OBETCKOE ИСКУССТВО
	ПРЕСДОЛЕНИЕ
		Монтажные листы. ‘излагающие  
послеловательность эпизодов, и дик­торский текст киноочерка «3anopox­сталь возрождается», как две капли
воды, похожи на монтажные листы
десятков других документальных
фильмов, рисующих жизнь и работу
крупных промышленных предприятии.
И все же этот. фильм выгодно отли­цчается от своих собратьев по жан­ру. Отличается не по содержанию,
не по материалу: ведь это один из
многих фильмов © восстановлении
наших фабрик, заводов, шахт; о герои­ческом созидательном труде совет“
ского народа. и, как и во всех подоб­ных картинах, в нем показаны общие
планы предприятия и его цехи,
сборка конструкций и детали машин,
слеты стахановцев и лучшие произ­водственники,

Но к обычному киноповествованию
в «Запорожсталь возрождается» до­бавлено то’ неуловимое «чуть-чуть»,
которое делает . профессионально
добросовестную работу произведе­нием искусства.

С болыной изобретательностью
сняты сложные сооружения и агре­гаты огромного завода. Волнующее
зрелище величественных  производ­ственных пейзажей возникает перед
зрителем по мере того, как авторы
фильма развертывают повесть о ве­личии трудовой победы, одержанной
восстановителями «Магнитки  каче­ственных сталей»;

 
	Нужно отдать должное операто­рам ‘фильма И. Бессарабову, Ю.
Монгловскому, М. Трояновскому,
ассистенту оператора Р. Вилесовой:
им принадлежит если не, новое слово
в области изобразительной трактов­ки производственного документаль­ного киноочерка, то во всяком слу­чае открытие значительного. количе­ства слогов, это ‘слово  составляю­щих. Замечательно переданы ими на
экране масштабы изображаемого:
мощный кран, например, снят на об­шем плане отдаленных предметов,
миниатюрностью своей подчеркива­ющих размеры гиганта. Но самым
ценным в работе авторов является
то; что на фоне. этой едва ли не
впервые в документальном кино так
красиво и ярко показанной техники
не затерялся ее хозяин — советский
человек.
	На восстановлении эзапорожетали
работает многотысячный коллектив.
Создатели ‘кинофильма сумели пока­зать его не безликой однородной
массой, «обслужинающей» огромные
машины и агрегаты, а как совокуп­ность творцов-совидателей, не жа­леющих своих сил, чтобы множить
богатство и могущество родины. Вот
лауреат Сталинской премии Марк
Недужко, в дни войны проложивший
бензопровод под Ладогой в осажден­ный Ленинград, а ныне значительно
ускоривший темпы’ восстановитель­HBIX работ при помощи своего. мето­да под’ема взорванных конструкций.
Вот Иван Румянцев — смелый нова­тор производства, предложивший

монтировать трубопроводы на зем­ле, а затем крупными блоками. под--
ниматв их на высоту. Вот бригада,
состоящая из членов семьи `Сергее­вых, старый мастер Григорий Сенич­кин, его дочь Клавдия и сын Евста­фий, готовящий со своей бригадой
ковши, которые повезут первый чу­гун первой домны.

Строители, пришедшие на разва­лины, Запорожстали, ‘обещали
товарищу Сталину. задуть первую
доменную печь»в июне 1947 года. О
том, как выполнили советские люди
слово, данное вождю, рассказывает
фильм и рассказывает не скорого­воркой, не перескакивая с пятого на
десятое, а плавной и четкой речью
человека, знающего, что и как он
хочет сказать своим. внимательным
собеседникам. Этому способствует и
тщательно отработанный дикторский
текст, умело использующий монтаж­ные переходы фильма и оправдываю­щий их.

Выпуск хорошего’ фильма «Запо­рожсталь возрождается» радует зри­теля вдвойне — и успехами восста­новителей = металлургического  ги­ганта и успехами работников доку­ментального кино, сумевших стать
на путь преодоления штампа, рути:
ны, шаблона в изображении нашей
действительности и тем самым дви­гаюших вперед свое важное и нуж­ное народу искусство.
		 

