В Ташкенте по проекту академика
А. В. Прусева закончено строительство
крупнейшего в ‘Средней Азии здания
оперного ‘театра, рассчитанного на 1.5
зрителей: Стены. и потолок тсатра укра.
шены уУэбекскими орнамеитами, парад.
ный бархатный занавес растиит золотом,
Позолочевная и отделапная хрусталем
люстра весит 1.200 килограммов. .

новом адании начинаются тастро­ли Уабенского государственного театра
опсры и балета. _ г
НА СНИМКЕ: тлавный вход в новый

театр.

 

 

 
	В Союзе писателей
	‘15 декабря открывается расширенное за
седание президиума Союза советских. писа­телей совместно ‘с членами правления и
активом писателей, В’ повестке дня три
вопроса: доклад директора’ издательства
«Советский писатель» Г. Ярцева — о кни,
гах, изданных в 1947 году, доклад главного
редактора «Литературной газеты» В. Ермн­лова — oO работе газеты; выдвижение кан­дидатур на ‘соискание Сталинских премий
в области художественной литературы за
1947 год.
eae

Три дня длилось пленарное заседание;
созданное ‘Всесоюзной комиссией по’ рабо»
тё с молодыми авторами. при ССП: СССР,
В заседании ‘приняли’ участие представите­ли республиканских комиссий. +
’ После вступительного слова А. Твардов:
ского были заслушаны ‹ сообщения П. Во­ронько —.0 состоянии работы с молодыми
	писателями, А. Гончара и М, Шеремет о
литературной молодежи Украины, С 6006:
щениями © работе республиканских комис­сий и творчестве молодых писателей брат­ских республик выступили А. Бурдзель
(ВССР), С. Арутюнян (Армения), М, Рагим
	{Азербайджан), К. Курбансахатов (lypk­мения), В, Мазурюнас (Литва), Р. Парве
(Эстония), В. Лукс (Латвия) JI. Корняну
	(Молдавия), Р. Бабаджанов (Узбекистан),
Я, Щиваза (Киргизия), А. Тимонен (Карело­Финская’ ССР), М. Дудин (Ленинград),
М. Максимов (Омск) и ap.
’ Последний день работы ‘был посвящен
прениям по заслушанным сообщениям,
Е. Долматовский говорил о произведениях
молодых писателей в центральных, респуб­ликанских и областных молодежных‘ газе*
‘тах; С. Трегуб — о задачах критики в ра­боте с молодыми авторами и о воспитании
молодых критиков. С обзором первых книг
молодых авторов выступил А, Тарасенков,
- a жд

В скором времени выйдет в свет №2
еврейского альманаха «Геймланл»:

Альманах выходит пол редакцией А. Куш.
нирова (главный редактор}, Д. Бергельсона,
А. Вергелиса, `С.“Галкина, `И. Добрушика,
Л. ‚ Квиско, П. Маркиша, °Р,  Рубиной,
Л. Стронгина и И. Фефера.

: жд

В Союзе: писателей ‘образована. новая сек­ция—сатиры и юмора. На организационном
собранин под‘ председательством Ве Виш­невского писатели говорнли о необходи­мости повышения ‘идейно-художественного
уровня произведений советских сатириков.
После обмена мнениямн было избрано бюра
в составе: В. Арлова, А. Безыменского,
В. Катаева, В. Лебедева-Кумача, Л. Ленча,
С. Михалкова, Г. Рыклина (председатель),
Я. Сашина, М. Слободского и М. Эделя.
	: т
СБОРНИК ПАМЯТИ
в Г БЕЛИНСКОГО
	К столетию со дня смерти В. Г. Белин­ского, исполняющемуся в 1948 году, Ин:
ститут мировой литературы. им. А. М. Горь­кого готовит большой сборник «Белинский””
	  историк и теоретик литературы».
	В сборник войдут статьи А. Лаврецкого,
А. Цейтлина, А. Иващенко, В. Кулешова
и др. oo -

‚Ряд исследований показывает   cBa3t
Белинского с корифеями русской  класси:
ческой литературы, великое значение кои:
	тика в формировании русского реализма.
В. эту серию входят работы Д.  Благого
«Белинский и’ Пушкин». ЧН. Степанова
	«Белинский и Гоголь», Н. Бродского «Бе­линский и Тургенев», В. Кирпотина «До.
стоевский и Белинский».

Заключительную часть сборника составят
статьи А. Мясникова «Плеханов. о Белин:
ском» и большое исследование Б, Яковлева
«Белинский си революционный марксизм»;
заключающее в себе исчерпывающий. свод
высказываний классиков  марксизма-лени“
низма, о великом критике.

