СОРЕТСКОЕ ИСКУССТВО
		TOM, чтобы архитектор, проектируя и
работая на стройке, исходил из тех
конкретных задач, которые вытекают
из интересов реального строительства
сталинского пятилетнего плана,

Проектирование у нас сейчас зача­стую бывает оторвано от реального
строительства. Проект стал рассмат­риваться некоторыми архитекторами,
как самоцель, как законченное архи­тектурное произведение, имеющее са­мостоятельную творческую ценность
независимо от того, получил ли он
строительное осуществление или
остался на `подрамнике. *

На всем протяжении истории ар­хитектурь проект был только вепо­могательной и притом предваритель­ной стадией на пути К созданию ар­хитектурного. произведения.

А какую картину мы наблюдаем в
нашей практике? Значение проекта
во ‘многих случаях у нас гипертрофи­ровалось. Архитектурное проектиро­вание стало какой-то отраслью изо­бразительного искусства. Проект
начал трактоваться не как деловой
документ, а как самостоятельное ху­дожественное произведение, обла­дзющее своими законами и призна­ками красоты. Нереальные масштабы,
презмерное обилие декоративных,
украшательских элементов и дета­лей; напыщенность архитектурной
формы, отрыв от современной тех­ники и экономики строительства —
таковы следствия подобного под­хода к проектированию.

«Изобразительная»
архитентура

Мы знаем, что реальная стройка
быстро и наглядно разоблачает вся­кую фальшь и всякий формализм в
архитектуре. Tax, формализм Кор­бюзье и его школы быстро диекре­дитировал себя, как только теорети­ческие тезисы Корбюзье были реали­зованы ‘в строительстве. Весь мир
увидел, что все эти широковещатель­ные лозунги о новой форме, о совре­менной технике, как носителе новой
красоты, и т. д. свелись к крайне
неудачным, неудобным для жизни
и технически неоправданным комби­нациям бетонных и стеклянных пло­скостей. Точно так же дискредити­рует себя и формализм феставратор­ского толка, пытающийся надеть на
современное здание архитектурную
одежду стародавних времен, старо­давних стилей. р

Присматриваясь к нашей архигек­турной практике, мы отмечаем стрем­ление некоторых зодчих украшать
здание определенными apXHTeKTYP­ными формами и деталями, которые
в основе своей вовсе не предназна­чены для украшения. Этот прием
можно назвать украшением архитек­туры архитектурой. Это—эклектиче­ский прием, выключающий идейное
содержание архитектурного образа
и подменяющий его набором готовых
форм и деталей.

Как показывает практика, этот
изобразительный подход к архитек­туре влечет также за собой грубей­шие нарушения и чисто технической
и строительной логики. За примера­ми далеко ходить не приходится, —
OHH y Hac B довольно большом ко­личестве перед глазами. Достаточно !

напомнить некоторые работы, выпол­ненные для Москвы.

Так, в проекте жилого дома по
Ленинградскому шорсе вблизи Бело­русского вокзала авторы — Хильке­вич и Готлиб) в качестве членения
фасада введен гигантский ордер,
превышающий по абсолютным разме­рам ордер’ колоннады Большого те­атра. Верхние этажи этого дома пе­регружены огромным количеством
самых разностильных декоративных
деталей пышных наличников,
сандриков, баллюстрад, скульптурных
фризов. Это типичный пример укра­шения архитектуры архитектурой,
притом украшения. выполненного без
особой разборчивости и вкуса.

`Другой пример — жилой дом на
Большой Садовой (авторы — Мунц
и Асс). Проект этого дома разрабо­тан на гораздо более высоком уров­не, авторы обнаружили незаурядное
мастерство в разработке фасада и
его деталей. Но именно это-то ма­стерство лишь оттеняет порочность
основного замысла, который пора­жает прежде всего отсутствием вся­кой связи фасздной композиции со
структурой стены многоэтажного
жилого дома. Стройные, тонкие, ро­манские по своим очертаниям колон-^

ны кажутся приклеенными к плоско­сти стены, а весь фасад — лишь
картинной плоскостью, ‘на которой

«нарисована» или «нанесена» ЕЕ

тектура.

Эти взятые на выбор случаи сви­детельствуют о том, что в нашем
проектировании очень часто - чув­ствуется  «многословие», неумение
добиваться максимума архитектурно­гс и художественного эффекта при
затрате минимума средств. А ведь

и --_—_—

3

 

i
1
;

}
1
	именно чувство меры является важ­нейшим законом всякого искусства,
в особенности искусства архитекту­ры, тем более, что «многословие» в
архитектуре нашему народу обхо­дится очень дофого.

