СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО
	1Пестой
киносборник
	Очередной сборник научно-популяр­ных фильмов состоит из двух картин.
Одна из’ них географическая, выпу­щенная Центральной студией. доку­ментальных фильмов, — «За китами
в Антарктику» другая биологиче­ская — «Мз жизни насекомых».
	Оператор С. Коган участвовал в
первой советской китобойной экспе­диции в Антарктику. Снятая им’ кар­тина — это своеобразный увлекатель­ный и интересный дневник трудов и
дней советской китобойной эскадры.
Двенадцать тысяч миль прошли ©0-
ветские китобой. Выйдя из Ленин­града, они пересекли экватор и на
крайнем юге, среди вечных льдов на­чали свою необычную работу. Хоро­ию показаны суровая природа южного
Заполярья, труд охотников за кита­ми, огромный пловучий завод — ки­тобойная матка «Слава». Еще лучше
показаны советские люди, принесигие
в далекие южные моря свои обычаи,
свою культуру. Большое впечатление
оставляют кадры выборов в Верхов­ный Совет СССР, происходивших на
расстоянии многих тысяч километров
от родины, встреча с советским тан­кером, доставившим экспедиции топ­ливо, веселый праздник, устроенный
на «Славе» во время пересечения эк­ватора, торжественный и трогатель­ный момент возвращения в родную
страну.

Картина содержит разнообразный
познавательный материал, она обога­щает зрителя и вселяет в него гор­дость за советских людей, отлично
выполняющих свой долг в самых не­обычайных и трудных условиях.
	Вторая картина — полная противо­положность первой. И не только по
тематике, что, разумеется, вполне ло­пустимо и естественно, но и по пони:
манию задач научно-популярной кине­матографии.

Зрителю показывают водоплаваю­щих птиц в пруду, затем лягушек в
разных планах и ракурсах под музы­ку, имитирующую квакание. Из мира
птиц и земноводных зритель перехо­дит в мир насекомых. Плавает на пру­ду водомерка. Саранча поедает злак.
Насекомое со странным названием
«богомол» поедает саранчу. И еще ка­кое-то, очень редкое, по словам дик­тора, насекомое собирается <’есть «бо­гомола». Жук долго и упорчо катит
катышек навоза, которым он питается.
Из личинки выходит стрекоза. Му­равьи разных пород жестоко сража­ются друг с другом. И в заключение
на экране показывается жизнь ос­шершней в выстроенном ими гнезде.
	Вот и всё. Насекомые сняты круп­но, эффектно, и не только «богомол»,
но даже обыкновенный муравей ка:
жутся при огромном увеличении
	‘страшными апокалипоическими чудо­вищами. Когда юмотришь фильм,
удивляешься: то, что видишь повсе­дневно, представляется необыкновен­ным, ужасающим. Когда же фильм
оканчивается, удивляешься еше боль­ше: зачем все это ноказано?. Хотя дик­тор и говорит проникновенным тоном
с законах природы, материал  карти­ны, не об’единенный общей мыслью,
ни с казими закалами не знакомит,
Некоторые куски картины в ухудшен­HOM виде дают те же сведения, что и
хорошо известные произведения ев
же авторов («В песках Средней
Азии» и «Солнечное племя»). Другие
	куски вовсе AHI ZI воякого познава­тельного содер

 
	Наземные ‘вестибюли
‘новых станции метро
	$
М. БАРХИН
		Москвичи полюбили ‹<вое метро
не только как самый удобный вид
транспорта, как высокий пример з3-
боты о человеке, но и как подлчн­вое художественное произведение.

Однако до сих пор все наше виз­мание сосредоточивалось Лишь на
подземных станциях, на их внутрей­ней. интерьерной архитектуре. Имен­но ею прославилось наше метро. На­ружные вестибюли были’ много
<скромней, незаметней. Они выглядели.
небольшими павильонами тогда, когда.
являлись отдельно стоящими  пост­ройками. Они че имели ясно выра­женного характера архитектуры ни
тогда, когда проектировались в виде
отдельных павильонов, Ни Тогда, ког
да были встроены в большие город­ские дома.

Поэтому вполче понятен живой
профессиональный интерес,  прсяв­ленный архитекторами Москвы, ког­да на-днях в Доме архитектора бы­ли выставлены для обсуждения про­екты наземных  вестибюлей новой,
четвертой очереди метро. Эти проек­ты должны были полнее и органич­нее раскрыть вторую сторону архи­тектуры метрополитена, его внешний
сбраз. Они должны «представлять»
архитектуру метро на поверхности
земли, вынести образ метро на улины
к площади нашего города. Высокое
идейное ‹одержание, новые хупо­жественные традиции,  профессио­вально-архитектурное мастерство,
так удачно выраженные в подземных
станциях, должны теперь найти <вое
развитие и при сооружении наземных
входов в метро.

Работы, посвященные шести назем­ным станциям четвертой очерди
метро, интересны не только характе­ром и методом конкретного решения
специфических задач создания ново“
го образа наземных станций москов­ского метро. `Эти работы—серьезный
и значительный этап в дальнейшем
уяснении общих путей нашей совет­схой архитектуры.

Я остановлюсь лишь на тех из них,
в которых с наибольшей определен­ностью нашли отражение идеи, твор­ческие поиски наших архитекторов.
Искания эти далеко не равноценны
как по своему идейному содержа­BHIO, Tak и по художественным ре­зультатам.
**

*
Архитекторы Г. Захаров и 3. Чер­нышева выставили большую  сюиту

проектов вестибюля на площади

Курского вокзала. Это огромная ра­бота, творчески яркая, эмоционально
насыщенная.

