СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО Sa GOBBYID TEONIO нзобразительных иснусств х А ГЕРАСИМОВ, вания мыслей и прак*. тики буржуазного искусства эпохи имперйализма было бы другой ошибкой — «левапким» заскоком, nn и ДНЯ 7 сессии кадемии А художеств CCCP поА. ГЕРА 4 президент ставлены важнейшие художест вопросы теории и . критики советского < изобразительного искусства, без научно-обоснованного решения которых невозможно далыне двигать развитие нашей живописи, скульптуры, графи-. ки и народного искусства, Причины идеологических ошибок и все еще имеющегося отставания нашего искусства от советекой дейст‘вителыьности, от насущных ‘ний советского народа кроются прежде всего в недостаточном знании творческими работниками практики коммунистического строительства, в He ‘умении применить марксистско-ленинское учение в художественно-критической деятельности, в неумении широко использовать критику и самокри* тику, как важнейшее оружие партии, Серьезнейшим препятствием в раз“ витии искусства, в том числе и изобразительного, являются пережитки буржуазной идеологии в сознании И>” вестной части его деятелей. Эти пережитки проявляются в форме преклонения перед упадочным капиталистическим искусством Запада, в космополитизме и буржуазном национализме, в буржуазно-об’ективистском и либеральном отношении ко всем чуждым влияниям в советском изобразительном искусстве. Остатки формализма, натурализма, эстетства и аполитичности все еще живут в нашей творческой практике и художественном образовании. Именно здесь нужно искать корни всех идеологических ошибок советских художников, первопричину отставания советского изобразительного искусства от насущных требований партии и народа. Но во всех этих идеологических ошибках нельзя винить одних только художников. Несомненно, отставание изобразительного искусства является также и результатом отставания нашей теории и критики. Наши критики и искусствоведы, если они действительно хотят бороться за дальнейший расивет изобразительного искусства, всегда должны помнить ленинский завет о том, что искусство должно быть партийным. Задача нашей критики состоит в том, чтобы ясно видеть противников этого ленинского принципа, уметь pacnoзнавать те скрытые формы, приемы и методы борьбы, которые они выдвягают на каждом новом этапе развития нашего изобразительного искусства, я не только видеть, но и своевременно давать решительный отпор всем и есяческим противникам ленинского принципа партийности искусства, За тридцать один Год ваше изобразительное искусство окрепло, выросло и добилось значительных успехов. Партия вооружила мастеров советского искусства знаниями марксистско-ленинской науки. Ратуя за чистоту «искусства для искусства», представители формалистической упадочной художественной культуры все еще надеются повернуть вспять развитие советских хуДОЖникКов. И хотя в нашем изобразительном искусстве еще не перевелись «деятели», которые все еще продолжают вести враждебную политику против социалистического реализма, но, конечно, не они решают судьбы нашего искусства. У нас найдется достаточно сил и возможностей противопоставить их «деятельности» партийное творчество и идейную сознательность советских художников. В наших искусствоведческих трудах, критических статьях и учебниках за прошедшие годы формалистами немало написано враждебного, лже‘научного, идейно порочного. Все это требует не только основательного пересмотра, но и активного разоблачения. Многие «труды» и критические «опусы» до сих пор оне только дезориентируют художников, но, что самое опасное, калечат и развращают нашу художественную молодежь, сбивают ее с пути реалистического искусства, внушают враждебные советским людям эстетские вкусы, неверие в свои творческие силы и пренебрежительное отношение к своему национальному искусству. В «трудах» таких «критиков», как Я. Тугендхольд; Н. Пунин, А. Эфрос, И. Маца, и в критических высказываниях их соратника О. Бескина не только принижается русская национальная школа живописи, но и отрицается. ее историческое значение в мировом искусстве, ее идейность, народность, высокое художественное достоинство. Не только эти явно враждебные советскому искусству люди, но и ряд очень добросовестных критиков и искусствоведов, которых нельзя обвинить в неуважении к русской и советской культуре, нередко допускают об’ективистское ‘либеральное отношение к упадочному буржуазному искусству. Советский зритель, мастера нашей живописи, скульптуры, графики и народного творчества, молодежь художественных институтов и широкая масса художественной общественности ждут хороших, научно разработанных, теоретически обоснованных трудов по истории русского и советского искусства, искусства национальных республик, по марксистсколенинской теории искусства, ждут монографий