Елена Николаевна — обыкновенная; горячо любящая сына мать, со всеми свойственными матерям тревогами за ребенка, желанием ему счастья и хорошей жизни, но с постоянным контролем над собой, е неусыпным сознанием того, что нельзя для собственного спокойствия лишать сына больших радостей, свободы, общения е нзстоящей жизнью. Вероятно, не так`уж легко было ей епрарить сыну праздничную матроску, но Kak только маленький Олег пожелал подарить ее товарищу, которому жилось труднее, мать сама завернула ее в бумагу. Вероятно, спокойнее ей было бы, если бы девятилетний Олег не уезжал один в лодке с правого на левый берег Днепра, но мальчику этого страстно хотелось, он заслужил лодку отличной учебой и получил ве от матери. «(о счастливым, сияющим лицом сел‘ он за весла в свою лодку. Началась дружба co старыми рыбаками — их уроки рыбной ловли, сказки и рассказы теплыми вечерами около ярких костров. Олег весь пропах дымом, запахом рыбы и осоки. Руки у него огрубели, были в 6с3- динах. Грудь стала шире»... Мать Олега не думала о своем спокойствии, не обкрадывала и не стесняла детства сына, уважала его мечты и желания, и это вызывало в мальчике чувство благодарности, уважения и полного доверия в матери, он всегда знал, что она поймет его и поддержит его. Заручаясь дружбой и ловерием сына даже в мелочах, Елена Ниволасвна не отиблась-—Олег доверился ей и в большом. Когда настали дни великих испытаний, став в 16 лет взрослым, нодпольщиком, солдатом, Олег открыл ей большие решения свои и своих друзей и, в свою очередь, не онибся,—Елена Николаевна, как всегда, поняла сына, не попыталась ‘отговорить его, увести, спрятать от жизни, которая мотла быть только в борьбе, и сама стала помогать сыну. Наверное немало она и поплакала, когда сын уходил с заданиями, из которых так просто было не вернутБея, но ни разу не остановила она вто, не попросила остаться, пожалеть ее, ни разу не помешала благородным порывам его ‘смелого сердца. Мне думается, именно это сознание, что ни разу нигде и ничем не затруднила она короткой и прекрасной жизни сына, не поставила перед ним дополнительных испытаний, сознание того, что она слелала все, что могла для того, чтобьг сделать его именно таким, каким он стал, и помогло матери написать светлую и очень скромную и ясную книгу, в которой любовь сильнее страдания, —книгу о большой победившей любви, о любви материнской и сыновней; 0 любви советского. мальчика к родине; в воторой он был счастлив, о любви, которая сделала этого мальчика бессмертным. На разных этапах жизни люди по-разному читают и перечитывают книги, с разных точек зрения оценивают их. У меня растет двое детей, с каждым годом их жизHH задача воспитания их становится для меня труднее и ответотвеннее, и встествен» HO, что одним из самых серьезных своих помощников в этом деле я считаю книгу. Я оцениваю теперь книги (особенно книги с маркой издательства детской литературы) не только с обычных позиций читателя, но н с позиции матери, которая обязана думать 0 Том, какие книги дает она читать своим детям. И вот, «Повесть о сыне» я буду читать им сама, потому что хочу увидеть, что их в этой книге взволнует и обрадует, что им будет понятно и что непонятно, поТому что эта реакция поможет мне многое в моих детях проверить и понять. Это будет еще не скоро, через несколько лет, когла дорастут они до того возраста, для которого предназначена книга, & пока я прочла ее сама с большим волнением, благодарностью И гордостью и немало сделала для cebs твердых и ясных выводов. Книга посвящена юным пионерам нашей родины,—мне кажется, было бы правильным посвятить ее и родителям этих юных пионеров. ‘ «Он любил все: н6бо, шахматы, Дненр, химию, звезды, школу, товарищей, географию, родной дом, цветы и футбольный МЯЧ, книги и кино, историю и математику, возЕЮ с ребятами и стрельбу