all

)

ЗА

 

ли не по всему свету и действие ее
длится семь лет. В «Реплике критику»
Холодов пишет, что эти недостатки
преодолены К. Симоновым в других
пьесах.

И место действия и время дейст­вия в драме нужны такиё, которые ка­жутея органичными и единственно
возможными для данной драмы. Здесь
нельзя устанавливать общие законы.
Для «Горя от ума» было достаточно
(или почти достаточно) одних суток, а
для «Трех сестер» и «Чайки» потре­бовались годы. И это было органич­но! Казалось бы, для романа нелепым,
искусственным является единство вре­мени! А вот действие большого рома­на В. Катаева «Время, вперед!» за­нимает сутки, и это кажется органич­ным. И вполне естественны скитания
по миру такой беспокойной и жизне­деятельной натуры, как Сергей Луко­нин. Холодов увидел слабость пьесы
в том, что составляет ее силу, лишь
потому, что она не укладывается в
прокрустово ложе «трех единств». И
пьесу «Русский вопрос» он предлагает
«укоротить», лишив ее первого акта,
И недостаток пьесы «Минувшие го­ды» Н. Погодина вовсе не в том, как
думает Еф. Холодов, что действие ее
длится десять лет.

Еф. Холодов видит величие «Мак­бета» в том, что действие в нем длит­ся девять дней. И тут же сообщает
O TOM, что по исторической хронике
Холиншеда эти события длятся шест­‘чаднать лет! В этой концентрации

времени была сила «Макбета». Но это
своеобразие данного произведения
нельзя делать общим законом траге­дии. Скажем, в трагедии «Борис Году­won» А. Пушкина действие длится
как и в «Парне из нашего города»,
семь лет (столько же, сколько в исто­рии Карамзина), и это как будто не
является признаком слабости произве­дения. Значит можно по-разному —
можно девять дней, можно и семь лет!

Вообше стремление к единству вре­мени становится _у.Холодова букваль­но навязчивой идеей. В свое время
пользовался печальной известностью
спектакль Камерного театра «Египет­ские ночи», в котором были формали­стически соединены Шекспир, Пуш­кин и Бернард Шоу. Но, по Холодову,
неудача этого спектакля не в эклек*
тическом соединении разных драм, ав
другом — утеряно единство времени
(которого, кстати сказать, нет и в тра*
гедии Шекспира), Клеопатра была по*
казана от девочки до царицы. Шоры
трех единств мешают Холодову ви­деть истинные псроки этого откровен*
но формалистического спектакля.

Еф. Холодов считает, что драма
должна показывать не раскрытие, а
изменение характера. Но это его ут­верждение находится в вопиющем
противоречии с предшествующими.
Если Холодов стремится к единству
времени, то как можно при соблюде­нии этого правила показать развитие,
изменение характера. В течение одних
суток, в которых проходило действие
«Горя от ума» или «Ревизора», лаже
их гениальные авторы не могли нока­зать изменяющиеся характеры — они
раскрывали характеры: Изменение ха­рактера героя в короткий срок проис*
ходит только в очень плохих пьесах
— мы видели примеры такой «пере­стройки», происходящей чуть ли не на
глазах у зрителей.

Внимательно прочитав оба трактата
Еф. Холодова, начинаешь понимать,
почему он обошел весь конкретный
опыт советской драматургии. Произо­., Wao это, ВИДИМО, потому, что ни од­на, буквально” ни одна из пьес
ни одного из писателей, вошелших в
историю советской драматургии, не
подходит под его рецептуру. Впро­чем, мы вспомнили одну такую пьесу
—это «Далекое» Афиногенова. В ней
было все: и резкое выделение главно­го героя, что Холодов также ечи­тает непременным условием истинной
драмы, ‘и желанные три единства, и
изменение характера в самый корот­кий срок—Лаврентий перестроился за
одну ночь. В этой пьесе, построенной,
как сложная алгебраическая задача,
было все, кроме живой жизни.
Новая эстетика создается в практи­ке нашего искусства, в творческом
опыте наших художников. Бесплод­ность рассуждений Еф. Холодова 0
новой драме в том, что они безнадеж­но оторваны от живой жизни нашего
искусства, — они идут параллельно
искусству, нигде с ням не пересека­ясь. Читаешь «Реплику критику» и
приходишь к выводу, что у Хололова,
пользуясь его терминологией, наблю­дается стремление к соблюдению
(полчеркиваем — не соблюдение, а
стремление к соблюдению) своих OT­влеченных принципов (принципов, а не

