р освободительной борьбы КИТАЙ Китайская Народно-Освободительная а}, мия продолжает успешное наступление на северном и юго-западном фронтах. В Маньчжурии части 0б’единенной демократической армии ведут наступательные бои в районах Гирин-—Чанчунь. — Как сообщает корреспондент газеты «Ишибао», 19 октября авангардные отряды 0б’единенной демократической армии проникли в окруженный Гирин. 22 октяб. ря газета «Дагунбао» сообщила, что войска 0б’единенной демократической армии, 3аняв Цзютай на железной дороге Чанчунь— Гирин в 35 милях северо-восточнее Чанчуня, обошли Чанчунь с севера и соединились 6 своими частями, занявшими Нунань на железной дороге Чанчунь—Цицикар в 35 милях северо-западнее Чанчуня. Части 0б’единенной демократической армии овладели угольным центром Фоусинь, в 90 милях к западу от Мукдена. По сообщениям китайской печати, 21 октября войска 0б’единенной демократической армии завяли крупный город на реке Сунгари — Дэхуэй. Согласно коммюнике штаба 0б’единенной демократической армии в Маньчжурии, ч4- стями 0б’единенной демократической аруии за первый месян наступления, с 14 сентября по 14 октября с. г., освобождены уездные города Етан, Факу, Сифын, Лишу, Гунчжулин, Чану, Кайюань, Хайчен, Чжавьу и ряд важных населенных пунктов, Уничтожено 41.398 гоминдановеких солдат и офицеров, ряд соединений врага разгремлен полностью. Войска 0б’единенной демократической армии захватили 383 артиллерийских орудия различных калибров, 1275 станковых и ручных пулеметов, 152 гранатомета, 15.760 единиц пехотного вооружения, свыше 1 млн. патронов, более 63.000 артиллерийских снарядов, 46 автомашин, 3 железнодорожных состава и 200 вагонов. Сбито 3 самолета. Как передают корреспонденты агентетва Рейтер и Ассошиэйтед пресе, иностранные военные обозреватели ‘в Нанкине единодушно признают, что военная обстановка для правительственных войск в Маньчжурии является практически безнадежной. В районах Лязнин-—Жэхэ войска Народно-Освободительной армии с 10 по 20 октября освободили 11 жетезнодорожных станций на железных дорогах Бэйпин— Мукден и Циньчжоу-—Чэнда. На Шаньдунском полуострове, согласно сообщению корреспондента агентства Синъхуа, части Народно-Освободительной арупи 19 октября заняли Вэйхайвай. Попытки гоминдановцев вернуть город были отбиты, п они потеряли 300 человек убитыми. В районах Хэнань-—Шэнси—Хэбэй части Народно-Освободительной армии; coraacHO коммюнике № 12 штаба Народно-Освободительной армии, с 20 сентября по 13 октября освободили 8 уезаных городов и свыше 100 населенных пунктов на фронте протяжением 200 миль от Шаньнаня на западе до Яньцзы на востоке. По неполных данным. потери гоминлановских ‘войск определяются в 6 070 человек. Войска Народно-Освободительной армив захватили следующие трофеи: артиллерийских орудий различных калибров — 25, пулеметов — свыше. 130, винтовок — 1.600, патронов — 100 тысяч, автомашин — 19, радиоустановок — 5, а также значительное количество телефонных установок и лошадей. 21 октября войска Народно-Освободительной армии овладели городом Ичуань (в 25 милях от Яньани), причем во время штурма уничтожено 4 тысячи гоминдановских солдат и офицеров. В провинциях Аньхуэй и Хубэй части Народно-Освободительной армии освободили несколько городов на северном берегу Янцзы и переправились на южный берег. Газета «Луннаньжибао» сообщает о боях в районе Нанкина, где войска Народно-0свободительной армии овладели несколькими важными городами: В коммюнике штаба Народно-Освободительной армии в Китае сообщается, что в течение июля, августа и сентября гоминдановские войска потеряли 108 тыс. человек. убитыми и ранеными и 175 тысяч пленными. Войсками Народно-Освободительной армии захвачено 1 600 орудий, 68 тысяч револьверов, 8 миллионов патронов и больmoe число автомобилей. —б——- Чувство времени Очередной творческий вечер — отчет из серии