в цель, животных, рыб, птиц, лопату и молоток в своих руках. Любил все настоящее и интересное, дружное и красивое. Наслаждалея учебой и трудом, теплом от костра, песней и музыкой». Это строки из книги Елены Николаевны Кошевой «Повесть о сыне»—и, пожалуй, именно в этих строках главный подтекст этой книги, книги о том, как в трудовой советекой семье рое хороший мальчик, о том, какое чудесное, веселое, красивое дететвоу него было, как полюбил он свою родину, ее богатую природу, ее великую историю, ее вдохновенную борьбу за народное счастье, ee большие мечты и точные задачи. БольWad, сознательная, взыскательная любовь & НИ, и ЛЮДЯМ, в родине — вот истинная сущность Олега — Кошевого, шестнадцатилетнего комиссара Молодой гвардии. Так ярка и значительна эта любовь, что и в трагическом финале судьбы Олега звучит высокий оптимизм и жизнеутверждение, ибо и самая гибель его. во имя этой любви — это не конец, а продолжение жизни — бессмертие. Олег Кошевой — один из любимейших героев нашей молодежи, нашего народа. (0 страниц «Молодой гвардии» вошел он в наши сердца, зримый и живой, написанный смело и просто художником, который, нигде не отступаясь от великой правды Жизни, только ею ведомый и влохновленный, многое додумал, руководствуясь только одной целью: как можно выпуклее, многообразнее показать своих героев. Именно в этом его, художника, задача, сила й искусство, А как рассказывает о сыне мать, та, которая воспитала и вырастила его, та, которая, может быть, и не обладает силой художника, но у которой есть другая великая сила, не менее чудодейственная — ве материнская любовь? «Мне легко было растить сына. Мы жиз ли в счастливое время любимого труда и заслуженного отдыха. Сталин на нарохных праздниках подымал на руках ребятишек, нашу общую радость. 0 их будущем заботилась советекая власть». То, что я прочла эти строки именно’ в книге В. Н. Кошевой, принесло мне orpomное удовлетворение и еще раз вернуло в круг больших ‘раздумий, которые заметную роль сыграли и лично в моей работе, В последние предвоенные годы нам порою приходилось слышать высказывания о том, что, дескать, молодежь наша -— народ не очень серьезный, что это люди легкой жизни, не знающие борьбы е трудностями, и что еще не известно, какими они окажутся в борьбе. Меня подобные высказывания веегда возмущали и оскорбляли. Было чтото недоброжелательное и ханжеское в Caмом ходе развития этой мыели. Бояться счастья, опасаться того, что оно может пойти во вред нашим детям -= это казалось мне чудовищным. Я всегда считала, что людн на свете живутодия того; чтобъе быть счастливыми, и то счастье, которое завоевал наш народ, счастье, общее для веех, счастье \народное-—это ‘огромная сила, и люди, которые ‘дышат этим счастьем, —9то сильные люди, готовые за него: итти в 60й н выдержать любые испытания. Первые же месяцы войны подкренили меня в этой вере, Мы узнали имена самых молодых героев— Зои Космодемьянской, Лизы Чайкиной, Саши Чекалина, Александра Матросова, тех самых людей «легкой жизни», не знающих горького детства. Счастливое детство воспитало сильных бойцов; любовь к жиз Ни — надежное оружие в 60ю за эту жизнь. Но книга Е. Кощтевой о ее герое-сыHe, о его счастливом детстве не только еще раз подкрепила меня в моей, а теперь. уже и общей нашей уверенности, но и дополнила мои мысли, Счастье, счастливое дететво может явиться еще в десять раз более сильЕ. Кошевая. «Повесть о сыне», Литературная редакция ИП. Гаврилова, М.Л. Детгиз. 