СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО
	В ХУДОЖЕСТВЕННОМ
_ СОВЕТЕ КОМИТЕТА
0 ДЕЛАМ ИСКУССТВ
	Художественный совет по театру
и драматургии обсудил новый спек»
такль Государственного театра им,
Вахтангова «Глубокие корни» Гоу и
д’Юссо в постановке А. Габовича.

Доклад о спектакле «Глубокие
корни» сделал А. Таиров, который
дал высокую оценку идейным и ху­дожественным качествам этой новой
работы Театра им. Вахтангова. А; Та­иров считает, что спектакль ярко
показывает расовую дискриминацию,
игироко распространенную в буржуаз­ной Америке, и отмечает сдержая­ность и благородную простоту режис­серского рисунка. По мнению А. Та-.
ирова, в пьесе чрезмерно акцентиро­вана биологическая линия расовой
вражды, но в спектакле эта линия
справедливо не’ получила `развнтия.
Докладчик подробно разобрал игру
‘веех исполнителей спектакля, давая
высокую оценку артистам М. Сине­льниковой, создавшей  эмоциально
	московских художников
	ко-формальный жанр натюрморт! Но
не к рассказу о самостоятельной,
безмолвной жизни вещей и не к вы­игрышным живописным эффектам
стремится Дейнека, сопоставляя В
своем натюрморте цветы и предме­ты. Его полотно — повесть о чело­веке с сильным и собранным харак­тером, которому мир раскрывается в,
его об’ективной красоте.

Натюрмортов много, может быть,
слишком много на выставке, но сре­ди них мало ярких и запоминаютщих­ся. Кроме «Флоксов» Дейнеки, отме­тим еще натюрморт 5B. Horaucona.
Серьезный, взыскательный художник,
Иогансон вложил много труда в
свою небольшую работу. Пластиче­ски осязательна фактура изображен­ных фруктов и вазы, хорошо передан
чузственный блеск материи. Красоч­ность ‘натюрморта изобильна, почти
роскошна. Но во всем этом великоле­пии есть какая-то  искусственность.
Художник, очевидно, исходил здесь
не от живого восприятия, а от зара­нее поставленной живописной задачи.

Молодой мастер С. Викторов так­же экспонировал натюрморт — «Кни­ги». Это вполне профессионально
сложившийся и зрелый художник. С
точки зрения формального мастерства
его картина почти безупречна, а с
труднейшей задачей  пространствен­HOH организации Викторов справился
просто блестяще.

Картина Викторова, в сущности,
выходит за ‘рамки натюрмортного
жанра. Книги, репродукции, карти“
ны, изображенные на полотне, — это  
не просто ласкающие глаз веши.  
Репин, Серов, Рокотов, Диккенс —!
вот тот мир искусства, в котором!
живет художник: Он настойчиво под­черкивает  антикварную ценность
своего окружения, и это заставляет!
насторожиться. В подборе вещей, в,
самом характере видения Викторова !
чувствуется какая-то странная обо­собленность художника. Молодому
мастеру, которому, повидимому, дана
большая творческая и душевная си­ла, опасно’ так от жизни  затворять
свою душу. ,

Сходное отношение к жизни и за­дачам искусства закономерно приве­ло Б. Щербакова к автопортрету, ‘в
котором с умилительной добросове­стностью художник скопировал авто­портрет  Кипрепского, Такое широ­ee Oo ee
ло Б. Шербакова_ к ‹ автопортрету, В
котором < умилительной добросове­стностью художник скопировал авто­портрет Кипрепского, Такое широ­кое «цитирование» старых мастеоов
бесконечно обедняет кругозор худож­ника, втискивает его сегодняшние
чувства, чувства советского челозе­ка 1947 года, в формулы, созданные
в свое время для выражения совсем
другого миропонимания, другого эмо­ционального склада. _

Та же опасность грозит и А. Гри­цаю, чей «Пейзаж» — прямая реми­нисценция саврасовского «Проселка».

Между тем в экспозиции есть кар
тина, которая может служить приме.  
ром правильного использования TROP:  
ческих приемов великия мастеров.
прошлого. А. Гончаров в блистатель­t

 
 
}
 
 
 
 
i
 
 

 

ном портрете балетного артиста С,
Кореня в роли Меркуцио («Ромео и
Джульетта») отталкиваетея OT жи:
вописной и графической манеры  
Домье. Но он делает это с тактом i
главное, = переосмысливая приемы.
Домье и применяя их в соответствии  
с собственной творческой задачей,
Остро - динамический ритм резких
изгибов контура, неожиданные ‘и дис-.
	сонирующие ко ты цвета — кк

  

  
	i

нельзя более кстати в этом о.

ча лаелан ААА FAANTAATA ncn мА:
	разном гротескном портрете, в кото­ром определенность портретных черт.
причудливо неренлетается с  теат­ральной фантазией и маскарадной ар­лекиналой.  
	‚Белорусский пейзаж». Художник Г. Нисский,
			Остроумную композицию «Обыва­всем богатством и сложностью, всей!
	силой
	и страстностью мизнм и ду-.

 
	шевного мира советского человека?

_Надо, чтобы наши мастера ис­кусств развивали и углубляли свои
плодотворные поиски, чтобы они сме­лее освобождались от той скованно­сти восприятия, от той маломасштаб­ности мыслей и чувств, которые еще
мешают им стать в полной мере и в

‘полную силу воспитателями народа.

