МЕЧА И ДОЛЛАРА
				Лэнд сблизился с Уолл-стритом пять ий
назад, когла он заявил на собрании банки­ров В Нью-Йорке, что каждый профсоюз­вый организатор должен быть «расстрелян
на рассвете», Банкиры воспылали к нему
любовью также и за его щедрые контрак.
ты по. судоходству, в результате которых
большая ‘часть правительственного  супо»
ходного фонда в размере 21 млрд. долла­ров перешла в руки спекулянтов. Сейжас,
когда Эмори Лэнд занимает пост прези,
дента Ассоциации воздушного транспорта,
банкиры в свою очередь хороша заботятся
© нем.

`Булет странно, если, вице-адмирал То.
мас Кинкайл, этот ярый враг прогрессив­ных моряков, не найдет себе в скором вре.
мени такого же тепленького местечка, 16
октября на собрании Пропеллер-клуба в
отеле. Вальдорф-Астория этот командую­ший восточной морской пограничной зоной
обратился ко судовладельнам с призывом
помочь предаелателю национального, со1за
моряков Джо Каррену в его борьбе против
моряков-коммунистов, По сообщению газе.
ты «Нью-Морк геральд трибюч» от 17 ox­тября, адмирал заявил, что «не только су.
довладелические компании. но и ‘все aNe­рикаццы-патриоты должны оказать Braye.
скую помошь» борьбе Каррена © коммуни­стами.

’ Тесное сотрудничество высшего мореко­го командования и трестов проявилось так­же, когда семья Меллонов  прелоставила
адмилалу Мопилл. самый высокий пост в
своей крупнейней: сталелитейной компании,
Нелавно питтебургская фирма «Джонс энд
Лафлин стил корпорейши» назначила Mo­рилла президентом фирмы и председателем
правления. Меллоны взяли на пост прези­лента своей гигантской компании $Коппелс
компани» (коке и химикалии) генерала
Сомервелла. Когда во время войны Comep­велл возвлавлял службу снабжения армии,
он получил неофициальный титул «первого
кассира в Мире». Однако Меллоны больше
знали его  как одного из первых покупате­лей мира. тресты продали’ его’ орпанизанин
матезиалы на много миллиарлов. долларов,

Адмирал Хэлси обслуживает как Mopra­нов, так и Меллонов, являясь директором
новой  <«Либериан. компани», которая, вы»
пустила акции на сумму. в 1 млн. долла­ров; Эта компания была созлана для SKC
плоатации железной руды, леса. какао н 30-
лота на территории западноафриканского
побережья, являющегося фактически аме­риканской колонией. Начальником Xone
является Эдуард Стеттиниус, отец которо“
го также служил’ у  Морганов. Бывший за.
меститель государственного секретаря
Джозеф Грю также входит в состав’ прав»
лейня компании,

В настоящее время наибольший наплыв
высокопоставленных офицеров отмечается
в авиационной промышленности, причем
здесь имеет место конкуренция между ар­мией и флотом. ‘

Военные в радиокорпорации Америки
давно уже ‘направили «Нейшнл Бродка­стинг компани» по пути к фашизму, Это
произошло еще в то время, когда корпо­рацию. возглавлял генерал-лейтенаит Хар»
форл. В настоящее время несколько дру“
гих генералов и опин адмирал поступили
Ha службу в эту же корпорацию,
		М Лостоевский и

 
	не как следствие уродливой социальной
действительности, а как свойство души че­ловеческой, С этим связан и суб’ективно­психологический метод его творчества, по­рывавший с реалистическими традициями и
расчищавший путь для последующего де­каданса.

*,*
	Патологические особенности произведе­ний Достоевского, его отход. от традиций
реалистической, — или, как тогда говори­ли, «натуральной» — школы русской лите­ратуры, с поразительной  проникновен“
ностью угадывали наши революционно-де­мократические критики. елинский почув­ствовал это уже в «Двойнике», а Добролю­бов — в «Униженных и оскорбленных».

Сущность романа «Униженные и оскор­бленные» Добролюбов видел не столько ‘в
«гуманности», не столько в несомненном
сочувствии Достоевского к униженным и
оскорбленным, сколько в изображении типа
злодея (князь Валковский, из которого, как
мы знаем, развились впоследствии более
сложные  злодейские типы Достоевского).
Добролюбов писал, что «основу романа,
зерно его, составляет именно воспроизве­дение характера этого князя, Но, всматри­ваясь в изображение этого характера, вы
найдете с любовью обрисованное сплошное
безобразие, собрание злодейских и циниче­ских черт... Оттого вы не можете ни по­чувствовать сожаления к этой личности,
ня возненавидеть ее той высшей ненавистью,
которая направляется уже не против лично­сти собственно, но против типа, против из­вестного разряда явлений... Как и что сде­лало князя таким, как’ он есть?.. если у не­го душа совсем вынута, то каким образом и
при каких посредствах произошел этот лю­бопытный процесс?.. Мы знаем, например,
как Чичиков и Плюшкин дошли до евоего
настоящего характера, даже отчасти знаем,
как обленилея Илья Ильич Обломов... Но
г. Достоевский этим требованием пренебрег
совершенно» (подчеркнуто мною — В, Е).