=
ОЧЕРЕДНЫЕ ТОМА
«ИСТОРИИ РУССКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ»
	В скором времени выйдет в свет четвер­тый том «Истории русской литературы»,
являющейся коллективным трулом научных
сотрудников Института Литературы. (Пуш­кинский дом) Академии наук СССР, Том
посвящен русской литературе второй. поло­вины ХУП! века,

Издательство Академии наук СССР го­товит к печати шестой том Истории, охва­тывающий литературу пушкинской позы,
Центральное место ‘во нем занимает раздел
о Пушкине, Особые разделы посвящены
литературе декабристского движения и
творчеству отдельных его представителей
(К. Ф. Рылееву,. В. К. Кюхельбекеру,
А. И. Одоевскому и др.).. а ‘также писате­иям-современникам Пушкина — А, А. Дель­bury, 1. А. Вяземскому и др. Заканчивается
	‘нуга главон о журналистнке 20—30-х го:
дов ХХ века.
	НИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
	Всем почтивитам меня ‘своим приветом в
день моего 80-летия — организациям, товари­цтам-иисателям, артистам, старым и новым
друзьям — приношу мою тлубокую, сердет­ную благодарность за незабываемое радость
ное внимание. .

Заслуженный деятель искусств
Николай TRAETIOB.
		 , ПОГОДИН, А. ТВАРДОВСКИИ.
	внутренней жизни и отдел
	ТУРНЫЕ ДИСКУССИИ
	ONCTBO Wit

=

Hoga
	`О. «сложности» и «простоте» и о проти­вопоставлении их в нашей поэзии. _Терми­ны, разумеется, ‘совершенно условные и
-” ‘пела’ не выражающие; › пользо­еб

ваться ими приходится лишь потому, 110
‘до сих пор еще’ не придумали, как можно
 назвать те линии, по Которым ведется в
нашей поэзии; достаточно озкивленный И,
напряженный творческий спор. «Сложные»
и «простые» поэты — эта условная терми*

‘нология стала привычной, a :
Между тем в «простой» форме - (она
только по видимости. «простая») ‘может
развертываться богатое хорощей жизнен­ной сложностью содержание, а-за «елож­‘ной» формой часто обнаруживаются какие­‘нибудь пустяки. , os
`. Настонщая «простота» возникает не как
какое-то априорное задание, а Kak итог
‘трудных и сложных исторических и лич­ных лутей. Она связана, в частности, с
‘личным отношением, личным чувством по­‘этак тем людям, о которых и для кото­рых он пищет. «Фома Смыслов», CCH Хо”

жет 53
	  

тите, «общедостуцен», но вряд ли «прост»
в.том значении этого слова, которое XOTE­HOC здесь подчеркнуть. С. Кирсанов pa­‘ботал одновременно в нескольких планах,
	жанрах: и стилях: с одной стороны, —
«Смыслов» и другие произведения, пред­’назначенные специально для «массового
читателя»; с другой, — для себя самого
и особых. поэтических. ценителей;  «paéu­ник»—И «лира», Если бы С. Киреанову бы­`ли действительно дороги те люди, которым
‘адресован «Смыслов», он вряд ли придер­`живался бы такой системы; он принимал бы
‚ «массовых читателей» за тем же столом, за
‘которым сидит он сам и его литератур­Из сказанного. IT. Антокольским в за­щиту поэмы С. Кирсанова «Небо над Po:
днной» многое представляется недоста­точно мотивированным, не’ оправлывается
fake той целью, которую. ставил перед
собой автор Статьи.
	Даже с точки зрения сторонников
С Кирсанова вряд ли обязательно ‘настаи­вать на том, что здесь он выступает, как
«человек, наделенный богагством MaTepHa­листической культуры, навыками точного
знания... Не только поэт, нон Физик, и
метеоролог. и географ, и астроном...» От­ветственность за такие рекомендации не­сет автор статьи, а не автор поэмы, кото­рый, может быть, вовсе и не выдвигал
  подобных ‘претензий.

«В ее (позмы) фантастике... «Диалектика
природы» Энгельса». В подтверждение при­водится «коротенькая автобиография» дож­девой капли. Здесь, по мнению П. Анто­кольского, «естествознание, уверенное в
своей аппаратуре, в своих линзах, пробир­ках, спектральном анализе».

«Спектральный анализ» тут’ упомянут,
надо’ думать, исключительно ради ocTpa­стки и уважительности. Для того, чтобы
  знать, что «в радуге стоят дождевые кап­ли», вовсе не обязательно знакомство да­же с элементарным учением об’ оптическом
спектре, о преломлении света и радуге.

Перечитайте эту «автобиографию»: есте­ственно-научных сведений здесь не боль­ше, чем в том ‘рассказе о приключениях
дождевой капли. который мы столько раз
слышали в детских радиопередачах. Если
П. Антокольский усматривает здесь «но­визну метода» и «знание, неизбежное в
умственном хозяйсгве советского челове­ка», — приходнтея отмегить, что очень не­‘высоко расценивает он это умственное
хозяйство: странное и  несправедливое
мнение — ведь речь идет о взрослых, а
не о ребятах.