 
	ленинградские премьеры
		щается в совершенно водевильного
простачка, — ни актеру, ни режиссе­ру этого спектакля И. Ханзелю тако­то рода жанровых превращений из­бежать не удается. Там, где коме­дийные положения возникают как бы
сами собой, без подсказки со сторо­ны автора, там остаются в выигры­ше и актеры. Разительный тому при­мер — замечательный успех совсем
молодой актристы О. Аросевой в
роли Аленки. Она играет Аленку ©
тем азартом, с той увлеченностью,
которые драгоценны в  искус­стве театра не только сами по
себе, но и потому, что распростра­няются на все сценическое действие,
увлекают за собой партнеров и при­дают самому актерскому творчеству
счастливое ощущение праздника. Она
ведет роль в каком-то стремительном
внутреннем ритме, как будто всегда
готовая вмешаться в сценическую
игру, растормошить окружающих ее
людей самой силой своего. юношеско­го жизнелюбия, неутомимой жаждой
действовать,
	Проблема жанра возникла еше в
одном ленинградском спектакле, и
на сей раз весьма неожиданно. Речь
идет о постановке пьесы П. Нилина
«На белом свете» в Новом театре.
	Пьеса Нилина — первая в репер“
туаре ленинградских театров пьеса о
послевоенной деревне. При всем сво­ем литературном и драматургическом
несовершенстве она в основном прав­диво и ‘искренне рассказывает о лю­дях сегодняшнего колхоза, © новом
под’еме сопиалистического земледе-.
лия, о возрождении разрушенных и
уничтоженных немцами сел, о про­цессах, с которыми кровно связаны
интересы, чаяния, судьбы всех <о­ветских людей. Долгом театраи в
первую очередь режиссера спектакля
В. Андрушкевича было прочесть
именно это в пьесе, именно это. сде­лать пафосом, страстью и кровью
спектакля. Но для решения этой за­дачи постановщик должен был 3a­нять ‹овершенно определенную по­зипию по отношению к пьесе, — он
должен был акцентировать и укруп­нять в ней не то, что легче всего
играть ‘и легче всего воспринимает­ся, а то. что составляет ее подлин­ную, а не мнимую драматическую
пружину — самоотверженную,  му­жественную борьбу и труд людей ‹о­ветской деревни.
	Но режиссера подвело его собст­венное профессиональное = чутье.
Чутьем этим он угадал.самую <иль­ную сторону пьесы Нилина в узко
профессиональном отношении. Он
увидел, что Нилину лучше всего
удались комедийные сцены, Что эти
сцены, будучи расцвечены  бесхит­ростными жанровыми красками, при­дадут всему спектаклю внешнюю за­нимательность. На них он и построил
свою работу. И потому получилось,
что эти сцены, самые невесомые в
пьесе, дали тон всему спектаклю, по­ставленному Новым театром,
	Потеря театром главной темы пье­сы привела к тому, чта на первый
план выдвинулись такие эпизодиче­ские персонажи, как Бушаков, кото­рого талантливо играет И. Назаров,
Самуев, ярко представленный А. Аб­рамовым, Нефедов, в очень интерес­ном и благородном рисунке испол­ненный О. Каганом. Именно они и за­поминаются зрителями в первую оче­редь. И здесь He обошлось без ат­тракционов:  Бушаков в одной из’
сцен, смеха ради, представлен Наза*
ровым пьяным, тогда как у драма­турга он в этой сцене совершенно
трезв. Закон театрального искусства
в этом отношении очень жесток: если
на сцене ходит пошатываясь веселый
и остроязыкий пъянчуга, всем OC­тальным персонажам, как бы ни бы--
ли серьезны и глубоки их пережива-”
ния, надеяться на внимание зрителей
нечего.
	Опыт учит со всей строгостью, что
там, где интересы узко и ограниченно  
понимаемого жанра одерживают верх.
над интересами главной идеи, цен­тральной темы спектакля, режиссер и
актеры неминуемо тернят пораже­ние, и спасти их при этом не могут
ни профессиональная уверенность, ни
талант, ни самые добрые намерення.
Интересы дальнейшего творческого
	С. ЦИМЬАЛ.
		У иных спектаклей — грустная
участь: их выпускают после того, как
театральный сезон завершился, а до
следующего еще далеко. И если по­явится в это театральное «между­бурье» значительный спектакль; к не­му относятся без должного интереса.
Не так ‘лавно в Ленинграде на одном.
из совещаний подводились итоги те­атрального сезона. Докладчики и
выступавшие в прениях много и под­робно говорили .об ошибках ряда
театров, в том числе и о таких, кото­рые были совершены уже давно и
успешно исправлены последующей
работой. Зато ничего или почти. ни:
чего не было ‹казано о спектаклях,
только что выпущенных, — так были.
сброшены cO <четов «Спутники» и
«На белом свете» в Новом театре,
«Встреча с юностью» в Театре коме­дии, «Губернатор провинции» в Теат­ре им, Ленинского комсомола.
	Между тем, все эти спектакли
очень важны для правильного пони­мания сдвигов, которые произошли в
ленинградских театрах в прошедшем
сезоне и определяют в значительной
степени их перспективы в сезоне
предстоящем. Для того чтобы театр
мог успешно обеспечить себя репер­туаром, он должен прежде всего ус­тановить, чего он хочет, круг своих
живых и неотложных творческих ин­тересов и свои действительные во3-
можности. Если театр не представля­ет себе, чего он ждет от драматургов,
и не знает своих собственных сил,
то настоящего, последовательно .H
дальновидно построенного репертуара
он иметь не будет, как бы ревностно
ни опекал его в этом смысле Комитет
по делам искусств.
	Последней работой Театра им. Ле­нинского комсомола в прошедшем се­зоне была постановка пьесы бр. Тур
и Л. Шейнина «Губернатор провин­нии» Спектакль этот трудно назвать
	_ ‘удачей театра. Он режиссерски не­выразителен, очень слаоо сфореиси
художником, неровен по  актер­скому исполнению. Дело,  одна­KO, He только в лостоинствах и
недостатках самого спектакля (речь о
них будет итти ниже), дело ещеи в
выборе пьесы. Почти одновременно <
премьерой в Театре им. Ленинского
комсомола гастролирующий в Ленин­граде Камерный театр показал пьесу
В. Кожевникова и И. Прута «Судьба
Реджинальда Дэвиса». Иьеса эта на
первый ‘взгляд драматургически зна­чительно менее совершенна, чем «Гу­бернатор провинции». Впечатление это
вызывается тем, что авторы ее гораз­до меньше няньчатся © выдуманным
ими воображаемым зрителем и, стало
быть, уважительнее относятся к на­стоящему зрителю. Они не придумы­вают захватывающих дух сюжетных
аттракционов, как это делают авторы
«Губернатора провинции». Они ведут
открытый и прямой разговор <о зри­телями и считают себя вправе пользо­ваться театральными  подмостками,
как политической трибуной,
	Пьеса «Губернатор провинции» то­же публицистична по внутреннему
своему строю, но авторы считали себя
обязанными облечь ее замысел в же­латиновую облатку «психологическо­го детектива» со всеми присущими
этому жанру недорого стоящими ©ю­жетными инкрустациями и мнимой
многозначительностью. Легкость и
занимательность в развитии действия
и в раскрытии характеров достигнуты
авторами при помощи приемов испы­танных, проверенных и утвердивших
себя в ходовой, ремесленной драма­тургии, главной задачей которой бы­ло не утруждать умственных способ­ностей  эрителя. Елва ли пона­добилась бы авторам  нехитрая
сюжетная игра < похищенными черте­жами инженера Дитриха, если бы они
доверялись собственной способности
раскрыть сложный характер самого
Дитриха и его зятя фашиста Шметтау
в обстоятельствах правдивых и ес­тественных. Едва ли нужно было
описывать аффектированную драму
старого специалиста-немца, если бы
зрителям был показан реальный
конфликт, возникший в его сознании
под действием новых и кажущихся
ему непостижимыми обстоятельств.
	Твато должен последовательно
		«ГУБЕРНАТОР ПРОВИНЦИИ» *;
«ВСТРЕЧА С ЮНОСТЬЮ» ;
«НА БЕЛОМ СВЕТЕ» ©
		Драма Яна`Райниса в Государет­—
	венном Художественном театре
Латвийской ССР
		на для построения всего спектакля в
пелом и для обрисовки основных дей­ствующих лиц. Очень хорошо играет
Отто Дитриха Н. Баронов, актер
подкупающей внутренней убежденно­сти и веры в правду своего образа.
Сосредоточенность и полнота чувст­ва, < которыми актер живет на сцене,
делают его Дитриха удивительно до­стоверным, внушающим зрителям не­ослабеваюцеий интерес к себе челове­ком. Образ Дитриха наделен актером
такими конкретными поихологически­мн чертами, которые исключают. вся­кую мысль о предвзятости его толко­вания, о преднамеренности его харак­теристики. }