Чувствовать себя «учителями жиз­ни» — болыная честь для художни­‘ка. У советского искусства есть все,
‘чтобы кажлый. из наших мастеров
_мог по-настоящему гордиться своим
	‘общественным призванием.
	Наш зритель хочет видеть на вны­‘‹ ставках произведения художников­TpHOy HOB, художников-агитаторов.
’ художников — властителей дум нз­родных. Быть такими — дело чести
‚ мастеров советского изобразительно­го искусства.

А. КАМЕНСКИЙ,
		теля» экспонировал С. Орлов. С яз­вительностью, почти сарказмом,
столь релко встречающимися в скуль­птуре, Орлов дал. характерные типы
городских обывателей, оживленно

беседующих между собой, — «Зева­ки», «Старушки из очереди», «Фи­фы» и дь.

К чести наших художников надо
сказать, что подавляющему большин­ству из них глубоко чужд дешевый
блеск салонного искусства. Но‘ пе­чальные исключения все же встре­чаются. Ю..Трузе выставила «Порт­per артистки Элькун», абсолютно
бессодержательную вещь, в которой
нет ничего, кроме пошлейшей «мани­кюрной» красивости,

В салонном декадентстве с Трузе
на выставке соревнуется только
один художник. Это — А. Бржезиц­кая, автор предельно манерных и
	мешанских статуэток: «1 юззия»,
«Музыка», «Золушка», «Маленькая
балерина» и других. Просто диву
	Весенняя выставка
	 
	шен пресловутой этюдности. Строй­ная сонодчиненность  композицион­ных элементов, ‘уверенная точность
тонких и сложных цветовых соотно­шений создают крепчайшую  слит­ность формы. Зритель ощущает, как
многообразие отдельных мотивов
сливается в единую широкую мело­дию. :

Сырая ‘и ржавая белорусская осень,
казалось бы, может вдохновлять
только на грустную  мечтательную
элегию. Но пейзаж Нисского, несмо­тря на некоторые минорные оттенки;
проникнут бодрящей свежестью, ис­кренней радостью бытия, раскрываю­щейся в Мужественном восприятии
суровой и скупой природы. И поезд,
бегущий по извивающейся вдоль пе­релесков колее, и человеческие фи­гуры влали оживляют природу. Пей­заж перестает быть только зрелищем
—это земля, на которой живут и тру­дятся люди. :

Таким же активным отношением к
природе, хотя и совсем в другом
«ключе», отличается и «Мельница»
А. Пластова. Подобно своим посто­янным героям — русским колхозни­кам-—Пластов не любуется красотами
пейзажа со стороны, он по-хозяйски
стремится проникнуть в самую жизнь
природы. И не в единстве серебри­сто-серого колорита подлинная убе­дительность его картины, а в той
простоте и серьезности отношения к
жизни, которая < такой чистотой и
ясностью выражена в «Мельнице».

Тихая умиротворенность Не свой­ственна и Ф. Шурпину. Его «Утро»
отличается напряженной обостренно­стью и риторической приподнятостью
видения мира, В багровом зареве лу­чей восходящего солнца расстилаются
поля, топоршась бороздами вспахан­ной земли. Повторяя тему своего
«Возрождения». Шурпин и в этом
маленьком пейзаже воспевает стра­стную` жажду труда — одно из са­мых сильных и плодотворных чувств
послевоенной поры. .

IUvpnwy He пишет сухих «видовых»
пейзажей. В его изображениях при­роды всегда читается большая, co
страстным темпераментом передан“
ная мысль, В энергичности и содер­жательности пейзажей — бесспоо­ное достоинство работ художника.
Однако временами ему грозит опас­ность впасть в надуманную аллего­ричность и утратить естественность и
	непосредственность образа, как это
произоньло в «Девятом мае».

Маленькие пейзажи П. Крылова
	напоминают афоризмы—Настолько они
лаконичны, чеканны, отточенны («Се­рый день на Оке», «Вечер на Оке»,
«Вечер. Крым»). Определенность и
продуманность многообразной свето­вой гаммы сочетаются в пейзажах
Крылова с весомой материальностью
и энергичной пластикой живописи,
Но в них нет нарочитой построенно­сти «сезаннистских» картин. Крылов
широко и цельно чуветвует жизнь.
И закономерно его стремление перей­ти от камерности формы — наследия
этюдности — к большим «пейзажам­картинам» («Поленово. Каменолом­ня»). Сходная тенденция намечается
и в некоторых работах Н. Соколова
(«Октябрь» и особенно «Яблоня»).
Третий из Кукрыниксов — М, Куп­риянов — представил очень искусно
и тонко выполненные пейзажи, кото­рые, однако, лишь прололжают гра­диции его старых «дождей в Моск­ве». .

Прозрачно-чисты эмоции в пейза­жах художников старшего поколения
— В. Бакшеева, Н. Крымова, А. Куп­рина, К. Юона, В. Бялыницкого-Би­руля, С. Герабимова, П. Котова. Их
работы могут служить превосходные:
ми примерами уверенной точности
художественного языка,

Между тем, бедой многих наших
живописцев, особенно молодых, яв­ляется какая-то недоговоренность,
приблизительность в их образах. Они
часто не способны четко воплотить
свой замысел. ‘Правильно увиденное
и почувствованное облекается неиз­бежно в таком случае в смутные,
формы. И, кажется, самому мастеру
не до конца ясно, что он хочет ска­зать, что он увидел в жизни.