вечеров к 30-летию Октября—состоялся на-днях в Центральном доме литерато= ров и был посвящен творчеству Евгения Долматовского. Стихи и песни Долматовского широко известны советскому читателю. Отличительной чертой поэзии Долматовского является естественная, простая манера письма, лншенная каких бы то на было украшательств формалистического толка, позволяющая поэту говорить с чигателем на понятном, живом языке. Страстное отношение к co временности, участие почти во всех строн* тельных и военных походах последних пят надцати лет, чувство времени — вот что характеризует поэзию Долматозского, Обо всем этом говорили на вечере Евге: ния Долматовского поэты и критики В. Инбер, С. Кирсанов, А. Софронов; В. Перцов, А. Жаров, М. Алигер, Д. Ila нин и другие. Прочитанные Е. Долматовским стихи из новой книги «Встреча ровесников» свиде* тельствуют © творческом росте поэта. Былая легковесность, в которой в своб время справедливо упоекали Долматовскога и от чего поэт не был свободен даже в некоторых стихах военного периода, на этот раз преодолена. Цикл «Встреча ровесников» интересен по замыслу. Лучшие стихи этого цикла, такие, как «Поджог рейхстага», «Улица Иванова»; «Вечный студент», трогают и запоминаются: К сожалению, форма некоторых стихов не отличается свежестью и оригинальностью, Сергей ВАСИЛЬЕВ СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР «ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ? ВЫЙДЕТ 7 НОЯБРЯ в. кАчАЛОВ [/ербая встреча В эти праздничные, торжественные дни все мы с особенно теплым чувством вспоминаем свои первые шаги в революционном искусстве, которое открыл нам Вели: кий Окгябрь. В эти дни хочется ‘оглянуться в пронг noe и вспомнить нервые спектакли, приобщившие Художественный театр и его актеров к новой, советской теме. Таким спектаклем был «Бронепоезд» Всеволода Иванова, Здесь и театр наш, И я лично, как актер, впервые встретились © современной советской ‚драматургией. . Здесь все было внове. Никогда раньше мне не приходилось играть крестьянина, да сще крестьянина, принимающего участие в полигической борьбе, пришедшего к революции во главе партизанского отряла. Но главная трудность была даже не в не* обычности, не в ‘новизне материала, а В том, что с’людьми, подобными Вершинину, я не встречался в жизни, не имел возможности их наблюдать и запоминать. Не было у меня здесь живых моделей, которые могли бы помочь, подсказать психологические и бытовые детали. — «Вершининых» я знал только по литературе. И если бы не помошь автора — Вс. Иванова, вряд ли у меня вышло чЧто-нибудь из этой работы. Его рассказы и указания давали мне возможность проверять и укреплять то, что я находил ошупью, наугад, полуинтуитивно, фантазируя в пределах основного русла образа, стараясь углубить и освоить все почерпнутое из литературы. Эта авторская помошь была к моим услугам тут же, на репетициях. ‘ве лите А. МАРЬЯМОВ @ «— Что охранит нас от страха!» — восклицал один из этих юношей. И не находил ответа. Мир был для них источником страха. Цивилизация? «Он обожрался цивилизацией, и это?его убило...» — сказал 0б одном из своих героев Олдос Хаксли. И может быть, ключом, помогающим понять, в чем корни этого мироощущения, могут послужить две строки из «Последних стихов» английского поэта А. Хаусмана: Я хожу чужим и испуганным В мире, которого не создавал... «Мир, которого я не создавал», — это, пожалуй, точнее всего передает отчужденность, непричастность писателя к окружающей его жизни. ; И в то же время, равноправное участие в созидании нового мира, гордость соучастника, сознание собственной ответственности за ‘этот — свой — мир. партийная страстность в борьбе за кровное дело всей жизни, — вот эти-то основные черты и 0тличают Пашу литературу, определяют ее подлинную ‘невизну. Никакой другой писатель, кроме нашего, не мог увидеть, чтобы люди