Но Баронов играет роль чрезвычай­но важную, однако отнюдь не опре­деляющую замысел пьесы, отражен­ный в самом ее названии. «Губернатор
провинции» — советский комендант
оккупированного немецкого города,
проявляющий замечательные качества
советского человека в новой и непри­вычной для него обстановке — вот
образ, во имя которого написана пъе­са, и полноценное его воплощение
только и ‘может оправдать ее жизнь
на сценических подмостках. Между
тем, в спектакле Театра им. Ленин­ского комсомола образ полковника
Кузьмина совсем не вышел, и не вы­шел, несмотря на то, что роль эта
была поручена отличному актёру Г.
Самойлову, Самойлов ничего не на­шел в своем Кузьмине, кроме под­черкнутой внешней  подтянутости,
сдержанности, решительности, то­есть, кроме тех качеств, которые в
`Кузьмине можно было бы предполо­_ жить заранее, вовсе не зная пьесы бр.
Тур и Л. Шейнина. Живого советско­го человека, наделенного острой про­ницательностью, руководимого во
всем, что он делает, верной и не знаю­щей колебаний любовью к родине, в
спектакле не оказалось, и, стало быть,
главная тема пьесы своего настояше­го воплощения в нем не получила.

«Губернатор провинции» в Театре
им. Ленинского комсомола — <пек­такль, который не сделал более яс­ными и определенными его перспек­тивы. Скорее напротив, — он пока­зал, что внутри театра еще происхо­дят серьезные репертуарные колеба­ния. .

Совсем иной смысл upHodpena
работа Театра комедии над пьесой
А. Арбузова «Встреча с юностью».
Спектакль этот примечателен прежде
всего тем, что в нем с достаточной
отчетливостью проступают черты то­го несколько деформированного по
внешним своим признакам, но законо­мерно утверждаемого в нашей драма­тургии жанра, в котором Театр коме­своеобразие. Речь идет, о лирической
комедии, по-своему серьезно и по­своему глубоко трактующей характе­ры и конфликты нашей советской дей­ствительности. Речь идет о пьесе, в
которой комическое начало уступает
место высокой комедийности как при­знаку, характеризующему не выбор
художником специально комедийных
характеров и специально комедийных
положений, а избранную им точку
зрения на них.

В самом деле, что, собственно го­воря, специально «комедийного» в об­разе Максима Голубкина, селекцио­нера-эзкспериментатора, честного и
искреннего человека, ставшего жерт­вой собственной строптивости, возна­мерившегося жить на ренту от своего
проиглого и получившего за это от са­мой жизни хороший нагоняй? Tema
эта могла бы послужить основой для
психологической драмы, если бы это­го пожелал драматург и если бы ему
угодно было усмотреть в переживаня­ях Голубкина нечто очень страшное и
непоправимое. Но автор; Не упрощая
коллизии и, тем более, не изврашая
ее, стремится показать. в какое смеш­‚ное положение поставлен его герой
жизнью. Там, где этот замысел полу:
чил свое правдивое воплощение, пье­са отлично доходит до зрителей и де­о =

м меб У

aos et me

 

дии с успехом сможет обрести новое.