Вот. например, три картины В.
	Цыплакова, так удачно дебютировав-! неправильно думать, что эти прео­него на Всесоюзной выставке 1946 лемы можно решить только в сюжет:
ата наблто® Гарький на Волге» В. ных каотинах. Смогли же Нисский,
	шего на Всесоюзной выставке 1940
года работой «Горький на Волге». В
основе обоих его пейзажей — «После
дождя» и «Бегущие тени»—и жанро­вого полотна «Страшная сказка»
лежат живая ‘ непосредственность
восприятия и меткая  наблюдатель­ность. Однако живописно невырази­ных картинах. Смогли же Нисскии,
Пластов и другие глубоко раскрыть
в пейзажах волне определенное,
современное чувство жизни. Того же
добижя и А. Дейнека в великолеп­ном «Натюрморте с флоксами». Ка­залось бы. какой отвлеченный и 13-
	Оценивая произведение художни­ка, критик должен установить преж­ле всего главное, чего ишет, о чем
думает, к чему стремится мастер, ка­кие стороны действительности рас­крываются в его творчестве,

Именно под этим ‘углом зрения
нам хотелось бы рассмотреть весен­нюю выставку, бесспорно, интересное
событие в жизни нашего искусства.

Становление и развитие нового
стиля социалистического реализма
идет сложным и трудным путем в
непрекращающейся борьбе за новое
искусство. И весенняя выставка —
яркое тому свидетельство. 5

Правда, в выставочном зале Това­рищества художников, где представ­лено большинство живописцев И
скульпторов столицы, в том числе.
много молодых мастеров, нет их OC­новных произведений этого года.
(они предназначены для юбилейной.
выставки к 30-летию Великой Ок­тябрьской революции),

Но если весенняя выставка и не
позволяет полностью судить о ре­зультатах ‘творчества московских
художников в 1947 году, то она, во

всяком случае, дает некоторый ма­териал для разговора о характере и
направленности исканий столичных
мастеров изобразительного искусства.

Пристально присматриваясь к про­изведениям выставки, внимательный
зритель заметит в них большое раз­нообразие поисков и тенденций, сви­детельствующих о живой мысли, ©
богатстве творческих импульсов, ©
верности общего направления разви­тия советского искусства. И хотя
очень многое на выставке не может
удовлетворить, а порой вызывает
резкий протест, на ней есть много
произведений, поистине проникнутых
дыханием нашей действительности,
радующих своим искренним и серьез­ным отношением к жизни,

Картину Г. Шегаля «Сестра» заме­чаешь не сразу. По соседству < ней
можно найти немало полотен, отли­чающихся большим блеском и вирту­озностью живописи. Но сила этой
хартины не во внешней эффектности
Мастерства. Можно даже упрекнуть
художника в некоторой обедненно­сти колорита и известной техниче­ской недоработанности его произве­дения. И все же созданный Шегалем
образ \— один из самых правдивых и
жизненных на выставке.

Не по годам серьезна эта девуш­ха, почти подросток, присевшая на
минутку передохнуть у порога гос­питаля. В ней нет ничего бросающе­гося в глаза — обыкновенное лицо,
с крупными, даже чуть грубоватыми
чертами, сильные, не тнушающиеся
черной работы руки, крепкая лалная
фигура.

За послелние голы наши хуложни­ки слишком мало обращаются к об­разам простых советских людей. Хо­телось бы чаше видеть в произведе­ниях наших мастеров рассказы о 60-
лыной душевной красоте, моральном
благоролстве, силе характера не
только тех, кто составляет постоян­ное и близкое окружение художника
— выдающихся представителей со­ветской интеллигенции, но и тех, ко­го они встречают на улицах, на кол­хозном поле, на предприятиях и т. д.
‘И огромная заслуга Шегаля уже в
том, что он обратился к образу про­стой русской девушки — медсестры.
Чистым сиянием блистают ее глаза,
мужественная сила ощущается в
крепко сжатых губах, неодолимое
упорство видно во всем ее облике.
Такие вот партизанили в лесах, шли
на виселицу во имя правого де­ла, ползли пол пулями на полях
сражений, спасая раненых. «Сестра»
Шегаля — это верно схваченный и.
убедительно переданный образ на­стоящего советского человека эпохи
Великой Отечественной войны.

Серьезное и вдумчивое отношение
к насущным эстетическим задачам
очевилно и в работах целой групаы
пейзажистов — Г. Нисского, А. Пла­стова, Ф. Шурпина; П. Крылова, Н.
Соколова. Им чужды литературная,
описательность и импрессионистиче­ская мимолетность восприятия при­роды, столь распространенные в со­ветском пейзаже довоенных лет,
Пейзажам этих художников свойст­венно живое чувство природы, чувет­во действительности. Эти произведе­-ния приобретают широкий образный
смысл,  многогранно выражающий
внутренний духовный строй советско­го человека.