Когда П. Антокольский вспоминает о
TOM, как поэты прошлого писали про обла­ка, он вступает в область, казалось бы,
‘более родственную ему, чем естественные

 

  
	науки. Но и здесь встречаются некоторые
странности, например:  «сблаков летучая
гряда, редеющая в романеной фразе»,
	Бедь эта гряда редеет не только в ро­мансе, ноои в известном стихотворении,
форма. которого, сама по себе, совсем не
романсная. Читатель, разумеется, не пред»
‘положит, что автор статьи запамятовал,
кто был автором этого стихотворения, но
все-таки удивится: зачем, цитируя Пуш­кина, ссылаются на романс «Куда, куда
вы удалились», как поется в популярной
оперной арииг.

Отношение социалистического человека и
поэта к природе — вопрос большой и важ­ный, требующий обстоятельной и подробной
трактовки. Здесь замечу лишь, что мотив
участия сил природы в человеческих судь­бах имеет за собою многовековую  дав­ность и сам по себе не можег считаться
специфичным для этого. отношения. Ссылки
на будто бы присутствующие в поэме
С. Кирсанова элементы  «материалистиче­ской культуры» и «навыки точного знания»
тут не помогут. Необходимо нечто другое.
Нужна мотивировка «содружества приро­ды» именно с социалистическим человеком.
В поэме С. Кирсанова эта мотивировка` на­мечена, но не развернута. Для такого раз­вертывання нужно было бы найти средства,
которые позволили бы поэтически выразить
различие :социалистического и капиталисти­ческого хозяйствования в их отношениях к
природе, богатствам её и возможностям.
Поэма‘ С. Кирсанова, в которой на первом

 

_

 
	плане — один челозек, окруженный CTH­хиями, этой задачи не решает, В заключи­тельных строчках TopaxectByer «извечный»
мотив;
	Збираю, славлю
простую каплю,
что век от века
несетея с неба
вниз   — ради хлеба
для человека,

Тех читателей, которые захотят’ разоб­раться в поэме С. Кирсанова, в первую оче­рель будет занимать, как мне кажется, сле­дующий вонрос: насколько убедительно и
естественно, насколько органично для на­шей поэзни такое построение, в. котором
разговаривают друг с другом Земля, Облака,
Тучи, Капли, Ветер, Вихрь, Мотор, Страх
НТ. д? :

Есть у Шелли стихотворение (перевожу
прозой), в котором говорит Облако:

«Я проникаю сквозь поры океана и бере­гов; я меняюсь, но я не могу умереть. _

Ибо после дождя, ‘когда не запятнан чи­стый флаг Неба и ветры и солнечные лучи
воздвигают из своих косых отблесков синий
воздушный купол, я безмолвно смеюсь над
своей пустой гробницей, и из пещеры дож­дей. как дитя из утробы, как призрак из
‚ могилы, я выхожу и вновь ее разрушаю».

Эти натурфилософские пережнвания не
могут иметь для нас того значения, какое
они имели для Шелли. Нам незачем образ
щаться с просьбамн к Ветру: «О, подыми
меня. как волну. как лист, как тучу! Я па­даю на. терния жизни! Я истекаю кровью!»
Шелли больше не к кому было обратиться.
Теперь такой призыв был бы риторикой.
Мы живем в движении общеслвенных сил,
наша. общественная основа ясна. осязаема,
спределенна. И когдз Ветры и Облака по­П. Антокольского и критика В. Александрова
о поэме С. Кирсанова «Небо над Родиной». Редак­ция полагает, что это обсуждение поможет читате­лю ‘разобраться в своих впечатлениях от поэмы и
дать ей об’ективную оценку.

П. Антокольский не. видит в поэме С. Кирсанова
никаких недостатков и пишет о ней так, как мож­но писать о совершеннейшем произведенин искус­ства. Такой некритический . подход, неправилен
в применении к любому литературному явлению.
Он явно неправилен и в оценке поэмы С. Кирса­нова, в которой, наряду с удачами, содержатся
серьезные недостатки.

Ряд этих недостатков отмечен в статье В. Алек­aa
	тр
		_В. АЛЕКСАНДРОВ
	 
	Считая необходимым. для дальнеиших успехов
советской литературы развертывание творческих
	принципиальной
тики, редакция
	дискусскй, широкой, прямой ‘и
	  ЭПИГОНСТВО
	являются перед нами не в сказке, а в «дра*
матической поэме», такое появление нам
кажется придуманным, нарочито-литератур­ным и странным. ;

Форма драматического произведения, В
котором’ действуют подобные персонажи,
настолько Утратила свой внутренний смысл,
что. еще задолго до нашего времени стала
предметом насмешки. «Даже, если припом­ню, пропел о чем-то один минерал, . то-есть
предмет уже вовсе неодушевленный» До­стоевский); И не Шелли и не вторая часть
«Фауста» о вспоминаются, когда читаешь
поэму  С. Кирсанова. Трудно освободиться
от воспоминаний о мистерии Козьмы Прут­кова «Сродство мировых сил». В этой ми­стерии участвуют. Солнце за Горизонтом,
Солнце‘ на’ Небесах, Северный Аквилон,
Южный Ураган («Я — тайна, большая, хра­ню, разрушая»). Ночные Часы, Ночная Ти­шина:

Вояк вопрошает,
Но я молчу:
Никто не знает,

а чего хочу.