рядом с ним так уходили в бой, ни в одной другой литературе не могло быть написано об этом такими словами: «Вот ехали теперь на фронт и в студеных тепалушках, в трескучем январском холоду учились, работали, думали, думали, думали. Потому что знали: надо готовыми быть ко всему. И надо уметь войну вести не только штыком, но и умным, свежим словом, здоровенной головой, знаньем, уменьем разом вее понимать и другому так сказать, как надо...» И потом про солдатскую песню, — про песню солдата-рабочего, с какою шел он на бой: «Пак они пеЛи — как пели они, ткачи... С такой простотой, с беспредельной любовью, с жарким чувством. Те песни гордостью и восторгом воспламеняли полки. Ах, песня, пееня, что можешь ты сделать с сердцем человека!» А ведь Д. Фурманов писал это тогда, когда другие люди того же поколения, но иноTO мира, оплакивали крушение всех Haдежд и говорили о солдате обманутом, лишенном самого права думать, не зЕжющем, за что он отдает свою жизнь. Правда, были и там немногие книги, которые могли заканчиваться такими, например. словами: «Й пока мы собираемся догнать других, чтобы снова воевать, черное ‘грозовое’ небо тихонько. прноткрывается. Между двух темных туч возникает спокойный просвет, й Эта узкая полоска, такая скорбная, что кажется мыслящей, все-таки является вестью, что солнце существует». Эти слова писал Анри Барбюс. И ему, п другич честным и думающим писателям являлось в просветах меж грозовых туч солнце, встающее с востока: они Шли в свету и приходили к нам. Глубокая любовь к Родине вдохновляла нашу литературу на протяжении всех трех десятилетий. Но именно эта любовь к родной земле, любовь, уважение к собственному герою. как в сотоварищу по труду, отношение к своему литературному делу, как в долгу, возложенному на писателя народом, — именно эти черты сделали нашу литературу общечеловеческой в самом широком и прекрасном смыеле этого слова. Когда страна наша стала для мира маяком надежды, к слову советекого писателя стали прислушиваться мыслящие люди всех стран, черпая ‘в наших книгах силы для борьбы и веру в победу. Если минувшее тридцатилетие было’ для нае временем стремительного распвета страны, отраженного в непрерывном подеме литературы, то за рубежом пулье. литературы бился в те годы совсем по-иному. «Сомнение, поиски, крушение надежд, непокой во всех своих крайних проявлениях — были симптомами века и его поПадал и таял на булыжнике перед Вурemu вокзалом мокрый снег. Из теплушев ходили на вокзальную площадь ивановв ткачи с солдатскими винтовками 34 плечами — подкрепление революции. С ними был двадцатишестилетний Дмитрий Фурманов; шагал в строю по Садовым, свораливал на Тверскую — туда, где над тенерал-губернаторским домом уже бился под ветром алый флаг Московского Совета... Ha колоннах петроградеких дворпов играли отсветы пламени; красногвардейцы жгли костры, и у костров останавливался Владимир Маяковский, — слушал, думал, ощущал трепетанье еше неясного, еще ускользающего стиха... В сумерках на железнодорожных путях большой узловой станции вместе ¢ KOMCOмольцеми-подпольщиками получал партийное заданье Николай Островский... Во Владивостокском порту, в кают-компании военного корабля, американские и японские адмиралы и Дипломаты делили межлу собою еще не захваченную Сибирь, а в тайге собирались большевики-партизаны, н среди них был восемнадпатилетний Александр Фадеев... Гналея продотряд за бандой по ковыльной степи, рыскали пони в высоких камышах у Дона, и пригибался в луке казачьеTO седла красноармеец продотряда, станичный мальчишка Михаил Шолохов... Коммунистический батальон выступал на фронт из тихого городка Арзамаса, пу стремени военкома пятнаднати: летний Архадий Гайдар срывающимся голосом доказывал, что он уже достаточно велик, чтобы итти с другими и сражаться за то, во что он поверил всею силою сердпа.. Старый