С большим свойственным обоим
архитекторам мастерством  нарисо­ваны варианты монкного портика, рас­полагаемсго авторами на левом кры­ле существующего здания Курского
вокзала. Авторы правильно исхолили
из нового масштаба города, опреде­ленного как размерами Салового
кольца и предвокзальной площали,
так и большой, многоэтажной их за­стройкой. Мало улачная, не вырази­тельная, в стиле жилкого француз­сзого Ренессанса, архитектура старо­большого пути.
	°
M. OPJIOBA
>
	 
	вает картина. И. Орлова. «К партиза­нам», сумевшего сказать гораздо
больше двумя фигурами’ — раненого
и женщины, сопровождающей. его,

В своем полотне «Партизаны»
Н. Соломин (мастерская Г. Ряжско­го) выступает как умный режиссер.
Найдена сложная, но ясная мизансне­на. Верно, повидимому, на основе жиз­ненных наблюдений, охарактеризованы
действующие лица, удачно. использо­ван. «обыгран» каждый предмет. Но
живописное воплощение всей этой
сцены крайне сдержанно — даже мо­нотонно. Здесь перед нами не учени­ческая робость. а скорее «кредо» уже
сложившегося художника, Все же
нужно пожелать, чтобы в будущем он
отказался от этого аскетизма в живо­писи.

Самой скромной по размерам, но
очень хорошо задуманной и выполнеч­ной картиной о войне является компо­зиция Ф. Глебова «На фронтовой до­роге» (мастерская А. Осмерхина). то­же темная, но написанная по-иному,
захватывающая своей  большюй эмо­циональной выразительностью.
	Из жанровых полотен выставки
нужно отметить непритязательную и
правдивую композицию Ф. Каплан
«Азовские рыбаки» (мастерская
А. Осмеркина) и особенно большую
картину Б. Басова «В Галлерее» (ма­стерская С. Герасимова). В центре
внимамия Басова оказался не сам по
себе музейный интерьер, с анфиладой
зал, блеском золоченых рам, а группа
фигур — пожилой мужчина и женщи­на, простые советские люди, погру­женные в созерцание картин; их глу­бокую сосредоточенность подчеркива­ет своим контрастом личико и весь
облик девочки, рассеянно и оживлен­но смотрящей с полотна на зрите­ля. Вешь неровная по исполнению, но
безусловно талантливая.

В работах монументалистов из ма­стерских А. Дейнеки и акад. И. Гра­баря радует удача перевода фраг­ментов композиции в мраморную мо­заику (у Т. Опрышко) и фреску (у
К. Тутеволь и В. Коновалова).
Что касается общих композиционных
решений, то вызывает опасение не­которое однообразие и какая-то хо­лодность этих решений. заметных, в
частности у студентов мастерской
Дейчеки (работы Аксенова, Радо­мана и д.).

Из произведений  дипломников­скульпторов самое сильное  впечат­ление производит «Лиза Чайкина»
Т. Поляковой. Одухотворенным, зна­чительным показано простое лицо
Лизы, ее сильное тело. Это вполне
законченное произведение монумен­тальной пластики,

Иначе выполнила Любовь Каппи­нус свою скульптуру «Тарас Шев­ченко». В этой» бкульптуре сначала
видишь только солдата Нниколаев­ских времен, только унылую уни­форму. Но вот еще один взгляд—иИ
вдруг узнаешь печальное исполнен­ное мысли лицо поэта, и кажется, что

прочел целую главу его трудной жиз­ни. Это жанровое, камерное произве­дение, но оно содержательно и глу­боко волнует.

Что касается портретных стату­эток Н. Никогосяна, его скульптуры
«Ночь», а также портретов работы
Л. Кербеля и «Николая Островско­го» В. Цигаля, то эти вещи эна­комы зрителю по другим выставкам
и. уже получили положительную
оценку:

Отряд графиков, выпускаемых В
этом году институтом, очень неве­лик: их всего восемь. Выделяются
работы двух учеников Н. Павлинова
—виртуозно сделанные гравюры Ha
дереве эстонца Э. Леппа и цикл ли­ногравюр Ирины Гассе «За сценой»,
передающих своеобразную романти­ку, необычность обстановки  теат­ральной лекорационной мастерской.
костюмерной, кулис.

Прирола изобразительного искус­ства такова, Что исполнительская
деятельность и деятельность творче­ская в нем связаны неразрывно.
Московский художественный инсти­тут в общем в своей учебной работе
	сейчас счастливо избегает крена в
ту или другую из этих сторон. На
выставке есть более удачные или
менее ‘удачные произведения, HO
	здесь нет ремесленных работ или
примеров пустого сочинительства,
оторванного от наблюдения жизни, от
запросов современности.