Глубокое чувство ищет выраже­ния в болышой форме. «Белорусский
пейзаж» Г Наеского абсолаяотно ли­«Сестра». Художник Г. Шегаль.
		ке такие диковинные модернистиче­насышенный и искренний образ не-_
ские ископаемые. Они как-будто спе:   гритянки Беллы, исполнителю рола
	 
	Бретта—артисту А. Абрикосову, иг
ра которого отличается большой вну:
тренней сосредоточенностью, силой и
глубиной, Ц. Мансуровой, Л. Целн­ковской. `И. Толчанову, Г. Сергеевой.
	И. Анисимов в своем выступлении
подчеркнул ‚политическое ‹ значение
спектакля, вскрывающего подлинное
лицо американской «демократии», об­личающего жесточайшую расовую
дискриминацию по отношению к нег­рам, узаконенную государственным
строем Америки. Тов. Анисимов от­метил большую работу Театра им.
Вахтангова, создавшего острый,  <0-
циально глубокий спектакль.
	=— Пьеса «Глубокие корни» пред»
ставляет особый интерес  благо­даря намеченной в ней теме возвга­щения американских солдат, с фреон.
та на родину, гле их ожидают мно
гие разочарования, — сказал Н. Гор.
чаков. — Судьба негра, лейтенаата
американской армии, оказывается по­-
дливно трагичной; После  героичес­кой борьбы в рядах американской ар­мии он становится жертвой непги­миримой вражды «белых» -— капита­листов: и аристократии Южных шта­тов Америки.
	В. Захаров, В. Барсова и В. Дмят­:
риев присоединились к положитель­.
ной оценке спектакля, особо отмечая
реалистическую,. ясную и выразите­льную манеру исполнения больши!-
ства артистов. Некоторые возражения
вызвал образ писателя Гоуард Мэз­рик в исполнении артиста И. Дорочи­на. По мнению членов Художествен­ного совета, в пьесе образ этот не
получил достаточно определенчого.
выражения, и театру также не удз­лось сделать его более убедительным
и ярким.

А. Дикий в своем выступленни
указал, что при всех положительных
качествах спектакля он кажется ему .
нелостаточно эмоциональным; стрем­ление театра к сдержанности и про­стоте снижает напряженность И.
страстность сценических событий.
	К этому мнению присоединился и

Л. Волков, который находит, чт
  «подчеркнутая скупость театральных
  приемов ослабляет эмоциональность:
  спектаюля, и некоторые сцены: кажут­` ся сухими, бескрасочными».

  Р. Симонов, рассказывая. о работе
  Над пьесой, подчеркнул, что теато
  стремился отказаться от преувеличе­ний, аффектации и создать  реали­стический спектакль о современной
Америке.

Председатель Комитета по делам
искусств при Совете Министров СССР
М. Храпченко, подводя итоги выска­зываниям, указал, что новая ра­бота Театра им. Вахтангова может‘
быть признана удачной, как по ре­жиссерской трактовке, так и по ис­полнительскому мастерству; творчес­кому коллективу театра удалось со­здать строгий, внешне сдержанный, -
  но в то же время волнующий спек­TAK, ©

По мнению т. Храпченко, Театр им.

Вахтангова поступил правильно, от­казавшись OT мелолраматизма и аф­] фектации, которые до некоторой
степени присущи пьесе. Мо­coned режиссер А. Габович, впеэ­‚вые выступающий © самостоятель­ным спектаклем, проявнл себя квали:
фицированным и талантливым поста­HOBINUKOM, .
	ковой. Это образ трогательный,  а:
душевный и вместе с тем очень му­жественыый. .
	Также с большой сдержанностью и
внутренней силой играет Бретта
А. Абрикосов. В этой роли исполни­‘телю легко «пожалеть себя», вызвать

чувствительность зрителей. Абрико­COB показывает человека, смотряшего
 на людей спокойными понимающими
  глазами. Он без улыбки, даже © лю­бопытством, рассматривает встречаю­‚ ших его. людей. Он стоит в почтч­тельной позе у двери;—®©н знает свое

  место. Он так и запоминается-—стоя­т щим у двери. У абрикосовского Брет­та мы не увидели даже недолгою
счастья: та сцена из детского спек­такля, которую они разыгрывают с
Дженеврой, для него не радостное, а
горькое воспоминание,

 
	 

’ У. Целиковская подчеркивает В
‚своей героине черты девичьей нёпо­срелственности, даже инфантильно­‚сти. Этот образ лишен  психологи­ческой сложности, в чем, пожалуй,
повинны и драматурги: В пьесе не
чувствуется, как повзрослела Джс­невра, которая является почти ровес­ницей Бретта. Ц. Мансурова нашла
интересный сценический. рисунок для
Алисы. Это—умный и холодноватый
скептик, который с иронией относит“
ся ко всему, даже к своей поздней
любви. В ее отношениях с женихом—
Мзрриком ни на минуту не пробы­пается настоящее чувство. Такая трак*
товка роли. интересна и выразительва,
но она, разумеется, ‚не единственю
возможная.
	Роль литератора Мэррика ‘не нащ­ла, к сожалению, в спектакле инте­ресного сценического воплощений;
артист И. Доронин играет ее кор-.
ректно. но не показывает рождения
мысли, перехода этого человека с по­зиций нейтрального наблюдателя К
активному вмешательству в события.