1947 г. 193 стр. ‘ным средством воспитания сильного, прекрасного, нового человека, если этого человека с первых лет вести по этому счастливому детству, разумно, верно, пристально ин внимательно руководя им. Мать рассказывает о сыне очень проето и бесхитростно — все, что навеки помнит ее сердце, сердце матери, жизнь которой озарена жизнью сына с той первой минуты, как появился On на свет, с той минуты, как внервые задумалась она о том, как будет растить его. Но по тому, на каких эпизодах жизни сына она останавливается, что ей особенно запомнилось и особенно поразило ее, видно, что рассказ ведет не только нежно любящая мать, а человек, для которого материнство-—9то призвание, и дело воспитания ребенка — главное дело в жизни. Елена Николаевна много лет занималась воспитанием детей, она—опытный педагог-воспитатель, & это большой талант. И встает перед нами радостная и широкая картина воспитания мальчика, который безусловно обладал исключительно хорошими индивидуальными задатками, добрым и отзывчивым сердцем, смелостью и чуткостью, отличными способностями, `огромной человеческой любознательностью и восприимчивостью, нов котором с малых лет заметили эти хорошие задатки, умело и разумно развивали и направляли их. Когда мы говорим о лучших наших людях, когда стараемся осмыслить и об’яснить природу их прекрасных человеческих качеств, мы часто подымаем перед собой, как забрало; всесильную формулировку: «Он был таким же, как еотни тысяч простых советских людей», и так как это всегда звучит убедительно, то нередко полагаем, что этим ‘уже все сказано. Не является ли это бессознательным облегчением задачи, сзмым легким выходом из положения, попыткой избавить себя от труда исследователя нового типа, новых ‘человеческих чувств и качеств, которые многообразны и глубоки, над раскрытием и об’яснением которых нам, писателям, надлежит долго и упорно трудитьея, Я могла бы сказать, что Олег, как это явствует из книги его матери, рос и воепитывалея, как сотни тысяч советских ребят, и это было бы бесспорной истиной: мы знаем, что наша страна, советская власть, советская школа создают все предповылки для того, чтобы воспитывать из наших детей действительно новых людей первого в истории человечества свободного общества, что наша система воспитания предусматривает развитие в ребенке лучших его задатков и склонностей, прививает ему высокие моральные качества. Ho мы знаем и то, как часто воспитание, которое ребенок получает в школе, в пионерском отряде, в любом детском коллективе, вступает в конфликт с тем, как его воспитывают дома. Давайте говорить прямо: еще немало прекрасных советских людей, беззаветно работающих на благо нашей родины, обходит Этот трудный ‘участок — воспитание с0бственных детей. У некоторых из нас нехватает на это времени, у других—терпения, у третьих — интереса: были б`здоровы, одеты, обуты, & все остальное неважHO. А потом вдруг замечают уже выросшего человека, Боторый оказывается для родителей полной неожиданностью, и нередко неприятной. «Откуда в нем это? »—недоуменно спрашивают они, и, действительно, не ‘могут ответить на этот вотрос, потому что ` когда-то, в самые первые годы жизни ребенка, проморгали в нем что-то важное и решалощее. А есть среди нас и другая категория родителей, и внимательных и заботливых, да с другими крайностями: работает человек отлично, сил не жалеет на свое любимое дело и решает, что тем самым ео ребенок получил право жить в исключительных условиях, не зная ни в чем ни отказа, ни недостатка, — и растет в доме Эгеист, собственник, которому He легко. прчдется в среде ровесников, которого и школа, п пионерский отряд возьмут в серъезный оборот, ‚, чтобы хоть в. некоторой мере выбить из него то, что невольно привили ему ‘чрезмерно sabotausbie родители. чКизненный путь капитана 1-го ранга Льва Андреевича Поленова тесно связан с историей революционного крейсера «Аврора». В 1914 г. после окончания Морского корпуса. и производства в мичманы, Л. А. Поленов был назначен на крейсер вахтен ным начальником. и в период первой‘ мировой войны участвовал во всех боевых походах «Авроры, В октябрьские дни Л. А. Поленов выполнял ответственные поручения