мир рухнул. Но иной, “новый мир тогда еще не стал осязаемой реальностью; его очертания лишь вырисовывались из пламенных речей, произносимых на митингах большевиками-агитаторами, из строк «Правды», нз пророческих слов двух великих кормчих народа. которые видели завтрашний день и прекрасный завтрашний мир так ясно, как не мог еще увидеть никто другой, п вели в этот новый мир миллионы, впервые. обретштих свободу, людей. Й люди, пошедшие за Левиным и Сталиным, тоже увидели красоту мара, забрезжившую впереди; они мечтали об этом новом мире п самоотверженно посвящали всю свою жизнь и весе свои силы воплощению страстной и нетерпеливой мечты. Й вот в ерале мечтателей-творцов, созлеющих новую жизнь, зародилась п новая литература. Литература, родившаяся тридцать лет назал в освобожленной России, оказалась HOPOH He только потому, что совершенно новые имена возникали на обложках издаюmuxca книг. Новой оказалась она и не потому только, что тогда — и в стихе, и в прозе — ломались, менялись и выковывались новые формы. Вниги, рожденные победой революции, несли в себе ясное и светлое сознание тото, в чем заключается истинное, неомраченное счастье простого человека, и кае может быть достигнуто это счастье. Старая литература знала страстную сплу отрицания; лучшие ее книги потрясали силою горечи и обиды за искалеченную человеческую душу, силою ненависти к неправильно устроенвой жизни. Но никогла не было в тех книгах такой ясной и непоколебимой веры в близкую достижимость людского счастьяь такого точного знания: как оно выглядит — это желанное счастье. Это знание открылось русскому писателю в зареве революции; оно крепло и утверждалось по мере того, как созидалось и росло первое в истории государетво освобожденных людей. Guo вызвало в жизни книги, наполненные созидательной страстью и творческим оптимизмом. Й вот именно эти-то черты определили главное отличие советской литературы от прежних БнИг, а также и от той литературы, которая развивалась в то же время за рубежами нашей страны, в мире, который. остался неизмененным. Мы псчиеляем возраст нашей литературы тремя десятилетиями революции. Современная литература Запада и Америки тоже начала новый счет времени около тридцати лет назад, когда закончилась первая мировая война и начали появлятьея романы и дневники, написанные людьми, которые вместе с солдатской Mopмой распростилиеь и со своими неудовлетворенными солдатскими надеждами. Однако сложились ли эти книги в новую литературу? Что отличало их от книг, написанных прежде? Разве лишь то, что в большинстве этих произведений страстная сила протеста уступила предельному утомлению, горечь сменилась желчным цинизмом, любовь и сострадание к человеку иссякли; в книгах, пьесах, фильмах и в живописи происходило патологически-равнодушное обнажение язв. «Мир казалея мне смятенным, разбитым п несчастным, и я полагаю, что так это и было в действительности», — писал Жорж Дюамель.. Из-за океана ему вторил Джордж Сантаяна: «Мир — не порядочен. Он смертен, измучен, хаотичен, обманут навеегда...> «Свиньн... Свиньи под маской, — бормоTal, вторя им, Луиджи Пиранделло. — Человечество? Человечество? Вот оно, ваше человечество...» Американская писательница, жившая в Париже, Гертруда Стайн, сказала тогда о своих молодых соотечественниках, еще одетых в форму экспедиционного корпуса: — Потерянное поколение: Входя в литературу, они приняли эти два слова, как девиз на знамени. Они признали вебя потерянным поколением: такими они ощущали себя в жизни, о том они и писали. Горечь рухнувших надежд, цинизм опустошенной души, презрение Е прошлому и неверие в будущее одинаково наполняли книги победителей и побежденных — французов и немцев, американцев и итальянцев, англичан и австрийцев. В одном из ранних томов «Людей доброй воли» Жюля Ромэна двое юношей говорили о своем будущем, —0 