Условность и искусственность замысла
«Неба над родиной» не могли не сказаться
ца монологах Летника. Для’ того, чтобы ря­дом с ним могли. разговаривать Тучи и Вих­‘рн, Человек тоже должен говорить’ как-ни­‘будь по-особому. <... Стенографическая 3а`
пись мыслительной работы человека, нахо­дяшегося`в. предельном напряжении. Тут нет
ничего условно-поэтического, нет условных
красот етиля».. Никак не могу примирить
этих замечаний П. Антокольского с такими
стихами:

Мы на круглый лоб авулий
Опрокинем смерти куль!
На свободу пустим улей
узкотелых тульских пуль...
Не будет «находящийся в предельном на“
пряженин» летчик подбирать слова с MH­струментовкой на «у».
_ Разумеется, в поэме есть сильные, чело­вечные строки — кто же собирается отри:
цать дарование С. Кирсанова?

Из обожженных смертью гетто — их

 
	привезли с детьми и кенами.
	Там небо низкое согрето ужасной сажей
и золот.
	Там странного посевы цвета. Там пахнет

дым костями жженными...

Таких строк много, HO OHH: теряются — и

В HCKYCCTBSHHOCTH общего построения, ив

соседстве со строчками, вроде следующих:
Сталкивающиеся, и скреженхуишие,

и соскакивающие части:
Чавкающие и не лезушие и выскакиваю­щие вее чаще...

Где уж тут думать $ человеческих пере­живаниях, когла столько внимания расхо­дуется на такие звукоподражательные и
ритмические рекорды.

И эти нововведения не новы, а другие
возвращают нас к чему-то совсем уже ста­родавчему. г . ,

р Ветер

Вею ин BOW

в пыль паровую!
Перед собою

в облако. дую.

С одной стороны; эти строки очень похо­жи. на приводившиеся выше цитаты из
прутковской мистерии (сходство, конечно,
нечаянное); с другой стороны, здесь явст­венно. ощущается бальмонтовское дунове­ние («Я вольный ветер, я вольно вею»), еше
более заметное ‘в таких, капример, строчках:

Он бледен бледностью небесной ns

Е над бездной бешеного боя...

А ведь Маяковский предупреждал; «до­зировать аллитерацию надо до чрезвычай­ности осторожно и по возможности не вы­пирающими наружу повторами»!

Бальмонтизмы зистой воды:

Внилинеь © пеньем и кинценъем, с нетер­неньем вьются в судну...

Вихрь говорит, все его монологи имеют
	такое строевие: +

С неба рухнул крупный дождь, крупный
. дождь,

Босо режет, влагой нежит созревающую
рознь.

Это капли. капли. наили
	Это капли, капли, вацай

Мчатся: в жажлуную сушь... :
Что-то очень знакомое слышится, Кир­санов использовал--слегка модифицирован­ное — построение «Колоколов» Эдгара По.
Что можно сказать, когда такой разно­калиберный антикварно-комиссионный поз­тицеский магазин рекомендуется нам, как
томлаА NARHTINITVONUUO-HORATONCKOR начина­HOKOC ревом а Ее
ние? -

И главное — кто хозяин этой пестрой ви­трины? Тот самый С. Кирсанов, который
считает себя вернейшим хранителем тради­ций Маяковского.

Мы понимаем новаторство совсем по-дру­гому. «Грудящиеся СССР — рабочие, кре­стьяне, интеллигенция — глубоко измени­лись за годы социалистическоге строитель­ства». «..Стираются классовые грани между
трудящимнся СССР; исчезает старая клас­совая исключительность. Падают и стира­ются экономические и политические протн­воречия между рабочими, крестьянами и нн­теллигенцией. Создалась основа морально­политического единства общества»*. Нова­торским в нашей поэзии мы считаем то, что
выражает эти великие общестзенные пере­мены н содействует им. Дело не только в
тематической новизне. События возникают,
как нечто большее, чем такая’ новая тема,
овладеть которой можно было бы в преж­них поэтических формах. Вместе с той дей­ствительностью, которую отражала и выра­Kalla ни в изменении которой активно уча­ствовала наша поэзия, не могли не меняться
и способы выражения, средства поэтической
зыразнтельности (как это происходило ^—
тема особой статьи). Только на этих путях
утверждаются истинные традиции Маяков­ского. ;

Коротко говоря: подлинно новаторское в
нашем искусстве органически связано с-раз­витием народности в социалистическом об­ществе, с развитием советского, социали­стического демократизма. Всякие другие
«новаторские» попытки будут формальными.
Возможности такого чисто-формального KO­ваторства были исчерпаны уже давно: в
бэспредметной живописи н заумной поззин
оно подошло к сзоему абсурдному, но ло­гическому пределу. -

Определение «формализм» уже неодно­кратно применялось по’отношению к неко­торым произведениям С. Кирсанова. Говоря
о поэме «Небо над Родиной», я добавил бы
еще одно определение: «эпигонство».

