу­статься этажом ниже. Тотчас же нам было
предложено вернуться обратно. Когда мы
выразили удивление, часовой, оказавшийся
емцем, заявил нам, что англичане отдали
распоряжение — никого из пассажиров не
выпускать из ресторана на территорию ‘азэ­родрома.

Наконец мы прилетели в Лондон. В <я­молете перед посадкой в Лондоне нам
сноза раздали анкеты. Первые вопро­сы в этих анкетах нас очень удивили: «Где
вы провели ночь перед. полетом в Англию?
Где вы провели предыдущую ночь? Пред­предыдущую ночь?» Такие сведения мы
должны были дать © семи ночах, Эти ан­кеты мы сдали на аэродроме в Лондоне.

Удивляла нас очень и атмосфера, окру­жазшая конгресс от начала до конца. Это
была совершенно непривычная для нас, со­ветских людей, атмосфера абсолютного
равнодушия к работе ученых. У нас науч­ные конференции и с’езды всегда находят­ся в центре внимания общественности,
всей нашей страны. Советское правитель­ство создает самые лучшие ‘условия для
участников конференций, их работа ` систе­матически освещается в печати, газеты по­мещают стчеты и фотоснимки, Союзкино­хроника выпускает специальные номера ки­ножурналов.

Иначе обстояло дело в Англии. Физио­ясгический конгресс был обойден полным
молчанием английской печати. Лишь в од­ной газете промелькнуло буквально не­сколько строчек о предстоящем’ его OT­крытии. Мы не видели в помещении, где
происходил” конгресс, журналистов, не ви­дели фоторепортеров, кинооператоров, Для
правительства, для работников печати этот
конгресс был личным делом тех, кто его
организовал, — организовывал на членские
взносы, собранные со всех делегатов кон­гресса.

Какой контраст тому, что мы видим у
себя на родине, где наука стала поистине
кровным делом миллионов трудящихся,
всего народа, где правительство не щадит
никаких средств, чтобы двигать науку
вперед!

Разница в отношении к ученым в нашей
стране и в капиталистических странах ярко
проявилась в таком, например, факте: мы,
советские ученые, при поездках но Лон­дону не пользовались поездами, кстати, в
Англии очень устарелыми, трамваями, авто­бусами или метро — грязным и некраси­вым, ибо наше посольство обеспечивало
нас все время автомашинами. Делегаты же
других стран, в том числе и США, этой
помощи от своих посольств не имели.

В Оксфорде все делегаты были разме­щены в студенческих общежитиях, именуе­мых колледжами. Нас поразило, что в
комнатах этих отсутствует водопровод, В
каждой комнате находились таз, кувшин и
ведро. В колледжах существуют общие
столовые, где питаются студенты и про­фессора, живущие в этом колледже. В та­ких столовых питались и мы. Это — боль­шие длинные комнаты, где стоят простые,
ничем не покрытые массивные столы и де­ревянные скамьи, очень тяжелые, ничем не
обитые. : -

Откоытие конгресса состоялось в 9 ча­сов 15 минут утра в здании, где обыч­но происходят торжественные собрания
университета. Процедура открытия длилась
45 минут. Затем начались научные заседа­В «Библиотеку русского роман
ческие и Советские романы. Ка
пояснительной статьей о Творче
данного романа в его творчест
	а также необходамьг
арием.

 
	НА СНИМКБЕ: обложки
	романа» работьт худ.
		 
		ОНИ БЕССМЕРТНЫ
	ПИСЬМО С УКРАИНЫ
	Александр Гончар, автор романа «dHa­меносцы», недавно онубликовал в журнале
«Дншро» свою новую повесть «Земля гу­дит». Эта повесть воспроизводит одну ИЗ
героических страниц борьбы против немец­ких захватчиков на Украине —— историю
возникновения н деятельности полтавеко­то комсомольского подполья во главе с от­важной комсомолкой Лялей Убийвовк. В
повести рассказано о том, как дочь врача
одной из полтавских больниц, студентка
Харьковского университета, оказавшаяся в
Полтаве к моменту захвата немцами, Ляля
Убийвовю организовала своих друзей на
непримиримую борьбу с оккупантами, о
том, как отважно боролись полтавские ге­рои комсомольцы и как мужественно и
стойко встретили они смерть в неравной
борьбе.