том, как найти им такое побуждение; которое оказалось бы достойным того, чтобы посвятить ему «свои трепенущие жизни». «Литературная газета» выходит два раза в нелелю: по средам и субботам. тории ученого подопытную змею, угадала в Этой змее самца и затомилась изысканным вожделением... Даже поверить трудно, что эту скверную чепуху смаковал тот же человек, который сумел сильно и страстно рассказать о подлинной человеческой беде, о нужде и горе. А причина заключается именно в том, о чем говорил Гоуард Фаст: писатель не увидел пути к избавлению от горя и вместо того, чтобы продолжать поиск, — отвернулся от реальной жизни. С незаурядной силой таланта писал Вильям Фолкнер 0б исковерканном быте южных штатов, о яде расизма, который у черного человека отбирает жизнь, а у белого растлевает душу. Но так же, как и Стейнбек, Фолкнер видел горе, не зная, как его уничтожить; видел яд и не находил противоядия. Он перестал искать, — и вот его рассказ «Роза для Эмилии». В нем описывается другая американская дама, она полвека прожила затворницей, никого не допуская в свой дом, а когда умерла, то люди, вошедшие в дом, обнаружили ве тайну. Оказалось, что полсотни лет назад У упомянутой дамы скоропостижно скончался жених, и она не хоронила его, и делила с трупом супружеское ложе. Это противно пересказывать даже вкратце. Где уж тут говорить о таланте. Прочитав такое, только и думаешь, как бы, — зажав нос, чтобы не чувствовать удушающего запаха гнили и разложения, — вы]- ваться поскорее на свежий воздух... Так самоуничтожаются в газовой камере «аполитичного» исевдо-искусства писатели, отвернувшиеся от жизни. Великое потрясение второй мировой войны было всеобщей проверкой. Наша страна не только выетозла в этой проверке. Она продолжала свое неукротимое движение вперед. И евое движение вперед продолжала и РАНЕ наша “литература. Необыкновенную cuny духа явил миру советский человек в недавние дни войны. И воинские подвиги, и влохновенный труд во имя победы — были равно беспримеуны; они говорили о том, какую неодолимую мошь рождает в человеке завоеванная пу свобода. Больше того, они показали воочию, что на освобожденной земле родилось и выросло новое поколение людей, — поколение, избавленное от звериных инстинктов, от многих уродливых черт, не свойственных человеку но природе, но веспитанных в нем повседневной борьбою за существование, привитых буржуазным обществом, созревших в непрерывном единоборстве с враждебным укладом жизни. Вниги о новом человеке несут в мир надежду и рождают волю к борьбе, Рассказать о высоком подвиге советских людей в бою — большое творческое счастье. Но еше разительнее и беенримернее та счастливая возможность, которая отЕРыта нашим писателям ноеле победы. Герой наших книг увидел победу именно такою, какой она ему рисовалась; победа принесла ему то, чего он и ожидал от нее. В его мире ничто не сместилось, он не утратил своего места в жизни. Он продолжает свой путь. Это дали человеку наша страна, наш строй. И это стало одною из примет новизны нашей литературы. Это становится особенно ясным, когда перебираешь книги, написанные после войны на Западе п за океаном. До чего напоминают все эти книги то, что писалось там тридцать.лет назал, после мировой войны 1914—1917 гг.! Есть новые имена на обложках. Но содержание — то же. «Это твоя война», — назвал одну из своих книг американский писатель. Заголовок оказывается ‘издёвкой. Победу снова украли... «Храбрый новый мар», — называет свою книгу англичанин. И он тоже издевается: и мир у них не обновился, ий храбрость оказалась легендой. «СОтранствие во мраке», — пишет о войне третий: он хочет быть точным; он №ворит о людях, которые, умирая, сами не знали, за что они отдают свою жизнь. Разнипа между этими книгами и книгами, что писались тридцать лет назад, состоит в том, что нынче неверие стало еще более иссушающим, опустошенность еще разительнее, цинизм откровеннее. Равнодушие в миру стало стилем, которому изменять как бы «неприлично». «Сугубо личное», — так и назвал свой записки о войне Сомерсет Могэм. Цены на базаре в Бандоле, в Марселе ив Нипне, меню завтраков на собственной яхте и на нароходе, увозящем беженцев, неумеренные заботы о желудке, пустые разговоры и мелкие мысли — вот все, что находим мы в этой книге, написанной человеком без роДины, без любви к людям, человеком пустым ий никчемным. Космополитизм далек от общечеловечности. Только из глубокой и страстной любви к Родине, из антеевой верности родной почве рождается подлинная общечеловечность. И потому весь мир вслушивается в слово, идущее с Советской земли. Герой одного из лучших романов Эрнеста Хемингуэя — Гарри Морган из книги «Иметь и не иметь» — бредит перед смертью: «Человек один не может. Нельзя тепеть, чтобы человек один... Что бы an было, человек один не может ни черта... Но он. понимает это ие поздно. Волчья стая загнала его, изранила, Он умирает... Как же добиться того, чтобы человек He был один? На это не было ответа ни у Гарри Моргана, ни у писателя. Единственно возможный ответ на этот ‚ вопрос дали лишь наша тридцатилетняя история, дела наших людей, наша литература. «Человек не может один». Но если он не один, если он принадлежит к народу, раскрепощенному от угнетения, — к народу, сплоченному — общей целью, общей верой, общим неукротямым движением вперед, — нет тогда такой ¢Hлы, которая могла бы сломить его. В этом — несокрушимое могущество Coветекого государства. В этом — неясеякасмый источник, питающий мысль советекого писателя. Й в раскрытии этеге — общечеловеческое значение советской литературы. В колхозе «Гигант», Тогучинского района Новосибирской об. ласти своя библиотека, насчитываюWad полторы тысячи томов различной литературы. На снимке: колхозник Е. Р. Карташев выбирает книгу в библиотеке. Справа— библиотекарь А. И, Борисова. ; Фото В. Лешиянского Она поддерживала во мне внутреннюю уве ренность в правильности найденного, без которой невозможно итти вперед. Ясно помню свою большую радость, KOT да автор, впервые. увидев меня в гриме и костюме, после репетиции сказал мне: «Можешь быть совершенно спокоен, потому что если бы я мог тебе показать сейчас тех живых Вершининых, с которых я писал своего, ты бы увидел в них себя, как в зеркале». ` После этого мне было уже легко разви: вать. далыме найденное воображением и вать далыме наиденное воображением n подсказанное литературой, несмотря на то, что далеко не вся критика в те дни приняла эту мою работу. _ Как бы то ни было, образо Вершинина обогатил меня творчески и расширил мое мироощущение, многое открыл мне впервые. До сих пор люблю его, се удовольствием и всегда с волнением играю сцены из «Dpoнепоезла». : Образ героя, вышедшего из народа, близок моей душе, и я радуюсь возможности говорить’ «во весь голос» о великих новых гуманистических чувствах которыми революция окрылила советского художника, Сила советского искусства — в его глубоком и заразительном” оптимизме, в его органической связи с жизнью народной, в его смелой, боевой целеустремленности. Такое искусство способно радовать и воснитывать зрителей, осуществляя, наконец, TOT высокий идеал театра, к которому всегда стремились русские актеры-гумаПразднин советсного изобразительного иснусства стический труд советского народа, пафос восстановления, борьбу за дальнейший расцвет всех областей социалистического народного хозяйства и культуры. Советской индустрии посвящены картины молодого армянского художника О. Зардаряна. «Победа бурильшиков Севанстроя», А. Дейнеки «Донбасс», композиционные пейзажи Г. Нисского, жанровые композиции Ю. Пименова, скульптуры Г. Мотовилова, Д. Шварца. Средн произведений, изображающих колхозный трул и быт, следует отметить картины П. Кончаловского «Гюлдлень, УгодоЗаводский колхоз», В. Яковлева «Рыболовецкий колхоз на Каспии», А, Пластова «На выборы», С. Чуйкова «Полдень в Киргизии». Ф. Шурпина «Мать», А. Максименко «Хозяева Земли», В. Нечитайло «Колхозное собрание», графические серии Ф. Конетантинова, А. Лаптева. Необходимо отметить большой идейный и творческий рост украинских художников, создавших многочисленные монументальные произведения на темы Отечественной войны и современной жизни Совелской Украины, Значительно выросло и окрепло изобразительное искусство и поугих братских республик, в частности, Белоруссии, Грузии, Армении, Азербайджана, Латвии, Эстонии. Особенно отрадно участие на выставке значительного количества молодых художников, окончивших советские вузы в годы Отечественной войны и в послевоенный периол. Среди графического раздела выставхи привлекают внимание серии иллюстраций Кукрыниксов к произведениям А. Чехова и Д. Шмаринова — ‹к стихам Некрасова. Больших успехов достигли советские скульпторы, работающие в областв фарфора, фаянса, майолики, Сегодня открывается Всесоюзная художе-. ственная выставка живописи, графики и скульптуры, на которой представлено около 1.200 работ. художников и скульпторов 16 братских республик. Более половины произведений размещено в Государствен‘HOH Третьяковской галлерее, остальные — в здании Музея изобразительных искусств имени А. С Пушкина. — Выставка, открывающаяся в знаменательные дни З0-летия Великой Октябрьской социалистической революции, — сказал в беседе с нашим корреспондентом Председатель комитета . Всесоюзной художественной выставки П. М. Сысоев, — по ‘своему об’ему и значению являетея круднейшим событием в области изобразительного искусства. Выставка показывает, как глубоко восприняли художники указания партии © задачах литературы и искусства, как много и вдохновенно поработали они над’ изображением` жизни своего народа, над запечатлением образа советского человека, с его горячей любовью к Родине, с его мужеством и героизмом. ` Знаменательные дни Октября нашли свое отражение в произведениях В. Серова — «В. И. Левин провозглашает советскую власть». В. Ныплакова — «В И. Ленвив». И. Тоидзе — «Призыв вождя», в графических вериях Е. Кибрика, В. Касьяна в. др. Созданию образоввеличайших кормчих революции В. И. Ленина, И. В. Сталина и их ближайших соратников посвятили свои произведения А. Герасимов, В. Ефанов, Ф. Мояоров, П. Васильев, Д. Налбандян, С. Меркуров, М. Манизер. Н. Томский. Е. Вучетич, 3. Азгур, И. Чайков. Значительное количество’ произведений, представленных на выставке, посвящено теме Великой Отечественной войны Большинство забот отражает мирный социалиТак писал два года назад автлийский. критик Дирик Стэнфорд. Наши книги врывались в этот мир свежим ветром. 06 этом говорил недавно американский писатель Гоуард Фаст. — Полной противоноложностью американским романам, — писал он в статье «Реализм и советский роман», —<являются романы, приходящие к нам из Советекого Союза. В них представлены человеческие существа, которые верят в жизнь, борются, любят и радуются, полные надежды и искренности; эти чувства редко ветречаются в американской литературе». И тот же Гоуард Фаст сказал несколько месяцев назад в своем докладе на многолюдном митинге в нью-йоркском муниципалитете, гле присутствовали полторы. тысячи американских студентов: «В наши дни деятель культуры, который позволяет себе служить тем, кто хочет уничтожить Советский Союз, уничтожить новые демократии. уничтожить организованный рабочий класе, навязать всему миру атомный террор и атомную войну, —такой деятель культуры является предателем рода человеческого... Установив это положение, нетрудно понять, почему антикоммунистический деятель культуры или даже только «аполитичный» творческий работник становится бесплодным. В наши дни башня