судового комитета. Во главе‘отряда моряков он разоружал юнкеров, защищавших Зимний дворен. Но самой выдающейся датой в его биографии является 25 Октября (1 ноября) 1917 тода —в этот день он зарёгистрировал в вахтенном журнале крейсера «Аврора» исторический выстрел по Зимнему дворцу. С тех пор прошло 30 лет. Сейчас Л. А. Поленов служит в Ленинградском Нахимов. ском училище. Он снова связан с крейсером «Аврора», ставшим учебной базой училища, и воспитывает своих учеников в славных традициях команды революционного крейсера. НА СНИМКЕ: капитан 1-го ранга Л. крейсера «Аврора» 0б исторических днях капитан 1-го ранга Л. А; Ноленов рассказывает личному составу Фото Н. Явова, Аскер ЕВТЫХ Октября, Валентин КАТАЕВ Роман о враче‘победителе — В издательстве «Советский писатель» вторым изданием вышел роман Алексея. Югова «Бессмертие». о это — сильное, вдохновляющее произведение, написанное приемами некоей своеобразной поэтики, достойной особого рассмотрения. Это’ книга о многом и многом и прежде всето— о юном советском: враче, который стремится поскорее доказать, что не зря расходовались на его обучение народные средетва; герой романа Андрей Савельев отклоняет предложенную ему аспирантуру и 06- шает поучиться сперва у жизни. © этой. целью он уезжает на врачебный участок. в Енисейскую тайгу, в горный район — туда, «где золото роют в горах». «Поехать на периферию? — оторваться от кафедры, от клиники, от научной работы, попасть в медвежий утол?.. — нет, нет, все, что угодно, только не это!.. Вееми силами «зацениться» за Москву!..» — этот возглас, что греха таить, вырываеты ся порою из уст иного юноши, окончившего медицинский институт, ставшего врачом. С. необычайной убедительностью и увлекательностью-—ибо книга исполнена жизненной правды — показывается в романе Ютова вся вздорность таких предубеждений. Врач Андрей Савельев, а вместе с ним и любой читатель воочию убеждается В том, что нет у нас никакой этой самой «периферии» и что, хотя на ином врачебном участке и не исключена встреча с медведем, но «углов медвежьих» в стране социализма не существует. Что же касается научной работы, то никакая тайга ей не помеха! Всякий, окончивший медицинскую высшую школу, имеет возможность заниматься везде, если, конечно, он честно выполнял в медицинской школе свой долг перед Родиной! Перечитывая книгу ШЮгова, невольно восстанавливаешь в памяти столь не похожую на судьбу Савельева, страшную участь врачей из романов Еронина и Синклера Льюиса («Цитадель» и «Эрроусмит»), Нам, людям нового, социалистического мира, кажется, например, непонятным, смешным и страшным обычай «покупать» себе медицинскую практику. Вак это можно перекунить у Другого «частника»-врача всех его пациентов, со всеми их печенками и селезенками, не спрашивая, хотят этого или нет хозяева этих печенок и селезенок?! Нам попросту непонятно, как может настолько морально выродиться антлийский или американский врач, чтобы пойти на заведомо губительную для больного операцию ‘ради наживы?!.. Но ведь это не выдумано нами: о подобном вырождении врачебной этики и Запада и «Нового» Света свидетельствуют сами же американекие и английские авторы. = Наши молодые. врачи — это Савельеват. Й нало, чтобы побольше было таких. Роман Югова достоин того, чтобы стать спут ником и другом нашего юношества, избравшего себе великий и вдохновляющий труд врача. .