 

SMA  

ye mm ee a oe
	правил!). : :
Печально. что редакция жуонала
«Татр». обходяшая многие важней­шие явления нашей художественной
жизни, так беззаботно  растрачивает
свои страницы на досужие схоласти­ческие упражнения Еф. Холодова.
	потому, что у него есть «личное же­лание» — он «хочет. еще пожить-при
коммунизме».

Олна из удачнейших сцен пьесы и
спектакля —. смена второго акта, в
которой Макар со стариками как бы
поедставляет будущее совещание у
министра. Как и многие сцены спек­такля. она ведется с легким добро­душным юмором. Шахтеры подемеи­ваются друг над другом, воображая
беселу с министром. Весело встреча­ют они и новоявленного «министра»—
Макара. Но существенно не это. Су­щественио 710, что в этой взятой на
себя роли Макар — Державин удиви­тельно прост, естественен, убедите­лен. Улыбку вызывает лишь факт
этого розыгрыша, но отнюдь не то,
что говорят и делают его участники.
Они говорят и делают именно то; что
нужно, то. что в самом деле сказали
бы министру, а Макар говорит и дей­ствует так, как действительно мог
бы говорить и поступать министр.
Стоого и требовательно расспраши­вает он  цахтеров о том, как раоотает
шахта. «План  даем..», — отвечает
олин — «Это не доблесть, это ваш
	священный долг», — строго обрывает,   Ma

ео  Макар-<министо». «Мы начали
	ero Макар-«министр». «Мы начали
уж понемногу сверх плана добычу
давать», — отвечает другой. «Поне­многу? — иронически покачивает го­ловой Макар-«министр».—Чем вы хва­литесь? — укоризненно, строго’ гИя­диг он на Шахтера. — У нас сотни
шахт дают сверх плана и не понемно­гу». Когда же шахтеры обращаются
к нему и требуют, чтобы он сказал
им. что Надо сделать, чтобы весь KOA­лектив шахты работал так же, как ее
лучшие стахановцы, то Макар—Дер­жавин сразу становится совершенно.
серьезным. Он говорит так, как будто.
в самом деле стоит на трибуне все-.
союзного совещания, обрашаясь к де­легатам всех шахт и районов: «Я 0б­ращаюсь ко всем, и в первую оче­редь. к вам, товарищи инженеры, —
на время ли брозить политику «ближ­него прицела» и организовать
нам по-настоящему опытные шахты,
	воли И! которые презоатилизь бы в гкатлемии_
	самых переловых методов Сота RLM  
стического труда», Это ‘говорит под­линный хозяин своей шахты, своего.
дела, хозяин всей страны, с ее богат­зы. Но какие бы за­коны на сей счет ни
устакавливались, наш
театр всегда будет

°
Л. МАЛЮГИН
}o

«Вечера на хуторе
близ Диканьки», «Ге­рой нашего времени»,
«Отцы и. дети», «Гос­ооращаться. к инсце­нбровкам. Это доказывается. не толь­ко его историей, но и утверждается
его практикой, Это доказывается, в
частности, практикой лучшего наше­го театра’ — Художественного; кото­рый зародилея прежде всего как те­arp литературный и который брал
лучшее из классической и современ­ной драматургии и прозы.

