COBETCKOE HCKY
	 
	Герой современно
	Трудно актерам — людям, условно
говоря, «среднего возраста» H30-
бражать  семнадцатилетних: того и
гляди не талант, так внешность под­ведет. И надо ведь не только быть
похожим на своего героя голосом
или повадками, но, и что особенно
важно в спектакле о краснодонпах,
показать процесс духовного  разви­тия, формирование сознания, ускорен­ное обстоятельствами времени, ©ло­вом — представить юношу или де­вушку B TOT период, когла уже при­шедшее «взрослое» на кажлом Wary
	перэплетается © «детским». Если
оценить в целом и только одним­двумя ©словами исполнение <«моло­дых» ролей в спектакле Театра дра­мы, то следует сказать, что артисты
играют их с увлечением. Им нехва­тает, может быть, ребяческой непо­средственности и пылкости, но жара
И темперамента у них достаточно. И
там, гле нужны горячность, неожи­данный взрыв чувств. им более или
менее доверяешь, хотя и здесь воз­бужденность иногда переходит в на­пыщенность, как это порой заметно
у Е. Самойлова в роли Олега Коше­вого. ~

Надо сказать, что артисту эта pa­бота пошла на пользу. Она принесла
ему много хорошего, он стал есте­ственнее и проще, его слова звучат
с большей ‘искренностью. нежели в
других ролях.

Особенность героев «Молодой
гвардии» состоит и в том, что наив­ность и быстрая воспламеняемость
юности сочетается у них с трезвым
умом и грассудительностью подлин­ных революционеров. И вот когда
они сосредоточенно и вдумчиво начи­нают рассуждать о деле, нам  по­рой кажется, что они выходят из
Образа, резонерствуют. Тогда остает­ся лишь детская маска, а обаяние
юности исчезает. Так получаетея на­пример с Б. Мельниковым в роли
Вани Земнухова, который по самому
характеру роли должен быть олно­снтельно сдержанным, степенным, в
противоположность, допустим, Жопе
Арутюнянцу. Но снимите у этого
	Земнухова с близоруких глаз очки,
И он сразу утратит свою неповтори­мость и растворится в массе.

Зато вот Ралика Юркина — А. Те­рехину и особенно Сережу Тюлени­на—Б. Толмазова ни с кем не спу:
таешь: Мне скажут, что здесь, в са­мых ролях, есть более: острая харак­терность. Но дело не только в этом,
а в способности актера верно и в то
же время по-своему ощутить -лич­ность и нрав своего героя. Я не знаю,
похожи ли они на действительных
Тюленина и Юркина. больше того—
Тюленин в спектакле во многом руз­HUTCH от того образа, который лан
в романе. Но бессполно, чтс это жиз­ненно-правлизвые образы. Юркин у
А. Терехиной вполне оправдывает
свою фамилию. Это юркий. шустрый,
необыкновенно пасторопный мальчу­rau. Но герой А. Терехиной не про­сто забавен, но и по-настоящему
трогателен. Стоит вспомнить сцену,
где Радика поинимают в комсомол,
	С каким тренетом и уважением берет
он комсомольский билет. бережно
	 
	сти на советской сцене
	В. Гердрих в роли Ули Громовой
и Е. Самойлов в роли Олега Ко­ШОВОГО. Фото С Мишина.
		держит его в руках, гордо смотрит
на него! Мы видим, что тут испол­нились его самые заветные желания,
и он по-настоящему счастлив.

С первого появления Сережи —
Б. Толмазова на сцене он всецело
располагает нас к себе, овладевает
нашими симпатиями внушает cep­дечное доверие, и затем мы нигде не
раскаиваемся в этом. В паречьке с
неказистой внешностью, < несклад­ной, угловатой фигурой есть что-то
смешное, если хотите, эксцентриче­ское и вместе с тем веское и реши­тельное. Шутливо-юмористические
штрихи лишь оттеняют красоту и
благородство его души. Таких в на­роде ласково и уважительно зовут
«отчаянный». Тюленин ненавилит
немцев и переполнен чувством мести.
Вот он ходит в неизменной голубой
майке, в кепке на бок, ходит va­хмурившись, мрачно втянув голову в
плечи, и весь его вид говорит. что
он чем-то озабочен, поглощен думой
о том, что бы еще такое рискован­ное и сложное предпринять. И мы
заранее знаем, что он выполнит
залуманное.  

Т. Карпова, играющая роль Любы
Шевцовой, еше не вполне освоилась
со своими задачами и ведет себя роб­ко, точно «примеряется» к роли и
партнерам. А роль у нее нелегкая
уже по одному тому, что в ней фак­тически две роли: «Любки-артистки»,
которая обманывает и дурачит HeM­цев, и Любы—честной и смелой под­польщицы. И тут надо не просто най:
ти переходы OT одного состояния к
другому, но, даже маскируясь, неа
выдавая себя перед немцами, в нантих
глазах продолжать оставаться самой
собой.