- Анита. будет работать! Aner сей Foros. ,BecemeprHes, «Советский ра, 1947 г. 352 стр О ДЕКАДА ЛИТОВСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В МОСКВЕ В январе 1948 года в Москве состоится декада литовской литературы, в которой примет участие делегация писателей Литвы — прозаики, поэты, критики и литературоведы. Они выступят с докладами о ли» товской литературе перед писателями Москвы, на фабриках, заводах, в клубах. Московские издательства выпустят к дёкаде ряд книг с произведениями литовских писателей. В «Советском писателе» выйдут сборники «Поэты Литвы» и «Литовские новеллы», книги стихов А. Венцлова и А. Хургинаса. Гослитиздат выпустит. книги избранных произведений литовских классиз ков Ю. Жемайте и И. Майрониса, том избранных произведений умершего в этом году прозаика Петраса Швирки и сборник стихов современных литовских поэтов. w Крылатый человек Земля Цуга распределялась по степи бороздками... ‘ибо бедняки коллективно нанимали один «пхаанш» — перевянный плуг, и поочередно, бороздами пахали свою землю. ^ ` = Иная ‘теперь пора — с гордостью заявляет Цуг: : .„Крепнет, Растёт богатый колхоз, Много у нас машин. ” Комбайны есть, И тракторы есть, Й нам не грозит нужда. Теперь повсюду высокая честь У нас человеку труда. По-настоящему дарование Цуга все же раскрылось только после пятидесяти лет ~ жизни, — уже при советской власти, «Сталин — песен всех моих исток», — этим признанием определяется творчество замечательного народного поэта. Идеи большевистской партии, торжество социализма в нашей стране — вот темы стихов Теучеж Llyra. Передовой колхозник-поэт Цуг служил до последнего дыхания интересам народа, коммунистической партии. Беспокойный и неусидчивый, он’ беспрерывно раз*езжал по аулам и в своей развевающейся черкеске был похож на крылатого человека, спешащего в будущее. . Поэтические рассказы Шуга, `собранные в небольшую книжку, волнуют нас своей сердечностью; ни в одном из его стихотворений нет монотонных поворотов, приевшихся рифм, архаических оборотов, экзотики, Перед нами ясное поэтическое мышление, свежая образность и простота, позволившие поэту коснуться самых обыденных и самых возвышенных, всегда существенных сторон нашей действительности. Коллектив переводчиков, возглавленный Александром Гатовым, посвятившим творчеству Цуга семь лет труда, сумел донести до русского читателя’ главное в стихах ашуга — его ‘искренний, честный голос. Однако и’в этой, в общем хорошо переведенной книжке, встречаются небрежности, неточности, несоответствие с оригиналом. Эти неточности, встречающиеся в книге, можно было бы устранить, если бы изда‚тельство нашло необходимым обратиться за консультацией к адыгейским писателям, хорошо знающим жизнь, творчество Цуга и язык, на котором он писал. О новой жизни, о колхозном довольстве слагал стихи адыгейский ашуг Теучеж Цуг — о том счастье, строителем которого был сам в последние два десятилетия своей жизни. 3 Я на старости лет своих радость Hamez, наконец, Я и впрямь молодею, моршинистый : старый певен. Посмотрю — ‘небеса нтироко и просторно лежат, В них стальные орлы высоко и свободно . кружат. Посмотрю на долины, на наши поля: там и тут По просторам хлебов, по дорогам машины м : бегут. Многосильные тракторы, делая радостным труд, Словно добрые карие лошади, пашней идут; Как ручные драконы, крылатых комбайнов полки Приземлились и пьют себе волн пшеничной реки. Урожай иант разросся, звенит, Бак певучая медь, А колхозные нивы и глазом нельзя оглядеть. В сборнике «Счастье», недавно’ переведенном на русский язык, помещены также две исторические поэмы Теучеж Цуга— «Война ‘с князьями и дворянами» и «Урысбый Мафоко». Обращаясь к истории, Teyчеж Цуг преследовал одну цель — воспеть современную ему действительность. `товорил он. Но поймег вее счастье нашей жизни Только тот, кто повестям внимает О минувших горестях народа — Цуг хорошо знал историю своего. народа, события, которые легли в основу обоих произведений. Тем не менее, стремясь к предельной достоверности, он обошел аулы, расспросил. своих сородичей, собрал факты, уточнил детали и только после такой кропотливой подготовки приступил к работе над позмами, У молодой адыгейской литературы тогда еще не было опыта создания таких больших полотен, не была разработана техиика