о великих мастерах мирового и русского искусства, о советских художниках. Нашим институтам и художественным школам необходимы настоящие хорошие учебники и пособия по рисунку, живописи, композиции, по. истории искусства и эстетике, по техно. логии материалов. Дать все это, к нашему сожалению, мы еще не можем. То малое, что мы даем, оказывается часто недоброкачественным, а иногда и просто настоя= ] щим «искусствоведческим браком». Многое из того, что вышло из печати до Великой Отечественной войны, страдает большими идеологическими пороками. Вот конкретный пример. Был издан четырехтомный труд «Мастера. искусства об искусстве» под редакцией Д. Аркина и Б. Терновца. Для такого труда безусловно необходима не только большая эрудиция, но и боевая. партийность: и глубокое марксистское понимание законов исторического развития мирового искусства. Самый 0б’емистый из этих четырех томов, треTuli, посвященный новому западному искусству, — это сплошная апологетика импрессионизма, постимпрессионизма и формализма, В первом издании (1934 г.) авторы ‚ его заявляют: «Отвергать огулом опыт Запада, отказываться JOM опыт запада, отказываться начистую от критического использония Союза советских композиторов произведений, имеющих касательное отношение для решения основной задачи, занялись созданием оперных произведений на советскую тему. Этим самым они стали бы в авангарде борьбы за решение главной задачи, поставленной перед советскими композиторами. Многие композиторы, работающие в оперном жанре, отвлекают свое внимание на другие формы музыкального творчества, замедляя тем самым процесс создания полноценных произведений для музыкальных театров. Значительная группа композиторов, указывает т. Горяинов, занята пересмотром и доделками ранее начатых ‘произведений на советскую тему, но ведут эту работу крайне медленно. К этой ‘группе он относит Кабалевского, который уже год работает над новой редакцией оперы «Семья Тараса», композиторов Чулаки и Баланчивадзе, которые еще не закончили перзделок балетов «Юность» и «Жизнь». Этим композиторам необходимо активизировать работу. : На пленуме много говорилось о порочной опере Прокофьева «Повесть о настоящем человеке» —Но это далеко не единственный факт,— говорит т, Горяинов, — проявления формалистических рецидивов в оперном творчестве. Не менее показательна в этом отношении работа композитора Г. Попова, который через шесть месяцев после постановления ПК ВКП(б) о музыке сдал свою оперу «Александр Невский», имеющую все признаки формалистического произведения. В опере «Степная быль», законченной композитором Шебалиным, тема гражданской войны получила серое, унылое музыкальное выражение. Вся опера окрашена скорбным, напряженным звучанием, ее музыкальный язык не ‘развит и тускл. Эти примеры лишний раз свидетельствуют о том, что формалистическое направление еше существует и с ним надо вести жестокую и непримиримую борьбу. Говоря о секции музыкального театра, организованной союзами композиторов.и писателей, т. Горяинов отметил, что ‘ее работа не нашла должного отражения в докладе Т. Хренникова. Докладчик ничего не сказал и о том, что после постановления ЦК партии появился балет на советскую тему — «Берег счастья», написанный московским композитором Спадавек‘киа. Балет этот имеет ряд недостатков. Но в целом это принципиально. удачная попытка решения советской темы в хореографическом искусстве. Замалчивание этого произведения, по мнению тов. Горяинова, не может быть ничем оправдано. До сих пор не привлек внимания общественности и ряд других произведений советских композиторов. В частности, не получила надлежащей оценки ни в печати, ни на пленуме опера’ Книппера «На Байкале», Т. Хренников в своем докладе не упомянул о балете Василенко «Мирандолина» и о балете Глиэра «Медный всадник», который готовится к `пушкинским дням в Ленинграде. Однако’ наряду © ценными критическими замечаниями, касающимися оперного творчества, в выступлении т. Горяинова содержались неверные и дезориентирующие музыкальную общественность положения. Недоумение участников пленума вызвала та часть речи т. Горяинова, в которой он, основываясь на нескольких заклю‘ченных Комитетом по делам искусств договорах и творческих заявках OT‘дельных композиторов, пытался соз`дать видимость благополучия в оперном и балетном творчестве. . ei В прениях выступили также TT. Д. Аракишвили, Э. Капп, Г. Веревка, К. Данькевич, И. Шапошников, М. Глух и др. t “i С заключительным словом выступил генеральный секретарь Союза советских композиторов СССР. Т. ХренHHKOB. _-—~ Мы пока расчистили путь, — сказал он, — для появления тех прекрасных произведений о нашей жизни, к созданию которых ‘призывает нас партия. Полное претворение в жизнь указаний партии еше впереди. Наша задача — всемерно ускорить ожидаемый всем