Из молодежи, показанной в спек­такле, запомнилась еще Уля Громо­ва — В. Гердрих, Валя Филатова —
В. Орлова и Вырикова — К. Пугаче­ва. Что касается взрослых  персона­жей спектакля, то они оставляют не­равноценное впечатление. Стоиг про­читать дневники Елены Кошевой, что­бы оценить волю этой женщины, ее
влияние на сына. Кошевая у К. По­ловиковой — ничем не примечатель­ная женщина, в ней нет силы характе­ра. Можно сказать, что роль ее в
спектакле эпизодическая, побочная,
HO ведь всякий текст должен ‘быть
еще обогащен жизненным опытом ис­полнителя, а этого здесь не видно.
Бабушка Вера — Ф. Раневская зло­употребляет гротесковыми штрихами
и, при всей яркости созданного ею об­раза, он также не согревает, остав­ляет равнодушным. Занятно, тро­умно, даже талантливо, но не дости­гает пели.
	Зато мужские образы советских
людей нашли в спектакле куда более
глубокое воплощение. Я имею в виду
Гчатенко — М. Орлова, Шульгу —
А. Ханова (их разговор в первом акте)
и, прежде всего, Валько — Л. Сверд­лнна. Вот он идет после взрыза шах­ты, потрясенный, но несломленный, ©
лицом, опухшим от бессоницы и, как
пишет А. Фадеев. «мрачным и черным,
как у цыгана.. ». От волнения он сни­мает и надевает кепку, и мы чувст­вуем, что ему бесконечно тяжело, и
	ГЛАВНАЯ ТЕМА
		этическая проблема проверки вой­HOH, борьбой, тех, кто родился в
двадцатых годах, кто жил, не зная
нищеты, окруженный заботой народа
и государства, уверенно глядя в бу­дущее. «Заре навстречу» говорит о
том, что это. поколение оказалось до­стойным своих отцов, большевиков,
вынеесших на своих плечах все труд­ности революции, гражданской войны
и первых десятилетий социалистиче­ского строительсгва.

В центре нашего внимания также
	‘чБеса Аркадия Перзеннева «Южный
	узел». Это историческая хроннка­драма, освещающая один из важней­ших зтанов Великой Отечественной
войны — разгром немцев в Крыму,
стремительное освобождение всего
Крымского полуострова, wiypm
взятие нашими войсками Севастополя.

С радостью и творческим волнени­ем подходим мы к задаче сцениче­ского воплощения образа гениельного
вождя и полковолна Иосифа Bucca­рионовича Сталина — центральной
роли в пьесе. Эта роль является цент­ральной не только в том акте, в ко­тором товарищ Сталин руководит во­енным совещанием, но и во всех
остальных, где действия генералов и
солдат, их героические дела и их
Победы связаны с именем товариша
Сталина.

Ведется работа также и над пьесой
П. Вершигора «Люди с чистой со­взстью». Театр заканчивает разработ­ку своего сценического варианта пье*
сы, представляющей собой авторскую
инсценировку иззестной партизанской
повести-занисок,

Признавая военную тему главной
для нашего театра, мы не намерены,
	однако, ограничивать ею свои творче­‘ские задачи. Зритель ждет от нас
разнообразного репертуара. Поэтому
театр в ближайшее время начинает
работу над новой комедией А. Арбу­зова «Встреча с юностью» и заканчи­вает репетиции почти готового к вы­пуску классического спектакля «‹До­холное место».
	Молодежь театра под руководством
ежиссера Г. Полежаева готовит для
Малой сцены пьесу молодого киев­ского драматурга-дебютанта Марка
Шапиро «Деловые мечтатели». Это
пьеса о студентах, об их вере в бу­дущее, о вдохновенном, романтиче­ческом отношенин к избранной про­фессаи.

В портфеле театра — героическая
драма Л. Дмитерко «Генерал Вату­THH> — 0 выдающемся полководие
сталинской школы, «Норт-Артур» И.
Попова (по роману А. Степанова),
пьеса П. Фурманского «Неистовый$, —
пьеса А. Кузнецова и Г. Штайна_
«Идущие впереди» и ряд других.
Для театра пишут пьесы об Отече­ственной войне и Советской Армии
в мирные, послевоенные дни Л. Пер­вомайский, Ю. Чепурин, М. Колосов,
П. Павленко. С. Радзинский и др.

Предетоящий год должен быть 3a°
полнен энергичной, живой, созицатель.
ной работой. А такая работа не может
не принести ощутимых результатов,
не может не приблизить нас к реше­нию важнейшей задачи нашего театра
— создать спектакли, достойные вг­ликого исторического подвига совет­ского народа и его армии, спасшей
весь цивилизовачный мир от угрозы
фашистской тирании.
	А. ПОПОВ,
	Среди множества важных тем на­шего искусства в нынешнем юбилей­ном году военная тема займет почет­ное место. Немалое количество пьес
и спектаклей будет посвящено собы­тиям Великой Отечественной войны,
мужеству и несгибаемой воле совет­ского народа, стойкости и самоотвер­женности наших воинов, беззаветной
храбрости и героизму лучших сынов
родины. Драматизм событий воённых
лет, их необычайная психологическая
«сгущенность» привлекают и всегда
будут привлекать художников всех
родов нашего идеологического ору­жия. Успехи нашей литературы, поэ­зии и в особенности прозы, которая в
последнее время стала активно пи­тать и театр, убедительно говорят о
TOM, как благодарен и обилен, идей­но заострен и значителен этот воен­ный материал.