М. Сидоркин играет хитрого и ®-
умного адвоката Роя Максуэлла ¢
той» серьезностью и мнимой  зНачи­теЛЬностью, которые делают его  ер­сонажа не только смешным, но и
опасным. Это не ограниченный . прэ­стак, а ловкий челозек, умеющий м8-
неврировать, улавлизающий смену об:
шественных отношений.
	С чувством большой хуложествен­HOH правды показал ‘театр картины
трагедин американского общества, 8
котором средневековые нравы пух
догжают жить в середине двадцатого
века.
	циально рассчитаны на вкус мелких
эстетов, любителей «изысканно-изящ­ного» и «утонченно-хрупкого».

Как надо работать в декоративной
мелкой пластике, убедительно пэка­зывает пример И. Фрих-Хара, фигуски
животных которого, как всегда, обла­дают искренней и простодушной оба­ятельностью.

Мы должны быть особенно строго
придирчивыми к таким произведени­ям, которые уводят нас в сторону от
основных задач современности. Без­вкусица в них — только оборотная
сторона оторванности художника от
действительности. свидетельство его
неумения жить чувствами и мыслями
советского человека.
	 

Осмеркина можно бы

Мимо картины «В Загореке» А.
‚ казалось,
пройти. На первый взгляд это обык­новенный натюрморт, каких бывали
уже десятки и сотни. Но когла вни­мательно рассмотришь“ картину, бук­вально `ужасаешься ее внутренней,
хочется сказать, злою пустотой. Это
— поэзия замкнутого одиночества,
душевного сиротства, безразличной
вялости ко всему, что лежит за уз­ким миром подоконника © бутылкой
постного масла, статуэткой льва и
пустым старинным водочным  што­фом.

Произведений исторического жан­`ра, в узком значении этого термина,

на выставке мало. Эт цикл тем­пераментно выполненных = эскизов
«Тарас Бульба» А. Герасимова,  за­ставляющий вспомнить о Репине
(«Дивчина»), и два скульптурных
портрета Гоголя работы 3. Виленско­го. Но зато в экспозиции прямо-таки
утомляющее количество картин, пос­вященных «переживанию старины».
Один Загорск в разных видах изо­бражен в пяти полотнах. Прибавьте
к этому «Останкинский музей», церк­ви Серпухова и т. д., и станет ясным,
что увлечение видовыми композици­ями, преимущественно очень сухими
и лубочными, явно чрезмерно.

Надо сказать, что вообше  боль­птинство произвелений выставки от­мечено печатью безмятежного спо­койствия и благополучия.

Почему так немного картин 4
скульптур, в которых бьется горя­‘чий и страстный пульс времени? По­чему многие художники недостаточ­`но работают над тем, чтобы овладеть,
	легко передавать не только портрет­ное сходство, но и сущность характе­ра изображаемых персонажей.

По легкому пути увлечения внеш­ней «красотой» и эффектностью об­раза пошел П. Соколов-Скаля ‘в
своем портрете художницы Юрген­сон. И это тревожит. П. Соколов-Ска­ля—мастер болыной страстности, че­рез все срывы — а их было немало
в его живописи — сумевший проне­сти свое горячее чувство совре­менности. Но на’ этой выставке он
	выступает в каком+то двойственном
	облике: с одной стороны — в На3-
ванном портрете и висящем рядом
натюрморте он доходит до той гра­ни, за которой начинается  пуст“я
салонность, © другой — в этюде
«Хмурая весна» — погружается 8
	стихию пессимистических размышле®-
ний. Надо надеяться, что это не 69-
лее, как случайная неверная тропа на
пути мастера, от которого мы вира­ве требовать большого искусства,
крепко связанного с жизнью и стрем­лениями нашего народа,
	тельны передний план «После дож­дя» и некоторые части «Бегущих те­ней», В «Страшной сказке» хороша
только головка слушающего  маль­чишки, а обо всем остальном худож­ник успел лишь наспех пробормо­тать. Правда, искренность и св®-
жесть цыплаковских картин, ясно
ошущаемая в них талантливость ав­тора в конечном счете завоевывают
зрителя. Но тем более следует по­желать молодому окивонисщу упор­ства в достижении большей отчетли­вости, пластичности образа.

Сходные упреки можно адресовать
и О. Колмаковой, представленной
жанровой картиной на тему Отече­ственной войны «Проводили». Колма­кова удачно избежала штампа и сен­тиментальности в изображении харак­терного для первых дней войны эпи­зода. Более того, она сумела в изве­стной мере раскрыть большое в ма­лом, в обыденной сценке показать
стойкость и мужество советских лю*
дей, их волю, гордость и веру в нобе:
ду. Обстановка сцены очень жизнен­на. И все же. картина нё удовлетво­ряет нас полностью. Она носит эс­кизный характер, многим ее образам
недостает необходимой  определен­ности и законченности. Больше до­гадываешься о хорошем замысле ху­дожника, чем видишь яркое вопло­щение этого замысла. Мы понимаем,
что хотел сказать автор, и сочувет­вуем его идее, Но этого мало: зри­тель вправе не верить художнику на
слово.