Изобразительный, абстрактный
подход к архитектурной композиции
порождает и другие явления — по­пытки имитировать одни материалы
другими, вместо того чтобы  извле­кать самое ценное из свойств данно­го материала. Насильственно застав­ляя кирпич выглядеть, как камень,
штукатурку, как дерево, мы, по су­ществу, обедняем нашу собственную
палитру,
	ТОРОВ
	Строя, а не только изображая на
бумаге, прикасаясь вплотную к мате­риалу, а не условно обозначая его ча
	проекте, архитектор, конечно, отверг
бы зсякую имитацию, как: порочный
прием:

Архитектор-строитель

Архитектор обязан мыслить кате­гориями реальной стройки, а для это­го необходимо быть на самой строй­ке, работать на строительной пло­щадке, руководить  стройкой, уде­лять самое глубокое внимание фак­торам экономики при решении любого
архитектурного задания. При этом
максимальная экономия средств, тре­буемая пятилетним планом, вовсе не
должна рассматриваться, как некое
«принудительное» требование, нахо­дящееся в конфликте с творческими
интересами архитектуры. Великие
зодчие прошлого умели строго огра­ничивать себя в применении тех или
иных дорогостоящих материалов и
деталей и извлекать из отпущенных
им материальных средств максимум
художественных результатов.

Подытоживая все сказанное выше,
мы приходим к выводу, что творче­ство наших архитекторов должно
быть перестроено таким образом,
чтобы интересы реальной стройки
были ведущими В нашем мышлении,
в нашей творческой работе, чтобы
любое архитектурное произведение
трактовалось как часть градострои­тельного плана, чтобы в нашем твор­ческом мышлении мы руководствова­лись реальными требованиями жиз­ни, а не условными и потому безжиз­ненными догмами архитектурного
формализма. Иначе говоря, архитек­тор должен стать подлинным зодчим,
мастером высокого искусства стро­ить, мастером, не только участвую­щим в строительстве, но и возглав­ляющим его,

Но, чтобы добиться этого положе­ния, необходимо провести в жизнь
ряд серьезных изменений. касающих­ся уже не только работы самого ар­хитектора, но и всей постановки
проектного и строительного дела.
Нынешняя организация проектного
дела, когда основная масса квали­финированных — архитекторов-проек­тировщиков сосредоточена в крунп­нейших центрах страны — Москве и
Ленинграде, как нам кажется, пороч­на. Необходимо крупные проектные
организации децентрализовать и соз­дать на местах, в районах больших
строек, где осуществляются планы
наших пятилеток, сильные,  состоя­шие из квалифицированных специа­листов коллективы. Мы должны
уничтожить понятие «провинциаль­ной архитектуры» и добиться, чтобы
все наше строительство возглавляли
опытные, квалифицированные масте­ра советской архитектуры.

Нельзя признать нормальным тот
факт, что крупнейшие строительные
площадки нашей новой пятилетки не
обеспечены архитектурными кадра­ми, а немногочисленные архитекторы,
работающие там, не обладают необ­ходимой квалификацией. В таком
крупном индустрнальном центре, как,
например, Челябинск, ведущим архи­тектором является техник т. Евтеев,
по проектам которого осуществляет­a er er nar ner inte setup eager mmm gman РЕ re TEAR ast ALD FEET AC PU tea she ar grep АО  АТ. Е МОИ в trenton
	Нельзя признать нормальным тот
факт, что крупнейшие ‘строительные
площадки нашей новой пятилетки не
обеспечены архитектурными  кадра­ми, а немногочисленные архитекторы,
работающие там, не обладают необ­ходимой квалификацией. В таком
крупном индустрнальном центре, как,
например, Челябинск, ведущим архи­тектором является техник т. Евтеев,
по проектам которого осуществляет­ся большое строительство. Главны­ми архитекторами в Сталинске и
Прокопьевске также являются  тех­ники. В Нижнем Тагиле, Магнито­горске, Кемерове, Молотове, Архан­гельске работают всего по одному­два архитектора, a все основное
строительство ведется московскими
и ленинградскими проектными орга­низациями, причем авторы ароектов
обычно начинают проектировать, не
побывав даже на площадках ` буду­тих своих строек.
	Союз советских архитекторов обя­зан оказать самую действенную по­мощь Комитету по делам архитекту­ры в усилении квалифицированными
калрами центров крупнейших строи­тельств.
	Мы не можем примириться и C Ta­ким положением, когда виднейшие
архитекторы нашей страны, пользую­щиеся большим почетом ‘и уваже­нием, принимают совершенно -недо­статочное участие в непосредетвен­ном строительстве. Такие крупные
архитекторы старшего поколения,
как действительный член Акздемии
архитектуры CCCP С. Чернышев,
член-корреспондент Академии архи­тектуры СССР Г. Бархин, с 1931 года
не имеют ни одной постройки, осу­ществленной по их проекту. Много
лет оторван от реального строитель­ства и действительный член Акаде­мии архитектуры СССР А, Николь­ский.
	Необходимо, чтобы в обществен­ном мнении архитектор ценился бы
прежде всего как строитель, как ав­тор выстроенных зданий. В центре
внимания общественности, печати и
критики должен быть строящий ар­хитектор.
	Между тем, многие наши молодые.
архитекторы, которые пользуются.
вниманием со стороны нашей обще-.
ственности и даже ходят «в знамени­тостях» (Захзров, Павлов, Щевердяев
и другие), не имеют почти никакой  
практики реального строительства.
Эти товарищи, еще не успевшие ни­чего построить, претендуют на то,
что представляют какое-то творче­ское направление в архитектуре. В
действительности же они даже не
приступили еще к прямым своим сбя­занностям — еще не начали строить,
Каковы бы ни были причины их от­рыва от строительства, примириться
с этим явлением нельзя.
	Причины отрыва архитекторов от
строительства различны, Этому яв­лению способствовали и Союз совет­ских архитекторов, и архитектурная
критика, и руководство проектными
организациями, и, наконец, суще­ствующая система оплаты труда ар­хитекторов. Задача Союза советских
архитекторов и Комитета по делам
архитектуры заключается в том, что­бы создать моральные и материаль­ные предпосылки, которые содей­ствовали бы решительному повороту
	архитекторов к реальному ТИ.
ству.
	Здесь затронуты далеко не все во­просы, которые ‘поставлены ‘перед
архитекторами сталинским пятилет­ним планом и историческими реше:
ниями ЦК ВКП(б) о литературе и
искусстве. Я ставил себе целью со­средоточить внимание советских ар­хитекторов на задаче, которая нам
представляется самой важной и к
полноценному решению которой нас
призывают исторические ‘указания
партии. Эта задача — теснейшая и
кровная связь нашего искусства с
реальным строительством; © жизнью,
проверка каждой. архитектурной pa­боты, каждого шага в нашей творче:
ской деятельности с точки зрения ин­Тересов народа, интересов нашего co­чиалистического государства.
	Дневник смотра
тзральной молодежи
	еком драматическом театре. А. По­— Варя и К. Миленко — Вяткин.
		Фоте Е. Явно.
		театрал
	«Встреча в темноте» в Сталинград
	ляков — Христофоров, Ю. Гонина
	 