И все же я отнюдь не считаю публика­цию этой поэмы сшибкой. Было бы очень
прискорбно, если бы это произведение, из­за чьих нибудь страхов, осталось под спу­дом. Издание поэмы вносит необходимую
ясность в жизненно-важный вопрос о Tak
называемой. «простой» и так называемой
«сложной» поэзии. ~

 
	* Краткий курсе Истории Всесоюзной ком.
муннстической партни, стр. 398 304.
	Главный редактор’ В. ЕРМИЛОВ.
Редакционная коллегия: В. ВЕЛИЧ
	Л, ЛЕОНОВ, А, МАКАРОВ, М. МИТИН,
	большевистской критики и самокритики, редавие»
«Литературной газеты» вводит на своих страницах
` отдел литературных дискуссий. Любое литератур­нсе произведение, как бы оно ни было ценно. и: та­лантливо, нуждается в требовательной идейно-ху­дожественной критике. Споры о литературных яв-_
лониях должны. помочь определению ценности раз­личных литературных явлений, их роли в жизни
нашего HapoAa, HX сильных и слабых сторон. Ре­дакния приглашает к участию в литературных дис-.
	куссиях писателей, критиков и читателеи.
‹ Мы печатаем в настоящем номере стат
	As

`В нашей критике не раз (в том числе и
31 последиее время) поднимался вопрос о
поэзии простой н сложной, о преимуще­ствах простой, поскольку она сразу, непо­срелственно доходит до очень большого
числа читателей, не требует от них допол­нительных затрат внимания или особого,
воспитанного предыдущим чтением, интере­са к себе.

Эво очень серьезный вопрос. Он кровно
затрагивает не только и не столько поэтов,
сколько самих читателей, их требования, их
	отношение к поэзаи.
		ере статьи поэта   сандрова,
	На подступах к
	х.
_П. АНТОКОЛЬСКИЙ
-
	свойственны, скажем, классикам античности
илн ложноклассикам, с их Зевесами-громо­вержцами и Фебами-солнцами. Нет! Совет­ский поэт по-другому, по-своему раздвигает
толщу мироздания. Это делает человек, на­деленный богатством  материзлистической
культуры, навыками точного знания. Это
делает не только поэт, но и физик, и ме­теоролог, и географ, и астроном.

И если воображение отлично несет поэта
на своем золотом крыле, открывая ему дали
мироздания, то. оно делаег это бережно,
дисциплинированно, со знанием, нензбеж­ным в умственном хозяйстве советского че­ловека. В этом новизна метола. Она сказы-!
	вается в каждом образе поэмы, в каждой
строке, В.ее фантастике—не миф, не сказки,
а «Диалектика природы» Энгельса.

Вот Капля, мельчайшая частица в круго­вороте мировых сил, вот ее коротенькая ав­тобиография, подслушанная поэтом:

Я зимой была кристаллом —
тнестигранник кружевной!

В марте чистой каплей стала,
подружилась с вышиной.

В яркой радуге стояла,
уходила в океан;

изменялась год из года, —
вдруг трубой водопровода

в медный вскользнула кран,
И росой в цветок ложилась,
испарялась и кружилась

нал травой, пога туман:
ить © Землею попрошаюсь,
та зовет меня: «Вернись!  

Я в ложланку превразаюсь
и соскальзываю вниз! :

Что это? Фантастика? Да, но, кроме то:
го — естествознание, уверенное в своей
аппаратуре, в своих линзах, пробирках,
спектральном анализе,

Bor Облака, бесформенные ‘скопления
той же самой водяной пыли, привлекавшие с

древнейших времен всех поэтов мира своей
невесомостью, безмолвный фон всякого ли­рического пейзажа. Среди’ ких, наверно,
есть и тучка золотая, которая когда-то
ночевала на грудн утеса-великана и заста­вила его плакать тихонько; есть, и ‘облаков
летучая гряда, редеющая в романсной фрз­зе. У Кирсанова это самые деятельные уча­стники нашей борьбы. Облака помнят весь
	свой путь над землей, Они говорят, пере­бивая друг друга. Но‘так же могли бы 06-
мениваться впечатлениями и  летчики­наблюдатели, и военкоры, и кинооператоры:

Такова природа, вещный, материальный
мир поэмы. Это не декорация, не условный
фон, нужный в повествовании, но все же
выполняющий служебную, подсобную функ­цию. Нет. это основа произведения, при­дающая ему принципиальность и HOBHSHY.
	Но замысел поэмы и глубже и, — я бы
сказал, — пронзительнее, чем только. нарн­совать картину мироздания, крозно  закн­тересованного в нашей борьбе. Он полон
внутреннего драматизма: в конечном счете
речь идет не об облаках и земле, а о самом
человеке, о его судьбе-и подвиге.