А ль Я

А СИ ДА
	и   Лает полезное дело. Гам же, где доа-!
	Постановкой драмы Яна Райниса
«Огонь и ночь» открылись в Моск­ве гастроли Государственного Худо­жественного театра Латвийской СР.
		«Огонь и ночь» — несомненно, вер­щина драматургического творчества
Райниса, перу которого принадлежит
более 12 пьес. Героико-поэтическая
драма, в которой широко использо­ваны мотивы латышского народного
эпоса, проникнута глубоким фило­софским смыслом. В драме «Огонь‘и
ночь» Райнис полным голосом  го­ворит об исторических судьбах свое­го народа. В этом весьма своеобраз­ном по стилю произведении, полном
поэтической символики, нашли вы­ражение свободолюбивые тенденции
латвийского народа, боровшегося за
свою независимость против немец­ких угнетателей.

Сценическая история драмы «Огонь
и ночь» началась с 1911 года, когда
пьеса была впервые представлена в
Риге.

При появлении на сценах тватоов
эта пьеса Райниса вызвала  недоу­мение части критиков. Однако в на­роде пьеса быстро приобрела попу­лярность. «Самые массы,—писал Рай­нис— в НЕЙ раньше разобрались, нз­жели критика». Об’ясняется это тем,
‘что при всей своей оригинальности
символика Райниса возникает на 05-
нове реальной исторической борьбы
латвийского народа и потому находит
живой отзвук в народных сердцах. -

Легендарный полководец Лачиле­сис, народный герой латышского тру»
OBOTO крестьянства, противопостав­ляется в драме «Огонь и ночь» «Чер­ному рыцарю», ‹имволизирующему
немецких завоевателей. Старый мо­тив борьбы огня < ночью, света с
мраком обретает в этом произве­дении новизну, и из области отдален­ной смутной символики переводится’
в план четкого аллегорического изо­бражения патриотической борьбы ‘за
народную независимость.

Но этим не исчерпываются осяов­ные мотивы произведения Райниса.
Написанное накануне революциойных
событий 1905 года, оно полно пред­чувствий грозы и одухотворено
стремлением к борьбе за счастье все­го человечества. В драматическом
образе Спидолы, «носительницы све­та», Райнис воплотил свбе желание
видеть латышский народ революди­онным, беспокойным, устремленным
к  светочу подлинного — счастья.
Лаймдота, невеста Лачплесиса,—0б­раз, несущий чуждые Райнису идеа­лы мешанского счастья. Любозь к
Лаймдоте ограничивает Лачплесиса,
лишает его целеустремленности в
борьбе. И потому Спидола властно
и смело дарит Лачплесису свою гор­дую, молодую любовь, вдохновляю­шую его на новые и новые подвиги.
«Пуще смерти бойся покоя! — гозо­рит (Спилола Лачплесису.—Ты хо­чень видеть Латвию только ©вобод­ной и счастливой, но Не вечной? —
спрашивает она.— Разве Лаймдота—
предел твоих мечтаний, а не веч­ность? Нет, это не конец твоего пу­ти, мой голое зовет тебя много
далыге. Иди за мной.

  
    
  
  
    
   
  
	В борьбе протиз немецких рыцарей,
	и их главы —- «Черного рыцаря»
Лачтлесиса _ вдохновляет Спадо­ла, чей кругозор шире узко надио­нальных, по существу, мелкобюггер­ских воззрений Лаймдоты. Спидо­Ла зовет героя бороться за счастье и
свободу всего человечества.

Ныне, когда обновилась жизнь
латвийского народа, Рижский Хуло­жественный театр вновь ноказал зна­менитую драму Райниса. И снова
зрители испытали живое волнение,
ощутив ‘в’ постановке Эдуарда
Смильгиса и Фелициты Эртнер He
только яркий творческий темпера­мент великого поэта, но и неумира
ющую актуальность его  произведе
AMA.

Условный, символический характер
произведения усложняет задачу, сто­ящую перед его постановщихами.
Но режиссуре Художественного те­атра удалось верно вскрыть идейное
	содержание драмы Райниса в ее
сценическом воплощении. В этом
смысле особенной удачей является
	новый эпилог. созданный` режиссу­рой спектакля и изображающий ко­нечный триумф свободолюбивых ге­роев над поверженным «Черным ры­царем»,

Сдержанно, но вдохновенно прово­дит Артур Филипсон роль Jlainae­сиса. Да. это именно тот Лачплесис,
	«Огонь и ночь» в Государственном мудожественном театре eidionnvan
ССР: Спилола — Л. Берзинь, Лачи лесис — А. Филипсон, Лаймдота —
			про которого’ Райнис <казал: «Узнаю
тебя по горло поднятой голове и по
сиянию, скрывающему твое лицо... ».`
Под большим упрямым лбом—глазл
мыслителя и бофца. Тяжелая, yee­ренная походка. Жесты скупые, но
повелительные, движения спокойные,
но исполненные гордости и красоты.
Да, он силен, он величав—Лачпле-.
сис Филипеона, он словно олицетво­ряет собой народную мощь, но в чем
есть некая нерешительность и раз­думье. Это—сила, ‘не осознавшая
своего пути. Ни в борьбе, ни в люб­ви У Лачплесиса нет определенности:
Вот он полон энергии и воли, в го­лосёе его звучат уверенные’ ногы,
полные решимости:
— Я послан мир от нечисти
очистить!
	Но уже вскоре после этого, возле
своей тихой возлюбленной Лаймдо­ты. он исполнен другого чувства:
	— Позволь мне вечно так тебя
хранить.
	Какое счастье быть с тобой,
богиня!