Страницы, посвященные последним дням
бесстрашных комсомольцев,—самые силь­храняет знамя разбитого. немцами танко­вого полка, это она принимает боевое ору­жие из рук погибшей Ляли и друзей. Ма­рия-——Веснянка как бы связывает герозв­комсомольцев с грядущим, с теми, кому
суждено ветать на их место и Увидеть
День Победы.

Уже в «Знаменоецах» чувствовалась
любовь автора к образам-символам. Гораз­до шире и емелее пользуется он ими в HO­вой своей повести. Одним из таких обра­зов является знамя танкового полка, сбе­регаемое Марией. Это полковее знамя ста­новится знаменем комсомольцев, знаменем
того необозримого «полка», который заме­нил погибших в боях героев и которому
имя— народ. Комсомольцы ни разу не ви­дели знамени, сберегаемого Веснянкой, но
они знали о нем, и оно незримо осеняло
их и в дни борьбы и в часы их гордой ги­бели.
Символичны и слова ОЛяли о звездах.
	ные в повести. Мросто и сдержанно рисует LAMSBUJHABRDL MF UU DO CN EE
Lt a pe panna wraneran JOHBIX  CHIA в тюрьме, в камере, Ляля: рассказы­А. Гончар непреклонное упорство юных
патриотов перед лицом врата. Ни пытки,
ни муки, ни страх емерти не в силах по­колебать их волю к борьбе и победе. Они
умирают  непокоренными, их прекрасная
	Е

ЖИЗНЬ AO последнего вздоха отдана борьбе.
	Повести А. Гончара чужд мрачный ко­лорит, чуждо ощущение какой бы то ки
было безнадежности. ‘Его произведение
проникнуто оптимизмом, оно утверждает
бессмертие героев, самая смерть которых
	‘была побелой над взагами.
	рает Веснянке о том, что когда «даже ка­кая-лнбо из звезд погаснет, то и тогда
она еще живет много-много лет... Светит
нам».

Такой, собственно, была жизнь и самой
Ляли п ее друзей: погибнув, они продол­жают жить и будут жить много-много лет
и освешать жизнь людям. В этом — идея
повести.

Отущение неразрывной связи с партией
пронизывает всю боевую деятельность и
личную  жизнь комсомольцев-подпольшщи­ков. В трудные минуты они ‘как бы co­ветуются с партией, мысленно ищут у нее
поддержки, одобрения. Шытаяеь организо­вать конспиративную деятельность, они
вспоминают Котовского; у Георгия Димит­рова учатся они стойкому поведению пе­ред фашистскими судьями. Они воспитаны
партией и вне связи с партией не мыслят
своего существования. Повесть А. Гонча­ра — глубоко партийное о произведение,
воспитательное значение ее для нашей мо­лодежи несомненно.

Следует пожелать, чтобы новая повесть
А. Гончар была поскорее переведена Ha
русский язык и ‘стала известна возможно
	более тирокому кругу читателей.
		Повесть «демля гудит» отличается
большей зрелостью писательского мастер­ства, большей экономией изобразительных
средств, чем роман «Знаменосцы». Правда.
и здесь мы находим еще порою обнажен­ную декларативность в некоторых выска­зываниях героев, отдельные неточно на­писанные спены. Но все это прощаенть пи­сателю, покоряясь обаянию созданных им
образов молодых советских патриотов.