Театры не воспользовались еще
этим материалом в той мере, в какой
это сделала. художественная проза и
мемуарно-очерковая, еще не до конца
определившаяся по жанровым  при­знакам, преимущественно  партизан­ская, литература. И если задача глу­бокого раскрытия военной темы стоит
сегодня перед всем советским теат­ральным искусством, то особенно
остро и неотложно стоит она перед
	нашим театром, — Центральным теат­ром Красной Армии. Это — главная
напта тема.
	Сегодня было бы уже бесемыслен­ным ссылаться на отставание  совет­ской драматургии в оправдачие неудач
и «опозданий» театпального искусства,
Постановление ЦК ВКП.б) о репер­туаре драматических театров, указав­шее конкретные пути исправления
наших ошибок, активизировало работу
театров и драматургов. Каждому из
нас теперь совершенно ясно, что как
бы ни была сложна задача создания
боевого современного репертуара. ус­пех ее решения зависит прежде всего
от театра, его настойчивости, инициа­тивы и энергии.

Каковы же перспективы Централь­ного театра Красной Армии в 1947 го­ду? Чем наш театр ознаменует вели­чайшие исторические события — 30-
летнюю годовиину Великой Октябрь­ской социалистической революций и
	следующую за ней дату — э}-летие
Советской Армии?

Годовщину Советской Армии —
29-ю — театр ознаменует постанов­кой пьесы Б. Лавренева «За тех, кто
в море!», уже знакомой москвичам и
зрителям многих других городов стра­ны. Мы стремились подчеркнуть в
этой пьесе то, мимо чего часто прохо­дят театры, ставившие «За тех, кто
в море!»: напряженность и четкость
военной жизни, пульс и ритм не мир­ной, а боевой жизни офицеров. Только
военная, боевая атмосфера может сде­лать до конца понятными и захваты­вающими события пьесы.

В театое начались репетиции новой

пьесы Маргариты Алигер «Заре на­встречу». В стихотворной ньесе, при:
ближающейся к жанру трагедии,
М. Алигер рисует жизнь подпольной
комсомольской организации в окку­пированном немцами Донбассе. Ho.
несмотря на богатство конкретного
материала, показывающего  деятель­НОСТЬ подпольной группы, не эта фак­’тическая. «бытовая» сторона занимает
‘автора. ^ Его интерес и усилия сосре:
доточены на глубоком и своеобразном
раскрытии духовного мира молодежи,
ее мужества, честности, душевной чи­CTOTH и необыкновенной духовной
красоты и силы.

В пьесе раскрывается важнейшая

и
В ТЕАТРА.

Коллектив Tearna ям Ермоловой

 
	  Коллектив ТГеатра им. Ермоловой
репетирует пьесу II. Bepuraropa
«Люди с чистой совестью» (нали­санную автором по одноименной по­вести). Постановка А. Лобанова и
`В. Комиссаржевского.
	Сегодня в Театре состоится встре­ча актеров с легендарным руководи­телем партизанских отрядов генера­лом С. Ковпаком. пентральным геро­ем пьесы П. Вершигора «Люди с чи­стой совестью».

Одновременно театр приступил к
репетициям пьесы В. Пановой и Д.
Дар «Спутники». Руководит постанов­богатство душевной жизни! Готовцез
не сумел раскрыть эту глубину роли.
Вст почему при всем мастерстве его
исполнения оно все же кажется толь­хо беглым набооском обоаза не
	больше.
	У книги А. Фадеева «Молодал
гзардия» зазидная, в лучшем смысле
слова, судьба. В самом деле, мало
найдется книг, так быстро завоевзв­ших не просто популярность, а все­народное признание. С первых же
глав художник нашел верный путь к
сердцам читателей, а дальше их при­вязанность к роману росла и крепла.
Когда шли бои, отрывки из романа
печатались рядом с военными свод­ками и корреспонденциями, и писатель
шел следом за событиями. вровень с
ннми, и его строки. рождаемые чут­ким ощущением времени, дымились,
как неостывшие орудия и пахли тем
	же запахом пороха, ‘как соседствовав­шие < ими: на газетном листе вести
с фронтов. —^
	Олег Кошевой, Ульяна Громова,
	Сергей Тюленин ‘и: все молодотвар-.
	дейицы — воспитанники социализма.
Советский строй; партия, - комсомол
	формировали их характеры. Ш самое
	большое счастье. Для НИих — жить,
трудиться и творить вместе с наро­дом, для его блага. Они не хотят,
не мыслят для себя иной жизни. иных
просторов, кроме тех, что широко
открывались им в родной стране. Они
жертвуют собой без позы, без тени
жертвенности. Они совершают подви­ги, не задумываясь о миссии подзиж­ничества. Они знают, что защишеют,
и сознание долга делает их бесстраш­ными, душевно неуязвимыми. Моло­догвардейцы умирают непобежден­ными. Это торжество идеи, а так­же взгляд в будущее, неизменно со­путствующий их судьбам, сообщяют
книге высокий нравственный емысл и
неотразимую силу жизнеутвержле­вия.