		$
К С АЛАБЯН
	Ответственный секретарь Союза
советских архитекторов СССР
		дореволюционной Москвы). Пример­но такие же темпы строительства
предусмотрены в Сталинграде, Мин­ске и целом ряде других наших го­родов.

`Этот колоссальный об’ем строитель­ства выдвигает перед нами ‘новые
серьезные задачи. Закон о пятилетнем
плане требует всемерно развивать
строительную индустрию, уделить
особоевнимание внедрению передовой
строительной техники и механизации
строительных работ, максимально ис­пользовать в строительстве ‹сборные
	конструкции заводокого изготовления,
	организовать массовое фабрично-за­водское производство сборных домов,
строительных конструкций и дета­лей.

Между тем, многие архитекторы
еще не осознали новых условий, не
перестроили свою деятельность в ин­тересах индустриализации строитель­ства и внедрения в строительство ос­новного принцина — принципа массо­вости производства, на котором зиж­дется экономика любой передовой от­расли промышленности. Массовость
производства невозможно наладить,
если игнорируются основы стандарти­зации строительства, если архитектор
своим проектом не создает предпосы­лок к большой повторяемости изде­лий, если количество типо-размеров
одноименных деталей дома измеряет­ся десятками и сотнями.

Хорошо известно, что в Москве и
других городах развитие строительст­ва лимитируется недостатком основ­ных материалов — кирнича, леса, це­мента ит. д. Между тем, из-за архи­тектурных излишеств зачастую затра­ты кирпича превышают в полтора-два
раза установленные нормы, на квад­ратный метр стены расходуется 90
килограммов цемента вместо нормаль­ных 20 —25 килограммов и т. д. Та­ким образом, усугубляется дефицит
материалов, снижаются масштабы
строительства, возрастают затраты
труда и транспорта, строительство за­медляется и удорожается. Пора по­нять, что такая практика мешает вы­полнению плана жилищного  строи­тельства, Советский архитектор дол­жен всегда помнить, что народ дове­рил ему большие средства и ожидает
OT него больших результатов.

Говоря 0 современной передовой
технике и архитектуре, приходится
констатировать, что творчество’ мно­гих архитекторов вошло в противоре­чие < современной техникой и эко­номикой строительства. Некоторые
архитекторы еще цепляются за от­жившие формы старой ‘архитектуры,
имеющей мало общего с индустриаль­ными современными методами строи­тельства. Необходимо, чтобы совет­ские архитекторы являлись борцами
за новую технику строительства.
	идейное и художественное
начество
	Решения Центрального Комитета
партии о литературе и искусстве во
весь рост поставили перед нами во­прос об идейном содержании нашего
искусства.

Для того чтобы показать, какое ог­ромное значение для полноценного
решения архитектурной задачи имеет
идейная направленность и политиче­ская чуткость художника, я хочу
привести два характерных примера.