Ярко и живо нарисованы образы Ляли
Убийвовк. ее друзей — Сережи Ильевско­го, Леонида Пузанова, чудесный образ пят­налнатилетней девушки Матии, которую
	прузья называют Веснянкой. это она со­А. Гончар. «Земля гуде». Журнал «Дниро».
MN: 6, 7, 8 141 г.
	Современные инквизиторы
	В будущем году исполнится 400 лет со
дня рождения неаполитанекого мыслителя
Джордано Бруно. Весь цивилизованный
мир будет чтить светлую память этого му­жественного борца с: обскурантизмом. Вос­став против мертвых. церковно-схоластиче­ских догм, служивших идейным оплотом
феодальной реакции, Бруно проложил путь
новой науке. Он смело выступил в защиту
телиоцентрической системы, обобщив ее в
своем вдохновенном учении о’ бесконечности.
вселенной и множестве миров. Философский
материализм Бруно проникнут безгранич­ной верой в силу человеческого разума и
	‘страстным стремлением к свободе и про­Разуверивниеь в церковных догматах,
поняв. что католическое богословие — ос­’НОРНОЙ HCTOUHHE темноты и невежества, a
	схоластическая лжеученость — его глаБ­ный пособник, Бруно сбросил монашескую
ряеу и, отлученный от церкви, бежал из
Италии. Долгие годы: странствовал он но
странам Европы, смело обличая  госнод­ствующие в феодальном обществе предрас­судки, нещадно бичуя религиозное мрако­бесие. Он горячо пропагандировал гениаль­ное открытие Коперника, опрокинувшего
ненаучное представление о Земле, как не­подвижном центре мира, и доказавшего, что
Земля движется вокруг Солнца. Ветхому
религиозному мифу о сотворении мира Бру­но противопоставил смелое и плодотворное
учение о бесконечности вселенной, вечной
и несотворенной, находящейся в непрестан­ном движении и развитии.

Папской «непогрешимости» и церков­ным «авторитетам» Бруно противопоставил
«разум и свободное исследование». Он глу­боко верил в торжество разума и превозно­сил достоинство свободного человека.

Семилетнее тюремное заключение и
пытки не сломили мужественного мыеслите­ля-борца, не заставили его отказаться от
своих идей. зловещий приговор инквизиции
он вотретил с гордым сознанием своей нра­воты и духовного превосходства: «Вы
нроизносите приговор с большим  стра­хом, — бросил он в лицо своим палачам, —
чем я его выслушиваю!»

17 февраля 1600 года на площади Кам­пофиори в Риме по приговору  «евятой
ИНквИЗИиЦин» гениальный мыслитель был
сожжен на костре и прах его развеян по
ветру.

Славя намять о мужественном борце за
свободу мыели, весь культурный мир с
негодованием  вепомнит 0  позорнейшем
историческом преступлении католической
церкви — о сожжении Джордано Бруно.

Отмечая 400-летнюю годовшину рожде­ния Бруно, вспоминая о злодеянии инкви­зиции, современное человечество He забу­дет и о том, что и в наши дни еще имеются
духовные потомки и хранители традиций
	римской ИНЕВИЗИЦИИ. JABYT OHA TaN Ke,
где некогда творили свой позорный суд их
луховные предки, и с благоговением вепо­минают о чудовищных о преступлениях
ИНкРИЗИЦИИ, ‘мечтая в тиши своих келий
о возврате этих далеких времен.
	Ватикан издал в серии «519! е 1651»,
под номером 101, книгу, о которой должен
знать весь мир: это книга Анджело Мерка­TH о процессе Джордано Бруно (Angelo
Mercati, Il sommario del processo de Gior­dano Bruno),
	Современный инквизитор Меркати 0т­крыто выступает в защиту средневековой
инквизиции, оправдывая преследование,
осуждение и казнь Джордано Бруно. Свя­тые отцы, по его мнению, действовали в
полном соответствии со своими правами и
обязанностями. Изувер, вырашенный в
папском питомнике ХХ века, не может и
не хочет скрыть своих симпатий к палачам
Бруно. Дайте только волю нынешним
князьям католической церкви, — и трудно
даже сказать, сколько костров запылает по
велению папекого престола!
	В годы, когда фашистские изверги со­вершали евои кровавые преступления про­тив человечества, из Ватикана не раздава­лось ни одного слова осуждения по их
адресу. Когда же «поднявшие меч от меча
погибли», и суд народов приступил к опре­делению справедливой кары фашистеким
преступникам, — сразу же’ появились пан­ские энциклики, в которых Ватикан взы­вает к милосердию, терпимости и всепро­щению. Не может осуждать тестано тот,
кто оправдывает инквизипию!
	У Ватикана, — подобно древнеримекому
богу Янусу, — два лица: одно — жесто­кое, беспощадное — обращено в сторону
Джордано Бруно, в сторону всех новаторов
и поборников прогресса; другое. — ми­лосердное, отеческое;, — в сторону инкви­зиторов, казнивших Бруно, в сторону фа­шистеких носледышей и реакционеров всех
мастей. -
	\.Б. БЫХОВСКИЙ
а
		В «Литературной газете» от 1 октября
я прочитал информацию о встрече писателей
с мастерами высокого урожая.

Из этой информации я понял, что акаде­мик И. В. Якушкин вполне законно огор­чен неосведомленностью некоторых наших
писателей в вопросах сельского хозяйства.

Однако в качестве примера такой неосве­домленности он приводит описание кубан­ской осени из повести «Кавалер Золотой
Звезды» С. Бабаевского и, в частности, ут­верждение автора, что в сентябре на Куба­ни подсолнух и ‘кукурузу убирают одновре­менно. .

Я только что возвратился‘с Кубани, имен­но из тех мест, о каких пишет С. Бабаев­ский,

Да, в сентябре на Кубани убирается одно­временно и подсолнух и кукуруза. В 2.00
по среднеевропейскому времени мы присут­ствовали при этом факте в колхозе «Миро­вой Октябрь». Это было 18 сентября 1947
года. В этот же день убирали подсолнух
одновременно с кукурузой. в ‘усть-лабинз
ских колхозах.

Совершенно правильные замечания И. В.
Якушкина о разновременности созревания
этих двух культур еще не означают, что
и убираются они обязательно разновре­менно. Писатель пишет о том, что видит,
что имеет место в действительности, а не
о том, что должно быть согласно требова­ниям агрономической науки,
	Аркадий ПЕРВЕНЦЕВ.
	„Не может быть предметом.
	Мы не можем разделить с ними непоколе­бимой уверенности в том, что «языковые
процессы современности не могут быть пред­метом картографирования». И мы полагаем,
что будет чрезвычайно прискорбно, если на­ши диалектологи примут на веру слова
Р. Аванесова и В. Сидорова и, устрашенные
громами и молниями, обрушенными на го­ловы их вологодских коллег, станут заты­кать уши ватой, едва заслышат слова
«МТС», «трактор» или’ «председатель».

Нам кажется, что именно сегодняшний
язык советской деревни и должен послу­жить предмегом самого тщательного изу­чения диалектологов, лингвистов и фольк­лористов.

Вологодские авторы в своем сборнике
справедливо говорили:
	«Народные говоры Чарозерского района.
	испытали на себе сильнейшее влияние тех
социально-экономических сдвигов, котор!те
произошли в стране в результате Великой
Октябрьской социалистической революции».

Тем не менее рецензенты с присущей им
решительностью расправились и с этим ут­верждением:
	«Ясно, — пишут они, — что подобного
рода «выводы» не представляют большой
ценности».

Так и написано: «ясно». И самое слово
«выводы» взято в уничижительные кавыч­ки. Трудно поверить, что в наши дни, нака­нуне триднатилетия Великого Октября,
высказываются подобные мнения, да еще
на страницах «Известий Академин наук».

A MAPBSMOB.
	И все же не это своеобразие академиче­ского «политеса» наиболее достопримеча­тельно в рецензии Р. Аванесова и В. Сидо­рова.

Поражает в рецензии одна из основных
ее отправных установок, показывающая, на
какой точке зрения стоят ее авторы. По­ражает и то. что установка эта облечена в
форму непреложной и не требующей дока­зательств истины Поражает, наконец, еще
и то, что редакция «Известий Академии
наук», видимо, разделяет эту веру в непре­ложность преподанной установки.
	Рецензенты упрекают авторов сборника
в «недостаточно ясном понимании целей
собирания диалектологического материала,
предназначенного для атласа русского язы­ка. При собирании материалов для атласа
установка должна быть сделана на историю
языка, на прошлое обследуемых гозоров, —
раз’ясняют Аванесов и Сидоров. — Статьи
рецензируемых сборников не отличаются...
ясным пониманием задач исследования.
Этим, между прочим, об’ясняется интерес к
различиям в произношении таких слов, как
МТС, гектар, трактор, ‘агроном, премия,
председатель и др., которые не предетавля­ют никакого интереса для атласа».
	Дальше они уже прямо рубят с плеча:
	«Выводы (в статьях вологодских. сборни­ков. — А М.) почти целиком относятся к
языковым процессам современности, что. не
может быть предметом картографирования».
	Нам это утверждение кажется значитель­но менее бесспорным, чем авторам рецензии
и редакторам «Известий Академии наук».
	Адрес редакции и издательства: ул.
	Группа студентов и научных сотрудников
кафедры языкознания и русского языка
Вологодского педагогического института
выпустила два «Диалектологических сбор­ника». Первый сборник вышел в 1941, вто­рой —в 1942 году.