Об этом праве особенно уместно
вспомнить перед картиной В. Пло­хинского. Она называется очень
длинно: «На общественном . огороде.
Давай закурим». Между тем мы мо­жем только предположить, что изо­браженный на полотне старик соби­рается закурить. Никакого огорода
также не видно. Тема целиком оста­лась. в воображении художника, И
повествует о ней не сама картина,
получившаяся, так сказать, полуфаб­рикатом, а этикетка под ней.
	Олнако четкость выражения, фор­мальная завершенность сами по cede  
	не могут быть главной целью произ“  
			ведения. — Профессионально зрелому
	мастеру не так. уж трудно вопло­тить какое-нибудь небольшое чувство
с убедительной полнотой и ясностью.
Очень приятную, милую, ласковую
вещь. выставила, например, М. Вол­кова — «Вечером». Легко дышится в
	этом светлом мирке; с уютной лири­кой и настоящим тактом рассказала
	Лучшие портреты дали на этот раз
скульоры. Из живопибцев только
А. Бубнов в своем свежем по колэ­риту портрете И. В, Сталина стое­мится к серьезному и продуманному
решению глубокого портретного об­раза.

Е. Вучетич выставил очень силь­`ный портрет академика Сперанского.
	сосредоточение
	Ero напряженное,
	` лицо с нахмуренными бровями, колю­чим пристальным взглядом, резкими
нь дана ним panama prAs2 И
	‘глубокими складками возле глаз
	ота исполнены могучей, страстной
	‚ энергии, Для Вучетича этот портрет
	— важная веха творческой биогра­фии. Он преодолел внешний пафос
многих своих недавних работ и стре­мится к серьезности и глубине харак­‘‹ теристики человева.

 
	Суровой силе «Сперанского» про­тивостоит радостная вдохновенность
портрета Л. Квитко работы И. Чай­кова. Гордо вскинута голова поэта,
в живом движении мускулы его ли­ца, что-то шепчут губы. Острота и
меткость передачи мимики лица ре­шают удачу этого образа — поры­вистого, страстного и глубоко опти­мистического,
	 

Несколько более внешне. но с без­укоризненным с NOMIC твоем. вылепили
	портреты С. Орлова и Г. Шегаля.
	И. Слоним и Героя Социалистичес­кого, Труда С. Лавочкина 3. Вилен­ский.
	художница с своей обаятельной до­а, ROAR Brey MARNE DENA SY Bike SAS
eee eee ee one ene oa eae од   Не использованиа:наследия было бы
	в произведении,
	‚еще более ценным
	чурке, © разных вкусных вешах, ко­‚торыми она лакомится. И хотя кар­тина покоряет хрупкой мелодией об­‘посвященном реальному образу дей­ствительности, а не тому нарочито­AEN RN OEE AN EERO

‚ условному миру рампы, ‘который так

     

раза, она все же не выходит за рамки  

четко Сл итт ПМ ONTIT EA MOM
	  

увлек Гончарова.
	HHTHMHOH беседы со зрителем.
Несравненно сложнее совершенно
	воплотить те образы. которые вдох­тат wanniven ‘Колмакову­‘ибо
	новляли, например, Колмакову, HOO
она идет ‹амым трудным, но и
самым почетным для советского ху­тозжника путем — путем смелого об­дожника путем — путем. емолого 95“
`‘ращения к животрепешущим пробле­мам современной жизни.
Неправилыно думать, что эти проб­В. Ефанова пленил виртуозный ар­тистизм серовских шедевров. В сво­их портретах крупных московских
артистов («А. Яблочкина», «Б. Гого:
лева», «П. Саловский», «С. Леме­шев») он эффектной и легкой кистью
передает блеск красивых тканей и
аксессуаров. Но в этих портретах в
болышой степени теряется характер,
ибо не внутренний мир изображенных
деятелей искусств, а парадная рос­кошь и представительность обстанов­ки привлекали художника. Это тем
более обидно, что Ефанов принадле­жит к чиелу мастеров, щедро одарен­уз. ных наблюдательностью и умеющих   даешься, откуда взялись на выстав-,
		Пьеса Д. Гоу и А. д’Юссо «Глубокие корни» в Театре им. Вахтангова.
На снимке (слева направо): М. Синельникова — Белла Чарлз, А. Абри­косов — Бретт Чарлз, Ц. Мансурова — Алиса Лэнгдон и Л. Целиков­ская — Дженевра Лэнгдон.
		Фото С Мишина.
	°

трическому стулу. Но обреченность
своего героя романист показызал
	еще задолго до случаино совершен­вого преступления. В начале романа
есть сцена, когда негры < завистью
и горечью следят за улетающим
вдаль самолетом, Им не дано летать
У них в жизни может быть одна
узенькая дорожка—<мирения, покоэ­ности, черной работы, .рабетва.

В пьесе «Глубокие корни» чет
исключительных для Америки об­стоятельств. Если события «Сына
Америки» представили бы  интегес
для нью-йоркской прессы, то ‘проис­шедшее в «Глубоких корнях» вряд
ли нашло бы отражение даже. в хрэ­нике местной газеты. Все очень буд­нично. Нет никаких преступлений. —
даже мнимая пропажа семейной ре­ликвии -— старинных часов, носит
случайный характер. И нет. по су:
ществу, серьезной расплаты: Бретт
Чарлз находился под арестом всего
несколько часовего выпустили из
тюрьмы и даже посадили в поезя.
Но есть очень близкое родство меж­ду содержанием «Сына Америки» и
«будничными  происшествиями», не
выхолящими за прелелы уютного
дома Лэнгдонов: у них общие глу­бокие. корни. -

Бретта Чарлза не сажают ‘на элек:
трический стул, его выпускают из
	  РЛУБОКИЕ КОРНИ
		С большим волнением и искренко­стью рассказали нам  вахтанговцы
горестную историю возвращения на
родину ветерана второй мировой вой­ны — старшего лейтенанта Боетта
	Чарлза. Чувствуется в этом рассказе.
	и залушевноеть, и гнев, и печаль, и
горький юмор. Невероятная и вмес­те с тем заурядная американская тра­гелия рассказана театром тем спо­койным и естественным тоном, кото­рый только усиливает драматизм по­вествования.