Итак, Достоевский пренебрег основным
требованием реализма: социальным об’яс­нением типов и явлений, которое характе­ризовало творчество и Гоголя, и. Гончаро­ва, и других писателей-реалистов. Поэто­му Достоевский не дал обобщения, реали“.
стического образа социального зла, Выдви-.
тая извечную, не зависящую ни от каких.
реальных социальных условий, они от ка­ких «действующих в жизни сил», — «ду­шу человеческую», как первоисточник вся­кого греха и зла, Достоевский не мог.
вызвать у читателя в огношении К злодею,.
князю Валковскому, «любящему жесто­кость», той высшей ненависти, которая на­правляется против целых классов, против
общих реальных, социальных причин «зла».
Исключительно важно также замечание
Добролюбова ‘о том, что Достоевский ¢
любовью рисует безобразие, что‘он сам, в.
сущности, любит зло,

Добролюбов предсказал все главные
пороки произведений Достоевского,  раз-.
вернувшиеся после «Униженных и оскорб­ленных». Образ князя Валковского BoC:
лелствии. усложнился: Валковский стал
Ставрогиным: Версиловым. И этих  сади­cron, мерзавцев, растлителей, луховных
провокаторов, ‘двурушников’ Достоевский
тоже обрисовывал с любовью, сознательно
стремясь к тому, чтобы, — как писал онв
своих записях, — эти типы были для чи­тателя «и отвратительны, и’ обаятельны». -

Плоская критика, кормящаяся манной
кашицей неопределенного либерального
«гуманизма», любит окрашивать всякое
художественное изображение страдания,
унижения, оскорбления, мучительства
сплошной розоватой красочкой «сочувет-.
вия» и «любви» к людям, Но далеко не.
всякая картина боли и мучительства гу“
манистична: она может быть и антигумани­стической, если в ней поэтизируется стра­дание, или звучит мотив соблазнительно­сти мучительства, или, наконец, если тема  
ужаса, боли, уняжения ‘используется: для  

 
	запугивания людей, для проповеди смире­ния, для доказательства греховности и
ничтожности человека, Горький глубоко
ненавилел и разоблачал в своих произве­дениях «проповедников» двух типов; «уте“.
шителей», обманщиков вроде Луки в &ри­стиански-юродствующих  «разоблачителей»,
спекулирующих на язвах, муках, на сле­зинке ребенка для внушения. людям стра­ха перед мрачными «тайнами» человече­ской души.

Между тем, некоторые советские крити­ки после Белинского, после Добролюбова,
после Шедрина, после Горького все еще
по-либеральному  восневают «гуманизм»
Достоевского, ero «веру в  челове­ка», доказывая, что Достоевский был та­ким же реалистом, как Пушкин, Гоголь,
Толстой, что он «социально детерминиро­вал» все переживания и поступки своих
героев, что он был «социалистом», мечтал
об осуществлении социалистических идеа­лов на земле и т. д, А именно к этому
сводятся концепции вышедших недавно
трех работ: «Ф. М. Достоевский», «Моло­дой Достоевский» В. Кирпотина и. «В твор­ческой лаборатории Достоевского» А. До­линина. Для того чтобы убедиться, как
далеко Ушли назад от просветительской,
революционно-демократической критики эти
советские исследователи, достаточно хотя
бы сопоставить приведенные выше заме­чания Добролюбова. о романе, «Униженные
и оскорбленные» со следующим рассуж­дением об этом же романе В. Кирпотина:

«Картины жестокости, грубости и зла, с
	‘которыми столкнулся Достоевский на Ka­торге, заставили его пристальней всмотреть”
ся в природу человека, но онв не поко­лебали его веры в. Нее, Озверение — не
сущность, а искажение природы человека.
Гуманизм Достоевского, возросший и ок­репший в идеологической атмосфере соро­ковых голов, вылержал испытание катор­ги. «Униженные и оскорбленные» замеча­тельны еше своими резкими антикапитали­стическими настроениями. Зло  олицетворе­но в этом романе в образе князя  Валков­ского, а демон, владеющий `Валковским,
толкающий его на жестокость в преступ­ления, — это деньги... ‘Сознание нравствен­ной ответственности за социальное = He­устройство мира веет со страниц его ро­мана... Достоевский будил жалость, но в
ответ пробуждалея’ гнев. «Униженные и
оскорбленные» порождены были музой пе­чали, во воспринимались они’ так, как про­извеление «музы печали и мести»... (В Кир­потин. «Ф. М. Достоевскьй», «Советский
писатель», 1947, стр. 24—25—76).