Быть может, самое дорогое и цен­ное в спектакле Московского театра
драмы состоит как раз в том, что им
сохранена эта волевая, оптимистиче­ски воодушевляющая интонация ро­мана. И не просто сохранена: она
звучит отчетливо во всех наиболее
трудных обстоятельствах подпольной
работы молодогвардейцев, в них са­мых опасных и рискованных дейст­виях.

Часто бывает так: герой только вы­шел на сцену, и с его первых слов и
жестов мы уже догадываемся о пе­чальном исходе драмы. Он словно
начинает жить с конца. Ему угрожа­ет гибель—и уже в тоне его речи,
в словах и взглядах проглядывает
сознание неотвратимой обреченности.
Не так в спектакле «Мололая гвар­дия». Его герои нигде не подвеп­жены отчаянию, над ними не нависает
пелена безысходности и мрачное пред­чувствие близкой смерти. Наоборот,
с начала до конца герои спектакля
разговаривают между собой и сх нами,
хак живые с живыми. Бессмертное в
их образах как бы вытесняет, рассеи­вает ‘самую мысль о смерти. И вот
почему, являясь свидетелями траги­ческого конца, мы не можем, ни за
412 не можем смириться с ним, мы
внутренне поотестуем, в нас растет ч
крепнет ненависть и непримиримая
злоба к тем, кто убил наших лрузей,
и МЫ, тем самым, становимея актив­кыми и страстными соучастниками
происходящей борьбы.

Такова вдохновенная, организую:
щая сила спектакля. On сразу
же четко и контрастно распределяет
симпатии, сочувствует или обвиняет,
утверждает или высмеивает. причи­мает или отвергает. Он властно убе­ждает своей идеей. своим граждан­ским пафосом и на каждом шагу вы­зывает в нас не только ответный, но
и как бы встречный, возбужденный н
заинтересованный отклик. Мы гор­димся своими героями, мы принимаем
близко к сердцу все их радости и
невзгоды, все их успехи и пораже­ния, переживаем вместе с ними и--
пусть не покажется странным — пе­реживаем за них. Да, и за них, пото­му что некоторые подробности их
деятельности и психологии мы, по
мере необходимости, воссоздаем са­ми, дополняя слышимое и зримое па­мятью и воображением,

Спектакль Телтра драмы больше
склонен к обобщениям, чем к аа:
изу, он не столько исследует жиз­ненные явления во всех частностях,
сколько берет их в решающем, куль­минационном моменте или же в окон­чательных следствиях, результатах.
	Отсюда при всей интимности отдель:
ных сцен и дробности спектакля за­кономерное и вполне оправданное
стремление постановщика к зрелищ­ной монументальности, к патетиче:
ским символам и преувеличениям, к
резким сопоставлениям и контрастам,
к подчеркнуто елинообразным груп:
	построениям, к укрупченным
формам героического представления.
Отсюда и проходящая через весь
	спектакль в качестве сквозного мо
тива его оформления изобразительная
эмблема—гнгантское: красное знамя.
	Спускаясь сверху, оно то спокойна
	повисает над сценой, то тревожно. пэ­лошется в воздухе, то вдруг бессиль­но’ падает вниз, чтобы вскоре сноза
гордо и торжественно взвиться., Это
знамя — молчализая, но словно жи:
вая деталь, — играет в спектакле,
сопутствует его героям, оберегает и
прославляет HX, идет впереди, ука­зывает им путь, склоняется над. пав”
ями и-возлает честь живым. - Ho,
	как порой бывает с Н. Охлопко­вым. — полюбится ему какой-либо
	прием,.и он его слишком настойчиво
	повторяет. Так. вот и в «Молодой
гвардии» многие комбинации со зна­менем выглядят излишними и назой­ливыми, причем знамя теряет свое

значение эмблемы и символа.
Помимо знамени, обстановку сце­ны образует висящий на заднем плане
экран с высвечивающимися Ha © HEM
серыми контурами зданий, деревьев и
движущиеся на «вертушке» декора­тивные детали, которые приблизи­тельно конкретизируют место дей­ствия (леревцо, угол комнаты, ре­шетка тюрьмы и т. п.). Все усиляя
Н. Охлопкова  (сопостановщих —
	Е. Страдомская) и художника В. Рыя:
дина направлены к тому, чтобы дей­‘ствие развивалось непрерывно и кар­‘тины сменялись возможно быстрее,
без задержки. И это им удается, но
обидно, что < некоторым ущербом
для нашего представления об атмос­фере событий. На сцене доминируют
два цвета — чеоное и красное — по.
чти без полутонов и оттенков. Слиш­ком уже однообразно и аскетичло
выглядит сцена. .