-В последние годы появилось боль­Woe количество инсценировок. Это
об’ясняется, 8 частности, бедностью
нашей драматургии. Но если бы наша
драматургия была много богаче пъе­‚сами, вряд ли наши театры. не заянте­ресовались бы инсценировкой «Моло­лой гвардии». У зрителя есть естёст­венное и понятное желание увидеть
	любимых героев ожившими на синене.
	Холодов хочет отнять у зрителя эту
законную потребность.

Еф. Холодов пишет: «Жила олна
женщина. Она была замужем и имела
семилетнего сына. Муж был намного
старше ее, ей было скучно е ним, и она
злюбилась в молодого, красивого офи­цера. Она покинула мужа, но тот не
отдавал ей ребенка. К тому же выяс­нилось, что офицер вовсе не любит ее
так страстно, как ей это казалось. И
она бросилась под поезд... Именно так.
пошло и тривиально, выглялела исто­рия жизни и смерти Анны Карениной.
в многочисленных инсценировках ге­ниального романа, широко распрост­раненных несколько лет назад ча сце­нах периферийных театров».

Изложив все это, Еф. Холодов при­ходит к выводу, что нельзя показы­вать на сцене толстовский роман. Но
выводы должны быть иные. Пошло и
тривиально можно рассказать не
только о плохих периферийных поста­новках «Анны Карениной», ню и о
хорошем спектакле Художественного
театра. Мало того, так можно расска­зать и о романе Л. Толстого. Но этот
рассказ будет характеризовать He
спектакль и не роман, а рассказчика.
Так можно изложить содержание не
только инсценировки, романа, но и
пьесы. Можно очень банально расска­зать фабулу «Месяца в деревне»,
«Чайки», «Горе от ума». Мало того,
пошло и тривиально можно не только
рассказать, но и поставить роман «Ан­на Каренина» и пьесу «Месяц в `де­ревне». Но можно поставить и благо­‘ролно... И роман, и пьесу. Пример,
приведенный Еф. Холодовым, ничего
нё доказывает. Й инсценировки <Ан­ны Карениной» булут привлекать зри­телей ло тех пор, пока роман будет
	интересен для читателей.
	Второе возражение Еф. Холодова
построено на том, что театр, инсцени­руя прозу, разрушает наше читатель­ское воображение. «Читая пишет Хо­лодов.—мы как бы становимся зрите­лями некоего воображаемого «спек­такля для себя». У нас, дескать, есть
своё представление об Анне Карени­ной. Рассуждение с первого взгляда
верное, но опять-таки приводящее К
странным выводам. Читательское во­ображение — великая сила, но раззе
оно возникает только при чтении
романа? Разве мы не создаем нашим
воображением «спектакль для себя»
при чтении пьесы, разве у нас нет сво­его зрительного представления о Ка­терине или Нине Заречной? При чте­нии пьесы наше воображение работа­ет даже сильнее. Если довести рас­суждения Холодова до их логическо­го конца, то они вплотную подойдут
к декадентским теориям об отринца­нии театра, убивающего литературу и
	дит единый унылый схоластический
мотив: это нельзя, потому что
этого не было раньше. Идет разговор.
об инспенировке «Спутчиков». Инсце­нировка неудачная — спорить тут He­чего. Но Холодов находит весьма
странную причину этой неудачи: «По­пробуйте вспомнить пьесу, в которой
бы все действующие лица к началу
первого акта были бы вовсе незнако­мы друг пругу». Аолодов вспоминает
	всю драматургию — от Шекспира до
Горького — и приходит к выводу: раз
не было—значит нельзя. Но разве в
принципе нельзя материал «Спутни­ков» воплотить в форме драмы? Но
стоит ли погружаться в такие дале­кие воспоминания? Пьеса «Вас вы­зывает Таймыр» опровергает «прави­ло» Холодова: к началу ее первого
действия все персонажи незнакомы
друг с другом. Да, можно най­ти десятки жизненных коллизий для
опровержения схоластического требо­звания Холодова. А если такие колли­зии существуют в действительности —
на материале их с одинаковым успе­хом можно писать и повести и дра­мы
	Это нельзя, потому что этого не
	было... «История русскои литературы,
—пишет Еф. Холодов,—не знает пьес
	пода + оловлевы?,
«Anna Каренина».