Добролюбов говорит, что в романе До­стоевского нет социального обобщения,  <0-
циальных причин «зла», а есть, наоборот,
любование злом. смакование «безобразия»,
а Кирпотин утвержлает, что зло, олицетво­ренное в князе Валковском, имеет у До­стоевского социальное об’яснение Добро­любов указывает, что роман не’ вызывает
высшей ` ненависти к злу; как к порождению
социального неустройства, = а Кирпотин
заверяет нас в том, что зло, изображенное
в романе, вызывает гнев против «социаль­ного неустройства». Добролюбов отмечает
«совершенное пренебрежение» Достоевско­го основвым законом реализма — социаль:
ным об’ясневием явлений, — а Кирпотин за­являет, вто «реалистом’ Достоевский ока»
залея ло конца жизни» («Ф. М. Достоев­ский», стр 62).
				тина, и напечатание ‘ее является грубой
ошибкой «Литературной газеты». Точно. так
же грубой ошибкой является захваливание
книги В. Кирпотина «Молодой Достоев­ский» в ряде выступлений тов. А. Фадеева.

Книга А. Долинина *В творческой лабо­ратории Достоевского» представляет собою
сплошную апологетику. Маскируясь  9г9-
ворками о враждебности Достоевского ре­волюцин, Долинин на деле несколько более
‘изошренно, чем в прежних сРэих работах,
развивает легенду о Достоевском-—револю­ционере и социалисте. В новой своей книге
Полиинн прямо ссылается на свои прежние

Ее а ща МР
	 

Fn А И
аботы, например, на вводную статью h
сборнику «Ф. М. Достоевский. Матерналы

и исследования» (изд. Академии Наук
za es omar oS
	Аг» СИП ЗН

Ra #01 ВМ.
СССР, Лнгр., 1935 г.). А ведь в этой статье
Долинин приложил ленинскую оценку
Л. Толстого к Достоевскому и об’явил До­стоевского, как идеолога мелкой буржуа­зии, более революционным, чем Толстой. В
новой книге А: Долиния изображает Досто­евского сторонником... Парижекой Kom­муны! Без всяких к тому оснований А. До­линин заявляет, что Достоевский был «глу­боко опечален тем, что опыт построения

 
	боко опечален тем, что опыт построения
«хрустального царства на земле», стоив­ший таких колоссальных жертв, не удался»
(«В творческой лаборатории», Стр. 10). И
тут же, в трагикомическом прохиворечии с
этим своим утверждением, А. Долинин при­водит (на следующей странице своей кни­tu) запись Достоевского проект его буду­шего произведения: «Фантастическая пПоЭ­ма-роман, Будущее общество. коммуна, В9<-
стание в Париже, победа, 200 миллионов го­лов, страшные язвы, разврат, истребление
искусства, библиотек, замученный ребенок,
Споры, беззаконие. Смерть». Мы видим, ка­кой черный замысел созревал У Достоев­ского; вот, дескать, что было бы, если бы
победила Парижская Коммуна. По Долини­4iy же выходит, что Достоевский был «глу*
боко опечален» тем, что эти перспективы
we осуществились. Может ли быть более
грубая фальшь? Впрочем, оказывается, MO­‘жет!

Пересказывая и цитируя записи Достоев­ского к роману «Подросток», A. Долинин
так рисует мысли и. настроения. Достоевско­го: «Революция близкая и тревожная, как
судьба, которая неминуемо ожидает чело­вечество. Революция” обязательно кончится
победой четвертого сословия: «уже прелю­дию видели», — разумеется, конечно, Иа­рижская Коммуна». «Вам, — говорит Он
(Версилов. — В, Е.). Подростку,--вам, т. е.
молодежи, надо готовиться, ибо вы будете
участниками: время близко при дверях и,
	именно когда, кажется, так крепки милли?  
	онные армии, разрывные бомбы»,
«Миллионные армин, ‚разрывные бом­бы, комментирует А. Долинин; — ничто. не
поможет удержаться старому строю. ‚Это
уже язык не отвлеченно теоретический, а
язык реальной действительности в ее OCT­рой классовой борьбе Еще одия шаг — и
тема «социальная» появится в романе так,
	‘как она мыелилась и ставилась в условиях
	русской общественной жизни TOTO BPEMs @-
ни» (там же, стр. 50—51).
	Но ведь Достоевский запугивает читате­ля перспективой революцин, ехидствует
над непрочностью  капиталистического об­щества, противопоставляя. ему свой идеал
избежавшей н капитализма, и революции—
«тихой» патриархальной России с батюш­кой-царем, православной церковью, Побе:
доносцевым и всеми прочими излюбленны­ми своими аксессуарами! А советский ис­следователь Долинин, курам на смех, при­иисывает. Достоевскому. «язык классовой
борьбы» и намекает, что, дескать, «еще
один шаг» — и Достоевский приблизится
к самой что ни на есть передовой русской
общественной мысли’ Гого времени.
``Для «возвышения» Достоевского Долини*
ву ничего. не стоит принизить одного из пе­редовых русских революционно-демократи­ческих писателей и мыслителей — Герцена
(как, впрочем. —увы! — и тов. В. Кирпотин,
сам того не приметив, привизил революцион­ную мечту Белинского до уровня реакцион­но-утопической мечты Достоевского}. ‘Крах
Парижской Коммуны, — уверяет нас А, До­линин, — был воспринят Достоевским «в
такой же мере трагически, в какой воспри­няты были Герценом события 48-го года».
Герцен, который с горечью переживал крах
иллюзии «надклазсового» буржузного де­мократизма, Герцен, чьи трагические пере­живания были, — как об’яснил Ленин. —
формой перехода к суровой, непреклонной,
	непобедимой классовой борьбе пролетариа:  
	таа — и Достоевский. со злорадством -«пе­реживающий» крах Парижской Коммуны,—
факты совершенно не сопоставляемые, несо­измеримые, оказываются, в. изображении
Долинива, тождественными! _