В 1943 году Комитет по делам ис­кусств организовал в Третьяковской
галлерее выставку, на которой были
представлены проекты монумента за­щитникам Сталинграда. Среди-много­численных произведений, посвящен­ных этой волнующей теме, была и
работа члена-корреспондента Акаде­мии архитектуры СССР А. Бурова. Он
спроектировал пирамиду огромной
высоты, причем эта монументальная
форма, достаточно традиционная в ис­тории архитектуры, была подана
очень свежо и остро. Автор решил ее
в новой современной металлической
конструкции в соединении со стеклом.
Эти технические предпосылки в реше­нии современной задачи сами по себе
возражений не встречают. Вся эта
уступчатая пирамида была украшена
скульптурными изображениями нату­ралистически выполненных человече­ских рук, в каждой из которых был
зажат автомат. Получилась грандиоз­ная пирамида угрожающих вооружен­ных. кулаков.

Уже одного описания этого памят­ника достаточно, чтобы понять, в ка­ком разительном ‘противоречии окз­зался художественный ‚образ с теми
глубокими и волнующими идеями, ко­торые возникают в сознании при мых­ли о Сталинграде. Этот образ абст­рактен, он формалистичен по сущест­ву. Неудача художника об’ясняется
тем; что он не понял подлинного <о­держания сталинградекой эпопеи и не
выразил в своей работе ведущих идей
нашего общества.

Второй пример относится к конкур­су на проект Дома Советов для Ста­линграда. Я привожу этот пример по­тому, что в этом конкурсе участвова­ло много разнообразных По своим
творческим устремлениям авторов.

Один из проектов, авторами которо­го являются Л. Поляков и Борецкий,
представляет собой строго симметрич­ную композицию, построенную по
проверенному и достаточно стандарт­ному образцу монументальных соору­жений. Здание решено в мощных, из­лишне тяжелых архитектурных фор­мах, его композиция, вообще говоря,
выражает отвлеченно взятую идею
представительства. Но такое мону­ментальное здание мы можем предста­‘вить себе не только как Дом Советов,
	но и как большую поликлинику, му­зей, библиотеку, вуз. Такое здание
может возникнуть в любом городе и в
	Пленум правления Союза советских
архитекторов собирается в дни, копла
страна, готовясь к великой историче­ской дате—тридцатилетию советской
власти, отдает все свои творческие
силы осуществлению сталинского
плана нослевоенной пятилетки.

Исторические \постановляення ЦК
ВКП(б) по вопросам литературы и
искусства дали всей совётской интел­легенции новое отточенное ‘оружие,
помогающее выполнить задания ста­линской пятилетки. . .

В, свете исторических решений Цен­трального Коматёта нашей партии по­новому предстает ряд устоявшихся в
архитектурной срёле представлений и
оценок. Мы глубже и лучше поняли,
какой вред наносят нашей работе вся­ческие пережитки формализма, как
тормозят наше движение вперед п®-.
пытки свести архитектурное творче­ство к коминляциям старых образ­пов. Мы поняли также, что не‘проек­таги на подрамниках, а реальной
стоэйкой определяется развитие  со­весской архитектуры. —
	рва мипа — Age культуры
	Никогда еще история He противо­ставляла с такой поразительной ня­тлядностью и резкостью два мира. С
одной стороны — мир буржуазного
общества, буржуазной культуры, на­холящийся в состоянии застол, упад­ка, внутреннего. распада, с другой —
мир социализма, мир нового общест­венного строя, построенного на ‘един­ственно верной научной основе и рас­крывающего перед культурой безгра­ничные возможности развития и рас­цвета,

Глубокий внутренний раснад, нёос­тавляющий после себя ничего твор­ческого, ничего, способного к жизни
и росту, сказывиется на Западе и в
области искусства. ;

Высокая красота художественных
образов, созданных большими масте­рами эпохи восхождения буржуазии,
ушла из современного европейского
искусства. Ее место все больше за­нимает эротика, детективный роман —
в Лтературе, беспредметные и бес­сюжетные картины — в живописи,
стайдартный американский джаз—в
музыке  ульт «чистой формы» вы­теснил не только большие идеи, но
самое начало идейности, узаконив
полный отказ искусства от каких бы
то ни было обязательств идейного
порядка.

Какими же основными чертами
можно охарактеризовать сегодняиний
день архитектуры на Запале? Прежде
всего в странах Западной Европы
крайне сужена, а в некоторых отно­шениях и вовсе подорвана самая база,
на которой развивается архитектур­ная деятельность, — строительство.