Силы природы, действующие в поэме,
стоят полукружием, как хор: античной тра­гедии. В середине нполукружия — герой тра­тедии, одинокий в небе, но опосредствован­ный в социальных связях, — боец, рядовой
летчик. его решение — подвиг, родственный
подвигу Гастелло.

Действие поэмы стремительно движется к
высочайшему напряжению. Все подступы
повернуты: сюда, к этой светящейся точке:
к жарко. бьющемуся сердцу. героя.

Герой поэмы, летчик. «решен» автором в
четырехстопном хорее. Казалось бы, самый
ходовой и общедоступный размер, Многие
считают его ‘«илясовым», легковесным, HE
приспособленным. для большой нагрузки
содержанием. Но кирсановский хорей звучит
по-новому: как ‘волевая сила. Маленькая
жилплощадь в семь-восемь слогов  переуп­лотнена действием, сменой действий, Это
стенографическая занись мыслительной ра­боты человека, находящегося в предельном
напряжении. Тут нет ничего условно поэти­ческого, нет условных красот стиля, Только
дело. только жизнь;
	И дальше:
	Мой мотор. ты равен? Ранен!
Иламя пляшет по крылу.
Дай же снова протараним
неба сумрачную мглу.

Нало спрятаться от венышек!
Залыхаеньея? Дыши!
	агедии
	‚Но поэма движется: дальше. Ее последняя.
	часть; четвертая (как обозначает автор,
«четвертое явление»), происходит в глубо­ком тылу, за Уралом, после гибели героя,
в дни окончания войны. Облака, идущие ©
запада, рассказывают: о событиях на земле,
о «красно-зеленых каскадах> над Москвою
в день Победы.

Девушка поет простую и трогательную
песню о своем милом, о погибшем летчике,
На Дворце Советов установлено его извая­ние. Но слитное единство последней части
со всей поэмой не только в Личной или  на­родной памяти о герое. Оно и не в чувстве
заново расцветающей, мощной жизни на
земле. Единство это глубже, и раскрывается
оно в нескольких очень важных для пони­мания автора мыслях, которые высказаны
прямо. Вот что говорит Туча:
	3. все запомнила, как было, И мне
по силам жизнь живая,
Поэт мне дал понятный голос, —
снабдил меня душою в небе.
Я человека полюбила. И я, как он.
7 упасть желаю,
разбиться каплями об Колое
и возродиться в новом хлебе,
	Вот какими словами завершает. повество­вание Земля:

Вбираю. елавлю
	простую каплю,
что век от. века
	несется с пеба
	вниз — ради хлеба
‚ даа человека.

 
	  Mue ‘кажется, что сложность и простотам—

совсем не ‘те категории, в’ каких следует
` делать противопоставление. Они не только
на точны, но и попросту не соответствуют
` реальному положению вещей в нашей поэ­зии. Ла и не только ‘в поэзии: в подготов­° яенности` очень большого круга читателей.
	Пеёречитывая уже в который раз замеча­тельную позму С. Кирсанова «Небо над
Родиной», я с‘очень большой ясностью
{прибавлю еше: с радостью) убеждаюсь,

 
	что так оно и есть. Не вв сложности или
простоте дело, а совсем в другом.

В чем же?

В новизне находки, которая может и
должна быть противопоставлена традицион­` ной обычности. Само собой разумеется, что
все традиционное; напетов многими голо­сами до нас, не требует никакого поправоч­ного коэфициента, никаких „комментариев.
Одо дойдет. и пройдет, и распространится.
Другое дело. — новизна, произведение но­ваторское, результат поиска, :
	ТЛетвые машины бывают серийными И
	пробными, то-есть такими, которые требуют
	испытания. То же самое и летчики. Одни
из них совершают смелые рейсы на любые
расстояния на испытанных машинах. Дру­гие испытывают новые. Работа тех и дру­тих необходима и ценна. То же самое от­носится к любому виду человеческой дея-.

тельности, к любому искусству, к поэзии и
к поэтам.