стиха. На помощь поэту пришла русская литература: у Пушкина учился ашуг мастерству. Были и прежде в Адыгее ашуru, но никто из них не поднял свой стих до такого высокого звучания, как Цуг. За всю свою долгую дореволюционную жизнь Цуг не испытал счастья ни в чем,— ни в ремесле шорника, мастера по изготовлению черкесских плеток, ни в труде земледельца. Он жил в нищете на задворках аула, Цуг Теучех, «Счастье». Избранные стихи, «Советский писатель». Москва, 1947 год. 110 стр. Чаво а няннене ини в орда и ини нано вии и рораонаосявовавяаныее паба инея инонанонаннозасоня Чина: они ян ии соосо вона ени о бане сони ни со вания ноние Зинин оса яоосинсвованияономе eenaneunesensuencenefsasesss SPURAREETESHAEMA ARES EAS SE RAHN AE CSRAATST A RSERERNNRAAR EEA LESAN SARA CRRA AA CRC E EERE eS an самой свободной, самой счастливой в мире страны, страны победившего социализма». Отличное дело сделал Детгиз, выпустив эту правдивую, сильно и гордо звучашую внигу. «Мы учились в Москве» — называется она, HO содержание ее значительнее шире этого скромного заголовка. Мы растем при социализме — вот о чем говорит каждая страница этой книжки. Литературная обработка этих авТобиографических рассказов, произведенная группой писателей, сделана квалифициро— Что, девушки, шкояу окончили? — Ага! Зажрите нам зеленый свет!..» «Зеленый свет», открывающий далекий свободный путь, зажжен для нашей молодежи на всех перекрестках ее общественных вудеб. Не сразу зажегся этот «зеленый свет» для московского школьника Германа Ильинского; Осенью. 1941 года. он был эваfo &нижвку написали юноши и девуш-” ки московских школ. Они сели 38 парты восъмилетними несмышленышами, 8 встали из-за них с золотыми и серебряными медалями —- высшей наградой Школы. Й вот они рассказали о том, что про изошло с ними в годы мирной счастливой жизни, в годы Отечественной войны и великой победы советского народа над фзшизмом. Рассказывали о семье и школе, 0 любимом учителе, о своем чудесном городе Москве, столице Родины..Они так ий назвали свою книгу: «Мы учились в Москве...> Ь Эти слова, взятые нами из предисловия в выпущенной Детгизом книге «Мы учились в Москве...», дают ей точную аннотацию. На ста страницах этой, изящно, с подчеркнутой «ученической» скромностью изданной книги, где. на’ холетинке-обложве, словно мелком на класеной доске; прочерчены кривые трассирующих салютных ракет, похожих на зрелые колосья, а На титуле изображен новый университетский памятник Ломоносову, — десять выпускНИКоВ-Медалистов московских школ рассвазали нам-—каждый о себе, а все вместе— 0 том, как полновесно зреет молодая человеческая поросль социализма. У этих десятерых, за которыми стоят тысячи и миллионы их сверстников, — разные судьбы, неодинаковые пути, несхожие обстоятельства жизни, Но когда прочтешь эту книжку, искреннюю и взволнованную, еще раз видишь ту великую и радостную общность, которая властно 0б’- единяет лучшие номыслы наших юношей и девушек, дает самым различным представителям молодого поколения неноколебимую уверенноеть в правоте избранного нашим народом пути, неуклонно ведущего К ВЫСОкому человеческому счастью. Эти десятеро и их ровесники провели свои школьные годы в суровую. трудную пору, которой никогда не забудет история. нелегко дались им успехи в учении, и «Мы учились в Москве»... Рассказы вышуск“ ников московских школ. Литературная редакпия сборника П. Гаврилова, И. Линстанова. A. Мусатова, В. Саблина и Я. Тайца. Оформле:- ние ВБ. Лехтерева. М.-Л. Лелгиз, 1947, 104 стр. Лев КАССИЛЬ А школьник Борис Беляев мечтал о далеких морях и странах, о путешествиях, и уже завел толстую клеенчатую тетрадь, чтобы отмечать в ней свои туристекие наблюдения. Но когда еще отец уходил на фронт, ему пришлось стать к станку. Отец, приведя мальчика на завод, сказал: «Борис, вот твой второй дом. Твоя семья вторая». И потом представил сына директору и рабочим: «Вы уже не обижайте его здесь. Он еше маленький... Только бы 3a партой и сидеть. А теперь вот придется семью кормить. За меня остается...» C какой ласковой и умной заботой растит завод своего питомпа, оставшегося без отца! Страницы, описывающие отношение директора, мастера, рабочих к осиротевшему пареньку, нельзя читать без глубокого волнения. И мальчик оправдал эти заботы. Он организовал молодежную бригаAY, которую; шутя, мастер назвал «старой гвардией». И ребята, проникнутые огромной благодарностью к заводу, ломают голову над тем, как бы усовершенствовать производство, убыстрить ряд процессов. В конце концов, это им удается. И заводекие старики уже шутят: «Ишь ведь! Отцы их Ha cBoe место допустили, а они теперь, пожалуй, и не пустят отцов-то обратно...» В своем молодом рвении, стремясь в те военные дни дать как можно больше своему заводу. ребята иной раз и перехватывали через край. Они, например, решили работать по ночам «после каждого важного сообщения» по радио. И на дегалях, сделанных в эти ночи, писали названия о6вобожленных городов. Но оказалось, что ночная выработка превысила обязательство молодых рабочих на 50 проп., а 10, что вырабатывали они днем — упало на 60 проп. Пришлось вмешаться в дело директору. - -А понутно эти же ребяга успевали гонять футбольный мяч, читать работницам о газеты и %урналы, слушать лекции, 0ткладывать часть своего заработка для семей фронтовиков, мастерить для них «славные бидоны и кастрюли...». Но вот приходит час, когда директор вызывает к себе Бориса Беляева с его ребятами и говорит им: «Вы — молодцы! Завод гордится вами, молодыми патриотами... Но... посмотрите, что от вас осталось? Одни глаза, носы да уши, Ребята! Перед вами большая дорога, Ей и конца не видно... Вот скоро разобъем фашистов и опять начнем строиться по-мирному. Сколько тогда родине ‘инженеров потребуется, ученых! Чародеев советской жизни! Вы должны ими сталь, ребята, и вы ими станете. Вот что. Мы решили вместе с парткомом, завкомом и комсомольской организацией предложить вам пойти в школы. Согласны? » Борис Беляев возвращается за школьную парту. Он вспоминает об этом времени: «Мой отеп и мать не могли бы так следить за моей учебой, как это делал вавод. Директор запрещал мне готовить урови. Во время обеденных перерывов, ревниво следил за моим отдыхом. Сокрашщал мои рабочие часы для школы и платил мне за них, как за работу. Отсылаял меня в отпуск на время подготовки к экзаменам...» И, выпестованный заводским коллективом, нашедший в нем дружную, богатую ий мудрую семью, Борис Беляев кончает школу с золотой медалью. Наталья Сиднева описывает школьный выпускной бал и свое состояние после него. Она вспоминает рассказ Л. Толетого «После бала», то жестокое прозренье, которов ошеломляет героя этого рассказа на рассвете после бала при столкновении с отвратительными сторонами тогдашней жизни, Нет! Разочарования ‚не ждут Наталью Сидневу на просторной дороге, куда вывела ее советская школа. И московский рассвет после школьного бала сулит ей новый, чудесный, распветающий день. «Милиционеры на углах встречали нас дружелюбно: много сложностей, немало тяжелых минут, а иногда и горьких лишений пришлось преодолеть кое-кому из них. Ho как бы ни складывалаеь у них жизнь, ни на минуту не покидали этих юношей и девушек ощущение огромной, всепроникающей народной заботы, твердое убеждение, что _ ЖИЗНЬ В нашей стране устроена так, что`бы каждый мог проявить вее свои лучшие способности и найти применение своим силам, счастливая вера в то, что не только Москва, где ты родился, но и любой уголок’ етраны налей — твой родной дом, а народ весь — твоя семья. И потому молодой москвич Алексей Анин, эвакуированный в начале войны из Москвы в чуванюкую деревушку, храбро’ беретея за Колхозный