Попытки государственного регули­рования строительства, предпринятые
в отдельных странах Западной Евро­пы, не дали сколько-нибудь заметных
результатов. Да и самые эти попытки
были построены на песке, ибо в ко­нечном счете в буржуазном обществе
архитектура всегда находится на слу­жбе у капиталистов. Архитектор сей­час больше, чем прежде, в кабальной
зависимости от строительных и под­рядных фирм, от отдельных предпри­нимателей, отприхоти случайного за­казчика, Недаром в американской и
европейской архитектурной печати
так много говорится о кризисе архи­тектурной профессии, которая © успе­хом может быть заменена профессией
инженера-строителя и конструктора.
Великое искусство архитектуры све­дено к роли художественного оформ­ления автомашины, самолета, дам­ского будуара. :

Во время своего недавнего пребыва­ния в Брюсселе я почти не видел
строительных лесов. Для бельгий­ского прхитектора считается величай­шей удачей, - если ему поручается
оформить витрину магазина или кафе.
В том же Брюсселе мы зидели боль­шое незаконченное здание вокзала,
которое возводится уже тридцать лет,
и конца этого строительства не вид­HO,

Оглялываясь на путь, пройденный
советской архитектурой после Вели-.
Koh Октябрьской социалистической
революции, мы с гордостью отмечаем,
что это великое тридцатилетие соста­вило в полном смысле слова новую
эпоху в развитии мирового зодчества.
Впервые архитектурное творчество
приобрело подлинно демократический,
всенародный характер, впервые народ
стал единственным заказчиком архи­тектуры, ее высшим судьей.

Важнейшей особенностью советской
архитектуры является та дюминирую­щая роль, какую играет в ней массо­вое строительство. В нашей стране
созданы совершенно новые типы мас-.
совых сооружений, обслуживающих
культуру и быт народа. Мы вправе
гордиться, что именно в нашей архи­тектурной нрактике сформировались и
приобрели законченное выражение та­кие принципиально новые типы обще­ственных зданий, как дворцы культу­ры, рабочие клубы, дома пионеров, до­ма отдыха и многие другие сооруже­ния, представляющие собой очаги но­вой, социалистической культуры.

Важчейшим качественным отличием
советской архитектуры от архитекту­ры прошлого и от архитектуры совре­менного Запада является: решающая
роль в ней гралостроительного начала.
Советский зодчий является прежде
всего строителем горола, как елино­го пелого. Впервые в истории разви­тие горола подчиняется социалисти­ческому плану.  

Быстрое и мощное развитие соци­алистической индустрии дало жизнь
новым городам, возникшим в самых
различных концах страны — в горах
Урала, в Сибири, в тундрах Крайнего
Севера‘ и в степях Казахстана, на
Дальнем Востоке. Сталинские пяти­летки вызвали небывалые темпы ро­ста. старых русских городов. Города,
представлявшие собой до революции
провинциальные захолустья, выросли
в крупнейшие индустриальные цент­ры. -
Я не собираюсь давать подроб­ный анализ того, что сделано на­шей архитектурой за триднать лет.
Следует лишь отметить, что в нашей
стране древнее искусство архитекту­ры приобрело новое солержание, впер­вые стало всенародным, что упадку и
деградации современной архитектуры
в странах Запада противостоит в Ha­шей стране картина творческого бо­гатства и непрерывного движения впе­ред.
Архитектура и новая техника
	Пережив велачайшие опустошения
военных лет, превративших десятки и
сотни городов и сел в руины, наша
страна поставила перед собой вели­кую задачу восстановления и разви­тия своего вародного хозяйства. Вид-\
нейшее место в сталинском пятилет­нем плане занимают архитектура и
строительство. Достаточно сказать,
что только в Москве до конца пяти­летки Нужно построить. около
3 миллионов. квадратных ‹ метров
жилого фонда (четвертую часть.
		любой стране, Это — абстрактное рез
шение задачи, идущее по линии Наи­меньшего сопротивления.

Идея решения такого здания возни­кает из очень элементарной концеп­ции. Архитекторы, повидимому, фас­суждали так: Дом Советов должен
быть зданием величественным, отею­да — симметричная композиция; мо­нУментальным, отсюда — тяжелые,
грузные формы. А советская дейст­вительность, а такое исключительное
по своей исторической значимости ме­сто, как Сталинград, и, наконец, идей­ное содержание Дома Советов в горо­де, который оказался ‘поворотным
пунктом всей человеческой истории, —
все это осталось по ту сторону твор­ческого внимания авторов:

Особенно показательна другая
группа проектов Дома Советов. Это—
работы, выполненные под руководет­вом академика архитектуры И. В.
Жолтовского архитекторами Барш,
Шевердяевым и Захаровым.

И. Жолтовский поставил перед: со­бой ясную и конкретную цель. В
краткой, но выразительной об’ясни­тельной записке он пишет: «Сталин­град — город-герой. Это — крепость,
о которую разбились волны фашист­ского нашествия. Поэтому в решении
правительственного здания, каким
является Дом Советов, ‘должны быть
переданы черты города-героя, города­крепости». Второе положение, кото­рое выдвигает И. Жолтовский, зак­лючается в том, что Сталинград не
имеет в прошлом полноценных архи­тектурных традиций, и поэтому Дом
Советов должен быть: решен в новых,
современных, совершенно самостоя­тельных архитектурных формах.