Правильно. А история советской ли­тературы знает пьесы «Бронепоезл  
14-69» и «Скутаревский», которые не
только не ниже романов под этим же
названием, но и превосходят их по 
художественной значимости. История
советской литературы знает пьесы
«Земля», «Заговор чувств» и другие,
написанные по мотивам беллетристи­ческих произведений. Нельзя же «ис­ключить» эти произведения из драма­тургии лишь потому, что не было та­ких пренедентов в мировой литера­туре. Разумеется, создание пьес таким
путем — не главная дорога советской
драмы, но разве можно в принципе
зачеркнуть эти явления в искусстве?
И опять-таки, сколько бы нм было та­ких возражений, театральная практи­ка пройдет мимо этих  схоластиче­ских принципов. Наглядное ‘опровер­жение этому — недавно появившаяся
драма Г. Березко «Мужество», напи­санная им по мотивам романа. Драма,
а не инсценировка!  

Это нельзя, потому что этого не
было. «..Подлинный художник, —Пи­шет Холодов,-—-ищет и находит един­ственное решение своей темы». Ну, а
как быть с Чеховым, большинство во­девилей которого—автоинсценировки
юмористических рассказов? А как
быть с Горьким, который писал сце­нарий «По пути на дно»? В искусстве
пронлого не было многого. Не было
даже отдельных видов искусства, на­пример, кино. Если бы кино родилось
в прошлом веке, можно не сомневать­ся в том, что были бы фильмы и «От­цы и дети» и «Анна Каренина». Было
бы второе решение темы. Экранизация
беллетристики — второе решение те­мы — происходит опять-таки не от
бедности, не от недостатков киносце­`’нариев. Мы знаем великолепные кино­`’фильмы, в которых есть единственное
решение темы, «Броненосец Потем­кин», «Юность Максима», «Великий
гражданин». И мы знаем великолеп­ные кинофильмы, в которых было вто­сое решение темы, уже до этого воп­лощенной в искусстве, «Мать», «Ча­паев», «Депутат Балтики».

Для зрителя, разумеется, всегда <а­мой желанной будет драма, в которой
он впервые встречается с героями. Но
это не значит, что в принципе невоз­можно второе решение темы. Все дело
в том, чтобы не механически, а твор­чески переносить роман на сцену или
в кино.

 
		говое
	evr”

искусству в театре ведется работа

 

В культурной жизни Черновиц —
центра Советской Буковины — театр
занимает важное и значительное ме­сто. Довольно трудно встретить го­рожанина, который не знал бы о но­вых театральных премьерах, не мог
бы назвать лучших артистов труппы
укфаинского драматического театра.
Театр приглашает к себе зрителей
десятками афиш, расклеенных во
всех районах города, скромными, но
любовно сделанными фотовитринами,
об’явлениями по радио и в печати. И
трудящиеся города охотно отклика:
ются на эти приглашения.

Уже два месяца коллектив рабо­тает без государственной дотации,
работает напряженно, но без всякой
нервозности, без излишней спениси,
систематически перевыполняя план
доходов. 121 проц. плана—вот цифра,
с которой театр ‘пришел к первомай­ским поаздникам. Новое в жизни те:
атра принесло немало необходимых
усовершенствований во всем творче:
ском процессе и в организационной
деятельности, что, в свою очередь,
оказало существенное влияние на
улучшение идейно-художественного
качества. спектаклей.

Организационная сторона дела иг­рает, несомненно, огромную роль в
жизни всякого театрального коллек:
тива. И то обстоятельство, что весь
аппарат театра под руководством его
директора В. Раввинова работает точ­но, слаженно, по твердому графику,
оказывается чрезвычайно существен­ным для творческого развития режис­серов и актеров.

С большой энергией и любовью K

    

над двумя новыми постановками од­HOBDeMeHHO, Затем, после выпуска
премьер, в работу вводятся две сле­дующие пьесы. Ясно, что такая си­стема требует от театра выдвижения
новых режиссерских сил. И наиболее
зрелые, наиболее подготовленные ар­тисты театра становятся постановщи­ками. Постановка Ю. Козаковекого
«Губернатор провинции» свидетель­ствует о том, что эти режиссерские
дебюты  подготавливаются вполне
пролуманно и тшательно. Ныне мо­лолой режиссер Е. Степанов успешно
заканчивзет работу над спектаклем
«Мартын Боруля» И. Карпенко-Кафро­го. Так работа в новых условиях вы­зывает к жизни новые творческие си.
ЛЫ.

Руководство театра достигло зна­чительной экономии средств, затра­чиваемых на новые постановки. Зри­тели вряд ли догадаются, что наряд­но оформленный спектакль «О друзь­ях-товарищах» обошелся театру Bce­го в 3,5 тысячи рублей а эффектные
и сложные декорации к «Губернатору
провинции» стоили менее 10 тыс. руб­лей.

Но основные финансовые успехи
достигнуты, конечно, за счет роста
доходов, то-есть прежде всего
в результате увеличения количества
и улучшения качества спектаклей,
умения привлечь внимание зрителей.
в результате заботы об организозан­ном посещении театра: Спектакли
специально для коллектива того или
иного предприятия для студентов и
профессуры высших учебных заведе­ний, для работников  здравоохране­ния, городского хозяйства, для уча­щихся школ ФЗО прочно вошли в
практику театра.

Особого внимания заслуживает
связь театра с. крестьянством Черно­вицкой области. Часто дирекция те­атра по договоренности с тем или
иным сельсоветом направляет в район
своего представителя, который орга­низует приезд колхозников на спек­такль. обеспечивает им отдельные
вагоны железной дороги или авто­транспорт. При этом для колхозников

 
		театра
	Сцена из комедии И. Тобилевича
«Житейское море» в Черновинком
украинском драматическом теат­ре. Барильченко — арт. Ю. Ве­личко ‘и Ванина — арт. Е. Кисе­лева.

о

к себе внимание публики. Артисту
	удается выразить глубокое человеко­любие. скрытое за суровостью внеш­него облика испытанного воина. Его
Кузьмин удивительно прост, серье­зен. только изредка искры тонкого
юмора светятся в его глазах. Каждая
фраза, каждый жест его героя возни­кают как результат мысли, биение
которой ощутимо в зрительном зале.
Фигура Кузьмина в этом, спектакле
занимает центральное место не толь­ко потому. что так задумали авторы,
но прежде всего потому, что артист
придал ей огромную значительность,
большую выразительную силу.

С болыним успехом идет на сцене
театра комедия И. Тобилевича (Кар­пенко-Карого) «Житейское море». в
которой главные роли исполняют
Ю. Величко Г. Янушевич, Е. Кисе­лева, П. Михневич­Самым счастливым ‘украшением ре.
пегтуара театра является спектакль
«Земля» (инсценировка В. Василько
по повести Ольги Кобыленской). Но
эта постановка, имеющая большой
успех у зрителей, заслуживает 050-
бого критического разбора.

Думается, сказанного достаточно
для того, чтобы доказать, что секрет
успеха театра отнюдь He в одной
только. несомненно, весыма плодо­твооной организационной работе его
директора В. Раввикова и художест­венного руководителя Б. Борина. Бо­лее важно другое: руководство те­атоа сумёло в новых условиях работы
еше сильнее разжечь в коллективе
стремление к настоящему, горячему
и страстному сценическому творче­ству, добилось устранения бюрокра­тических, канцелярских тенденций в
живом деле искусства.

Следует заметить, однако, что не­которые, несомненно, одаренные ар­тисты театра, как, например, Ю. Ве­личко. К. Цыпа, Д. Петрик, нередко
«приспосабливают» роль к своим
собственным данным, вместо того,
чтобы рисовать образ, созданный дра­матургом и возникающий в воображе­нии режиссера. Это порой ведет к из­вестному °однообразию, обедняет ис­кусство артиста; не желающего: уве­личивать свою творческую палитру.
охотно пользующегося заранее заго­товленными сценическими красками.

Подобные недостатки свидетель­ствуют о том, что в театре <равни­тельно мало внимания уделяют твор­ческому воспитанию актеров. Необ­ходимо усилить работу по расшире­нию политического и эстетического
кругозора каждого работника теат­ра. Кроме того, театр редко практи­кует широкие обсуждения своих но­вых постановок мало заботится об
организации серьезной общественной
критики спектаклей, критики, кото­рая, несомненно, помогла бы режис­суре. и артистам в их творческой
жизни.

Репертуарные планы Украинского
театра в Черновицах интересны и ши­роки по своему диапазону, но в рабо­те < местными драматургами он пока
реальных успехов не достиг.

В ближайшее время театр намечает
показать пьесу И. Карпенко-Карого
«Мартын Боруля», комедию К. Исаева
и А. Галича «Вас вызывает Таймыр»,
новое произведение А. Корнейчука
«Макар Дубрава», «Интервенцию»
Л. Славина, «Коварство и любовь»
Шиллера, «Рюи Блаз» Гюго, «Укра­денное счастье» Франка и др. Пред­полагается также осуществить ин­сценировку «Анны Карениной», р

Город, полюбивший свой театр; с
нетерпением ждет этих новых спек­таклей.
					К. НИКОЛЬСКИИ
©
	бронируются места, а после спектак­ля их в организованном порядке от­правляют обратно в район.

Выездная труппа артистов театог
систематически обслуживает колхоЗ­ников области. С 16 апреля по 1 мая
были даны спектакли и концерты в
десяти селах Новоселицкого, Кель­мененкого, Секирянского районов.
Часто концерты даются непосредет­венно на месте полевых работ.
	Уже сейчас театр ощущает проч­ность и устойчивость своей  мате­риальной базы. Его успех у зрителей
полдерживается также правильной
организацией текущего репертуара,
Лучшие сторые  юпектаюли-—«Прав­да», «Егор Булычев и другие», «Бес­таланнах, «Глубокие корни», «Ма­чеха» и др. подолгу сохраняются
на афише театра, ‘перемежаясь C HO­выми постановками“ Зрителю предо­ставляется тем самым богатый выбор
разных спектаклей.

Постановки Черновицкого Украин­ского театра фадуют своей злобо­пневностью, отутимой даже в ецени­ческом воплощении пьес, написанных
задолго до наших дней, яркой теат­ральностью режиссерских приемов,
пельностью актерского ансамбля, 60-
гатого интересными творческими ин­дивилтальностями.
	Н. Михневич, исполняющий в спек­такле «О друзьях-товарищах» В. Мас­са и М. Червинокого роль бывшего
старшины Козакова, проносит сквозь
все сцены  незатейливой комедии
отпущение глубокой человечности,
отзывчивости, духовной красоты сво.
его героя. Это ощущение передается
зрителям. и они вместе с героем спек.
такля оказываются захваченными его
стремлением возродить фронтовую
дружбу между людьми. С тон­ким пониманием жанра произведе­ния. легко и свободно ведет поста­новшик Б. Борин этот спектакль. Не.
принужденное, некрепко связанное
сюжетом обозрение не превращается
ни в пустой водевиль, ни в комедию
нравов —юно сохраняет обзяние He­прихотливой. но назидательной сце­нической шутки. Эту трактовку уме­‘ло поддерживают П. Муратов, мягко,

без нажима, обрисовывающий порт--
рет целиком ушедшего в науку про­фессора Одинцова, Г. Янушевич, тон­ко и артистично исполняющая роль
его жены Софьи Львовны, П. Заха­ров, с искренней увлеченностью иг­рающий роль Василия  Плескина,
директора ресторана и многие доу­гие участники спектакля. Самое дря­гоценное в этой постановке то что
ее действующие лица предстают пе­ред нами не шаржированными, не в
карикатурно-искаженном виде. Это
— наши знакомые, наши соседи  и
друзья, и потому веселье со сцены
легко переносится в зал.
	Столь же просто и непосредствен­но илет в Черновицком театре
«Встреча < юностью» А. ‘Арбузова,
комедия, которая изобилует случай­ными, незначительными забавными
происшествиями, вызывающими весе­лый смех зрителей, но содержит все
же серьезную мысль о недопустимо­сти духовной старости, преждевре­менного творческого увядания. Эта
мысль тонко воплощена в Игре двух
основных исполнителей спектакля —
Е. Киселевой, исполняющей роль
Маши Мушкиной, и Ю. Величко, иг­рающего Голубкина.

В <«Губернаторе. провинции» глав­ную роль полковника Кузьмина ис­полняет В. Сокирко — зрелый и уве­ренный мастер способчый приковать
		Читателн «Нового мира» или «Зна­мени» были бы очень удивлены, увч­лев в журнале статью в несколько пё­чатных листов под названием «Роман
есть роман», доказывающую отличие’
романа от очерка или скетча. Роман!
ееть роман, басня есть басня. и неза:  
чём тратить несколько десятков стра’
чиц на доказательство этой бесспор­ной истины, можно обойтись несколь­кими словами.

1 нам понятны чувства удизлевия
ч протеста критика А. Борщаговского,
выступившего против схоластической,
претенциозной и необычайно mpoct  
ранной статьи Еф. Холодова и
есть. драмаъ (журнал «Театр» № 2 3a  
1948 г.э) 1.  

В только что выпздшем № 4 жур­нала «Театр» напечатана «Реплика  
критику». На этот новый. трактат Еф.
Холодова {трудно считать «репликой»
статью, занимающую три страницы
убористого шрифта) не стоило бы от­кликаться, если бы не одно ®юбстоя­тельство. Редакция журнала предла­гает начать широкую дискуссию, ви­димо, считая сочинения Еф. Холодова
серьезным поводом для творческого
спора. Мы вынуждены откликнуться
на это приглашение.
	‚ В «Реплике критику» Еф. Холодов
при. помощи новых цитат отстаивает
свои старые ошибочные положения.
Статья его, декларированная чуть ли
не как методическое руководство для
драматургов, механически переносит
нормы старой эстетики в современную
драму, устанавливает вечные законы
искусства, действительные для любой
эпохи.

Как можно, рассуждая о законах
новой драмы, обойти конкретный опыт
советских драматургов, оставить в
стороне анализ их произведений?! И
тем не менее Еф. Холодов решает эту
парадоксальную задачу именно таким
образом.

Статья удручает обилием цитат.
Однако было бы тщетно искать в этой
статье о советской драме высказыва­ния Станиславского и Луначарского,
Вахтангова и Шукина, Маяковского и
Хмелева, Тренева и Алексея Толсто­го. Из всех деятелей советского ис­кусства Холодов, если не считать об­щеизвестной цитаты из Горького ©
драматургии, как oO самой трудной
форме литературы, только однажды
ссылается на Немировича-Данченко и
неё как на воспитателя многих совет­ских драматургов, а в связи с его вы­сказыванием о Достоевском. Из всех
критиков и публицистов советского
времени его заинтересовал только BR
Асмус и то только в связи с его вы­сказываниями о Белинском.

На основе каких же произведений
строит Еф. Холодов свою «теорию»
новой драмы? Ему совсем не понадо­бился опыт «Любови Яровой» и
«Моего друга», «Интервенции» и `«Оп­тимистической трагедии», «Фронта» и
«Русских людей». Свои силлогизмы
он строит на примерах из «Грозы»,
«Воеводы» «Cena Степанчикова»,
«Ромео и Джульетты», «Дяди Вани»,
«Войны и мира», «Анны Карениной»,
«Бедной Лизы», «Как вам это понра­вится?», «Конец-—делу венец», «Свои
люди—сочтемся», «Персов», «