В этом спектакле нет стремления
подчеркнуть теми или иными ецени­ческими приемами тенденцию пъесы.
В нем нет очень  соблазнительного,
сценически - эффектного намегения
поразить зрителя изошренными ми­зансценами, динамической музыкой и
всеми теми внешними атрибутами,
которые иными нашими театрами счи­тались обязательными для воплоще­ния пьес из зарубежной жизни. Мо­жно уверенно сказать, что в центре’
внимания зрителей вахтанговской
премьеры оказалась пьеса, Это ни­сколько не унижает театр, наоборот,
говорит о его благородной скромнос­ти, о строгости в выборе выразитель­ных средств. Вахтанговцы == отлич+
ные мастера острой театральной ur.
ры, они любят ее смолоду, но на
этот раз они оказались аскетически
строгими художниками; они заботи­лись о том, как донести до зрителей
гражданские мотивы пьесы.

Пьеса Джеймса Гоу’и Арнода
д’Юссо «Глубокие корни» уже стала
достоянием наших читателей — она
напечатана в журнале «Звезда» (в пе:
реводе А. Мингулиной). И ей, несом­ненно, обеспечено широкое зритель.
ское признание. Успех пьесы об’яс­няется и ее литературными достойн­ствами. и ‘большой познавательной
ценностью, и нашим естественным
интересом к Америке, к американс­кому искусству.

Мы любим великую русскую лите­ратуру, она помогает нам жить, она
формирговала и воспитывала наши ха­рактеры, она звала нас к высоким че­ловеческим илеалам. Но любовь к
русскому не связана у нас с нацио­нальной ограниченностью. В числе
любимых тероев нашего детства был
великолепный американский мальчик
Том Сойер. Уже не одно поколение
наших юношей и девушек зачиты­вается книгами Джека Лондона. На
библиотечных полках никогда не за­реакционеры. кричащие о «железном
занавеса». -
	На-днях в «Правде» ` журналист
Юрий Жуков описывал зрительный
зал в Нью-Морке во время представ­ления пьесы «Глубокие скорни». Он
говогил. в частности, об угрюмых
	говорил, в часности, 9 уфремыхА
зрителях, которые воспринимали пье­CY, Kak BEAHKROC LOT DIC о а,
Интересно проследить за реакцией
нашего зрительного зала: сначала
зрители воспринимают всё. события,
как происходящие на другой плане­те, именно на другой планете, 2
не на другом полушарии, До такой
степени невероятным представляется
все происходящее, но скоро стано­вится очевидной реалистическая до­стоверность этих невероятных собы­THA, :

Один из персонажей пьесы — лн­тератор Гоуард Мэррик—возмущает­ся передовой газеты, откровенно при»
зывающей к разжиганию расовой не­нависти. Его невеста Алиса Лэнг­дон брезгливо замечает, что эту га­зету никто не ‘читает. «Где ваш
отец?—не . унимается `Моэррик, --я
хочу  развеселить его образцом
средневековой пропаганды», Но эта,
действительно, отдающая о средневе­ковьем, пропаганда He развеселила.
а рассердила старого сенатора Лэнг
дона... мягкостью своего тона. Ско­ро исполнится сто лет со дня выхо­да знаменитого романа Бичер-Стоу
«Хижина дяди Тома», приобретшего
мировую известность — не своими
литературными достоинствами, ко­нечно, а рассказом о бесправном по­ложении негров. Прошло сто лет, а
в стране; пережившей огромный тех­нический прогресс, оказались очень
устойчивыми и незыблемыми  реак­ционные нравы. Негритянский  воп­гос и сегодня продолжает оставать­ся позором Америки. «Здесь-—-Аме­рика!-—гордо говорит сенатор JIsur­дон, наши предрассудки священны.
и мы гордимся ими»
	Перед самой войнои вышел ив
короткий срок  приобъел огромиуто
популярность роман Ричарда Райта
«Сын Америки». В центре романа
была трагическая сульба негра, си­лою ‘обстоятельств ставшего пре­ступником. Спасаясь от преслеловз­ний, негр совершил новое преступле­ние. Это был обреченный человек—
	преследователи гнали его к элеБ­Бретту нужна более интересная
работа, он будет заниматься LOKTON­ской диссертацией в Чикагском уни­верситете, она 0б этом позаботи­Jiachb...
	В атмосфере этого большого ожи­дания невольно отходят на второй
план такие важные события, как по­молвка хозяйки дома Алисы с лате­ратором Мэрриком. Это остроумное
предложение, в котором больше юмо­ра, чем нежности, играется в спек­такле мимоходом, между прочим. Зрн­тели следят за ним с улыбкой, а ду­_мают о встрече с Бреттом. Но эта
“MOUTH идиллическая атмосфера очень