Эти колебания своего тероя Фи­линсон передает с истинным тактом,
ве лишая Лачплесиса его органичной
суровости, сдержанности, мужествен­ности. Мы видим, как под воздейст.
вием порывистой и вдохновенной
 Спидолы удесятеряются его силы,
мы видим, как Спилола направляет.
Лачилесиса к его-великой цели.

Лилита Берзинь. играет Спидолу с
высоким искусством. Это ‘чрезвычай-.
но сложная и во многом противоре­чивая роль. Райнис, говоря © «меня­ющихся образах» своей пьесы, ко­нечно, имел в виду прежде всего
Спилолу. В ней прихотливо  сочета­ются и глубокий патриотизм HCTHH­ной дочери своего народа, и каприз­‘ная, женственная своенравность, вы’
сокая самоотверженность и неожи­данная ревность. Мягкая и вкрад­чивая, она’ вдруг становится BOO
щенным призывом к борьбе, внезай
HO охваченная огнем свободолюбил и
ненависти к врагу. Измончивый 06-
лик Спидолы — Берзинь прекрасен.
«Непостоянна я, подобно солнцу:
но, вечно изменяясь, красота caMa
собою остается вечно». Всегда слов­но излучают свет ее большие глаза,
едохновенные глаза повелительной в
  вечно устремленной к борьбе герои­ни. Всегда полон чувства ее мяко ви­брирующий грудной голос. Сдержан­ность не изменяет актрисе. Внутрен­ва также отличается неподдельно»
стью чувств. Актрисе удается тонко
подчеркнуть известную узость тех
идеалов, которые несет’ образ  Лайм­доты. В то же время Ирма Лайва не
отказывает своей героине в плени­тельной тихой женственности, в
глубокой любви к Лачплесису.
Лаймдота—Лайва чиста, «словно
омытая летним дождем», по слову
`Райниса. У нее открытое, ясное, про­светленное лицо; Но хрупкость, ро­бость ощутимы в ее облике. Может
быть это и счастье, но не в ней сча­стье Лачилесиса.

Несколько иные стилевые черты
заметны в исполнении Роли Кангара
Луи Шмитом. Артист очень харак­терными штрихами рисует’ сценчче­ский портрет коварного’ и опасного
предателя. Каждое движение; обла­`руживает подлинную   природу ‘`изо­бражаемого Л. Шмитом  пероонажа.
Кангар обешал «ярму врага народ
свой покорить, покорности народ
свой научить». Презрение к людям,
касмешливый цинизм оттеняет актер
в этой роли.

Высокая театральная  культурз
чувствуется и в исполнении энизоди“
ческих ролей. Яркий образ смельча­‚ка Кокнесиса (А. Димитер), статуар­ная фигура «Черного рыцаря»
(Р. Крейцум), Айзкрауклые (Л. Мар­сиетис), Лиелвардыс (А. Крауклис),
Вешун (Э. Мяч), Старуха (Л. Жви->
гуль), — все это тонко отделанные
‚создания талантливого и зрелого ак­терского искуства. г

Массовые сцены в спектакле Нез
сколько, если можно так выразиться,
«затесненых, что производит порой
неприятное впечатление. Танцы  по­ставлены: искусно, но нередко оли
выпадают Из органической ткани
спектакля и воспринимаются как
 дивертисментные. номера. В отдель­ных» эпизодах неприятно ‘режут глаз
приемы! заимствованные “Из арсепала
американских увеселительных 0003-
рений. Такие сцены являются данью
дурному вкусу и особенно досадны в
спектакле, проникнутом благоролиой
патетикой борьбы.

Превосходны декорации и костю­мы этого спектакля, выполненные
Отто Скульме. Они отличаются през
красным цветовым решением. Еще
более высокой похвалы _ достойна
светопись спектакля, Чрезвычайно
удачно художник применяет. рас­плывчатые световые изображения на
тюлевом экране.

Гастроли начались интереснейитим,

 
  
 
 
   
    
	убежденно продолжать репертуарную ! Матург начинает мудрствовать или,
	линию наметившуюся в таких спек­что еше хуже, отдает дань приемам
	таклях, как «Сказка о правде» и «Мо­неприхотливого водевиля, пьеса его
	лодая гвардия», продолжить свои по­иски формы публицистического спек­теряет свою привлекательность.
Пьеса Арбузова легко и убедитель­такля. Пьеса «Губернатор провинции»   НО разыграна актерами Театра коме­для развития постановочных, режис­серских и актерских принципов, пунк­дии, но и в их работе сказалась из­вестная двойственность авторского
толкования образов. Умный, думаю­щий Максим Голубкин в исполнении
Л. Колесова успевает завоевать
прочные симпатии зрительного зала,
но волей автора неожиданно превра­тиром намеченных в его предыдущих   Толкования образов.
	работах, оснований не дает. Это ска­залось в том, что режиссер С; Мор­щихин не нашел здесь сколько-ни­буль ощутимого ‘и обязательного пла*
	Представим себе, что все москов­ские театры кончают сезон в один и
тот же день. Представим себе, да­лее, что актеры после заключитель­ного спектакля не разгримировыва­ются и не переодеваются, а гурьбой
выхолят из своих театров и начина­ют прогуливаться... ну, скажем,
улице Горького.
Попадись они вам ` навстречу,

вы
	даже не сразу отличили Obl AX OT
публики, обычно встречающейся на
московской улице. Это и понятно: в
нынешнем сезоне широко распахнулся
«служебный» вход театров для на­ших современников, для наших © ва­ми общих друзей, ‘победителей и
тружеников.