из слоновой кости, когда-то являвшаяся надежным убежищем, превратилась в духовную газовую камеру». Эта бесспорная истина подтверждается повседневно. Люди бесспорно талантливые onyeroшаются и творчески погибают тотчае же, едва поворачиваются они спиною к борьбе, закрывают глаза и перестают видеть Жизнь, с0 всей ее действительной сложностью и противоречиями. Вот Джон Стейнбек. Узнав его по «Гроздьям гнева», мы радовались тому, что услышали еше один мужественный и страстный голос. И, однако, та же рука, которая писала «Гроздья гнева», написала велел за тем рассказ «Змея», — рассказ о том, как некая американская лама увидела в лабораЮбилейные номера журналов В ближайшие дни читатели получат одиннадцатые книжки литературно-художественных журналов, посвященные Великому Октябрю. Начиная от передовой, кончая отделами библиографии и критики, юбилейный номер «Нового мира» проникнут идеей советского патриотизма. Журнал печатает новую повесть К. Симонова «Дым отечества». Поз: зия представлена стихами М. Алигер, В. Луговского, Я. Смелякова, А. Суркова, Коммунист — честь и совесть нашей эпохн — такова тема «Записок писателя», которые публикует И. Эренбург. Журнал дает краткий обзор’ высказываний В. И. Ленина и И. В. Сталина о советском патриотизме. Кроме того, печатаются ‘литературные заметки М. Чарного о советском патриотизме и статья И. Новича о романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина». : Подписчики прочтут в «Знамени» новый роман В. Пановой «Кружилиха», действие которого происходит на одном из крупных заводов Урала в последние военные дни. В журнале с прозаическим произведением — «Родина и чужбина» — выступает А. Твардовский. Это — страницы из записной книжки, относящиеся к годам войны и к началу восстановления родной земли, освобожденной от немецкой оккупации. Журнал «Октябрь» познакомит читателей с пьесой Б. Полевого «Неугасимое пламя», посвященной восстановлению Сталинградского тракторного завода. С вовым циклом стихов — «Колхозная лирика» выступает молодой поэт Н, Тряпкин. С. Штут в сво‘ей работе пишет о теме труда в советской литературе. И. Анисимов дает обзор французской, английской и американской литерагуры послелних лег, ее упадка и идейного разложения. Международной теме посвящена статья И. Ермашева «Судьба мира». Представитель советской делегации на международном фестивале молодежи Б Бурков рассказывает в своей статье о триумфе советской молодежи в Праге, ЛЕНИНГРАД. (От нашего корр.) Ноябрьский номер «Звезды» открывается стихами Янка Купалы «О Сталине — сеятеле» (перевод с белорусского М. Комиссаровой). Напечатаны также стихи о Родине и о Сталине А. Прокофьева, Л. Ошанина, К. Лисовского, А. Чепурова. Проза представлена повестью Жанны Гаузнер «Вот мы и дома», рассказом С. Антонова «Знакомый» и повестью В. Смирнова «Открытие мнра». В журнале опубликована пьеса О. Берггольц и Г. Макагоненко «У нас на земле». В отделе публицистики — статья Б. Мейлаха «Из истории идейно-литературной борьбы первых лет революции». В отделе «За рубежом» — статья Б. Голанта «Полярная лихорадка в Америке» и статья Г. Старикова «В Чехословакии». В разделе «Искусство»—воспоминания Ю. Юрьева «Макбет». Номер завершается отделом «Люди нашей страны», в котором напечатан очерк Е. Танна «Бронзовая летопись». Главный редактор_В. ЕРМИЛОВ. Редакциовная коллегия: В. ВЕЛИЧКО, Б. ГОРБАТОВ, А. КОРНЕЙЧУК. п, Н, Н. ПОГОДИН, А. ТВАРДОВСКИЙ. внутреннея КИЗНИ О. КУРГАНОВ, 1. ЛЕОНОВ, А. МАКАРОВ. М МИТИ издательство — К 3.37-34 л. 25 Октября, 19 (для телеграмм — Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — писем — К 4-60-02 международной жизни —К 4-6461. науки и техники —К 4-60-09 К 3-09-94, международной жизни — к тозоь, вауки и техники — К 4-60-02, информацин — К 1-18-94, Типография имени И. И. Скворцова-Степанова, Москва, Пушкинская площадь, 5,