Всем нашим исслелователям в критикам,
работавшим над творчеством Достоевского,
необходимо Многое пересмотреть в своих
оценках, отказаться от либерального саха­рина, чтобы продвинуть вперед марксист­ско-ленинское изучение сложного, противо­речивого, крупного писателя. поставившего
немало острых социальвых проблем, в_том
нисле проблему «углов», трушоб, язв капи­талистического горола, — но поставившего
эти проблемы неверно, на основе ложной,
реакционной идеологии ни суб’ективно-психо­логического художёственного метода, поры­вавшего с рядом важнейших реалистических
традиций русской литературы. .

Критика и самокритика прежних работ о
Достоевском необходима в свете реальной
сопиальной практики сегодняшнего дня,
когда творчество Достоевского особенно
активно служит на потребу мировой реак­ции *.

Суровая, беспощадная критика всего не­правильного, традиционно-«либерального» в
оценке Достоевского — насущная задача
нашего литературоведения.
	* В частности, автор этих строк в своей ра­боте «Горький и Достоевский» (журнал «Kpac­ная Новь», 1939. г., №№ 4 и 5—8), развивая: ту
же самую концепнию творчества Ф. М. По.
стоевского; которая выражена и в настоящей
статье, допустил непоследовательности, `от­ступления от этой концепции и в названной
работе и в некоторых других статьях.
		ДОЛЛАРОВЫМ СТРОЕМ
		Высшие ODAREPE) SP с ные ПОС 
назначаются сейчас на руководящие посты
не только в америкаяском правительстве,

‘но и ва Уоблл-стрит. То  обетоятельсво,
amt tt ewe 6TO ARTE e
	 

ВВ. Эр В ЛОЛ а
что и к ннешией, ик внутренней полити»

ке США получают все больший достуй
представители реакционных военных кру­гов, следует поставить в прямую связь CO

стремлением 10 ателей новой Rots!  
4 о олени  

   
	TAD oR aR Dee ane eee
осуществление своих агрессив­нспонистеких планов. Именно

товорит помещаемая нами

ТПилдса, вапечатанная В myYp­зади ents.
	 

ЕЛ: р en
06 этом и говорит
статья Арта ИтТялдса,
gaze «Уеоркер мэгэзии

‚ ромещаемая Hamer
напечатанная в жур
» за‘воябрь 1941 года.
	а

Если вы хотите найти, адми
Хслси. то вам нужно посетить
	Ява ее

Ибо генерал сейчас служит У Морганов н
	Меллонов.
	В творчестве Достоевского ‘сильные и
слабые стороны настолько срослись, ‹ пере­плелись между собою, что необходим са­мый тщательный, скрупулезный научный
анализ для того, чтобы попытаться. отде­лить одно от другого.

Достоевский, несомненно, ‘выразил страх
патриархального, отсталого, реакционного
мещанства перед победоносным ществием
капитализма в России, с его новымн, вол­чьими законами жизни, Лоемалась, трещала
по всем швам патриархальная Россия. Че­ловек, от имени которого говорил Достоев­ский, оказывался всецело предоставленным
самому себе в новой, непонятной для него,
страшной действительности, Маленький
чиновник, захудалый дворянин, брошенный
в канпиталистический водоворот и испыты­вающий бедствия деклассации, разночинец,
оторванный от жизни народа, от народных
идеалов, — этот герой произведений До­стоевского сгибался под двойной тяже­стью: его угнетали и Ккрепостнические по­рядки, полный произвол  «начальствую­щих», и рост новых капиталистических от­ношений. Звериная сущность новых законов.

жизни обнажалась перед ним, а победа де­мократии, роль и значение рабочего класса,
то, что непоследовательно, смутно, но все
же зырисовывалось в перспективе будуще­го перед духовным взором наиболее прозор­ливых представителей лагеря редолюцион­ной демократии, — все это только ужасало

и героя Достоевского, и его самого. «Язва.