Спектакль начинается так же. как
я роман. В светлый и теплый день
девушки, собравшись на берегу реч­ки, любуются водяной лилией. Уля
Громова размышляет вслух при
подруге: «Когда я слышу это и вижу
небо, такое ясное, вижу ветви деревь­ев, траву под ногами, чувствую, как
ее нагрело солнышко, как она вкусяэ
пахнет, мне делается так больно,
словно все это уже ушло от меня на­всегда, навсегда..». А. Фадезв, как и
его герои, любит‘и умеет ценить до­нецкую природу, ее запахи и краски
степные просторы, палящее солнце,
ньянящий аромат акаций и жасмина.
Ведь это все родное, дорогое, часть
родины, которой угрожает“”враг. И
если в тесном общении < окружаю­щей природой как-то особенно ошу­тимо выступает глубокая человеч­ность советских людей, их душевная
красота, то в непримиримом протизо­поставлении природы и войны, цвегу­щей жизни и смерти столь же явст­венна вся гнетущая бесчеловечность
бойни, < которой пришли в мирный
край, к нашему народу, фашисты.

Такого ощущения ждешь и OT
спектакля, а’ оно возникает слишкем
редко и как-то ненадолго. И причи:
ной тому пуританская строгость, если
не сказать — сухость оформления
Природа на сцеке в лучшем случае
представлена графически. А хотелось
бы живописного пейзажа, более щед­рой и натуральной игры красок, чтобы
речка искрилась лучами солнца и пе­реливалась у ног девушек. В спек­такле же водная глаль реки передана
полированной зеркальной — поверх­ностью. Она отражает мир, но... по
сухим законам физики.

Слишком уж, однако, затянулось
выяснение. недостатков спектакля. И
это может показаться особенно не­справедливым, потому что достоинств
у него куда больше, и они в конце
концов решают дело. При всех част­ных разногласиях спектакля < рома­ном у них достигнуто единодушие в
главном — в политической идее про­изведения. Она передана театром с
эпической широтой и волнением, убе­дительно и страстно.
	№
	О— иди

У ани

нам кажется, что пот льется с него
крупными каплями. Или в сцене, где
он сообщает жене Шевцова и дочери
о том, что Шевцоз погиб: слова у него
звучат прочувствованными и напол­ненными, они ложатся веско и плот­но. Но самое сильное впечатление
производит сцена в тюрьме, где Валь­ко и Шульга, связанные перед казнью,
сидя согнувшись, почти неподвижно,
ведут. неторопливую и мудрую, самую
что ни на есть задушевную беседу о
стране и народе, о своей правильно
прожитой жизни, дружелюбно спорят,
как бы совсем не помышляя о близ­кой и неотвратимой смерти.

В диалоге Валько и Шульги спек­такль достигает высокого драматиче­ского напряжения. И в сравнении с
этой спокойной и внутренне насыщен­ной сценой заметно проигрывают все
торопливые. и неожиданно прерываю­щиеся картины или, вернее, кадры по­следнего акта. В одном случае мы
общаемся с челавеком, внимаем голо­су его сердца, в другом—нам пока’
зывают внешние человеческие конту­ры, торопливо мелькающие светотени
и прочие «остаточные» атрибуты те­атрального экспрессионизма. Создает­ся впечатление, что стиль спектакля в
данном случае определяется не столь­ко характером наших героев или на­шим отношением к их_судьбе, сколь­ко гротесково-паролиёным методом,
примененным режиссурой для изобра­жения врагов. И сцена, где Олег Ко­шевой мечется под музыку Рахмани­нова, и растянутая сцена пыток «под
патефон» с офицером-садистом, плз­стично приближающимся к своей
жертве в ритме танго или. фокстрота,
столь же формально нарочиты, как и
карикатурный, но не очень злые нем­ны в прежних актах. И Люба, бьющая

‚ гитлеровца гитарой по голове, ABCT­;

венно напоминает Соньку из «Ари-.
<тократов». Это все частные ремини­сценции, воспоминания и повторения,
идущие не от существа веши. И, ко­нечно, не они определяют уснех спек­такля, силу его идейно-публииистич­ного убеждения, а та нозая тема, ко­торая пришла в театр с «Молодой
гвардией», и те найденные театром
сценические фоомы, которые этой те­а

  ме соответствуют.

 

` зрелости, к нему вместе с

Последнее время от спектаклей Те­атра драмы оставалось такое впечат­ление, что на его сцене гастрелируют
разные театры. И это было особенно
удивительно потому, что с Н. Охлоп­ковым всегда можно было спорить, не
соглашаться, но ему нельзя было от:
казать в своей режиссерской манере.
Мы наблюдали ее в «Аристохратах»,
в инсценировках «Разбега», «Желез­ного потока», а потом как бы поте­ряли из виду. И вот сейчас, в. пору
инсцени-_
	ровкой «Молодой гвардии» словчо
опять возвращается молодость.

В ГОЛУЗОВ.
	чале, полученный жестокий урок про­пал даром, мудрость и зрелость не
`прашли к нему.

IV

Есть в пьесе группа персонажей
которые связаны с Муравьевым осо­бой связью, помимо их прямой зави­симости от него, как командующего
фронтом. Это—люди разных чинов и
„званий, но именно они являются вы­разителями воли и мудрости воору­женного народа. И недаром к каждо­му их слову так внимательно ирислу­шивается Муравьев, иногда  превра­щая отдельные их реплики в своеоб­разные формулы, раскрываюшие его
оперативные замыслы.