В какой мере эти положения верны
в применении к Сталинграду?

эдь Сталинград до войны никогда
не был крепостью в обычном военном
смысле этого слова. Во время Вели­кой Отечественной войны Сталинград
приобрел исключительное стратегиче­ское значение и стал крепостью по­тому, что партия, весь советский на­род, товарищ Сталин сказали Армии,
что она должна здесь стоять накреп­ко; И когла мы произносим слово
«крепость» по отношению к Сталин­гралу, в нашем воображении должны
возникнуть прежде всего не бастио­ны, не доты, не железобетонные укре­пления, а советские простые Люди,
которые дрались, как львы, за свобо­ду и независимость своей Родины,
. Следовательно, архитектурный об­раз Дома Советов не может строить­ся на творческой интерпретации обыч­ных крепостных сооружений. И по­этому архитектурная композиция,
предложенная И. В. Жолтовским и
его соавторами, порочна по самой сво­ей сути. Авторы проектов изломали!
		линию фронта застройки, выдвинув
мощные об’емы здания вперед на
площадь, создав, таким образом, ар­хитектурную форму, которая, образно
говоря, держит зрителя на почти­тельном расстоянии.

В одном из проектов (авторы — И.
Жолтовский и Г. Захаров) дано мощ­ное каменное сооружение, идущее от
образа виллы Капрарола, совершенно
точно передающее  неприступность
средневекового замка. Разве может
этот образ отвечать нашему представ­лению о героическом Сталинграде и
здании, которое представляет народ-.
ную власть?

Второе исходное положение И.
Жолтовского также порочно. Дейст­вительно, в Сталинграде не было вы-_
			дающихся произведений старого зод­чества. Этот город фактически сфор­мировалея, как крупный индустои­альный центр, в годы сталинских пя­тилеток. Но ведь наши города возни­кают и на новых, необжитых местах
(вспомним хотя бы Магнитогорск,
Комсомольск-на-Амуре). Можно ли
сказать, что эти города должны быть
созданы вне традиций нашей архитек­туры? Конечно, нет. Тем более это от­носится к Сталинграду, который при­обрел ярко выраженный облик совет­ского культурного и индустриально­го центра. Не надо забывать также,
что Сталинград — русский город и
что русская архитектурная традиция
ему присуща. Ставить вопрос о том,
что. Сталинград традиций не имеет и
для него надо сочинить какую-то
свою собственную, только этому го­роду принадлежащую архитектуру,
это значит ставить вопрос абстрактно,
формально. и по существу неверно.
Для того, чтобы лучше разрешить
поставленные перед советской архи­тектурой новые задачи, необходимо
прежде всего перестроить творческое
сознание архитектора, критически пе­ресмотреть целый ряд устоявшихся
представлений и привычных навыков
нашей работы, отказаться от форма­листического подхода к архитектуре.
	Против бумажного
проентиосвания
	Не менее важное значение имеет
переход от «бумажного» проектирова­ния к реальному участию архитектора
в строительстве.

Многим может показаться, что это
вопрос организационного порядка, что
разрешение его сводится лишь к улуч­шению связи проектных организаций
со строительными, к обеспечению ав­торского надзора на стройке ит. д.
Между тем, речь идет не только о
непосрелственной, так сказать, физи­ческой связи архитектора с реальным
строительством, а прежде всего о

Oo 0 Oo
		ВОЗМОЖНОСТИ МОЛОДЫХ.
ИСПОЛНИТЕЛЕЙ
	го несколько минут, состоящей из
	нескольких фраз, надо было показы­вать молодого артиста, лишенного са­мого мощного оружия сценического
	мастерства — игры глаз, всей палит­ры мимических оттенков и красок.
	Воздержимся мы и от суждения о
	даровании артистки Куйбышевского
драматического театра им. Горького
В. Часовниковой, исполнявшей моно­лог Зои из пьесы М. Алигер. Неуже­ли устроители смотра не понимают,
под какой «удар» они ставят артист­ку, предлагая ей «играть» потрясаю­mu по трагизму  брел’ измученной,
	растерзанной пытками и истязаниями
девушки-героини, как «концертный
номер программы», под ярким, чуть
не бенгальским огнем рампы. Да, этот
юнолог прозвучал, как холодная де­кламация. Но не будем винить в
этом молодую артистку.