пролетариатства» представлялась Достоев­скому столь же ужасной, как и сам капи­тализм. Более того: самые «антикапнтали­стические настроения» Достоевского усили­вались именно его страхом перед грядущей,

пролетарской революцией. Наблюдая жизнь
	Запада, Достоевский хорошо понимал, что
капитализм чреват пролетарской революци­ей, и его ненависть к буржуа, его страх пе­ред ужасами и соблазнами капиталистиче­ского хищничества, «своеволия» одичавшен
буржуазной личности, ‘оказывались ‘вместе
с тем и ненавистью к революционному ра­бочему классу, к социализму, страхом не”
ред пролетарской революцией. Так, отра­жая. — хотя и искаженно, реальные исто­рические процессы и. противоречия, реаль­ные ужасы капитализма, — Достоевский
вместе с тём клеветал на все передовое,
	‘честное, революциовное.
	Если Белинский догадывалея 00 относи­тельной прогрессивноети ‘капиталистическо­го пути, то Достоевский, изменив лагерю
Белинского в своем «заячьем» ужасе перед
потрясениями,  катаклизмами, классовой
борьбой, в своей бешеной, яростной нена­висти ко всему прогрессивному, — встал на
путь реакционнейшей  антикапиталистиче­ской утопии Пытаясь поверйуть : истораю
вспять, он превратился в APOCTHOPO защит­ника  триелиной формулы: «православие,
самодержавие, народность»;  Идеализируя
все косное, отсталое в жизни страны, До-.
стоевский илеализировал и реакционные
	в боженьку, противопоставляя это «горль­не» революционной интеллигенция. Так
возникло его «почвенничество», его судо­рожная вера в то, что Росвия «спасет мир»
от пролетарской революции, «отказавшись
от капиталистического пути, -
Достоевский сделал своей  специально­стью самую гнусную клевету на револю­нионеров. Рисуя буржуазных отщепенцев
вроле Раскольникова, он стремится—вопре­ки фактам, здравому смыслу, историй —
представить их как революционеров, CO”.
ниалистов. атеистов, Вместе с тем. буржу­азное хишничество, ‘своеволие, ’ жестокость
не только ужасали Достоевского, но и He­удержимо. влекли к ‚себе. манили. соблазня­‘и, Отеюла его смакование преступления.
	самой J.
9 00-  
	‚душевного и всяческого. разврага

  
	Е ТВ oO д
отвратительной грязи, предательства, про­вокации. Илея «сверхчеловека», о которому
«все позволено», — ‘любая мерзость, любое
о ад. наАЗ РипнНотизЗярпОовра ла влекла
	‘насилие —эта идея гипнотизировала. влекла
к себе Лостогвского и его героев; с их. не­устойчивостью, = отсутствием моральных
норм, опустошенностью. чужлостью народу:
Недаром Ницше, многому научившийся у
автора «Преступления и наказания», назы”
нал его своим «великим учителем». «Две
бездны», — ужас перед злом и неудержи­мое тяготение к нему, — разлвоенность
NCHXHKH, ‹ созлававшая основу для апологий
	УМ Е  3, ГУ че

предательства, являлась одною из главных
пелт личности и самого Достоевского иего

 
			‘Современная буржуазная ` литература мо­билизует все свои силы для того, чтобы
испачкать, загрязнить всё человеческое,
доказать ничтожность, слабость, презрен­ность самой человеческой ирироды, Чело­век низок и грязен по самому существу
своему — вот подлый тезис, развиваемый
на все лады литературными агентами имие­риалистической реакции. Они рисуют все
человечество в виде жестоких, мерзких
пачкунов, в каждом из которых прячется
злой паук, преступник, убийца. Человече­ство нуждается в обузданвн!—таков. смысл
той остервенелой клеветы на человека. ко­торая составляет в наши дни главное со­держание зарубежной реакционной литерз­туры. Она стремится ‚растлить души, по­давить волю к борьбе, оправдать дикое на­силие владык буржуазного мира над на­родами. Между прогрессивной и реакцибн­ной литературой идет упорная, непримири­мая борьба за человека, Прогрессивный
лагерь возглавляет наша советская лите­ратура.

Какую роль в этой сегодняшней борьбе
играет творчество Достоевского? В каком
лагере оказывзется Достоевский в наши
ДНИ? :

На этот вопрос наша критика обязана
дать ясный, недвусмысленный ответ. Так
же, как и при своей жизни, Достоевский и
сейчас оказывается в ‘авангарде реакции.
Его произведения широко и всесторонне
используются в остервенелом походе на
человека, предпринятом литературными ла­кеями Уолл-стрит. И это вполне понятно,
потому что всю мощь своего таланта До­стоевский ‘израсходовал на доказательство
ничтожности, слабости, низменности чело­всческой натуры:

Горький писал о Достоевском:
	«Он: чувствует себя’ как бы  глашатаем
некних темных и враждебных человеку
сил. он постоянно указывает на разруни;
тельные стремления человека, который
ишет главным образом полной личной сво­боды, требует, чтобы за ним было признано
право всем пользоваться, всем наслаждать­CH, не подчиняяеь ничему»,

Достоевский провозглашал  «абсолют­ные», как ему представлялось, «законы»
приролы человека и ‘прежде всего — ¢3a­кон» тяготения к ‘жестокости и мерзости,
более сильного, чем тяготение к ‘добру и
коасоте, Один из самых любимыхегероев
Достоевского — Митенька Карамазов — так
характеризует себя: .