Некоторых из них вы могли бы
встретить, как встречают старых
добрых друзей. Это не важно, что
вас только в этом году познакомили,
Вы так мвого знаете о них. они так
ясны и так близки вам, что кажется
знакомы вы с ними всю жизнь. Мы
сразу же узнаем мужественного  ге­нерала Муравьева. Нас остановит от­крытое лино капитана Максимога.
Мы не пройдем мимо «Антона»—не­зависимо от того, будет Ли она в
солдатской гимнастерке или в Шел­ковом платье. Узнаем мы и <обран­ного. как всегда‘ сосредоточенного.
парторга энского  моторостроитель­ного завода Орлова. И вы ничуть не
удивитесь, встретив их на улице, —
вель они давно существуют в нашем
представлении Kak реальные, живые
люди, облеченные в плоть и кровь,
со своим неповторимым обликом. со
своими—именно <своими-—биография­ми. с цельными характерами. 1

Но неё всех, далеко не всех вы у3-
наете.

— Знакомые лица, — говорите вы
себе.—Гле-то я их видел...

Где же вы их видели? Вам так и
не улается вспомнить, ибо то были
чаще всего поверхностные, шапочные
энакомства, хотя авторы, знакомив­шие вас с действующими лицами
своих пьёс, всячески старались OT­рекомендовать их с самой лучшей
стороны.

Почему же из десятков и даже из
сотен «действующих лиц» лишь не­HA сосредоточенность Лилиты Бер­ярким и своеобразным спектаклем.
	образ   атра Латвии.
	Постановка драмы Райниса «Огонь и
ночь» несомненно выдающаяся твор:
ческая удача Художественного Te­зинь помогает ей очистить образ от
того налета зловещей демоничноести,
который нетрудно внести в эту роль.

Лирический. трогательный образ
Лаймлоты в исполнении Ирмы Лай:
	Отчего создается такое впечатле­ние? Да оттого, что в некоторых
пьесах ‘действительно царит автор­ский произвол в «распределении»
чёрт характера. Черты эти никак не
связаны < общественным положени­ем героев, не вытекают из их по­ступков: и не определяют их поступ­ков. Герои становятся ‘внесоциаль­ными; это персонифищированные па­раграфы учебника психологии; это
просто «Веселые», или просто
«влюбчивые», или просто «paccesH­ныё» люди. По-этому принципу на­делены «характерами» герои пьесы
Ласкина «Беснокойные люди».

Мы перебрали немало возможных
причин, об’ясняющих недостат&и в
создании живого образа нашего сов­ременника. Мы увидели. что ни
стремление к поверхностно  понятой
типизации, ни наделение героя 0<0-
быми приметами, ни ссылки на его
досценическую жизнь, ни сдабрива­ние его производственной  деятель­ности эпизодами личной жизни—-ни­что нё делает его живым, «всамде­лишным».

Сколько бы мы ни «оживляли» ге­5$ а
‚роя, призывая на помошь испытанные
	приемы драматического письма, оч
не будет живым, пока’автор о не на­рисует нам его индивидуальный Ха­рактер, проявляющийся в действии.
Только в действии, в борьбе, в
столкновении, в’ конфликте  можёт
по-настоящему ‘раскрыться  харахтер
героя драмы.

Драма рассматривает жизнь в ее
критические моменты, когда  протн­воречия созревают и выявляютея в
	  конфликте, когда в борьбе двух на­чал гибнет старое’ и утверждается
новое. Утверждение нового-—вот ис­тинный предмет. драмы. Поэтому­то
драма и есть не только самый труд­ный и сложный, ноои высший род
литературы,

Конфликт в современной драме--
тема особой статьи. Здесь же мы
ограничимся несколькими  замечени­ями, прямо относящимися к постав­ленному в начале статьи вопросу? по­чему из десятков и даже сотен «дей­ствующих лиц» лишь немногим. дано
перешагнуть огни рампы и жить: cpe­AW Hac?

Да потому, что, прежде, чем жить
среди нас. и для того, чтобы жить
	«Запорожсталь возрождается», Режис­сер Б. Ляховский. автор текста А. Лит­вак. Производетво Центральной студии
документальных фильмов.
		шедигая во все учебники словеснс­сти, не дает покоя не только прозан­кам; но и ‘авторам пьее. Секрет xy­дожественности предоставляется таким
немудреным и общедоступным: стоит
только наделить героя какой-либо
приметой, да почаще напоминать чи»
тателю или зрителю об этой приме*
те—и герой оживет, и герой будет
ЖИТЬ.