В ланном случае речь идет об удачном
„испытании пробной машины, то-есть о но­-визне смелой и уверенной. Она не всегла

бывает такой. С Кирсановым, например, не
однажды происходило обратное: он оши­балея (и ушибался). Стало быть, его но­визна была в тех случаях несмела и не­уверенна. Ведь. у смелости и уверенности
есть две младшие сестры: дерзость и само­уверенность. Они часто. сопровождали мо­лодость очень одаренного, наредкость вос­приимчивого ко всему новому поэта. Его
пафос оборачивался клоунадой. Его музы­‚.Ккальная, слуховая чуткость играла с ним В
	недобрую игру. Когда он-оглушал слуша­теля своей изошренной’” инструментовкой,
его справедливо обвиняли в формалистиче­ских выкрутасах. Когда он брался за труд­нейшие для поэта задачи (например, за поэ­тическую интерпретавию жизненного пути.
`Карла’ Маркса), он явно: срывался и падал,
	_. разбиваясь в кровь. И это, конечно, было
	ТРУСТНО. oo
. Ho за издержками поэтической  молодо­сти Кирсанова было бы грешно не заметить

его -растуших сил, не понять его упорства
Грешно было не довериться этой молодости!
И Кирсанов, на своем веку выслушавший
достаточное количество. упреков суровой, а
то и бранной критики, все же должен при­знать, что эта критика никогда не. зачер­кирала в`нем основного. Ведь иначе они
не вырос бы в того сильного и зрелого ху­дожника, о котором сегодня идеть речь!
HA когда уже больше десяти лет назад
появилось первое произведение Кирсанова,
принятое безоговорочно, — «Твоя. поэма»,
когда оно ударило по сердцам своей непри­крытой и ничем не прикрашенной правдой,
своей личной. болью, — уже тогда быто
ясно, на что способен поэт. На что способен
и чего он должен достигнуть.

С тех пор прошло многое, Прежде всего—
война. За годы войны Кирсанов сделал не­мало в разных поэтических жанрах. Уже
олин «Фома Смыслов» явился своего рода
полвигом для поэта: обрашенный буквально
к миллионам армейских читателей, он пот­ностью дошел до них. возбулив уверен­ность в реальном существовании героя, вы­звав бесчисленные отклики, которые ‘уже
сами по себе являются соллатским фольк­лором. Все это дало Кирсанову очень
‘большую возможность проверить себя. Ко­нечно, трудно доказать, как и какими нитя­_ ми связана новая его работа с военным
творческим. опытом, трудно проследить, как

и какими внутренне неизбежными ходами

шел Кирсанов к «Небу над Родиной». Но

перед нами результат, и он говорит сам за
саба. -
	2.

Воемя действия? Война. Лнй Сталинграл­ской битвы. Место  цействия — небо
над фронтом и небо в глубоком тылу, за
Уралом. Участники действия, его красноре­чивыё комментаторы—силы природы: земля,
воздух, облака, молния, ветер... Предостав­ляя им слово, автор делает их участниками
человеческой борьбы за правое дело, оду:
шевляет и одухотворяет природу. Но поэт
отнюль не плетется где-то в хвосте архаи­стических  прелставлений, которые были
	МОНОГРАФИИ
О СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЯХ
	Издательство «Советский писатель» вы­пустит ‘в ближайшее ‘время отдельными
книгами монографии И. Векслера о твор­честве А. Н. Толстого и И. Лежнева о
творчестве М. Шолохова, .

Там же намечено издание монографий о
творчестве В. Маяковского (автор В. Пер­нов). С. Маршака (А. Тарасенков), А. Твар­довского (Н. Вильям-Вильмонт), В. Катае­ва (Л. Скорино), К. Федина (Б. Брайнина).
Л. Лебнова (А. Макаров), Б. Горбатова
	(Г. Колесникова).
	«Литературная газета» выходит два раза
	в нелелю: по средам и субботам.
	Таким. образом, хор стихниных сил дого­варивает последнее слово своей песни. И,
	поистине, этого елова «из песни не выки­нешь». Так связываются концы с концами,
и поэма Кирсанова приобретает устойчивый,
философский смысл. : Tlost приобщил приро­ду к. человеческой драме пе зря, не ради
	вяшшего эффекта, Это не тщетная игра в
мистерию. —
Природа — мощная участница Нашей
	борьбы и работы, слуга и друг человека,
Вот ради чего поэт «дал пэнятный голос»
облакам и крохотной дождинке, ветру H
самой земле. Во всей их мошной симфонии
заново воскресаег героическая, жертвенная
пуша погибшего вонна: «И я, как он, упасть
желаю!» — так говорит сама прирола, став:
шая преданной’ ученицен лучшего своего
сына.
		Надо быть очень глухим к слову челове­ком, чтобы не почувствовать ясного и глу­бокого смысла этого произведения. Смысл
этот, поистине, прост. Правда его-светла И
человечна./ Средства языка и ритма служат
для ее выражения без обиняков, без затем­няющих н усложняющих прикрас, впрямую
и честно. И если до сей поры богатейший
арсенал. средств внешнего выражения, ко­торыми обладает Кирсанов; не однажды
уводил его в сторону, то здесь этого He
случилось. И если средства и,На этот раз
не маленькие, то отобраны они толково, в
полном самообладании. Это сделал худож­ник, уверенный в своих силах, зрёлый и по­своему мудрый,