Из этих персонажей нужно прежде
всего отметить роль лейтенанта  Фе­дорова в исполнении И. Кудрлвцева.
Сцена, когда он приходит на заседа­ние штаба бесконечно усталый, не
спавший уже много ночей, медленно
и спокойно говорящий челозек, — од:
на из лучших в спектакле. Трудности.
кажется, удесятерили его силы, ега
мужество, его храбрость. {
	Старый ‹олдат Степан — это, в
сущности, традиционный и уже не раз
встречавшийся и в драматургии и В
`’ прозе образ. Однако В. Баталсв на­шел для этой роли отнюдь не тради­ционные интонации, прекрасный мяг­хий юмор, лукавую хитринку. ,

Наиболее спорным в этой группе
персонажей кажется исполнение.
В. Готовцевым роли генерала Панте­леева. Муравьев говорит © нем:
«скромный, добрый и железный». Го­товцев добросовестно пытается пере­дать эти свойства характера Панте­леева. Но они выступают разрознен­но — вот в этом эпизоде он скром­ный, в другом — добрый, в третьем—
железный. Эти черты не спаяны един­ством большой и прекрасной души, о
которой так взволнованно рассказы­вает в последней картине жена Му­равьева, присутствовавшая при его
смерти. Одним из самых характерных
свойств школы Художественного те­атра всегда было уменье передать
всю полноту и сложность ду­невной жизни действующего TILA.
Какой бы односторонней ни была
роль, как бы ни подчеркивал автор
одну, определенную черту в характе­ре этого действующего лица, — за
этой чертой в исполнении артистов
щколы МХАТ обычно чувствовалось
богатое многообразие душевной жиз­ни, Отсюда и то впечатление нпсихо­логической глубины, полноты, содер­жательности, которое производит на
нас игра лучших артистов этого теат­ра. Очень немногословен лейтенант
Федоров, но какая глубина в нем и
	народный артист РСФСР, лау­реат Сталинской поемии.
		кой А. Лобанов, режиссеры С. Гу:
шанский и Б. Аврашов.
	eM,

1
В конце февраля Московский те­атр сатиры покажет свой нозыЯ
	спектакль «Друзья остаются друзь­ями» К. Симонова и В. Дыховично­го. Постановка Н. Горчакова, режнс­сер О. Солюс.

В театре идут репетиции новой
комедии М. Слободского и В. Ды:
ховичного «Человек с того света».
Постановщик ОЭ. Краеснянский, pe­жиссер А. Чернявский, художзик
В. Талалай. музыка написана Я. Чер­няЯвским.
	гом Муравьева, человеком, к каждо 
  му слову которого Муравьев внима­‚тельно прислушивается. А. Яров —
суховат, невыразителен, чрезмерно

сдержан.
VI
	Не все в постановке Аудожествен­ного театра бесспорно, есть в ней,
как мы видели, и ошибки, и неулачи.
И все же они не умаляют значения
этого превосходного спектакля, вос­крешающего перед зрителем величие
битвы за Сталинград, многомесячного
сражения, какого еще не знала исто­рия.
Спектакль поставлен В. Станнны­ным с настоящей режиссерской изо
бретательностью и выдумкой. Когда
оценивается работа режиссера в
спектаклях Художественного театра,
то прежде всего оценивается его ра­бота с актерами, и все удачи и неуда­чи исполнения отдельных ролей от­носятся за счет постановщикз в та­кой же мере, как и за счет исполни­телей. Но есть и такие элементы
спектакля, в которых виден только
режиссер

К ким относится замечательно по­ставленная массовая сцена первой
картины, сразу вводящая зрителя В
самый центр событий, сразу дающая
RX трагическую характеристику. По­становка «Пюбедителей» свидетель:
ствует о зрелости и уверенности пе­жиссерского мастерства В. Станн­цына.
	Декорации 11. Рильямса — одна из
самых удачных его работ за послед­ние годы. Прекрасны декорации пер­вой,. третьей, четвертой и особенно
восьмой картин: фронтовая sopora,
скованные тревожной ночной темно­той поля и овраги, развалины горола
и дома № 48, который обороняет лей:
тенант Федоров, Скромны и просты, в
соответствии с замыслом  постанов­щика, декорации комнат, в Которых
помещается штаб

wi

Среди задуманных Художествен­ным театром новых работ спектакль
«Победители» — первый, посвящен­ный событиям недавних великих
дней, темам нашей современности.
Вель уже два гола со времени премь­еры «Офицера флота» мы не видели
на сцене театра наших современников,
советских людей, совершивших все­мирно-историческяй подвиг победи­телей в борьбе е фашизмом.