Покидая институт, молодые худож­нихи уже стоят на пути настоя­щего творчества и тотозы служить
своим искусством Родине.
	mauyano
	Для студента художественного ин­ститута дипломная фабота—это пос­леднее учебное задание и в то же
	время первая проба сил в области .
	настоящего творчества, в создании
о законченного про­изведения. Чем больше сумела дать
студенту школа, чем больше она с не­го спрашивает, тем больше в его
произведении и подлинно творческо­го, глубоко осмысленного, прочувст­вованного, тем больший интерес пред­ставляет OHO и для широкого зрите­ля.
	На выставке работ дипломников
Московского государственного худо­жественного института Академии ху­дожеств СССР всегда много посетите­лей. Даже незнакомые люди делятся
здесь друг с другом впечатлениями,
возникают оживленные споры. Вы­ставка явно пользуется успехом. Слу­_чаен ли этот успех?
	В работах дипломников - прежде
всего нужно отметить ставшее пои­стине всеобшим влечение К большой
тематической композиции. Скульп­торы, не довольствуясь портретным
бюстом, работают над фигурной ком­позицией, монументальной или жан­ровой по своему характеру.
	В композиции дипломники стремят­ся отойти от эскизности и приблизи­тельности решения и, работая над
картиной или монументальной скульп­урой, справляются и с пейзажем, и
с натюрмортом, и с портретом.
	В произведениях выставки перел
нами проходят подвиги нашего наро­да в Великой Отечественной войне,
дни Октября, жизнь замечательных
деятелей русской культуры и истотии,
сцены труда и быта советских людей.
Молодые художники подымают те же
обширные темы, над воплощением ко­торых трудятся все наши мастера
живописм, скульптуры и графики.
Сходлными, как мы увидим, оказыва­ются не только темы. но и сюжеты.
Олнако это обстоятельство не дает
еше оснований говорить о недостаточ­ной оригинальности работ, показанных
липломниками.
	В трактовку этих тем и сюжетов
многие из дипломников сумели внести
нечто свое. Можно лишь радоваться
TOMY, что молодежь, оставляющая ‹е.
годня школу, живет интересами, об­щими всему нашему искусству, все­му нашему народу. В этом причина
того. что выставка нашла такой жи­вой отклик у публики.

Живопись производит на выстав­хе самое сильное впечатление. Ог­ромная картина А. Лысенко «Клят­ва» (мастерская С. Герасимова) по­ражает смелостью замысла и тем, с
какой удивительной скромностью ху­дожник осуществляет его. В самые
суровые дни зимы 1941 года на
Красной площади у мавзолея собра­лись вокруг Сталина, вокруг своего
правительства советские люди. Здесь
гражданское население столицы —
женщины, подростки, ст.рики, Здесь
те, кто взял винтовку в руки, чтобы
защищать до последней капли
крови свою землю, знамя своей стра­ны. Сталин держит это знамя, к его
краю приник лицом коленопреклонен­ный командир, только что произнес­ший слова великой клятвы верности
Ролине.
	Перед нами образ-символ,  <оздач­ный  срелствами реалистической
живописи. Картина написана просто,
сердечно. Нет в ней ничего, что вос­принималось бы. как особое «мастер­ство», — ни эффектного колорита, ни
причудливых силуэтов, ни ярких де­талей. В ней, напротив, много частных
недочетов. Неравноценны портретные
фигуры (хотя центральная фигура —
товарища Сталина, очень удалась ху­дожнику), все бойны будто списаны с
одного человека, словно у художни­Ка не хватило времени подыскать на­туру, ит. д. ит. п. Но все эта недо­четы устранимы. `Важно, что здесь
есть самое главное: правда и зна­чительность настроения, переживания,
пронизывающего это произведение и
связывающего все — выражение лиц,
архитектурный ансамбль площали, хо­лодный свет зимнего дня — прочно
Boe HHO.
	В двух картинах, посвященных
В. И. Ленину и выполненных диплом­никами из этой же®мастерской —
НП. Андриановым («Ленин в Смоль­ном») и А. Даниличевым («Лелин на
Ш с’езле комсомола»), ценно стремле­ние выделить центральный образ,
главное действие не каким-либо од­ним. ‘подчеркнутым и поэтому неиз:
	 
	ставляются наиболее  убедительнымх
Две большие ий высокие сиаренные
арки прорезают гладкий массив стены
и открывают глубокую лоджию, пе.
реходящую затем в собственно вазем­ный вестибюль.

Тема ясна и прозрачна,  конструк­тивный ‘замысел четок, архитектурное
решение просто и величественно и со­общает легкость и воздушность про­странству ^ за” архами. Архитектура
сразу и целостно воспринимается *
отвечает масштабу большого города,
В то же время тонкие детали и умело
расположенный скульттурный рельеф
рассчитаны на восприятие человека,
близко подошедшего к ‹ооружевию.
Все это придает poor Павлова, Зе­‘ленина и Ильин законченный и зре­‘лый характер. Архитектура станции
обладает ‘подкупающими и волную­шими качествами.

Угадывается в ней связь с рус
ским национальным золчеством,
Но его мотивы, тонко и тактично ин­терпретированные, ничего Не’ отнима­ют от новизны общего решения. Ono
прежде всего выражено в. современ­вости конструктивной схемы, в остром
контрасте больших проемов и глади
глухой стены, в насыщенности входа
воздухом и простором.

Нам представляется, что избранное

авторами направление верно продол­жает линию советской социалистиче­ской архитектуры, новой по своему
идейному содержанию, по архитек­турным формам.
. Работа авторов имеет и недостатки,
Слабее решена внутренняя архитек­тура вестибюля. В ней гораздо мень­ше художественной самостоятельно­сти и сильно чувствуется любование
выразительными, но совершенно чуж­дыми. архитектуре советского метро
мотивами дворцовых интерьеров рач­него Ренессанка. Интерьеры потребу­ют, очевидно, в дальнейшем серьезной
переработки. у

Правильное и бесспорное решение
сложной архитектурной задачи нашли
авторы вестибюля станции «Павелец­кая» Н. Колли и И. Кастель, Они за­няли для наземной станции весь’ низ
большого уплового дома, об’единяв
его фасад единым и лаконичным ар­хитектурным приемом.