Не кажется нам удачным и выбор
отрывка для показа дарования. Л.
Смирнова в роли Шуры Зайцева в
пьесе «Старые друзья» Л. Малюгина
в спектакле Казанского театра юного
	‘зрителя. Ведет эту сцену Тоня, а не
	Шура, которого, повидимому, играет
	Смирнов интересно, вдумчиво и. ду­шевно, © приятной скромностью.
Можно было выбрать и в пьесе Су­рова. «Далеко от Сталинграда» куда
более впечатляющий эпизол для. иг­ры В. Крымова в роли Орлова. И
здесь интерес эпизода не в игре Ор­лова, ав поведении подростков Заси
и Фетиса, в том, как они реагируют на
слова Орлова о долге перед родиной.
	Впрочем, впечатление от. молодежи
	Тульского драматического театра им.
Горького и от «дебюта» В. Крымо­ва и Д. Дульского в роли Фетиса 052
талось хорошее. Что-то есть подлин­ное и не выдуманное в их игре. Нет
	особого грима и наклеек, но играют -
они не себя, а образ, роль, тему.
	М. ЗАГОРСКИИ.
	Трудно, почти невозможно судить
правильно о даровании актеров по ол­ному спектаклю. Еще труднее — по
одному акту. И почти невозможноы—
по’отрывку из акта.

На пятом вечере смотра в сцене из
«Последних» Горького, молодые ак­трисы Областного крымского театра
Л. Степовая и В. Тяпкина показали,
как они ‘могли бы сыграть роли
Любы и Веры.

В. лице Л. Степовой, повидимому,
мы имеем многообешающую драмати­ческую актрису. Она играет не толь­ко «злость», обиду, боль Любы, но и
ee волю, мысль. Играет скутю, прав­диво. Если только это не случайно
удавшаяся сцена, если в этом же то­не и рисунке ведется вся роль, то
перед нами ‘очень интересное дарова­ние. Это же замечание относится и к
игре В. Тяпкиной. И в ее Вере есть
горьковские акценты, горьковская
сила слова. Актриса нашла здесь те­му оскорбленной веры в любовь, кра­соту, честь.

Помог Горький и актрисе Сталин­градского драматического театра Е.
Якубовой, читавшей одну из его
«Сказок об Италии», именно ту, в KO­торой рассказывается, как все село,
вся коммуна помогла кризому Уго же­ниться на. любимой им Иде, Читала
эту лучезарную сказку Якубова про­сто и чистосердечно. *

Зато мало помог Ф. Кнорре артиет­ке этого же театра Ю. Гониной пока­зать зрителям, как она играет Варю.
Есть в Варе—Гониной подкупающие
черты свежести, чистоты, благородет­ва и мужества, но текст пьесы не да­вал артистке возможности дышать
полной грулью в этой сцене.

Этот же театр вылвинул на смотр
И, Лапикова в роли Джокича в пьесе
Симонова «Под каштанами Праги».
Не знаем, почему именно в роли сле­пого Джокича в сиенг, дляшейся все­ЭПИЗОДЫ ВМЕСТО РОЛЕЙ
				 

 
	Наибольшее впечатление в этот
вечер оставила артистка Балахнин­ского театра Е. Скотинчикова. В ис­толнении чудесной горьковской ми­ниатюры «Как сложили песню» мо­лодая актриса обнаружила и мягкий
лиризм и тонкое чувство юмора. А
когда она появилась в роли Фели­цаты («Правда хоронпо, а счастье
лучше») и мы услышали ее заливк­стый старушечий смех, увидели ее
прошуренные лукавые глазки, ее
повадки замоскворецкой кумушки,—
уже не осталось никаких сомнений
в том, что. перед нами оларенная ак­триса, прекрасно владеющая словом;
	Хорош! И. Гунин (Архангельский
Большой драматический театГ) в ро­ли Орлова из «Далеко от Сталин­града». Чуткость и внимание к че­ловеку, умение найти тот дружеский,
задушевный тон, который заставляет
раскрыться ребячьи сердца, и в то
же время серьезность,  настойчи­вость, страстность большевика-ру­ководителя-—все это правдиво пезре­дано исполнителем.
	Великолепен выход М. Паншиной
(Омский драматический театр), появ­ляющейся на сцене в роли Кузьки из
«Сотворения мира». Перед нами дей­ствительно вернувшийся из о долгих
скитаний  мальчуган, переживший
очень много, ободранный и изголо­давшийся, но являющийся домой все
Же  «героем». Жаль, что мы не уви­дели эту актрису в другом обещан­ном программой отрывке, в сцене из
«Мещан», где она играет Полю —
роль, несомненно более отвечающую
её он индивидуальности.

 
		Из того немногого, что показали
в шестой день смотра театры Урала,
Омска; Архангельска и нескольких
других городов, запомнились лишь’
три-четыре исполнителя. Значит ли
зто, что ‘остальные не заслуживают
ынимания? Врядли.

Чем виновата актриса Челябинско­го театра О. Климова, если в роли
Зои ее завтавляют декламировать, 2
не изображать живые человеческие
чузства, ав интимном разговоре © лю­бимым не позволяют подходить к не­му ближе, чем на полтора метра. Что
можно ‘сказать об актерской индиви­дуальности В. Старостина’  (Астра­ханский драматический театр), когда
в довольно солидном ‘отрывке из
«Обыкновенного человека», в котором
сумели довольно полно показать свои
‹пособности игрежиссер театра’ Д.
Козловский И абтистки О. Торкаче­sa uw М. Полетаева, — для самого
участника смотра нашлось лишь ©од­HO «выигрытное» место, да И то в
разговоре во телефону, ‘где он ин­тересуется физиологией обезьяны.
Правда, мы видели Старостина еще
и в роли Хиггияса, носи этот отры­вок не’ дал возможности молодому
исполнителю обнаружить что-либо
большее, нежели хорошее владение
актерской техникой.