«Любил разврат, любил и срам разврата,
любил жестокость: разве я не клоп, He
злое: насекомое?» И вместе с тем, тот же
Митенька оказывается  «благоролнейшим
человеком». Его возлюбленная, Грушенька,
говорит ему: р

«Я знаю, ты хоть н зверь, а ты благо­родный».

В каждом человеке сидит злое насеко­мое, «мерзкая фаланга», тарантул, и если
дать волю человеку, он разрушит и осквер­нит все на свете. :

Достоевский не верил в человеческий ра­зум, волю. Если дать свободу человеческо­му разуму, то он неизбежно оправдает
карамазовское «все позволено!» — на кото­ром впоследствии Ницше построил. свою
теорию «сверхчеловека». Потому-то и необ­ходим высший азторитет — религия. Без
«страха божьего», без релнгнозной узлы
жизнь человечества представлялась До­стоевскому невозможной. И чтобы внушить
эту мысль читателю, он. лелал все, что мог,
для обоснования якобы «извечно» присуще­го людям, кто бы они ни были, стремле­ння к мучительству, разрушению, жестоко­сти. В процитированных словах Митеньки
Карамазова следует обратить внимание на ха­рактерный лля героев Достдевского оборот:
Митенька не говорит, что он бывал жесток;
нет, он говорит, что любил жестокость, Ге­рои Достоевского именно любят зло, жесто­кость, мучительство. они не могут жить без
этого. Их неудержимо тянет к преступле­нию, к насилию над слабыми, над детьми.
Ничего не поделаешь, таков человек! —
говорит —- вернее, кричит! — Достоевский
всем своим творчеством. Нздо обуздать че­ловека религией, страланием, покорностью,
смирением. Только в страдании может очи­ститься человек, Вот главная Мысль До­стоевского, ей посвящены все наиболее
значигельные его произведения,
	Салтыков-Шедрин вндел в Достоевском
именво и прежде всего фанатика обуздания
людей. В предисловии к «Благонамеренным
речам» великий сатирик полемизировал ©
Достоевским, говоря о типах «обуздателей»:
	«Лгуны искренние суть те утописты Oby3-  
дання, перед которыми содрогаетея даже
современная, освонвшаяся с лганьем ей­ствительность. Это чудовища, которые лгут,
не потому. чтобы имелн умысел вводить В
заблуждение, а потому, что не хотят знать
ни свидетельства истории, ни свидетельства
современности, которые ежели и видят факт,
то признают в нем не факт, а каприз чело­веческого своеволия... Это угрюмые люди,
никогда не покидающие марева, созданного
их воображением. и с неумолимою последо­вательностью проводящие это марево в
действительность»,

Горький подкреплял эту оценку, подчер­кивая, что Достоевского можно отлично
представить в роли средневекового инквизи­тора, карающего людей за извечные «грехи».

Для Достоевского изображение страшно>
го в жизни — в том числе самого страшного:
издевательства нал детьми, — было аргу­ментом в споре, доказательством бесемыс­ленности каких бы то нн было попыток pa­зумного, революционного изменения дей.
ствительности. Человек «по природе» ввоей
мучитель, он «любит» истязать детей, мучить
слабых, и поэтому он должен жить в сми­рении, всему подчиняться, во всем «состра­дать», вечно чувствовать вину свою перед
всем живым и мертвым. Вот что говорил 06
этом Достоевский в своем «Дневнике писа­теля»: .

«..понятно... что зло таится в человече­стве глубже. чем полагают лекаря — co­циалисты, что ни в каком устройстве об­щества не избегнете зла, что дуща челове­ческая остается та же, что ненормаль­ность и грех исходят из нее самой».  

В <«Беседах о ремесле» Горький расска­зывал о первых годах своего писательского
пути:

«Пассивную роль я счнтал недостойной
‘литературы, мне известно было: если, «ро­жа — крива, пеняют на зеркала», и я уже
догадывался: «рожи кривы» не потому, что
желают быть кривыми, а оттого, что в
жизни действует некая всех и все уроду­ющая сила, и «отражать» нужно ее, а не нс­кривленных ею».

Если употребить терминологию, приме­ненную Горьким, то прндется признать, что
Достоевский стремился своими произведе+
ниями и публицистикой обосновать то’ са­мое, против чего возражал Горький; Досто­евский изо всех сил хотел. доказать, что
«рожи кривы» именно потому, что желают
быть кривыми. Он отрывал’ изображаемые
им в таком изобилии факты мучительства,
жестокости, человеческого ‘уродства от той
CHIH, которая «действовала в’ жизни и уро­ловала всех и все»; он об’яснял эти факты
			ала флота
голл-стрит.
	ПН

высокопоставленных
но вломились В во

военных, которые недав
рота Золотой улицы. Я составило списо!
почти пятидесяти генералов и адмиралов
которые заняли после войны администра

ес Вяч Dee вел
	 

ae eee Ле

тивные посты в крупных фирмах: Bri MO­eTe HATH WX HMeHa 6B сиециальных HYP
налах и в финансовых разделах столичных
	нала BH 8 are
газет. Этот список далеко не полон,

Уолл-стрит переполнена высокопостав!