Среди действующих лиц пьесы
Б. Полевого «Неугасимое пламя» есть
двое участников царицынской оборо­ны, Заботясь, видимо, о том, чтобы их
не спутали друг с другом, автор так
характеризует их в списке действую­щих лиц: :

«Матвей Моисеевич. Суслов—мз­стер, участник обороны Царицына,
не выпускает изо рта трубки». ^

«Савва Саввич Коваль— секретарь
партбюро «борки, участник царицын­ской обороны, говорит с украинским
выговором».

Оба—участники нарицынской 060-
роны. так сказать, кадровые боевые
	пролётарин. Это--типовой признак.
Одлин—мастер, другой — секретарь
партбюро: в соответствии < этим
	олин в Пьесе ооганизует производ:
	ственнутю деятельность  цеха, а Дру­гой проволит политическую работу.
Это — ‘общественная функция, Один.
He выпускает изо рта трубки, другой
говорит с украинским выговором.
Это— особые ` приметы.

Может быть, мы даже и’узнаем их
на улице по этой трубке или по
этому‘ украинскому звыговору, но,
право, особой радости нам эта. встре­ча и это «узнавание» не доставят.

Нет, распределение особых пэи­мет среди героев — отнюдь не гаран­тия художественности,

Так в чем же, всё-таки, суть дела?

Быть может, в том, что ‘герои нантих
пьес часто бывают лишены” всякой
биографии, всякой  «досценическон»
жизни? Предлагая нам ‘следить 32
их сегодняшними деяниями, автор не
приоткрывает нам их‘ прошлого, ‹ не
дает нам понять, как‘и почему ‘ойи.
слали-именно такими; какими / мы
застаем их в первом акте. „Герой
предстает перед нами подобно гетев*
скому Эвфариону, фантастическому
	Хорошо сказано: неделимые у нас
люди. Такими неделимыми прелста­ют перед нами, к примеру, герои
лавреневской пьесы «За тех, кто в
море!». Попробуйте отделить личную
жизнь, скажем, Боровского oT ero
служебной деятельности. Не выйдет.
Но как много есть пьес, в коих
судьбы героев именно поделены:
производственная жизнь сама по
себе, личная—<ама по себе. Личная
жизнь героев подчас существует в
драме, как некая «любовная линия»,
введенная специально для «оживле­ния» действия. Такую незавидную
функцию исполняет в острой и с0-
держательной пьесе Н. Вирты «Хлеб
наш насущный» роман между На­тальей и Ковалевым, не имеющий ни
малейшего отношения к теме пьесы.
Так выглядит любовный дуэт героя
и героини в пьесе А. Успенского
«В наши дни».
	Где-то в перерыве между двумя
очередными рекордами молодые лю­ди наспех об’ясняются в любви,
обмениваются парой-другой реплик о
звездах и прочем лирическом извен­таре, а в последнем акте, после пус­ка’ турбины или благополучного
окончания сева, автор <ообщает, к
нашему сведению, кто на ком женит­ся, причем героиня достается герою
в качестве дополнительной  премчи,
так сказать, «от благодарного авто­ра за стахановскую работу».

Было бы несправедливо  предста­вить дело таким образом, будто бы
‘авторы пьесы вовсе не чувствуют не­обходимости наделить ©воих герозв
определенными чертами характера.
Но как это делается?
	Порою кажется, когда читаешь
пьесу,  › автор нарезал бумажек,
написал на каждой бумажке какую­нибудь черту характера — «добрый»,
«веселый» «влюбчивый», «рассеян­ный», «впечатлительный», «вспыль­чивый» и т. п. Бумажки эти кла­дутся в шапку, тщательно пере­мешиваются а затем  вынимают­ся по одной и распределяются
между персонажами пьесы в по­рядке живой очереди, т, е. по
списку действующих лиц. Героям
достается по три-четыре. черты, ли­цам второстепенным — по две, эпизо­лическим-—по одной. а участникам
	 

плоду любви Фауста и Елены, ко­торый, как известно, не пройдя ни
‘младенческих, ни детских, ни отро­ческих лет, сразу <тановится юно­шей и притом замечательным юношей.

Это, разумеется, существенный не­достаток драмы, но само по себе
прояснение биографии героя далеко
не всегла велет к созданию живого
образа. Ю Петрове мы знаем, что он
прошел большой путь фронтовика, о
‘Суслове и Ковале, — что они были
участниками царицынекой обороны.
У них обнаруживаетея прошлое, но
оно еще меньше, чем их настоянтее,
раскрыто драматургом.

Существует мнение, согласно ко­торому беда многих пьес заключает­ся в том, что герои показаны ис­ключительно, так сказать, в осуще­ствлении своих служебных функций,
что их личная жизнь остается за
пределами внимания автора.

Действительно, после почти по­вального увлечения послевоенными
семейными коллизиями, после усерд­ных трудов над разрешением любоз­ных треугольников (муж  возвраша:
ется. жена сошласв < другим; жена
ждет мужа, он возвращается < дру­гой; отец и сын влюбляются в одну
и ту же девушку и т.д. ит. п),
после нудного копания в интимной
жизни героев, драматурги, словно
усовестившись, обратились к главно­му—к созидательной, к обществен­ной деятельности героев. Это ecTe­ственно ‘и плодотворно, ибо характер
советского человека раскрывается
прежде всего именно в его участии
в строительстве коммунизма, в его
отношении к труду, в его понимании
патриотического долга.