скоро сменяется грозовым напряже:
нием.
	Образ сенатора Лэнгдона, вопло­щающего теорию расовой ненависти,
тонко  обрисован И. —Толзано­вым. Его ‘сенатор -и остроумен и
Обаятелен. Он сердечно разговари­вает с дочерью о своем  предетоя­щем одиночестве. Он спокойно го­ворит Мэррику о том, что нельзя
здороваться за руку ©  неграмн.
Кто-то из рецензентов требовал от
артиста большего выражения  стра­стей. Мне кажется самым  интерес­ным и ‘верным в этом сценическом
	образе то, что ярость Лэнгдона
маскируется привычной маской хо­рошо воспитанного человека,
	Для спектакля вообще характерно
это спокойствие. тона, которым рас­сказывается о драматических coon H­ях. К этому обязывает стилистика
ньесы, вдумчиво прочитанной ре­жиссером и исполнителями, Театр ни­где не пугает зрителя, ничего не под­‘черкивает, а от этого драматизм со­бытий становится только выразитель­нее. В спектакле очень сильно пока­зана сцена ареста Бретта. Можшю
представить себе, какие режиссер­ские соблазны таит в себе, этот эии­зод, тем более, что и драматурги
здесь не поскупились на ремарки. В
спектакле шериф задергивает зана­веску, за ней происходит короткая
молчаливая борьба Бретта с поли­цейскими, через минуту занавеска
разьзигается — там никого нет. Вот
эта лаконичность приемов характерна
для стиля спектакля.
	В пьесе есть несколько сцен, кото­рые могут толкнуть на сентименталь­ность, й отрадно, что спектакль ис­кусно обходит эти рискованные мес­та. Это относится прежде всего к об.
	разу матерн Бретта — Беллы, велн­колепно воплощенному М. Синельнни.
	Л. МАЛЮГИН_
°
	леживаются книги  Брет-Гарта и
О’Генри, Уитмена и Драйзера. В сту­денческих общежитиях спорят о Хе­мингуэе и Колдуэлле. Лучшие книги
американских писателей выходят у
нае многотысячными тиражами, за­частую такими, которых они не зна:
ли даже у себя на родине, в «стране
рекордов». У нас. правда, свое Apel
ставление о массовой книге: ecnd в
Америке самыми распространеннымя
книгами являются бульварные детек­тивные романы, находящиеся за пре­делами художественной литературы,
	го у нас в массовом издании «Роман­газеты» выходят «Гроздья гнева»
Стейнбока.

„Любимыми фильмами наших зри:
	‘телей стали не только великолеп­ные комепии Чагли Чаплина. но и
	ные комедии Чарли Чаплина, но и
такие картины, как «Сто мужчин и
олна девушка», «Эдисон», «Лисич:
ки»; в них привлекали нас не худо­жественные откровения: и открытия,
а правдивость изображаемого; И на:
ши Театры много и плодотворно поз
	работали над воплощением лучших
произведений ‘американской драма­тургии. Вспомним пьесы О’Нейля
	на сцене Камерного театра, «Сен:
сацию» Бен-Хекта и Мак-Артура в
Театре им. Вахтангова, «Машиналь»
С; Тредуэлла в симоновской студин,
инсценировки романов Драйзера и
Эптона Синклера. Да зачем ограни­чиваться воспоминаниями? Одним из
лучших спектаклей последних лет бы­ли «Лисички» Лилиан Хелман в Мос­KOBOKOM театре драмы. Театр им,
Ленинского комсомола показал  ич­тересную. постановку другой пьесы
Хелман — «Семья Ферелли теряет
покой». А разве громадный  зри­тельский успех пьесы Константина
Симонова «Русский вопрос» не свя­зан прежде, всего с интересом к
Америке, с желанием разобраться во
всей сложности противоречий этой
«мололой и яетерпеливой страны»?
Это тот же интерес, который вызвала
В свое время книга Ильи Ильфа и
Евгения Петрова «Одноэтажная Ама­рика», вошедшая в золотой фонд со:
ветекой литературы. Всего этого He
могут опровергнуть американские
	тюрьмы. Но это происходит не MOTO:
му, что отпало вздорное обвинение
в краже часов (никто в него серьез­но и не верил), и не потому, что вос­торжествовала справедливость, а
потому, что его заключение могло
вызвать брожение, протест нег­ров. Лишь на войне, лишь в 60ю
негр получил равенство и даже
«привилегию» — итти в атаку впеое­ди белого. Сейчас все должно вег­нуться к старому, ибо «предрассуд­ки Америки священны».

В вахтанговском спектакле очень
хоропю передана иллюзия америхан­ской демократичности. В нем нет
навязчивой тенденциозности. Руко­водитель постановки Р. Симочов,
постановщик А. Габович и исполич­тели позаботились о том, чтобы зобы­тия, пьесы развивались естественно.
Непосредственная радость ожидания
царит в. доме Лэнгдонов в это ве­сеннее солнечное утро. Бретта Чарл­за ждут с нетерпением не только
старуха-мать, но и дочери сенатора
—Алиса и Дженевра. Да и сам се­натор чуть-чуть взволнован. Пон
бегает родотвенник Лэнглонов, алво­кат Рой Максуэлл, тоже взволнован:
ный и обзабоченный. Бретт Чараз­мо:

 

  
	жет быть спокоен за свое будущее.
—Максуэлл выхлопотал ему место,
директора школы. Алиса протестует: