ЛАУРЕАТЫ
СТАЛИНСНИХ
ПРЕМИИ
		ГО ТРУД
	уть к высокой идейности
	$
Ф ПЛОТНИКОВ
		проблем, которые побудили секрета­ря горкома Петрова выступить про­тив председателя горисполкома Рат­никова, вместе < Марией Роговой;
Алексеем Роговым, Ковалезым и дру­гими героями пьесы Н. Вирты распо­знавать истинное лицо Твердовых и
Тихих, мешающих развитию и про­цветанию колхозной деревни.
	Нет сомнения в том, что Б. Рома­шов, Н. Вирта, А, Софронов’ не соч­тут свои произведения, удостоенные
высокой награды, безупречными и
образцовыми во всех отношениях. Об­разы главных, положительных  ге­роев этих пьес могли ‘бы быть бо­лее рельефными,   одухотворенными и
цельными. Много еще должны еде­лать и сделают советские драматур­ги для того, чтобы полноценно воп­лотить в образах главных героев
своих пьес лучшие черты большеви­ков, активных строителей коммуниз­ма. Требования зрителя к  драматур­гам, актерам, режиссерам непрерывно
растут. Он вправе ждать от пьес и
спектаклей не только политической
актуальности, но и высокой художе­ственной формы, следования ‘лучшим
образцам драматургической классики.
В этом отношении перед советскими
драматургами, с успехом овладеваю­щими общественно значительной сов­ременной тематикой, раскрываются
поистине великолепные перспективы.
Наша драматургия будет расти и
развиваться не только как. самая
идейная, но и как. самая художест­венная в мире, по’ому что основой
подлинной художественности всегда
была и будет жизненная правда. А
советские драматурги могут и долж­ны говорить правду о своих’ героях,
о людях советского общества и пред­ставителях капиталистического мира,
пытающегося. всеми силами отсро­чить свою неизбежную гибель,
		Весьма симптоматично, что в спис­ке драматургов-лауреатов мы встре­чаем имя представителя молодой
эстонской советской драматургии А.
Якобсона, уже вторично награжден­ного Сталинской премией. В полу­чившей широкую известность пьесе
«Жизнь в цитадели» А. Якобсон
писал о тех процессах. которые про­исходили в Эстонии в дни великой
	войны. Шьеса «Борьба без линии
фронта» посвящена событиям, более
отдаленным от наших дней. Время
	действия — начальные годы SCTOR­ской буржуазной республики. Пьесу
эту, однако. никак нельзя назвать
«экскурсом в прошлое». Она посвя­щена узловым идейным проблемам,
волнующим миллионы трудящихся и
в молодых прибалтийских республи­ках, вставших на путь социализма, и
в зарубежных странах. Она разобла­чает лживые буржуазные ‘легенды о
возможности мирного сожительства
классов-антагонистов. Главный персо­наж пьесы — Тийт Кондор, по про­исхождению потомственный рабочий,
пробился в капиталистические  «вер­хи», стал финансовым магнатом, Он
надеется подкормить своих родствен­ников, соблазнить рабочих сказками о
национальной солидарности. Но ket
и не может быть мира и благопслу­чия в классовом обществе. Классо­вые противоречия непримиримы, и
А. Якобсон сумел показать эта ху­дожественными средствами в своей
пьесе.
	Фабриканты — истинные собратья
Тийта Кондора — излагают в пьесе
свою философию так: «Красные
подчеркивают классовую борьбу, и
приходится сознаться: в этом их си­ла. Мы отрицаем ее и проповедуем
национальное единство... эта пропо­ведь единодушия и добрых взанмо­отношений составляет наше оружие,
	которым мы стараемся Парализовать
	Но бу­Б Ромашов Н. Вирта, А. Софронов; лаюется, все до меня имеет прямое ка-! действие красного’ оружия...
	He желают лакировать действитель­ность, сглаживать ее протизоречия,
упрошать сложные Проблемы совре­ченной жизчи. Каждый из них обла­лает качеством, необходимым для дра­матургии, -- умением pC TO+
знавать, чувствовать конфликты ре:
	 

ствующих лиц пьес «Великая сила»,
«Хлеб наш насущный», «В одном го­роде» мы видим носителей и поло­жительных и отрицательных качеств,
сталкивающихся не по пустяшным во­девильным поводам, как это было 8
некоторых послевоенных пьесах, осу­жденных советской общественностью,
а по жизненно важным мотивам; Мы
видим срелн персонажей этих пьес
партийного рэботника Петрова («В
	учшие
	‚Дет ошиокой. если мы и сами ‘пове­рим своей проповеди, своим словам
и.. выкажем мягкость,  уступчи­вость». Эта философия имеет широ­кое хожление на капиталистическом
	Западе, и советский писатель Аугуст
	Якобсон умело разоблачает ее, да­вая в своей пьесе правдивую карти­ну классовой борьбы, жестокой и не­примиримой.

Близость к жизни, партийная це­леустремленность в решении, боль­ших идейных проблем — вот что при­несло успех драматургам — лауреа­там 1947 года.
	  Года
	 

‘вым советским людям, сознающим  

‘сательство. Я за это дело пять раз  
‘ранение получил». Вот это и есть!
’ «чувство хезянна», присущее фядо­свою ответственность за все, что де­лается в нашей стране, и свое право  

‚влиять и воздействовать на всех a

“cTBeHHOe положение они ни занимали.
Пьесы, удостоенные Сталинских пре-,

 

ветских работников, какое бы обще­мий, заставляют зрителей волновать:  
ся за исход борьбы подлинно совет­ского ученого Лаврова против зара­!
женного холуйским  низкопоклонст­‘ ленца и обывателя Милягина, прини­i
1
t

мать участие в решении отвлеченных

‚ На первый взгляд, а На самом деле

 
!
 
‘вом перед иностранщиной приспособ­весьма жизненных, архитектурных
	Kb Mo
			антности, интонационных Уве”
(иногда в виде «арочных  перекры
тий»), органического роста попевок ——
подголосков, вполне соответствующих
«логике становления эпического CKa­`за» и глубоко народных в своей ос­р
	‚нове. Весь анализ партитуры «Русла­`‘на» слелан < большим блеском и ма­‚ стереки.
‚ «Особенно хотелось мне, — пишет
`автор, — уловить «почерк» Глинки —
	‘то, что каждого слушателя заставия­’ет вскрикнуть: вот Глинка!». И нуж­‘но сказать, что < большей полнотой,
‘чем это сделал Асафьев, никому еще
’ не удавалось воссоздать этот и непов­торимо индивидуальный и. вместе с
тем столь простой, не «оригинальст­‘вующий» (по выражению автора)
«почерк» Глинки.

В третьей книге -— «По путям мыс­‚лей Глинки»—можно отметить инте­реснейшие  главы о «Сусанине»? и в
связи с этим о проблеме героико-эпи­ческого, 0с0бо поэтично написан­ную главу о романсах Глинки и за­ключительную главу третьей книги
«Последние заветы Глинки», где Б.
Асафьев показывает, как понимание
«органичности национального чувства
и любви к своему родному народу,
свойственное Глинке», отвечало мы­сли Танеева о том, что «не надо за­‘бывать; что прочно только то, что
‚корнями своими гнездится в народе».

Размеры газетной статьи не позво­ляют даже вкратце изложить и оце­‘нить многостороннее содержание ново­го труда Асафьева. Отмечу лишь, что
одной из главных, ‘сквозных линий
книги является анализ тех особенно­стей творчества Глинки, которые сде­лали его основоположником русской
музыкальной классики. Раскрывая
удивительный и в своей простоте и в
своей сложности секрет «классично­сти» Глинки, Асафьев не только осве­щает историю, но, в сущности, затра­гивает одну из самых животрепещу­щих проблем нашей музыкальной сов­ременноств—проблему ‘усвоения 4
претворения в жизнь опыта великих
эпох; проблему советской  музыкаль­ной классики.

 
	Б. Асафьев отмечает две важней­шие стороны «классичности» Глинки.
Одна из них—глубочайшая и органич­ная почвенность творчества, когда
последнее рождено из данных самой
жизни и прочно ‹ закрепленных им,
выверенных жизнью элементов худо­жественного творчества. «И компози­торы умирают.—пишет Асафьев,—и
произведения их отмирают и забыва­ются. но остаются те, кто созидают
музыку в пении и игре, сохраняя в
памяти самые жизненные элементы
музыки, разновидные и многообразные.
Иначе говоря, живет народ, высказы­вающий в пении и игре на инструмен­тах свои мысли о действительности и
свои чувства».
	Другая сторона, которая, собствен­но, и обусловливает момент рождения
подлинно классического произведе­ния,—это столь свойственная Глинке
способность отбора, обобщения; интел­лектуальной обработки и концентра­ции с точки зрения наиболее «высоких
помыслов» своего времени. «Обязан­ный родному народу  песенностью,
сердцем музыки, Глинка сознавал се­бя его питомцем, в человеческом же
разуме, как он отразился в музыке
высоких помыслов, Глинка ощущал
родник . всечеловечносли, а сам
всем своим искусством в своих поис­ках общечеловеческих норм компози­торства стал неиссякаемым источни­ком русской музыкальной культуры».
Этот сложнейший процесс отбора и
творческой индивидуализации жизнен­ного материала показан в книге Аса­‘фьеза на многочисленных примерах.
	  Перед автором искуествоведческого
труда, особенно труда, дающего

портрет художника. всегда стоит му­и проблема: как сочетать в
  wanOReHHH научную систематичность
‚с живым и непосредственным словом
‘об искусстве? Книга о Глинке, как и
: многие работы Асафьева, — образец
: смелого разрешения ‹ этой проблемы.

Весьма углубленная и специальная по
  своей проблематике, книга читается
  вместе с тем легко, с увлечением, соз­давая живой и обаятельный образ
	ЕГлЛИНКИ.
	  В начале 3900-х годов среди петер­`бургских музыкантов,  группировав­щихся зокруг Римского-Корсакова’ и
Владимира Стасова, появилось нозое
‘лицо — юноша, студент историко­о. факультета орнс

сафьев. Стасов’ упоминает © нем в
‘письме К брату от 24 августа 1904 г.:
«Этот белокурый тихий мальчик про­сто удивил меня. Он самоучка, ни у
  кого не учился, но отлично играет на
  фортепиано, не как пианист... а как
‘отличный музыкант. Он играет Hat­`зусть всю русскую школу (79еры,
	симфонии, романсы), отлично ен
панирует, отлично читает с листа»... ‚
В связи с этим новым знакомством
Стасов восклицает: «Как я люблю
новые «рекрутские наборы». Как я их
жажду... как онизменя почти никогда
не обманывают».

Стасовский зоркий глаз, столь ‘ча­CTO открывавший новые русские та­ланты, и на этот раз не ошибся. Уже
в предреволюционные голы статьи и
заметки за поллисью Иторь Глебов
(псевдоним Асафьева) обратили на се­‘бя особое внимание читателей. -

Прирожденный  критик-публицист,
исследователь и вместе с тем KOM­позитор, Асафьев сумел не только
совместить все эти виды деятельно­сти, но, что еще, важнее, он синте­зиловал их, подчинил единому твор­ческому методу, единой жизненной
цели. В композициях Асафьева мы
ощущаем его метод и стиль музыко­`веда-историка, в его исследованиях
отражены его склонности художника.
И этот синтёз, осуществляемый по­‘стоянно в практике работ Асафьева,
лучше всего доказывает правильность
одной из его любимых мыслей о не­‘разрывной и многосторонней связи
художественного профессионализма с
‘общественной мыслью об. искусстве
и < жизнью искусства в быту.
  Вспоминая о кратковременной, но
‘знаменательной дружбе юного Асафь­‘ева со Стасовым, хочется подчерк­‘нуть; что, быть может, ни в ком из
русских музыкальных писателей на­чего века стасовёкий общественный
‘темперамент, стасовская жадность к
новому, ко всему ценному и прогрес­сивному в русской музыке не вопло­тились так полно, как именно в Аса­фьеве. И это тем более заметно и тем
более ценно, что творческая жизнь
Асафьева на протяжении многих лет
протекала в обетановке модернист­ского упадка и разложения музыки.

Говоря 0б этом, отнюль не следует
«причесывать» сложный и извилистый
путь Асафьева. Подобно многим вы­дающимся художникам и мыслите­лям этих лет, Асафьев нередко ока:  
зывался в плену ложных концепций
‘и благодаря своему выдающемуся.
пропагандистскому apy <пособство-.
зал произрастанию некоторых ядови­тых цветов модернистской эстетики.
Но важнейшей и определяющей чер­той Асафьева всегда был его острый
критицизм по отношению к явлениям
распада и умирания искусства, <по­собность в главном и решающем про­тивостоять декадентским влияниям.

В книге «Моя жизнь», вспоминая
© своих связях с новыми хуложест­зенными течениями начала века, Аса­фьев замечает: «..я отлично понимал,
что Серов—художник, Влок— поэт и
полобные им язления русской кулъ­туры. не вмещается в модные наарав­ления... Стасовахая и репинская «за­кваска» держала меня на стороже в
отношении все’ тогдашних течений
в искусстве, в литературе, поэзии. Я
  многое в них любил, увлекался, вос­‘питывал свой ‘внус, всегда был в кур­се всего создававшегося. М все же
питался Львом Толстым и изучением
монументального искусства». Вот это
унаследованное от Стасова`и от: всей
передовой русской критики острое
ощушение живого и мертвого в ис­кусстве, опора. на духовный’ опыт
‘великих эпох и сыграли решающую
роль в творческой эволюции Асафье­ва. Они дали ему в руки тот компас,
который позволил ему не потеряться
в годы модернистских блужданий и
вместе с передовой частью русской
художественной интеллигенции выйти
на широкие магистрали советской
культуры.

В центре исследовательских инте­ресов Асафьева всегда были величай­шие реалистические творения класси­ков и более всего — классиков рус­ской музыки.

Асафьевские работы о русской му­зыкальной классике по количеству ос­вещенных в них явлений и охвату ис­торических проблем могли бы соста­вить целую энциклопедию русского
музыкального искусства. Но еще важ­нее то, что в каждом историческом
явлении Асафьев умеет вскрыть жи­Наша драматургия, как и все совет­ское искусство, развивается в борь­бе < пережитками безидейности, апо­литичности, формализма, в преодоле­нии вреднейших влияний буржуазной
идеологии, все еше оказывающей
воздействие на отсталую часть худо­жественной интеллигенции. Решение
ЦК ВКП) о драматическом репер­туаре-и те сложные и благотворные
процессы в театральной жизни, кото­рые были вызваны им, показали, что.
	неуклонная и напряженная OOpb­ба. за высокую коммунистиче­скую идейность являлась и AB­ляется основой творческих успехов
драматургов, актеров и режиссеров. И
эта борьба приносит новые и новые
отрадные результаты, обогащает твор­чество опытных, зрелых мастеров, вы­двигает инопда на первый план дра­матургов-новичков, приносящих в
театр пьесы, может быть, и далекие
от профессионального совершенства,
но увлекающие режиссеров и акте­ров, а с ними и зрителей, своим жиз­ненным содержанием, партийной стра­стностью, идейной остротой,

В 1947 году советская драматургия
при всем том. что она еще в большом
долгу перед советским зрителем, под­нялась на новую ступень своего идей­но-художественного развития. Она
стала более целеустремленной, более
насышенной общественно значитель­ной проблематикой.
	Четыре пьесы, удостоенные Ста­линских премий за 1947 год, характер­ны прежде всего именно этими черга­ми. Три из них — «Великая сила»
Б. Романюва, «Хлеб наш насущный»
Н. Вирты, «В одном городе» А. Соф­ронова — посвящены делам и люлям
наших дней, четвертая—«Борьба без
линии фронта» А. Якобсона — недав­нему прошлому эстонского народа. И
каждое из этих  драматургических
произведений отражает мысли и чув­ства современников; их историческую
борьбу за высшие общественные иде­алы.
	Сопоставив пьесы Б. Ромашова, Н.
Вирты, А. Софронова, мы представим
себе широкую и правдивую картину
труда и быта советских людей, заня­тых напряженным послевоенным <тро­ительством. Каждый из этих трех пи-.
сателей избрал для драматического  
воплощения те стороны жизни, те че­ловеческие типы и характеры, которые
ему ваиболее знакомы и близки, и
все три пьесы взаимно дополняют
друг друга. Пьесы, отмеченные Ста­линскими премиями 1947 года, при.
всех различиях авторских индивилу­альностей имеют много общего не
только в идейной направленности, но
и в своих литературно-сценических”
чертах. Они написаны просто, правди­во, бесхитростно и свидетельствуют о
стремлении авторов как можно более
точно и ясно выразить свои жизнен­ные впечатления и наблюдения. Но
авторы этих пьес далеки от пассив­ного созерцания жизни, они выступа­ют в драматургии как участники боль­шой ‘идеологической борьбы, они ви­`дят в жизни советского общества ост­рые современные конфликты, харак­терные именно. ‘для наших дней.
Драматурги не просто. «отражают»
характерные для современности кон­фликты. они стремятся вовлечь зри­телей в ту идейную борьбу, которой
живут герои их пьес. Именно в этом
идейная целеустремленность о лучших
советских пьес последнего времени,
их драматичность и общественное
значение,
	В. ДАНИЛИН
oOo
	вой родник, которым его напитала са­ма жизнь. Преодолевая напластования
времени, он, как это делают мастера­реставраторы старинной живописи;
„снимая слой за слоем пыль, копоть и
 бездарные подмалевки эпигонов и В
	‘конце концов доходя до ослепитель­‘но ярких красок подлинника, дает нам
почувствовать именно то, что было. в
классиках «классическим», что сдела­‘ло их «фокусом» чувств, мыслей и
	выражением высшей интеллектувль-.
	ной культуры своего времени.
Особенно часто такие открытия мы
находим в работах Асафьева на его

любимые темы — о Чайковском, о
Мусоргском, Римском-Корсакове,
Глинке.

„Начиная с очерков о «Руслане и
Людмиле» и Книги «Симфонические
этюды», тема Глинки становится од­ной из основных исследовательских
тем Асафьева. Книга «Глинка», из­данная в 1947 году и ныне награжден­ная Сталинской премией, является
итогом длительных размышлений и ис­каний автора, внесенным им в науку о
Глинке.

Новый труд Асафьева открывается
	увлекательно написанной биографиче-_

 
	ской частью (книга 1). {!ворчезкая
биография Глинки строится здесь на
основе собственных высказываний
композитора, «В своих комментариях,
— пишет автор книги, — я лишь на­мечаю, указываю и вкратце раскрываю
те или иные стороны явления, обоб­щенного именем Глинки». Однако эти
по форме скромные комментарии на
каждом шагу дарят читателя свежи­ми и глубокими соображениями об
эпохе, эволюции и главное — о иси­хологии творчества Глинки. Б. Асафь­ев говорит‘ также о значении ичстру­ментального  переосмысливания рус­ской песенности в предглинкинскую
эпоху. О крепостных оркестрах, ко­одном городе»), отдающего все свои
духовные и физические силы социз­листическому строительству, совет­ского ученого Лаврова («Великая си­ла»), для которого научное творче­ство и служение Родине неразлель­ны, председательницу колхоза Марию
Рогову — представительницу славно­го советского крестьянства, всем сво­им существом преданную великому
всенародному делу. А рядом < нима
мы видим людей, тормозящих разви:
тие советского общества: потерявше­го партийную честь Ратникова, обы­вателя и карьериста Милягина; хитро
замаскировавшегося врага колхозного
строя Силу Силыча Тихого, Драма­турги сталкивают своих персонажей в

 

идейной борьбе, показывают, что по­могает партийным и Непартийным
большевикам победить в любых испы­таниях, в любых перипетиях—они рас­сказывают о действенном, животвор­ном советском патриотизме, поднима­ющем наших людей на преодоление
любых трудностей.
	ИБ Ромашов, и Н. Вирта, и
А. Софронов осознали значение кри­тики и самокритики в жизни совет­ского общества. Потому-то они смело
и остро обличают отрицательные яв­ления в различных кругах нашего об­щества — среди интеллигенции, пар­тийных работников, в колхозной де­ревне. Товарищ Сталин говорил:
	«Чего мы ждем, прежде всего, от
лозунга самокритики, какие он может
дать нам результаты, если он булет
проведен правильно и честно? Он
должен дать по крайней мере два. ре­зультата. Он должен, во-первых, под­нять бдительность рабочего класса,
обострить его внимание к нашим не­достаткам, облегчить  исправленяе
этих недостатков и слелать невоз­можными всякого рода «неожидав­ности» в нашей строительной работе.
Он должен, во-вторых, поднять
политическую культурность рабочего
класса, развить в нем чувство хозяи:
на страны и облегчить обучение
рабочего класса ‘делу управления
страной» («Ленин и Сталин о пар­тийном строительстве», т. Ц. стр. 493,
1941). В этих словах товарища
Сталина великолепно выражена та об­шая для всех строителей советского
государства задача, которая для ра­ботников ’ идеологического. фронта
имеет сейчас особенно большое зна­чение, в Частности для деятелей. ис­кусства. Такие пьесы, как «Хлеб наш
насущный», «В олном городе», «Ве­ликая сила», проникнутые духом пар­тийной критики и самокритики, дей­ствительно поднимают бдительность
советских людей. Идейно-художест­венные тенленции, заложенные в этих
пьесах, чрезвычайно важны лля. даль­нейшего роста советской драматур­гии. Художественные прюизведения,
в которых живет воинствующий дух
большевистской самокритики, помо­гают партии воспитывать в советских
„людях драгоценное «чувство хозяи­на», чувство, делающее их строгими,
принципиальными, непримиримыми
противниками всего косного и отста­лого в нашем обществе, всего того,
что носит следы влияния буржуаз­ной идеологии. Обличая людей типа
Милягина, Ратникова, Тихого, Твер­довой и им подобных, советские дра­матурги делают именно то, к чему
‚призывает их партия, придающая пер­востепенное значение критике и само­критике, как движущим силам COBeT­ского общества.
	  Один из героев пьесы «Алеб наш
насущный» Роман Мохов—колхозный
бригадир, демобилизованный воин, го­‘ворит: «Все, что в моей стране де­кий общественный   торые «не могли не вносить народное
	содержание и в характер исполни­тельства, и в склад исполняемого». О
характере русской городской песни­романса, которая никогда не воспри­нималась, как индизидуалистическое
искусство, так что «даже такой ве­ликий композитор, как Глинка, дол­жен был получить признание и попу­лярность в этой области «музыкаль­ного общения» не потому, что он,
Глинка. снизошел до некоей просто­душной лирики, а потому, что он смог
почувствовать суть, главное в ней и
через свое мастерство обобщить ос­новные, выразительные ее свойства в
`некую, почти формулу»,

® Далее следует центральный разлел
труда, посвященный детальному ана­ялизу «Руслана и Людмилы». Злесь
полнее всего раскрывается сущность
стиля и мастерства Глинки и все мно­гообразные нити, идущие от наибо­лее зрелой и совершенной из его пар­титур к дальнейшим стадиям развития
русской классики.

С тонким учетом малейших биогра­фических сведений, деталей перепис­ки, высказываний «распутывает» Аса­pes сложную историю <оздания
	«Руслана» и обосновывает общую кон­ценцию оперы, как сложившуюся не­обычно, но правомерно. Для оперы
пушкюинская поэма; если учесть рас­положенность Глинки к эпосу, была
  не епервопончиной», а лишь. «опорой».
ВБ. Асафьев расоматривает ssioc He
как литературный или музыкальный
жанр, вернее, считает, что жанр на­чинает. существовать как таковой
«только как следствие эпического ©о­держания, то есть народного мышле­Г зия о действительности, о земле, ми­ре, о родине, о смелых людях»... И го­ворит, что «Руслан» Глинки — 910
ЕЕ спыт музыкального вос­3

 

 

 

 

 

создания народного эпоса о героиче­ских странствованиях». Б. Acappes
утверждает закономерность порядка
работы Глинки над отдельными но­мерами оперы, так как именно первое
очередное возникновение основных
фрагментов — сцен в замке Нанны,
Черномора, каватины Гориславы и
встречи Руслана < Финном, которую
он рассматривает, как ключ концеп­ции всей оперы, — обеспечило необ­ходимую широту охвата целого при‘

 
	‚ единстве основных «сфер». Удиви­` тельно тонки отдельные образные оп­ределения: хор дев Наины — «Зов
  сирен», Горислава — «Память серд­ца» и др.

Б. Асафьев прослеживает значение
и развитие эпических мотивов в пар­титуре «Руслана» и принципы их му­зыкального воплощения. Он устанав­ливает первостепенное значение вари­Сейчас когда так широко развора­‚чивается борьба за создание  совет­ской музыкальной классики, труд
Асафьева приобретает особую акту­‘альность. Живой опыт гениального
‘творца русской классической музы­tH, раскрытый в книге Б. Асафьева,
многое подскажет деятелям совет­ской музыкальной культуры.

 
		творческий труд как служение наро­ду, тем более глубокие и талантливые
произведения они создают. Наше кино
добивается своих успехов, опираясь
на достижения культуры прошлого, на
успехи других отрядов советского ис­кусства. Об этом красноречиво свиде­тельствуют лучшие его произведения,
	удостоенные Сталинских премий.
	Особое место занимает докумен­тальная кинематография, образная ки­нопублицистика, знакомящая  зрите­лей с важнейшими событиями в жиз­ни нашей Родины. Она приобрела осо­бую популярность в годы Отечествен­ной войны, когда ее мастера день за
днем запечатлевали славный подвиг
Советской Армии, сокрушившей  не­мецко-фашистских агрессоров. Она не
утратила своей популярности и в го­ды послевоенной сталинской пятилет­ки, сумев создать множество хороших
фильмов о подвигах советских людей
на фронтах мирного строительства.

Плодотворно работали мастера ки­нопублицистики в минувшем году.

Цветная картина «День победив­шей страны» открывает список доку­ментальных фильмов, удостоенных
Сталинских премий первой степени.

По инициативе А. М. Горького
журналисты киноэкрана сняли фильм
«День нового мира». За ним последо­вал «День войны». И, наконец, в
1947 году писатель Б. Агапов и ре­жиссеры И. Копалин и И. Сеткина­Нестерова создали цветную картину
«День победившей страны». волную­щий кинодокумент об обыкновенном
трудовом дне нашей Родины. День
этот, 14 августа 1947 года, заснятый
кинохроникерами в разных уголках
Союза, ничем не отличался от дру­гих дней. Операторы добросовестно
запечатлели все то обычное и повсе»
дневное, что предстало в этот день
их взору. Эти кадры, отлично CMOH­тированные И. Копалиным и И. Сет­киной-Нестеровой, слились Ha экра­не в яркую киноповесть о делах и
людях послевоенной сталинской пя­тилетки. :
	успеху фильма в значительной ме­ре способствуют сценарий и остро­умный ‘дикторский текст писателя
Бориса Агапова, ‘непосредственно
участвовавшего в работе с‘’емочной
группы на всех этапах создания
фильма.
	В семках «Дня победившей стра­ны» участвовали десятки операторов,
многие из которых впервые снимали
в цвете. Среди многочисленных
	народа, войдя в  общее русло совет­ского искусства; < помошью кинема­тографа стало достоянием всех наро­лов нашей великой Родины.

‚ Серьезным успехом в трудном био­графическом жанре явился фильм о
великом русском хирурге и патриоте
Пирогове, созданный по сценарию Ю.
Германа режиссером Г. Козинцевым.
Это, несомненно, одна из лучших на­ших биографических картин о замеча­тельных традициях передовой русской
науки. Мастерская работа pexucce­ра, отличное исполнение заглавной ро­ли артистом К. Скоробогатовым, изоб­разительное решение фильма, осуще­ствленное оператором А. Москвиным и
художником Е. Енеем, принесли. ус­пех этому произведению.

Заслуженным ‘успехом у зрителя
пользуется и другой художественный
‘фильм, удостоенный Сталинской пре­‘мии второй степени, — «Подвиг раз­`ведчика». Это увлекательное произве­‚дение о советском. патриотизме, кото­рый побеждает в! самых трудных, са­мых тяжелых условиях, о моральной
силе советского человека. Талантли­вый сценарий М, Блеймана, К. Исаева
и И. Маклярского получил яркое, убе­дительное выражение в постановке Б.

Барнета. В числе удостоенных Ста­линской премии создателей этой кар­тины — молодой киноактер П: Кадоч­ников, который создал образ, заслу­живший большую нопулярность у на­шей молодежи, и олин из лучших ху­дожников кино М; Уманский,

Семь художественных фильмов,
удостоенных Сталинских премий, очень
различны по своей тематике, жанро­вым особенностям, творческому почер­ку их авторов. И это естественно, —
перед мастерами нашего искусства OT­крыто бесконечное разнообразие дей­ствительности, из которого черпают
они материал своих произведений. Они
имеют все возможности для развития
творческого соревнования, для пол­ного раскрытия своей творческой ин­дивидуальности, собственной художе­ственной манеры. Как контрастируют
поэтому наши фильмы < машинной
продукцией голливудского кинокон­вейера, начисто уничтожающего ин­‘дивидуальность художника, подзиня­ющего ее своим.задачам пропаганды
мракобесия и человеконенавистниче­ской морали!

Наши мастера искусств сильны сво­‚ей ‘связью < народом, тем, что OHH
творят для народа, несут человечест­ву великме идеалы коммунизма. И чем

 
	лучше, чем полнее‘они осознают свой.
	удачных кадров большой профес­сиональной культурой и техническим
мастерством выделяется материал
операторов В. Фроленко и Р. Халу­шакова. В числе участников  созда­ния этого фильма; удостоенных Ста­линской премии, — выдающийся спе­циалист цветного кино, руководи­тель цветной лаборатории, киносту­дии Мосфильм Е. Иофис.
Талантливым фильмом «Советская
Украина» отметили украинские ки­нематографисты 30-летний юбилей
своей республики. Поэмой о Совет­ской Украине можно назвать ‘этот
взволнованный кинорассказ о трудо­вых подвигах украинского ‘народа, ©
его успехах на фронте восстановле:
	ния народного хозяйства; о ‘его
культурных достижениях. Большой
удачей авторов фильма — режиссе­ров Г. Тасина и М. Слуцкого и опе­раторов А. Кричевского и К. Богда­на — является создание интересной
галлереи образов лучших людей
республики — рабочих, колхозников,
пеятелей культуры. Фильм. «Совет:
ская Украина» отмечен Сталинской
премией первой степени.

Четыре документальных фильма
удостоены Сталинских премий второй
степени.

В серии кинопроизведений о союз­ных „республиках ‚одним из самых
удачных является фильм «Советская
Латвия». Сценарный план этого
фильма предусматривал длительное
кинонаблюдение одних и тех же об’-
ектов ©емки. Этот метод, ‘последова­тельно осуществленный режиссерами
Л. Кристи и С. Гуровым совместно с
операторами Б. Соколовым и А. Се­миным, помог создать ряд  интерес­ных, запоминающихся кинопортретов.
	оритель с вниманием следит за судь­бой героев произведения, жизнь ко­торых развертывается на широком
фоне общественно-политических со­бытий. :
Отличный подарок сделали москов­ские кинематографисты к 800-летию
советской столицы. Выпущенный в
юбилейные дни содержательный
фильм «Москва—столица CCCP» goc­кресил на экране, славное прошлое
‘великого города и рассказал о его
‘замечательном настоящем и буду­‚шем.
Авторы фильма писатель И. Баче­лис, режиссеры JI, Crenanosa a @. Ku­‘селев, операторы. В. Доброницкий и
‘С. Семенов последовательно и лако­‘рода. Материал, показанный в филь­ме, многообразен. ’Бмонтированные
кадры дореволюционной кинохроники
подчеркивают чудесное  преобразова­ние древнего города—великой столи­цы нашей Родины, осуществляемое по
гениальному сталинскому плану. Ве­личественная красота советской. сто­лицы-— политического, экономического
и культурного центра  соцналистиче»
‘ской державы-правдиво и любовно
запечатлена в этом фильме. 1

Хорошей традицией нашей докумен.
тальной кинематографии стал ежегод­ный выпуск фильмов о физкультурных
парадах в Москве. Работа над этими
картинами всегда является серьезным
экзаменом и для кинорежиссеров и
для операторов. Многообразны -запе­чатленные в цветном фильме <Всесо­юзный парад  физкультурников 1947
года» выступления спортивных _деле­гаций. Прекрасно. снятые — кадры
  спортивных упражнений и состязаний
(особенно репортаж операторов И. Бе­лякова и М. Трояновского) воссоздают
на экране праздничную атмосферу па
Рада красоты, молодости и силы. За­слуга режиссеров С. Бубрика и И. Вен­жер—в продуманном’ отборе материа­ла, в изобретательном, темперамент“
ном монтаже.

Яркой иллюстрацией военной моши
нашей Родины явился цветной доку­ментальный фильм «День воздушного
  флота СССР» режиссера В: Бойкева.
 Высокое летное искусство сталинских
соколов, совершенство нашей авиаци­онной техники с болышим мастерством
зафиксировано операгорами М. Ошур*
ковым, А. Шекутьевым и Н. Вихире­вым, отлично владеющими методами
  воздушной с’емки. .

Лучшие работы документальногоки­но 1947 года успехом своим обязаны
углубленному изучению действитель­ности, привлечению писателей к с03*
данию документальных сценариев,
росту ‘технического мастерства; В
частности быстрому овладению тех
Гникой цветных с’емок.

Эти фильмы, так же как и художе­ственные кинокартины,  улостоенные
Сталинских премий 1947 года, свиде­тельствуют о том, что передовые ‘Mar
стера советского кино сумели сделать
  правильные выводы из исторических
решений партии по вопросам искус
ства.

Высокая оценка ряда. кинокартин
 1947-года обязывает всю советскую
‚ кинематографию работать лучше, ‚от
вечая всеми своими произведениями на
возросшие требования советского. на*
! рода.

 

 
	х
С. КРАЙНОВ
©

ристы Е. Помещиков и Н. Рожков,
режиссер И. Пырьев, оператор
	В. Павлов, мастерски использовавший
‘возможности цветного кино, компо­‚зитор Н. Крюков, весь ансамбль ак­‘теров. И эта любовь к новому, со­‘ветскому человеку, которой был на­поен их творческий труд, обеспечила
чнирокое признание фильма зрителем:
	Режиссер М. Донской, сценарист­‘ка М. Смирнова, актриса В. Марен­‘кая, молодой оператор С. Урусевский
‘создали фильм «Сельская учительни­ца», пронизанный такой же любовью
к простому ‘советскому человеку.
Они воплотили на экране  био­трафию скромной советской женщи­ны, отдавшей всю свою жизнь слу
жению народу и нашедшей в этом
служении свое счастье. Да, счастье,
которое родилось в упорном труде, в
борьбе, в самоотвержении. Ибо, соци­алистические отношения уничтожают
противоречия между личной и обще­ственной жизнью, и советский человек
находит свое счастье в полноте слу­жения народу.
	Исторические решения ЦК BRIN)
	по вопросам литературы, Ted pa,
кино и музыки создали B Ha­шей стране все необходимые ус­ловия для нового под ема художе­ственного творчества. И постановле­ние Совета Министров СССР’ о при­суждении Сталинских премий за вы­дающиеся работы в области кинема­о

тографии за 1947 год выявляет самые
значительные, самые  содержатель­ные, самые близкие народу фильмы,
отвечающие тем высоким требовани­ям, которые выдвинуты партией в
этих решениях. Поэтому Сталинские
прёмии 1947 года не только подводят
итог проделанной работы, но вместе
с тем указывают пути, на которых и
впредь должно развиваться советское
KHHO.

Все три художественных фильма,
удостоенных Сталинских премий пер­вой степени, — фильмы о современ­ности. И не только потому, что дей­ствие их протекает в наши дни, но и
потому, главным образом, Что постав­ленные в них проблемы, раскрытые в
них образы — это те проблемы, ко­торые сегодня волнуют советских
людей, это те образы, которые 0б0-
гашают их знание. их понимание дей­ствительности. Пусть в картине «Ска­зание о земле сибирской» рассказана
история любви советских молодых
людей. Содержание ее отнюдь не
исчерпывается лирическими пережи­ваниями героев. В судьбе этих людей,
в их моральном ‘облике мы видим
черты передовых граждан нашей вели­кой Родины, стойких и мужествен­ных, закаленных суровыми испыта­ниями Отечественной войны. Их от­личает пушевная чистота и ясность
пели. Их жизнь полнокровна, ярка и
радостна. Они занимаются искусст­вом, но это не снобы, творящие для
«избранных», для «элиты», а люди,
которые искусством служат своему
народу. Таковы и композитор Антрей
Балашов в талантливом исполнении
В. Дружникова и певина Наташа, ко­торую играет М. Ладынина. Внутоен­не близки этим героям другие обра­зы картины, прежде всего. обаятель­ный Буомак, которого превосхолно
играет Б. Андреев, и Чистая, каизная
Настенька — отличный дебют моло­дой киноактрисы В. Васильевой.

С большой любовью нарисовали
Все эти образы авторы фильма сцена­ресам  империалистических  кругэв,
Очень помогли ему в создании прав­дивой атмосферы действия оператор
Б. Волчек и художник С. Мандель,
а также превосходный актерский ан­самбль, из которого особенно следтет
выделить В. Аксенова, одного из луч­ших исполнителей роли Гарри Смита,
	Радостен ‘успех национальных от­рядов советской кинематографии, от­меченный присуждением Сталинских
премий второй степени фильмам «Али­wep Hazon» и «Жизнь в цитадели».
Советская власть возродила искус­ство узбекского народа, создала в
Узбекистане кинематографию и театр,
воспитала талантливых узбекских ху­дожников сцены и экрана. Симитома­тично, что первым болыним произве­дением узбекского кино, удостоённым
Сталинской премии, явился фильм о
классике узбекской поэзии, бессмерт­ном Алишере Навои, отдавшем всю
свою жизнь, все свое искусство слу­жению народу. Ностановщик фильма
Камиль Ярматов, выдающиеся узбек­ские артисты А. Исматов и Р. Хам­раев показали себя зрелыми масте­рами, сумевшими глубоко проникнуть
	в исторический материал. Националь-о
	ное по форме, социалистическое по
содержанию, по идеям, по подходу к
историческому материалу, это произ­ведение узбекской кинематографии
подтверждает слова тов. А. А. Жла­нова о том, что «интернационализм
рождается там, где расцветает на­циональное искусство». Советская
власть создала все условия для рас­цвета национального искусства всех
народов Советского Союза:
	06 этом говорит и первый фильм
эстонского кино «Жизнь в цитадели»,
Только при советской власти, только
< братской помошью русской совет­ской кинематографии Эстония полу­чила возможность создать свое наци­ональное кино. Коллектив талантли­‘вых эстонских артистов, из которых
должны быть особо отмечены Х. Лаур,
Л. Лаате и Л. Раяла, создал под руко­BOACTBOM режиссера Г. Раппопорта на
материале известной пьесы эстонского
драматурга А. Якобсона правдивый и
‘яркий фильм о сегодняшней Эстонии,
‚9 ве людях; перёд которыми советская
власть открыла неограниченные воз­можности созидательного труда. Твор­чество мастеров культуры эстонского
		Если угодно, та же самая тема
счастья поставлена и в картине «Рус­ский вопрос». Трагедия героя этой
картины состоит в том, что для него,
гражданина капиталистического госу­дарства, личное счастье и выполнение
общественного долга несовместимы,
что счастье, в американском понима­нии этого слова, он может завоевать
только обманом, только предатель­ством. Гарри Смиту надо выбирать
либо личное счастье, либо выполне­ние общественного долга, Третьего
пути перед ним нет.
	Успех картины «Русский вопрос»
поучителен. Картина эта является
примером подлинно творческой глу­бокой интерпретации известного про­‘изведения драматургии. Михаил Ромм,
как сценарист и режиссер, сумел уг­лубить замысел пьесы Симонова, при­‘дать ему большую политическую ост­роту. Он показал нам доподлинную
сегоднящнюю Америку с ее кричащи­‘ми социальными противоречиями, с ее
‘продожной прессой, служащей инте-