Олнако мы не согласимся с герои­ней пьесы «У нас на земле» Галей
Снежковой, когда ена в запальчиво­сти < горечью ‘говорит:. «Не надо
нам знать друг о друге больше, чем
то. что вы, например, обо мне зна­ете.—насколько я выполняю норму».
Куда более прав старший мастер
Сергей Михайлович Махов, герой
той же пьесы: «Ты <тремись всего
человека понять, всего, а He только
его выработку и профессию... У нас
теперь люди такие стали, что не по­‘делишь ты их на раземные части:
тут он-производетвенник, а, тут—
частное. лицо. Тут у него — <80я
жизнь а тут всеобщая. Нет. Незе­фантастическому   лимые у нас люди».
	жны жить и действовать в своей сре­де—в той сценической жизни, KOTO­рая дана им автором.-И чтобы нечув­ствовали мы ежеминутно указующий
и направляющий назойливый автор­ский перст, чтобы не вмешивался’
автор по своему произволу в судьбы
героев. а чтобы развивались и рас­крывались перед нами ‘человеческие
судьбы естественно, по законам самоя
жизни, т, е. по диалектическим зако­вам борьбы нового и старого и нобе­ды нового. Чтобы герой утвержзал
себя в борении не < мнимыми бута­форскими препятствиями,  подстаз­ляемыми ‘и затем услужливо убирае­мыми авторами ‘(зопомним благопо­лучно кончающийся паводок в пьесе
Вс. Семенова «Гам, где не было за­темнения»), а в нреодолении дейст.
вительных трудностей и в столкно­вении < действительными противни­ками. Чтобы идейность героя не вы­глядела в пьесе, как ‘сумма взгля­дов, возвещаемых им по всякому
поводу и без всякого повода, а о0за­ряла бы все его поступки, определя­ла бы его отношения к: своим ©0юз*
никам и своим противникам, осмыс­ливала бы цель сраматической бозь­бы. Чтобы борьба против ` носителей
отрицательных начал была бы одно­временно борьбой за’ этих людей, за
то, чтобы сделать их достойными
строителями коммунизма. Чтобы...
Впрочем, не станем продолжать
этот перечень претензий и  требова­ний. Оговорим только, что и эти
претензии и эти требования вовсе не
являются лишь перечнем благих по­желаний, а опираются на действи»
тельно существующие плодотворные
тенденции развития нашей драматур­гии. Нет, мы не говорим; надо Tax.
Мы говорим: дело идет к этому.
Эти плодотворные тенденций, вой­лощенные с разной степенью после­довательности и таланта, можно раз­глядеть и в лучших пьесах послед­него времени. Обращение к с082э­менности, боевой и кипучей, к сегоз­няшней жизни нашего нарола не мо­жет не обогатить советскую  праму
И мы горячю верим, что нозый те­атральный сезон, в предлверии. кото­рого мы находимся, значительно рас­щирит круг героев, которым сужде­HO жить среди нас, помогагь нам в
борьбе и стройке, служить для час

идеалом, :
Еф ХОЛОДСВ.
		многим дано перешагнуть огни рам­пы и жить среди нас? ,

Попробуем в этом разобраться.

Вот перед нами на сцене секретарь
горкома из пьесы Софронова «В од:
вом городе», хорошо справляющийся
со своими юбязанностями. Он ни в
чем не нарушает нашего представле­ния о том, каким должен быть пар­тийный руководитель. Он принципи­ален, он прислушивается к массам,
он проявляет чуткость, он озабечее
идейным. ростом коммунистов... Все
правильно в нем, все на месте, но
нет в его облике неповторимых черт,
присущих каждой яркой индивиду­альности. Он’ похож на всех хороших
секретарей горкома и именно поэто­му не похож ни на одного из них,
`` В пьесе О. Берггольц и Г. Макого­‘ненко «У нас на земле» есть такая
ремарка: «Приемная директора з2во­да, похожа на множество приемных».
Добро бы только приемная директо­ра была похожа на множество лри­емных, беда в том, что и сам дирек­тор Дмитрий Сергеевич Бурцев, ©т­крывающий ° список действующих
лиц, похож на множество директо­ров и не похож, если можно так вы­разиться, на самого себя.

Наши драматурги порой слишком
торопливы в своем естественном
стремлении к типизированию. Они
пытаются создать тип, минуя ха­рактер. Они спешат превратить име­на собственные своих героев в име­на нарицательные. В пьесе А. Соф­ронова говорится о «Сорокиных», в
пьесе Н. Вирты «Хлеб наш насущ­ный» речь идет ©  <твердовщине».
Авторы, как мы видим, даже не хо­тят дожидаться, пока читатели или
зрители ‘признают Сорокина или
Твердову типичными образами, оня
сами возволят их в ранг «типов».

Нельзя сказать, чтобы драмалур­ги наши вовсе не стремились инхн­видуализировать своих героев: Но
как это делается? К типовым приз­HakaM приплюсовываются «особые
приметы». $ :

Знаменитая.  толстовская. . ЧуТЬ­чуть вздернутая и покрытая черны­ми волосиками верхняя губка ма:
ленькой княгини Болконской, в

уе.
	^^ со <
	 
	массовых снен_ни олной: обойдутся   среди нас, «действующие лица», Ha­и Так. на всех не напасешься.
	деленные настоящими чуветвами, дол-