ее У лик:
	ues” poe

В 1
ленными офицерами армни и флота, DECC
копоставленные профессиональные воевны
занимают посты президентов, вице-президен
тов и директоров некоторых крупнейши
‘корпораций. Морганы, Меллоны и Рокфел

, О А а Мы
	нести ответного удара.
	Лозунг, брошенный ‘председателем: арав­ления компании «Сирс  Робак», бывшим
председателем фашистской организации
«Америка -— прежде всего» генерал-майо­ром Робертом Вудом был встречен с ра:
достью. Лозунг этот гласит, что «чем шире
разрастается организация, тем больше она
‘должна походить Ha военную».  

Генерал Вуд, который в течение многих
лет не допускал, чтобы рабочие и служа­‘щие компании «Сирс Ребак» вступали в
профсоюзы, ‘недавно завербовал ‘на службу
в эту компанию еше двух генералов.

Это — генерал-майор Уолтер Франк, ко­торый будет возглавлять филиал Ton ком­пании в Южной Америке, и бригалный  ге­нерал Уолтер Pan, который будет руко­водить филиалом компаний в Мексике.
	Сам генерал Вул’в течение многих лет
	прививал” латино-американиам  «навыки деб­ствовать по-армейски». В течение десятн
лет своей военной карьеры OH управлял
‘рабочими. ‘строившими  Панамский канал.
Как сообщает восхищенный ‘автор. статьи,
помещенной в. журнале «Форчун», все эти
панамские рабочие слыхали от генерала
`Вула только два И слова: «Вы уво­лены».

Не вызывает удивления, что вицеадми­рал Эмори Лэнд, возглавлявший Управле­ние. судоходства военного времени, был
‚одним из первых нанятых Уолл-стритом
высших представителей вооруженных сил.
	Факты без комментариев
		ВБ одном из крупнейших американских

колледжей — Мичиганском — создана cne­циальная комиссия но оасследованию анти:
американской” деятельности студентов, в903-
главляемая фашиствуюшим о сензтором. Кал­лахеном. В ответ на организованное сопро:
тивление передовой’ части ‘студенчества
Каллахен  пригрозил. что он сорвет наме
чавшееся ассигнование 2,5 миллионов дол»
ларов ча строительство нового ‘учебного
корпуса.
‚ Студенческий городок ари’ упиверсигете
Уэйн в США наводнен ‘летективами мест,
ной полиции, Там об’явлены незаконными
все обшественные организации, имеющие
CBA3Sb с «внешним миром».
	ЗАПРЕТНАЯ ТЕМА
	Французский еженедельник «Аксьон» со­общает о запрещении властями публичного
конкурса ораторского искусства, об‘явлен­ного в одном 43 высших учебных заведеё­ний Вашэнгтона, Главным препятствием к
проведению конкурса явилась гема. кото:
рую его участники избрали’ для свойх вы’
ступлений. Тема эта гласила: «Пути демо:
кратии»,
	УСТАМИ МЛАЛЕНЦЕВ
	Как сообщает французская газета’ «Энт­рансижан», в США нелавно был устроен
конкурс на’ тему «Изложите  нааболее
кратко разницу межлу республиканской в
демократической партнямн США»,

Премию присудилн пятилетнему ребенку,
приславшему самый лаконичный — ответ,
	На почтовой открытке было написано; «Ни:
какой».
	ЛОНДОНСКАЯ «ХОДЫНКА»
	По эфициальному сообщению Скотлэнд
Ярда (английская полиция), во время недаз:
ней церемонии бракосочетания английской
принцессы Елизаветы ©’ родственником: в\:
це-короля Индии лорда Маунтбэттена бы*
	ло ранено и потерпело увечья свыше 2500
человек.
	Большая часть несчастных случаев. про:
	взошла в результате невероятной давки В
	огромной толпе, окружившей Вестминстер:
ское аббатство и беспарядочно ganpy aus
	шей улицы, по. которым следовала: горже:
		ственная процессия.
	СЛОВА-ИЗОБЛИЧИТЕЛИ

Избирательная. борьба в США, сопрово­ждаемая погонен за голосами, откровенным
	шантажом, подкупом изапугиванием, нахо:
дит своеобразное и красноречивое ограже­ние и в повседневном языке широких масс
американского народа. Множество метких
слов и ходких выражений, встречающихся
в живой речи американцев и бытующих в
их языковом обиходе, © неопровержимостью
изобличает вею неприглялность избиратель:
ной механики ‘в Соединенных Штатах н
ярко раскрывает весь ee формальный и
лжнивый характер.