Успех этого нового спектакля
МХАТ -- не случайный успех. Нет
ничего более плодотворного для 25
ветского театра я советского худож­ника, чем работа над образами героев
	нашеи эпохи.
Н. КОВАРСКИЙ.
	А. Терехина в роли Радика Юркина и Б. Толмазов в роли Сергея Тю­Фото ©. Мишина,
	ленина.
Pre Purr eB ened eh
		В этих словах Н. Боголюбов, игра­ющий Муравьева, нашел решение!
своей роли. «Воля и необходимость»
— вот то главное, что стремится он
раскрыть в образе Муравьева. И Му­равьев в его исполнении — действи­тельно весь воля и целеустремлен­ность. Он превосходно знает своих
подчиненных: Кривенко — его ста­рый друг, Виноградов — бывший учи­тель. Он знает не только меру их
талантливости, как  военачальни­ков, не только их характеры, взгля­ды, возможности, он точно угадывает
‘каждое их душевное движение, каж­дую мысль. Он — шире и проница­тельнее их обоих и поэтому лучше,
чем каждый из них, понимает, как ис­пользовать каждого, какую опера­цию поручить им, чтобы их дарова­ния, смелость. все их качества слу­жили делу победы.

Все эти черты раскрыты в образе,
созданном Боголюбовым. Он леобы­чайно убедителен в этой роли, в
своем порыве к победе. Но в пьесе у
Муравьева есть еще одна черта, ко­торая обойдена и актером, и рэжис
сером. Муравьев привозит с собой
план обороны города, сталинский
план «великого перелома». Осущест­вление этого плана требует от него
всей его энергии,  самоотвержен­ности, вдохновения. Муравьеву в
пьесе далеко не все так безоговороч­но ясно, как Муравьеву—Боголюбову.
У него есть минуты тяжких разду­мий, когда напряженная, ишушщая
творческая мысль его нашупывает
необходимые решения, открывает HO­вые пути. Он взвешивает, оцечивает,
отбирает, и весь этот процесс, не ме­нее сложный, чем процесе научного
открытия или художественного твор­чества, раскрывается зрителю. Бого­любоз игнорирует эти черты образа:
Он каждый раз появляется с уже го­товым решением, которое ему нужно
сообщить подчиненным и заставить
их осуществить его. Может быть,
только в сцене с женой, в землянке
у Пантелеева, когда он признается
ей: «..мне очень трудно сейчас... Я
ни разу ше признавался никому, толь­ко тебе», он находит средства для
выражения этой черты образа. Между
тем, в приведенных словах такой же
ключ к роли, ка и в словах о воле
и необходимости.

   
   
 
   
   
   
 
   
  
 
    
 
  
		Спектакль © побел!
			Фронт разорван, и немцы бросают в
прорыв все новые и новые дивизии.
Есть, кажется, только два выхода из
создавшегося положения. Эдин пред­лагает осторожный и расчетливый
генерал Виноградов — отступить за
реку, там переждать, а весной уда­рить по флангу врага. Другой вари­ант предложен генералом Кривенко,
человеком, любящим риск, напори­стым и темпераментным, — ввести в
бой все имеющиеся резервы, разгро­мить немцев на подступах к городу
сейчас, немедленно. Немцы, захватив
город, повернут на север и попыта­ются отрезать Москву < востока,
поэтому город им уступить нельзя.
Но бесплоден и второй вариант: у
немцев превосходство в силах и тех­нике, они могут разбить резервные
дивизии, и тогда положение станет
критическим.
	«Но если бы сражения решались
только анализом, сражений бы не
было.. Есть еще воля и необходи:
мость. Мы должны, мы не можем не
победить, а для этого необходимо
удержать город». Так говорит My­равьев Виноградову во время первой
же их встречи в штабе.
		обойтись без его беспощадного ана­лиза. Он точно так же не мог бы
обойтись без энергии и напора Кри­венко, без мудрости и выдержки Пан­телеева. Все они вместе образуют тот
коллектив военных руководителей. в
котором каждый дополняет другого,
в котором все усилия направлены к
одной общей цели Таки были заду­маны автором, и, в согласии с автоо­ским замыслом, режиссером отноше­ния между центральными героями.
Но тем отчетливее выступают внутьи
этого коллектива ‚различия между
каждым из его участников, между их
индизидуальностями.
	В этом плане: одним из наиболее
	ярких. и удачных образов. спектакля,
возможно, даже. самым-ярким, являет­ся образ Виноградова. Из пьезы мы
почти ничего не узнаем о прошлом
Виноградова, кроме того, что у него
за плечами долгая военная жизнь.
А. Чебан, играющий эту роль, Ha­столько точно знает своего героя,
что ‘зритель, который увидит его,
сможет во всех подробностях пред­ставить себе биографию Виноградо­ва. Ол — скорее историк, нежели ак­тивный деятель современности, ско­рее ученый, чем военачальник.

Но под прямым влиянием Муравье­ва Виногралов—Чебан изменяется.
Старый человек, достаточно пессими­стически смотрящий на перспективы
обороны города, проникается верой
Муравьева в победу. Вдохновение
Муравьева заражает его. Узнав о ге­ниальном сталинском плане — окру­кения немцев в городе, он нахо­дит в себе новые силы, как будто
	ра Муравьева, генерала Кривенко ма­ло удалась М. Прудкину., В нем
есть молодость, задор, темперамент,
азарт, но образ Кривенко в пьесе от­нюдь че исчерпывается этими черта­MH традиционного лихого кавалери­ста У Кривенко своя сульба своя
	ста. У Кривенко своя судьба, своя
дэама. Тот урок, который дает ему
Муравьев, сняв его с поста команду­юнтего армией после того, как Кри:
венко блестяще провел боевую опе­рацию, не проходит для него да­ром. Кривенко — очень  круп­ный человек по природе, по талантля­вости, по энергии, но еще не зрелый,
еще не овладевший собственным ха.
рактером. Драма, которую пережива­ет он в связи се огстранением от
командования, означает, что зрелость
наступает и для него. Недаром же
по окончании операции, описанной в
пьесе, его назначают командующим