Рецензия на эти сборники появилась лишь
недавно. Она принадлежит перу проф.
Р. Аванесова и доц. В. Сидорова и-напенча­тана на страницах «Известий Академии наук
СССР» (отделение литературы и языка,
т. У, выи. 6, 1946).

Если верить уважаемым авторам рецен­зии, оба упомянутых сборника решительно
не удались: составлены они чрезвычайно
небрежно, записи диалектологического ма­териала проведены неумело, значение со­бранного и опубликованного материала для
науки микроскопично. Тем не менее, ре­цензию с чисто академическим изяществом
венчают нижеследующие слова:

«Блестящий опыт Вологодского педаго­гического института по развертыванию ди­‘алектологических экспедиций, вовлечению
в них студентов, удавшийся благодаря
незаурядным организационным способностям
руководителя кафедры русского языка доц.
А. С. Ягодинского, должен быть воспринят
другими институтами...» и т. д. ит. п.

Изумление «других институтов» легко во­‘образить, вспомнив, что всего лишь не­сколькими абзацами выше произведение об­‘ладателя незаурядных способностей охарак­теризовано совершенно иными словами:

«Опыт А. С. Ягодинского, — нанисано в
Бой же статье тем же пером, — не вызы­вает к себе: доверия...»
	«Литературная газета» выходит два раза
	в нелелю: по средам и субботам.
	НОВЫЕ ННИГИ

«СОВЕТСКИЙ ПИОАТЕЛЬь
	И, Бозлов. «В крымском подполье», Воспоми.
нания. 328 стр. Тираж 25,000. Цена 8 руб. 65 коп,

Айбек. «Священная кровь». Роман. Перевод
с узбекского Н, Ивашева, 295 стр. Тираж 15.000.
Цена 9 руб. 20 коп.

А. Поповский. «Законы жизни», ( Научно­художественнле очерки о Павлове, Быкове,
Гурвиче, Вишневском, Павловском и других
советских ученых. 627 стр. Тираж 15.000. Цена
17 руб. .

Ю. Юзовский, «Образ и эпоха». Статьи на
шекспировские темы. 189 стр. Тираж 10.000,
Цена 6 руб. 50 коп. ‘

Л. Никулин. «Люди русского искусства»,
Художественные очерки о деятелях русского
театрального искусства. 269 стр. Тираж 25.000,
Цена 6 руб. 50 кон.
	М. Луконин. «Дни свиданий». Стихи; 61 стр.

Тираж 5.000, Цена 2 руб. 85 коп.
А. Межиров. «Дорога далека». Отухи. 102 стр.
Тираж 5.000. Цена 4 руб. 50 коп.
	oS SS NM MEM AYR, O. KYPFAHOB,
‚ Н, ПОГОДИН, А. ТВАРДОВСКИИ.
	1-76-02, внутренней жизни и отдел
		ИНИГА О ПАМЯТНИКАХ ИСКУССТВА,
РАЗРУШЕННЫХ ФАШИСТСКИМИ
ЗАХРАТЧИНАМИ
	Издательстзо Академии наук СССР вы­пустит в ближайшее время большой (около
40 печатных листов), богато иллюстриро­ванный сборник «Памятники искусства, раз­рушенные фашистскими захватчиками».

Сборник подготовлен. к печати Институ­том истории Академии наук СССР. Редак­тор книги — академик И. Грабарь.
	Главный редактор В. ЕРМИЛОВ.
Редакционная коллегия: В. ВЕЛИЧКО, Б. ГС
Л. ЛЕОНОВ, А. МАКАРОВ, М МИТИН
	сратуры и искусства — К
издательство — К 3-37-34
	В. ВЕЛИЧКО, Б. ГОРБАТОВ, А. КОРНЕЙЧУК

am
	л. 25 Октября, 19 (для телеграмм — Москва, Литгазета). Гелефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: лит
писем —К 4-60-02 международной жизни — К. 4-64-61, науки и техники — К 4-60-02, информации —К 1-18-04.
	Типография имени И. И. Скворцова-Степанова, Москва, Пушкинская площадь, 5.