Можно предположить, что Влади­мирский драмзтический театр имеет
способных актеров в лице Н. Жиля­ковой и Г. Стриженова. Но если и
в дальнейшей работе им придется
столь же односторонне и обеднезно
интерпретировать образы своих геро­ев, как это имеет место в показан­ной на смотре сцене из «Старых
друзей», то молодых актеров можно

только пожалеть. \
ie
				НА СЦЕПЕ— МОСКВИЧИ
	золы. Несомненно, Ю. Жбаков —
приятный и хороший артист. Но что
мы можем о нем сказать по отрывку
из ‹ «Профессора Полежаева», где
Жбаков играет сугубо  резонеоский
отрывок из роли Бочарова? То же
самое  нужно’ сказать о 3. Кузнецо­вой, которая была показана в сцене
из пьесы «За Камой-рекой» в роли
Кати. Очень хорошие драматические
данные обнаружила Г. Васькова в
сцене «Поздней любви» Островско­го: в короткой сцене с Николаем она
показала всю гамму переживаний
Людмилы.
Успешно выступал актер Театра
транспорта А. Полевой в роли Шша­ка в сцене из спектакля «Шельмев­ко-денщик». Судя по этому отрыв­ку, Полевой-— вполне  законченчый
професснональный актер, отлично
владеющий секретом перевоплоше­НИЯ. 7
	В полную силу показал свою мо­лодежь Московский театр драмы и
комедии. ‘Сыгранные актерами этого
театра две сцены из спектаклей «Чу­деса пренебрежения» Лопе де Вега
и «Каширской старины» Аверкиева
прозвучали сильно, молодо, роман­тически взволнованно. И М. Докто­рова и Л. Штейнрайх, выступавшие з
этих отрывках— актеры хорошего;
искреннего темперамента, очень пла:
стичные, отлично владеющие сзозм
телом.

В драматическом отрывке из новой
ньесы К. Финна «Величальная»
(цыганский театр «Ромэн») хорошо
сыграла О. Петрова роль Кати.

ак об этом не раз говорилось в
течение смотра, подбор драматичс­ских отрывков носил большей 12-
стью случайный характер и никак не
	зыражал способностей молодых ар:
THCTOR,
			` 25 и 26 июля на смотре. демонст­рировала свое искусство творческая
молодежь. театров Москвы и Мос­ковской области. Мз всех молодых
артистов, выступавших в эти два ве­чера, наибольшее внечатление произ­вела артистка‘ балета’ Государствён­ного театра им. Станиславского и
Немировича-Данченко—В. Бовт. Ис­полняя спены ‘из балета «Лола»,
артистка выразила характер своей
героини ярче, чем это сумели сдз­лать в отрывках иные артисты  пря­мы.
	Очень трудно, например, что-либо
сказать о молодых актерах Ногин­ского театра, исполнивших отрывок
из «Молодой гвардии», или о моло­nexu ‘Сталиногорского драматиче­ского театра; . игравших вторую. кар­тину из пьесы Б? Лавренева «За тех
кто в море!». Увидели ли мы в этих
двух отрывках одаренных артистов?
Разумеется, но это можно скорее
почувствовать, нежели судить по
исполнению,   : {

Очень порадовал В; Александров
из Первого областного театра Мос­ковской области. Это вполне квали­фицированный актер. В небольшой
сцене из спектакля «Зыковы» Алек­еандров, исполнявший роль’ Хеверна,
с большой. мягкостью без всякого
шаржа, но в очень остром ирониче­ском рисунке, сумел показать фельд­фебельскую ограниченность этого
человека. Очень хороши К. Лабутин,
Ю. Медведева и Н. Козлова в спек.
такле ермоловцев «Старые друзья».
	`В трех отрывках показал свою
молодежь Московский  Драматиче­ский театр. Однако, несмотря на та­кой сравнительно широкий показ,
театр не сумел показать в полном
свете своих молодых артистов; вы­брав для них чисто разговорные эпи­На ХИ Пленуме Правления Союза советских архитекторов. Слева направо: И. Белогорцев ^Смоленск),
	М. Остапенко {Киев), А. Гегелло
Фото С Мишина.
	А. Воинов (Минск), М. Осмоловский (Минск), К. Алабян (Москва),
(Ленинграл), В. Каменский (Ленинград), Е. Левинсон (Ленинград).
	сокращенная. етенограмма доклада на
ХИН пленуме правления Союза советских
архитекторов bec

6