новым фронтом.
	Это на понято исполнителем. Ов в
	конце спектакля тот ме, чи в па
		О пьесе Бориса Чирскова «Победи­тели» у нас уже много писали, гово­рили и спорили. Расхождения быля
только в оттенках и частностях. Все
согласились на том, что эта пьеса —
одно из самых крупных явлений со­ветской театральной драматургии по­следних лет. Никто не подвергал со­мнению ни значительности ее идейно­го замысла, ни глубины и яркости
характеров центральных героев, ни
ее подлинного дэаматизма, Указыва­лось только, что задача сценическо­го воплощения пьесы чрезвычайно
сложна, что играть ее трудно, что
образы некоторых персонажей недо­статочно развиты, может быть даже
схематичны, что она перегружена
репликами и монологами героев на
общие и отвлеченные темы. Послед­нее слово по этим вопросам обычно
остается не за критикой, а за теат­ром. Вопрос о сценичности или не­сценичности пьесы, о том, есть в ней
настоящий и благодарный материал
для актерского исполнения или его
нет, решается в конечном счете прак­тиками театра.

Режиссура (постановщик В. Стани­цын, режиссер Г. Конский) и актеры.
создатели спектакля Художествен­ного театра, в полной мере доказали
сценичность этой пьесы. Они стре­мятся _ перенести зрителя в тре­вожную и грозную атмосферу эпохи
Сталинградской битвы, той эпохи,
когда на улицах разрушечного и
сожженного города решалась судьба
зойны, Но режиссер для достижения
своей цели почти не прибегает к вне­шним эффектам. Декорации комнат,
в которых помещается штаб коман­дующего фронтом, скромны и про­сты; окна заречного домика, где pac­положился штаб, закрыты стазнями с
вырезанными в них сердечками, как
это часто бывает в маленьких горо­дах; тесны блиндажи и землянки
командиров соединений. Только че­рез образы героев, только в глубокой
психологической характеристике
бойцов и командиров, в подробной
Обрисовке их взаимоотношений стре­мится режиссер найти путь к изобра­жению величия и значительности ми­Нурших дней Отечественной войны,
ве решающего периода.
		Пьеса Чирскова написана по его же
сценарию «Великий перелом». Пьеса
	подробней и детальней, чем сцена­ИИ, но в основном она сохраняет тех
	‚же героев и те же положения. Рас­_ширена только роль жены Муравьева.
которая в фильме появляется на не­сколько секунд, В пьесе — это боль­шая, самостоятельная роль, которую
играет А. Тарасова.

Характер жены Муравьева сродни
характерам других героев пьесы.
Главное в нем — то же чувство дол­га перед страной и наропом, которое
владеет и остальными героями: пре­зрение к опасности, стремление от­дать все свои силы делу нобеды. Ho
характер этот раскрывает:я во всем
своем величии и красоте не сразу. В
первом акте лирические элементы
преобладают в роли, и только после
возвращения жены Муравьева из ок­руженной немцами станицы, в раз­говоре с мужем, когда она рассказы­вает обо всем, что ей пришлось нере­жить, этот характер раскоывается
полностью во всей своей подлинчой
патетичности. Рассказывая мужу в
очень напряженную и трудную для
последнего минуту © том горе, свиде­телем которого она была, МШиза как
бы усугубляет тяжесть OTBETCTBEH­ности, которая лежит на Муравьсве.
	В исполневии вторых и  третьях
ролей есть много интересных находок
и удач. Запомнились регулировшица
Шура Федулова (арт. М. Шербини­на) ‘и совсем уже немногословная роль
официантки в штабе Кривенко (сту­дентка школы К. Ростовцева). Роль
шофера Минутки играет Н. Дорохин.
Мы уже давно знаем мастерство это­го превосходного характерного акте­ра. И, может быть, единственный уп­рек, который можно ему сделать,
тот, что он немного сгустил краски,
чуть ‹пережал». Если Минутка дей­ствительно таков, каким показан он в
первом акте, то как случилось, что
он пошел на такой безумный риск, на
подвиг, Ha смерть для того, чтобы
соединить под неприятельским огнем
разорванный снарядами противника
телефонный провод? В характере Ми­нутки есть лихость, удаль, и как раз
эти черты не подчеркнуты исполни­телем,

К сожалению, совсем не удалась
роль секретаря обкома  МЛаврова ар­тисту С. Ярову. Он становится дру­А. Тарасова в роли Лизы и Н. Бо­голюбов в роли Муравьева.
Фото О Мишина,
	Вновь назначенный комачлующий
фронтом генерал-полковник Муравь­ев принимает тяжелое наследство.
	Муравьев в конце пьесы плазтазт:
ся Виноградову, что он не мог бы