Основной мотив — ритм высоких
простых арок. Этот замысел, цело­стный, ясный и простой по теме, мощ­ный по выражению, обеспечивает ус­пех проекта.

Проект наземного вестибюля стан
ции «Калужская» выполнен архитек­тором Л. Поляковым. Он избрал те
му, существующую уже века и не­сомненно имеющую право на’ суще­ствование в советской архитектуре, —
тему, близкую к тряумфальной ‚арке.
Больнюй массив стены, покрытый
рельефом, прорезан одной аркой вхо­да. Однако трактована эта тема He­верно. Перед нами<сплошная глыба
камня. Невозможно представить себе,
что она имеет внутреннее содержание.
Египетским пилоном, мастабой, гроб­ницей, не имеющей свободного внут*
реннего пространства, выглядит это
сооружение. Ложный пафос и неорга­чичность образа ошеломляют зрителя:
Автор «пугает» нас мощью камня, но,
к счастью, тут же делается понят­ным, что это только декорация, что
перед нами не кусок скалы, а только
бутафория, театральный макет, словна
сделанный из памье-маше,

Нашему искусству чужд такой под­ход к архитектуре. Автор раскматри­вает ее лишь как повод к декориро­ванию, украшевию фасада. Сила и
величие подменяются здесь грубой
тяжестью каменной громады.

Фальшивость приема усугубляется
тем, что автор поставил свое сооруже­ние Йа фоне им же предлагаемого ог­ромного жилого дома, полукругом ох­ватывающего станцию метро. Колос­сальность одной темы — высотзого
об’ ема’ — уничтожает масштаб дру­гой — станции.

В погоне за  гипертрофированной
монументальностью автор уничтожил
собственный замысел. Как бы далее
ни разрабатывать эту тему, ясно,   что
в такой ложной трактовке станция не
может быть осуществлена,

#
	wn

В среде московских архитекторов
за последнее время редко велись
творческие споры, дискуссии. Обсу­ждение в Союзе архитекторов проек­тов наземных вестибюлей метро не
должно остаться случайвым событи:
ем.

 
	бежно условным приемом, а с помо­щью всех тех средств, которыми рас­полагает живописец. Этой задаче под­чинен весь строй живописного полот­на.
	Отсюда—жизненность, свежесть об­щего впечатления. Следует все же
сказать, что обе картины страдают от
недоработанности характеристики от­дельных персонажей и порой от недо­статочной исторической верности их
облика. .

В. Сташков (мастерская Г. Ряжско­го) показал Владимира Ильича в
юности, в момент трудный и сыграв­ший болышую роль в его биографии,
когда его семья получает известие о
казни старшего его брата Александра.
Сложный образ юноши, мужающего в
первом суровом испытании, не вполне
удался художнику: он слишком ясен,
спокоен, как-то даже чужд скорби
окружающих. И все же это серьезная
попытка. Тонко подмечено, как Ha
стоящем у окна букете сирени утрен­ний свет борется со светом свечи, ко­торую забыли погасить; трогательна
фигурка девочки-гимназистки, малень­кой, сежившейся в комочек под тя­жестью огромного горя!

Горького на Волге изобразили
В. Лень (мастерская С. Герасимова)
и М. Суэздальцев (мастерская П. По­каржевского). Но картины их полу­чились очень различными.
	В. Лень воссоздает со всеми ее
особенностями ту среду, природу, лю­дей, среди которых формировался
Горький. Великолепно передан у него
колорит приволжекого пейзажа, щед­ро залитого серебристым светом. Вы­разительны, правдивы фигуры грузчи­ков, характерен даже натюрморт из
хлеба, воблы и разрезанного. спелого
арбуза. Очель цельная, хорошая фабо­Ta.

Сузлальцев пробует охватить тему
более широко. Выбирая сюжетом као­тины встречу Горького со Свердло­вым на Волге, в гуще народной, он
как бы указывает нам на связь Горь­кого с революцией, а изображение в
картине ледохода воспринимается как
символическое. Но художник хочет
выразить сразу слишком многое, пе­регружает картину, перегружает и
зрителя впечатлениями;
	Перед полотном В, Прибыловского
«Гоголь у художника А. Иванова»
(мастерсхая акад. И. Грабаря) не
вольно вспоминаешь показанную не­давно украинцем Г. Мелеховым кар­тину «Ювый Тарас Шевченко в ма­стерской К. П. Брюллова». То, что
два живописца одновременно работа­ли над такими’ близкими сюжетами,
свидетельствует об общем интересе
наших художников к родной культу­ре, к ПУТЯМ ее развития.
	Картина Прибыловского привлекает
к себе и сюжетом, и сочной живопи­сью, и четкой, мягкой лепкой форм.
Но, если Мелехову удалось показать
в Брюллове и крепостном мальчике
Шевченко при всем различии их ха­рактеров и положений нечто общее,
влекшее их лруг к другу, то этого не
сумел сделать Прибыловский. Харак­теристику двух выдающихся русских
людей он построил только на проти­вопоставлении крепкого труженика
Иванова нервному. хрупкому Гоголю.
Но обеднив каждый из этих образов,
он не раскрыл того, что связывало,
сближало обе эти натуры, страстно,
мучительно искавшие новых путей в
искусстве.
	  Две композиции, посвященные дея­тельности Ивана Грозного, написали
‘ученики П. Покаржевского—В. Басов
(«Грозный у первопечатника Федоро­ва») и Н. Мещанинов («Грозный на
`иаспытанай пушек»). Это, пожалуй,
особенно благополучные работы © точ­ки зрения усвоения разнообразных и
‘сложных профессиональных навыков.
Очень хорошо, что дипломники пора­ботали над исторической темой, вжи­лись в эту тему, показали образ Гроз­вого в самых интересных для нас се­годня аспектах. М все-таки оба они
преподнесли эту тему несколько тра­динионно-обстановочно.

 

 
		Вернемся, однако, к современной  
	го вокзала никак не может. явиться
стправной позицией для определения
масштаба, тона и характера архитек­туры нового крыла. М если портик
Захарова и Чернышевой будет осу­ществлен в натуре, то именно оч за”
даст тон площади. Тогда и весь вок­зал нужно будет  модернизовать,
придав ему более достойный нашей
столяцы характер. В этом большое
гразостроительное значение проектов
Захарова и Чернышевой.

В своих работах авторы предложи­ли ряд приемов решения темы входа.
Представлено несколько вариантоз 8
	Bile портика из шести больших,
своеобразно трактованных, тяжелых
каннелированных колонн. Колонны
	перекрыты простым, но мощным а­таблементом, над которым  располо­жен фронтон с одной или (что луч“
ще) двумя пологими арками. Авторы
предлагают решение темы и в виле
мощной стены © тремя проемами
проходов, Но во всех проектах опи
всегда сохраняли главную идею: со.
здать выразительный и торжественный
вход большой масштабности и силы,
умело подчеркнутый тонкой прора­боткой деталей. Крупная архитекту­ра переднего плана портика тактично
сопоставлена < детализированной ар­хитектурой второго плана ниши, от­крывающейся в глубине, за порти­ком.

Так же красиво и своеобразно раз­работан интерьер вестибюля.

Высокие архитектурно - профессно­нальные качества этой серии проектов
по мастерству выполнения бесспорно
ставят их на первое место на выстав­ке. И все же архитектура Захарова и
Чернышевой явно архаична. И не по­тому, что где-то мы уже видели в
натуре или на увраже такую же вешь.
Нет, прямых предшественников этой
работы назвать нельзя. Архитектура
«изобретена», нарисована авторами за­ново. Но самый дух этой архитекту­ры, ее принципы вызывают в нашей
памяти образы парадного император»
ского Рима. Это — архитектура про­шлого. Никакими самыми талантли­выми попытками не удастся ее сжи­вить, модернизовать.

Захаров и Червышева формально
создали отличную вещь. Будучи во­плошенным, их замысел будет таким
же сильным и выразительным, каким
он выглядит на Чертеже. Но мы убе­ждены, что не это направление в ар­хитектуре является прогрессивным.

Иной характер носят проекты,  <ов­местно сделанные Л. Павловым. М.
Зелениным и М. Ильиным.

В поисках образа наземного вести­бюля станции «Серпуховская» авторы
остансвились на арке. Этот архитек­турный прием наиболее полно отвечает
теме входа. Для решенйя этой темы
авторы трактовали вход в виде од­ной, двух и трех арок. Варианты с
двумя афками, дающие четкую схему
раздельного вхоца и выхода; пред­0 п - 35
	В картине «Из жизни насекомых»
серьезная задач2 пропаганды есте­ственно-научных   знаний подменева
формалистическими трюками. Когда
на экране показывают ‘увеличенного
до чудовищных размеров муравья или
голову саранчи, то делают это не для
того, чтобы раз’яснить их строение. а
лишь для того, чтобы поразить зри­теля необыкновенным зрелишем,
	Наш народ поставил природу себе
на службу, и мы, естественно, хотим,
чтобы тематика’ научно-популярной
кинематографии отражала созидатель­ный творческий труд советской науки.
Об этом должны подумать творческие
работники научно-популярной кинема­тографии. у
		Киносборник научно-популярных Ффиль­мов № 6. Г. «Из жизни васекомых». Сце­нарий А. мя А. Винницкого, ре-.
жиссер А. инницкий. Производство
Московской ‘студий научно-популярных
фильмов. П. «За китами в Аятарктику»л.
	Автор-оператор С. Коган. режиссер  
М. Варейкис, текст С. Нагорного и
Е. Winereps.
	На выставке много. полотен о вой­не. Рядом с большими, солидными, но
запутанными композициями Н. Сы­соева («Предатель») и Ф. Голубкова
{«В Брянских лесах») очень выигры­PPPPPPPPP PEP PP POPPED

eH. ТВ rn  oe ot Pee SE oe и
	 
	ИЕ Dantuna te THhnetvena.  . . }©=£ 2.22.0 h

скусством Родине. Е. Шистера. / Проект наземного вестибюля станции метро «Серпуховская». \  1 ем,
5 и ¥ PLP AGP GP PRP PROPPED PrRP Gr BPrBrBrPraed ar Lr
	редовые статьи. Гак, например, пере­довая второго номера «Навстречу
великой дате» является не чем иным,
зак формальной отпиской от важней­шех творческих задач. Она состоит
из многочисленных цитат и беглого
перечня проблем и тем, каждая из
которых заслуживала бы. серии спе­циальных серьезных статей. Не на­зывая ни одного конкретного явления
и никому че причиняя беспокойства
хотя бы видимостью критики, статья
эта ничего не раз’ясняет и не решает
никаких задач.

Впрочем, есть в номере четвертом
статья, которая, пра соответствую­щей  требовательности  федакции,
могла бы представить определенную
общественную цеяность. Речь идет
о статье М. Чулаки «Ленинградский
Союз советских композиторов». Де­фект этой статьи в том, что она ме­ханически делится на два изолиро­ванных раздела, не только не помо­гающих друг другу. не перекликаю­щихся, ню попросту друг друга опро­вергающих. Первый раздел содержит
обзор явлений ленинградской  музы­ки — обзор мало конкретный и в ос­новном апологетический. Автор xa­рактеризует все перечисляемые явле­ния, как «события бесспорной об­щественной значимости». Во втором
разделе статьи автор касается ряда
«важных и сложных проблем совет­ской музыки», ряда задач и «опасно­стей». «Опасности», наличествующие,
по утверждению автора, в творчестве
ленинградекихь композиторов —` заб­вение или извранение принципов Ha­родности,  запалнические, чуждые
буржуазные влияния (упоминаются
Малер. Шенберг. Хиндемит), тенден­ции обойти опыт классиков русской
музыки, существенные извращения в
вопросах новаторства и мастерства,
«уродливые формы культа какого-ли­бо олного композитора» (упоминают:
ся Шостакович, Прокофьев. «na­же Слиридоз»). Все это, видим
крайне существенно выявить в твор.
честве композиторов Ленинграда. Но
М. Чулаки не дает зи одного адреса,
не называет ни одного имени. На­сколько выиграла бы статья, если бы
эти важные мысли и соображения
были подкреплены конкретным аяа­лизом творческих явлений анализом
музыхи! Но это. естественно, нару­шило бы благополучный тон первого
раздела. Автор и редакция убоялись
этого пути. В результате критика
оказалась зашифрованной, бездейст­венной, а «проблемы» повисли В в03-
духе.

В статьях о советской музыке крас­удостоенных Сталинской премии.
Были помещены статьи о композито­pax. недавно ‘умерших (М, Фролов,
. Шишов). Но у журнала не оказа­лось иных стимулов для организации
статей о советских композиторах.
Именно поэтому из поля зрения жур­нала в 1947 году выпали наиболее
значительные, сложные дискуссион­ные явления, которые могли породить
споры и привлечь внимание к акту­альным проблемам стиля и зацачам
советской музыки.
Что же представляют собой обна­родованные журналом статьи? В по­давляющем большинстве это «путе­водители», дающие краткий обзор ос­новных музыкальных тем без какого
либо анализа, без стилистических
обобщений. Обильные зотные приме­ры, создающие видимость музыкаль­но-профессиональной серьезности, на
деле сопровождаются весьма белле­тристическими и поверхностными ха­рактеристиками и лишь информируют
читателя о чекоторых ‘музыкальных
темах дачного произведения, Автор
одной из таких статей — о сонате Во­лошинова — И. Браудо усматривает
одну из овоих основных задач в том,
чтобы «познакомить читателя с неко­торыми темами». Остальные авторы в
этом не признаются, но их усилия чи
к чему другому в не направлены, Мы
не найдем в журнале статей, посвя­щенных изучению стиля, идейчого
содержания, формы музыкального
языка анализируемых ‘произведений,
не найдем статей, ставяпщих на кон­кретном материале творческие проб­лемы — большие или частные,
Единственная статья ов годовом
комплекте журнала, могущая претен­довать на научную постановку  во­просов музыкального языка, — статья
А. Должанского «О ладовой основе
сочинений Шостаковича», но и она
вызывает серьезные возражения в
силу крайней ограниченности идейно­стилистических горизонтов автора
статьи я его приверженности к схо­ластическому теоретизированию. Ув­леченчый абстрактным конструироза­нием «новых» ладов, А. Должанский
счел возможным в своей работе от­влечься от идейно-стилистического
смысла’ анализируемой’ музыки. Един­ственная теоретическая статья по со­ветской музыхе, к тому же напеча­танзая без каких-либо редакционных
примечаний лишь подчеркнула низ­кий теоретический уровень журнала.
Своеобразным «дополнением» к
‚ статьям псевдо-конкретным служат в
  журнале статьи псевдо-проблемчые.
  Это = чаще всего редакционные пе­Она сигнализирует о серьезном не
благополучии, © творческом  застое,
‘о нерешенных проблемах, о необхоли­мости‘ срочной организационной и
творческой помощи музыкантам брат­‘ских республик,

По своему смыслу эта статья не­пременно должна была вызвать на
страницах журнала дискуссию, в ко­торую не_могли не включиться Орг­комитет Союза композиторов, Музы­кальное управление Комитета по де­‘лам искусств, республиканские уп­равления по делам искусств и многие
композиторы и музыковеды. Дискус­сия должна была либо опровергнуть,
либо подтвердить мысли Виноградо­ва. Между тем, редакция попросту
предала забвению эту статью, вили­мо, появившуюся в журнале «случай­но», лишь по инициативе самого ав­тора. В дальнейших номерах журна­ла (2, 4, 5-м) читатель с изумлением
находит серию благодушных, хвалеб­но-информационных = статей-обзоров,
создающих явно прикрашенную кар­тину состояния музыки в Турюмении,
Казахстане, Узбекистане. Кто же
  прав: В. Виноградов с его тревож­ными сигналами или благодушные
информаторы? Этот вопрос, видимо,
не встал перед редакцией, имеющей

 
	весьма своеобразное представление
об оперативности и. действенности
печати.
	Дважды обещанный в первом но­мере спор — о ‹оветской опере и о
музыкальных культурах среднеазиат­ских республик — не состоялся не
случайно. Журнал «Советская музы­ка» неизменно уклоняется от развер­тывания дискуссии. ‘Стремясь избе­жать острой и прямой критики,
он отказывается от постановки
актуальзых и больших творческих
проблем. Это обстоятельство под­тверждлают, прежде всего, многочис­ленные статьи о советских компози­торах и об отдельных произведениях.
Количество таких статей в отлель­вых номерах достигает 5—6, как, на­пример, в четвертом номере, посвя­щенном музыке ленинградских ком­позиторов. Однако никак нельзя от­нести эти статьи в актив журнала.

Вызывает возражение прежде -Bce­го случайность в выборе тем. Хоро­по, что журнал откликнулся на юби:
	леи крупных советских музыкантов.
	С. Василенко и А. Гедике. Он уде­лил также место ряду произведений,
	норечиво обнаруживаются глубокие
пороки музыкальзого журнала. Важ­нейший из них. наиболее нетерпимый,
— полная идейная аморфность, отсуг­ствие ясной  целенаправленности я
принципиальной линии. Эти болезни
сказались и в других разделах жур
нала, в частности, в общирной серий
статей, посвященных наследству. Р»-
дакция ‘уклонилась от какого-либо
руководства работой своих авторов;
она не подсказала им такие темы, ко­торые ниболее актуальны для совре­мечного развития советской культу­ры. не потребовала нужного, жизнен­но-действенного подхода‘ к явлениям
и проблемам классического наследия.
Публикация неизвестных или позабы­тых документов и сведений заняла
непомерно много места. Зато  жур­нал отказался от изучения классики,
хак живой силы, активно участвую­щей в строительстве советской музы­кальной культуры, отказался от проб­лем теоретико-эстетических, от ана­лиза творческого метода’ классиков,
т. е. от всего того, что должно обо­гащать живой опыт советских музы­кантов. Большие пооблемы классиче­ского наследия выпали из сферы вни­мания журнала. Редким исключением
являются статьи о наследии, звуча­щие актуально и будящие творчесхую
мысль (например, статья Б. Асафьева
«Мазурки Шопена» и спорная в от­делыных своих положениях статья.
И. Рыжкина «Сюжетная симфония»).
В глубоком пренебрежении у жур:
нала  находятся проблемы музыкаль­ной науки — эстетики теории и ис­тории. Это красноречиво подлверж­дается передовой статьей 5-го номе­ра, озаглавленной «Смелее, двигать
вперед музыкальную эстетику». Соб­стенно говоря, содержание этой статьи
исчерпывается констатащией отстава­ния музыхально-эстетической мысли,
Никакой серьезной попеттки  проана­лизировать реальное состояние и
опыт советского музыкознания. выяс­нить и устранить тормозы в его раз­витии, наметить задачи и пути дви­жения вперед! Глухо и скороговоркой
упоминаются отдельные ошибки и
болезни, список которых не иллю­стрируется фактами. Призывая ace
научные и музыковедческие ‘органи­зации возэдзигать «стройное Здание
советской — музыкальчо-эстетической
науки», журнал te определяет свою
роль в этом почетном деле. А pean
роль музыкального журнала в росте
музыкальной науки должна быть пер­востепенной! He подвергая свою ра:
	IE EEE

  боту самокритике ‘журнал не замеча.-
	‚ СГ TOPO, UPTO он оказался в хвосте со­бытий. Прошедшие в 1947 году музы­коведческие дискуссии,  способство­вавшие оздоровлению советсхой му­зыкально-исторической и музыкально­тебретической науки, находят запоз­далое и неудовлетворительное отра:
жение в журнале. Журнал до сих пор
не удосужился опубликовать резо­люцию Оргкомитета Союза компози­торов по. дискуссии о формалистиче­ских заумных книгах А. Оголевца и
ограничился лишь в названной nepe­довой невразумительными и эпически­беострастными формулировками.

Немногое можно сказать об ос­тальных отделах жутнала. Под руб­рикой «За рубежом» мы найдем в го­довом комплекте лишь две случай
ные статьн информационного харак­тера. Журнал не дал ни одной статьи,
анализирующей и разоблачающей
проявления враждебной буржуаззой
идеологии в зарубежной музыке иму­зыкознании. Журнал не влиял на ра­боту музыкальных учреждений —
‘учебных, театральных, колцертных,
Соответствующие статьи. ‘равно как
статьи о самодеятельности,  чрезвы­чайно редки и носят также информа­ционный характер. Не оправлана и
случайна теуатиха рецелзий, появив­игихся в журнале,

Журнал располагает квалафициро­ванными авторокими силами; отдель*
ные статьи, написанные © любовью и
тщательностью, предстазляют опреле­ленчую ценность, Но журнал не ©у­мел возглавить калры своих авторов,
не сумел мобилизовать HX силы в
борьбе за укрепление ‘идейных и
стилистических основ советского исб­кусства протиз всяческих проявлений
чуждой и. пражлебной илеологии, Чи­тателю журнала’ немыслимо разга­дать, за что и против чего борется
журнал, что он поддерживает и что
осуждает, к каким важчым и значи­тельным явлениям стремится он приз
лечь внимание музыкантов?