Поэма «Небо над Родиной» является од­ним из лучших ‘достижений послевоенной
советской поэзии;

То, что в дни войны быв к
дневниковым и блокнотным, непосредствен­вым откликом на непосредственно’ пзоисхо­дящее, сегодня ищет выражения в ретрос­пективной оглядке, выражения более глубо­кого и об’емного; в других формах, B NO3TH­yeckoM anoce uw поэтической драме. Поэма
Кирсанова не зря названа «драматической».
	Мы мечтаем о трагедни как о вершине
поэтического творчества, О трагедии народ­ной, обращенной к огромному числу зрите­лей н нужной им, как возлух н хлеб. О тра­гедин обобщающей ин правдивой, смело
смотрящей в лицо гибели, и при этом бес­предельно оптимистичной.  «Беспредель­но» — это сказано не зря: чем глубже горе,
чем.тяжелее утрата, тем сильнее их преодо­ление. В этом существо трагического искус­ства. Оно противоположно плоскому пес­симизму точно так же, как противоположно
плоскому оптимизму. Трагедия может
вывернуть человека наизнанку, но человек
в конечном. счете поклонится ей в ноги
за громовый урок о вечном торжестве
жизни На подступах к такой трагедии, к
	такому высокому искусству стоит произве­дение Кирсанова. В этом отношении OHO
народно, прониквуто ‘любовью к советской
земле и героическому советскому человеку.

«Небо над Родиной» представляет прямую
находку для композитора. Ритмы этих, мно­гих и разных, голосов ждут симфонического
сопровождения, онн могут стать вокалом,
хоровыми ансамблями. Я очень ясно вижу
Колонный зал или зал имени. Чайковского, —
Мравинского ‘за дирижерским пультом,
Обухсву и Лемешева в числе обязательных
солистов и запевал могучего трехголосого
хора, — таким должно быть первое нспол­нение поэмы «Небо над Родиной» Хачату­ряна или Шостаковича! И оно будет празд­ником всего советского искусства.
	Все вышенаписанное продиктовано только
одним: восхищением работой товарища. Я
	хотел бы, чтобы оно оказалось ‘убедитель­ным. для читателя и заразило его.
	Сквозь‘ возлутшные сугробы, —
иринимая смерть такую.
о сорвав кроваволобый,
=
воров :
атакую!..

Сила этих стихов — в точности. Это под­линно, с подлинным человеческой души
верно. Здесь жалко вырывать и обрубать

‹ цитаты, стихи сказали ‘бы сами за себя без

‚ кякого-нибудь прозаического комментария.
Но эта стихотворная речь сценична, она
ждет того. чтобы быть произнесенной вслух,
ждет артистической читки, жеста. Тогда
ее действенность и заразительность проявят­cn ¢ eme большей силой.
	Семен Кирсанов. «Небо wag Родиной», sO.
тябрь» № 8, 1947 гол,
	75 лет со дня рождения А. Я. Коца
	Шестьдесят лет назад парижский рабо­чий Эжен Потье опубликовал слова 6ec­смертного гимна «Интернационал». Спустя
пятнадцать лет русский шахтер Аркадий
Кон, преследуемый жандармами, как рево­люционер, нелегально эмигрировал из
России в Париж и там перевел текст гимна,
который стал священным для всех подлин­ных революционеров,

Русский текст «Интернационала» был
впервые опубликован в 1902 году в Женеве,
з журнале «Жизнь».

Помимо многочисленных переводов Потье,
	Коц также переводил многих французских
революционных поэтов.
	`Адрес редакции и-издательства: ул
	  Плодотворно Коц работал и в годы. Оте­а войны. Его произведения появ­‚лялись в различных газетах, журналах н
` сборниках, воодушевляя читателей на бое­а ва trmaAsoess6  6RhOdnAATHANtuAaANn nneitag
	‘вые и трудовые подвиги. В последнее время.
	` Аркадий Яковлевич находился на Урале и
был любимым автором заводских газет
Свердловска. Злесь он умер 4 года назад:

Сотни оригинальных произведений и мно­жество переводов. составляют литературное
наследство Аркадия Яковлевича Коца. К
сожалению. однако, до сих нор Никто He
привел в надлежащий порядок богатый ар­хив поэта. -Непростительно также и то,
что посмертный том его трудов до сих пор

не издан. #
	КО, Б. ГОРБАТОВ. А.
	. 23 Октября: 19 (для телеграмм — Москва, Литгазета).. Телефоны: секретариат _ К 5-10-40, отделы: литературы И
писем — К 4-60-02, международной жизин — К 4-64-61, наукй`и техники — К 4-69-02, информации == К 1-18-94, издательст
	Типография имени И. И. Скворцова-Сте
	нанова, Москва, Пушкинская площадь, 9,
		ературы и искусства — К 4- 76-02,
издательство — К 3-37-34.
	аа анионов ЕСИ ао ИО ие ие оО ИЕН а, Зи овОЫ