серп, который прежде’ «видел только на картинках», сперва ранит себе палец, выслушивает насмешливые реплики местных ребят, но, в конце концов, осваивается с новым трудом и находит себе в колхозной деревне новых верных друзей. Й он же потом, возмужалый, окрепштий в труде и нёлегких. испытаниях сурового времени, вернувшись в Москву, сдает экзамен на аттестат зрелости, проводит. «с0- рок дней и сорок ночей» за княгой и. кончает школу с медалью. А в тот день, когда его приняли в институт, он, уже чуветвуя себя ‘студентом, подымается с девушкойровесницей на Воробъевы горы, «туда, где давали когда-то клятву на вечное служение народу» его великие земляки Герцен и Огарев, И девушка спратгивает: _ <— 0 чем вы сейчас думаете? _ — 0 девяносто третьем элементе в таблице Менделеева. Девушка удивленно смотрит на меня: о — Я‘ тоже об этом мечтаю, Но... знаете, казвется, пн уже’ открыт. Говорят, 9то` открыли еще трп пустующие клегочки после урана. — Ничего, — смеюсь я,-—вас еще во втором классе научили считать до ста...» инского: Осенью 1941 года он был эваВанно и большей частью’ со’ вкусом. Она. куирован вместе с матерью из Москвы в Хорошо оформила сложный материал, придала ему композиционную ‘стройность. h сожалению, в отдельных местах обработка эта приводит уже к излишней литературной выспренности, а кое-где и к нелопустимой сентиментальности, досадно. ослабляющей большую документальную ‘убедительность повествования. Но в целом книга принимается. как в6- - ликоленный неоспоримый документ, свилетельствующий о чудесных качествах молодого советского человека, о его ясном разуме, богатом интеллекте, пламенном сердце и высоких побуждениях, ради которых. он живет, учится, творит. Эту книгу следует прочесть всем писателям, вне зависимости от того, какого возраста герой их собственных книг. ФЛитературе, «побимым книгам, влиянию их Ha Формирование чувств, мысли, убеждений, отведено много страниц в книге десятерых выпускников. Имена Горького, Маяковского, Островекого, Фадеева упоминаются почти в каждом рассказе. Да это и естественно. Молодежь наша жадно берется за книгу не только в дни экзаменов по литературе. Она ищет в советской литературе те идеалы, которые: помогают ей расти и мужать, чтобы с чвстью выполнить основную задачу своей ЖИЗНИ, «Мы ясно видим свою цель: жить для’ народа, служить народу, быть надежной сменой старшего поколения борцов за комМУНИЗМ». ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕ № 51 __ Отаврополь. Ставрополь оккупировали немцы. Rorga город был освобожден, Герман с радостью пошел в Красную Армию. [Глубокая, тяжелая ненависть к немцам, созревшая в юноше за пять с половиной месяцев фашистской оккупации, вела теперь Германа Ильинского по далеким фронтовым дорогам. Он ‘был замковым в орудийном расчете, входившем в гвардейский казачий корпус. Через бои за освобождение Таганрога, через сражения под Одессой и Барановичами, долгой солдатской дорогой через Румынию и Венгрию прошагал Герман Ильинский, пока снова с книгами подмышкой не вошел в школу. Он окончил ее с золотой медалью и через несколько. дней отнес аттестат зрелости в Архитектурный HACTHTYT. , Галина Тулоцкая свой автобиографический очерк, который она назвала «Перед раскрытым окном», кончает так: «Вот новая страница. Она пока ничем не заполнена. Что-то будет вписано в нее завтра?.. Далеко над Кремлем светятся рубиновые. звезды, путеводные маяки ных, сильных, бодрых; Я смотрю на них, и мне ничего не’ страшно...» . С этой уверенностью ‘начинают новую страницу своей жизни «юные, сильные, бодрые», молодые питомцы социализма. «Мы окончили школу в отличием...—пишет Юрий Линьков.-—Это значит, что первое испытание мы выдержали. Перед нами широко раскрыты двери в большую жизнь... Но гле бы мы ни оказались, — веегла, всюду, мы прежле всего будем гражданами