Приводим без комментариев ряд эгих
слов-изобличителей, которые до сих пор
еще не удосужилась Hh вычеркнуть, HA
запретить пресловутая комиссия по рассле­дованию ‚антиамериканской деятельности.

Strong arm methods — «методы сильной
руки»;

to 03$ — безраздельно хозяйничать;

рав: гие — заткнуть эот;

political гп& — политическая шайка, кли­ка; Е

\уте-рыЦег — «человек, дергающий за ве­ревочку» (то-есть фактический хозяин);

invisible government — HeBRAHMOe,  заку:
лисное правительство;

гереа{ег — «повторитель» — человек. го­лосующий за взятку более одного’ раза; ^

stuffing the ballot-box — заполнить ypay
поддельными бюллетенями;  

Бее!ег — прихлебатель, человек на содер­жании у «хозяина»; : :

office-seeker — «искатель тепленького ме­стечка», готовый на все;

ме-соищег. — «прилавок. е пирогами» в
politicat р!итз — политические «сливы»,
«изюминки» — оба выражения  характери­зуют стремление добиться победы нз выбо­pax BO HMA получения теплых местечек и
выгодных должностей: я
‹ НелсНтап — «оруженосви»-=политический
прихвостень кандидата в лепутаты;

dark Нотгзе — «темная лошадь» — секрет­ная кандилатура, подсовываемая «хозяева-.
ми» избирателям неожиданно для них ив
последний момент;

white trash — «белая шваль», «белая
дрянь» — малоземельные фермеры и бедня­ки в южных штатах;

to rake о — «заграбастать», то-есть по­лучить большую взятку на выборах;

роог \УНИез — «бедные белые» -— лица, не.
давно получившие гражданство США и
право голоса‘и по неопытности за. бесце­нок пролавшие свои голоса «боссам»,
	Критики, идеализирующие Достоевско­го, хотят ‘уверить нас в том, что. он всю
свою жизнь сочувствовал социализму и
даже грядущей пролетарской революции.
Мы знаем, что Достоевский готовил Рос­сии особую «миссию»: спасение от проле­тарской революции и от ужасов капитализ­ма на путях «единения царя с народом».
Эту мысль высказывал Достоевский ив
своей пушкинской речи, обращаясь к рево­люционной — интеллигенции с ПоиЗывом:
«Смирись, гордый человек!» В. Кирпотин
же утверждает, что «пророчество» Достоев­ского <о всемирно-учительской миссии рус­ского народа» носило революционный Ха:
рактер. «В свете прожитого нами исторнче­ского опыта, — пишет В. Кирпотия, — Мы
не можем не признать. что «пророчество»
Достоевского по рациональному своему со”
держанию пересказывает пророчество Бе­линского и является смутным предчуветвием
	 

перенесения центра тяжести борьбы зи с0-
циализм на нашу родину, смутным предви­дением, что Россия поведет за собою дру­гие народы по пути и социального и на­нионального братства» («Ф. М. Достоев­ский», стр. 61), .

Отождествить гордую мечту Белинского
о революционной, демократической, социа­листической России. стояшей во главе п6-
релового, прогрессивного человечества, с
реакционно-утопической належдой Досто­евского на то, что Россия «спасет мир» не
только от капитализма, но и от революции
и­от социализма, — это означает такое
принижение Белинского и такое «возвыше­нис». илеализацию Достоевского, до KOTO­рых не доходила даже и самая плоская ли:
беральная критика. . .

На протяжении всей своей работы «Мо­лолой Лостоевский» В: Кирпотин доказы­вает чуть не полное тождество взглядов
Белинского и Достоевского вилоть”до кон­ца сороковых годов, не придавая серьезно­го значения тому горькому разочарованию,
какое вызвал у Белинского «Двойник». С
оговорками, поправками, смягчениями Кир­потин говорит о том, что в «Двойнике» вы­разнлось колебание Достоевского в его от:
ношении к ‘человеку — В То время как
«Двойник» представлял собою выражение
неверия Достоевского в человека. Уже од:
но это—разочарование Белинского в связи
с  <«ДПвойником» — опровергает версию
`В, Кирпотина © том, что Белинский и До­стоевский являлись елиномышленниками ва
протяжении сороковых годов. В. Кирпотин
глухой стеной отгородил молодого Досто­а

eRCKOTO ot Досгоевского, второго, и третьего
	периодов. А между тем, последующее ре­негатство Достоевского содержалось в за­родыше уже и в «Двойнике», и в «Хозяй­ке». ив «Неточке Незвановой». На эту
ошибку В. Кирпотина верно. указал Р. Ура­лов в своей рецензии, напечатанной в «Ли­тературной газете» (№ 58, 1947). Нов целом
эта рецензия восит явно апологетический
характер по отношению к книге В, Кирпо­ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
2 — M 66
		Как на Уолл-стрит представляют себе «экономическую организацию» Европы