Журнал не выдвинул ни одной
жизленно-важной проблемы стиля &
эстетики советской музыки, не орга­низовал ни одной творческой дискус“
сии.

Не подлежит сомнению. что в
плохой работе журнала нашли отра­жение глубокие дефекты руководстя
ва музыкой как со стороны Комите“
та по делам искусств, таки о <то*
роны (Оргкомитета Союза советских
композиторов, $

Музыкальная общественность ждет
коренной перестройки журнала в CO
ответствии с четхими руководящими
указаниями партии’ и  требозаниями
народа.
	«Советская музыка» — орган Ко­митета по делам искусств и Оргко­митета Союза советских композито­ров СССР — единственный специаль­ный музыкальный журнал в. страче.
Он приэзан активно содействовать
обширному фронту советской музы­ки — творчеству.  исполчительству,
музыкознанию, музыхальным  учреж­дениям, музыхальной самодеятель­ности. Оз призван возглавить
творческие силы советских музыкан­тов в борьбе за развитие музыки в
духе требозаний партий и народа:

Вышедшие в прошлом году пять

номеров свидетельствуют © крайней
неудовлетворительности работы жур­нала. не отвечающего этим задачам.
Не умея поднимать своевременно жиз­ненно важные вопросы. че умея воз­главить и направить творческую дис­куссию по верному. общественно по­лезному руслу, журнал не овладел
позициями организатора и идейного
руковолителя и по существу ограни­чился ролью бесстрастного регистра­тора отдельных и разрозненных му­зыхальных явлений.
_ Добрую половину первого номера’
заняли материалы Всесоюзного
совещания по вопросам оперы и ба­лета. состоявшегося в Москве в де:
кабре 1946 года. При беглом про­смотре опубликованных докладов И
выступлений у читателя может сло­житься впечатление, будто редакция
предоставляет свои страницы для об­суждения важнейших = творческих
проблем, для широкой дискуссии, для
столкновения фазличных о воззрений
на основные явления советской опер­ной и балетной музыки. К <ожале­нию, это не так. Вчитываясь в эти
материалы, мы убеждаемся, что жур­нал че только Не сумел полхватить и
развить те споры. те ценные мысли,
которые прозвучали с трибуны core­Hania, но даже не справился < за­дачей правильно ‘ориентировать 4H­тателей в содержании и результатах
работы совещания.

На совещании шел, например, спор
об опере С. Прокофьева «Война и
мир». Высказывались критические за­мечания 0б идейных и стилистиче­ских противоречиях этого произвеле­ния, об ошибках творческого метопа
и оперной эстетики Прокофьева: его
олдносторочней привержевности речи­тативу, в ущерб широким вокально­мелолическим линиям, его любви к

   
 
	музыкально-калейлоскопическому че­редованию эпизодов-кадров, в ущерб,
стройности, монументальной цельно­сти, удобовоспринимаемости KOMTIO­зицин целого. В противовес критиче­ским голосам звучала на совещании  
апологетика в адрес «Войны и мира».
Шел спор и о других советских опе­рах; при этом затрагивались пробле­мы построения либретто, указывалось
на разрыв в советской музыке между
массовыми жанрами и. жанрами  
«большими», говорилось © забвении.
композиторами требования доходчи-.
BOCTH музыки, создаваемой для Hapo­да, а че для касты музыкантов; ука­зывались дефекты вокального пись­ма советских композиторов, отказав­шихся от ариозно-мелодического сти­ля. Были затронуты проблемы твор-_
ческого использования классических.
традиций, борьбы с упрошенчеством
и с тлетворными влияниями модер­низма. Нужно ли говорить © том,
сколь жизненны все эти вопросы?

У редакции журнала была возмож­ность подхватить эти вопросы, по­ставить их глубже, конкретнее, при­влечь композиторов,  музыковедов,
исполнителей к анализу и обобщению
опыта советской оперы. Вместо этого
журнал огравичилея «об’ективным»,
бесстраютно-равнодушным изложени­ем всех выступлений, в том числе и
заведомо ошибочных; из опублико­ванного протокола совещания, заняв­шего ни много ни мало 60 страниц —
болыше половины журнала, чита­тель не сможет уяснить смысл и ре­зультаты совещания, не сможет уяс­нить и точку зрения самого журнала
по какому-либо творческому вопросу,
явившемуся ‘предметом споров.

А между тем, редакция, видимо,
сочла свой «план» в части оперных
вопросов выполненным, ибо в даль­нейших номерах до конца 1947 года
советская опера упоминалась лишь
изредка, случайно и мимоходом,

Тот же первый номер явился для
читателей журнала источником еще
одного разочарования. В нем была
опубликована статья В. Виноградова
«О мелосе и о кадрах». При чрезмер­HOH конспективности изложения и
недостаточной конкретности анализ“
статья эта содержит много интерес­ных мыслей. Она фиксирует внимание
на существенных болезнях и тормо­зах в развитии среднеазиатских ва­циональных музыкальных культур.