нашим народом расцвет советской музыки. Даже лучшие ‘произведения, получившие признание на пленуме, — только зарницы, предвещающие этот расцвет. У нас нет основания для ослабления боевого духа. Мы не должны размагничивать себя в борьбе с формализмом, который вовсе не является для нас лишь тенью прошлого. Формализм реально существует еще в нашем творчестве. Изредка он проявляется в откровенной форме, большей же частью ввыражается самыми различными замаскированными сред‘ствами и приемами, отражая бесстрастное, холодное отношение некоторых композиторов к нашей действительности. — Само собой разумеется, —говорит Т. Хренников,—что, несмотря на наше обшее желание в возможно короткий срок получить новые оперные и балетные произведения, мы не можем вступить на путь поблажек их недостатС 21 по 29 декабря в Москве проходил пленум правления Союза советских композитоHTOrOB TBOPYeров, посвященный подведению Пленум заслушал доклад’ генерального секретаря Союза советских композиторов Т. Хренникова (изложение доклада‘ опубликовано в предыдущем номере газеты «Советское искусство»). В прениях по докладу приняло участие 27 композиторов и музыковедов. Ниже публикуется отчет о прениях по докладу Т. Хренникова. римента для правильного творческого развития композитора, т. Гнесин оставил в тени другую сторону вопроса— необходимость ясного представления в каждом отдельном случае конкретной цели, к которой стремится композитор. Для того чтобы жадно искать и экспериментировать, нужно совершенно ‘точно знать, что ты ищешь, в противном же случае легко скатиться к пресловутому «новаторству для новаторства». а От Ю. Келдыша, одного из руководителей музыковедческой комиссии, участники пленума ожидали конкретного и теоретически квалифицированного выступления. Однако он, по существу, лишь перечислил несколько творческих проблем, но ни одну из них не развил. В конце своёй речи т. Келдыш вдруг заговорил об отсутствии среди. музыкантов реальной базы для развертывания критики. Кому другому, ат. Келдышу следовало бы знать, что беспочвенные жалобы некоторых крнтиков на то, что им якобы негде высказываться, являются He чем изым, как желанием прикрыть свою теоретическую беспомощность, трусость и бездеятельность. Разве во воевозможных комиссиях, секциях ССК нет для них трибуны? Разве вся наша пресса не. испытывает большую потребность в музыкально-критических статьях? Подобного рода высказывания способны лишь обезоружить и дезориентировать советских музыковедов и критиков. . Я `Бесцветная речь И. Дзержинского о проблемах советской оперы не содержала. ни одного конкретного предложения, ни одной свежей мысли. „Видный оперный композитор He оправдал ‘надежд участников пленума, которые ожидали от него продуманного выступления по волнующтему советскую музыкальную общественность вопросу. Низкий уровень выступления И. Дзержинского отмечали многие участники пленума. в Порочная по своим установкам речь В. Соловьева-Седого прозвучала. как анахронизм, как ‘попытка возродить давно отброшенные эстетские взгляды на лирику: Он долго рассуждал с трибуны пленума о том, что для него неясен термин «гражданская, лирика», развязно высмеивал этот актуальный жанр советской песни и, в конце концов, нашел только двух композиторов, которые, по его мнению, могут писать в этом жанре. Ряд ораторов — И. Дунаевский и другие — выразили общее мнение, разоблачив вредный политический смысл выступления Соловьева-Седого. В письме, адресованном пленуму, Соловьев-Седой при-. знал допущенные им, ошибки, Е oF] . О советской массовой песне говорил в своем выступлении И. Дунаевский. Постановление ЦК ВКП(б) об опере «Великая дружба» отметило векоторые успехи в’ области песенного творчества, Эти успехи несомненны. . — Однако, — говорит т. Дунаевский, -- композиторы-песенники, очевидно, успокоились на том, что их работа была одобрена. Трудно иначе об’яснить то положение в нашем песенном творчестве, которое с особой силой проявилось на пленуме. Все песни, которые мы ‘слышали здесь, по сути дела, ничего нового и принциниального в наше. песенное творчество не вносят. . Песни, которые исполнялись на пленуме, написаны преимущественно москвичами. Одвако очень много интересных песен пишется также в Груsau, Армении, Узбекистане и в. других братских республиках. Их мы, к сожалению, здесь не слышали. Мы работаем над песней врозь, не интересуясь состоянием песнетворчества во всесоюзном масштабе. Правильно ‘поставлен на пленуме важнейший вопрос об отходе композиторов-песенников от генеральных тем, о их нежелании или неумепии отразить в своих песнях образы советских людей — строителей коммунистического общества. Мы почти не слышали геронческих, военных песен, маршевых песен, песен-плакатов, песен злободневных, откликающихся на каждое яркое событие нашей жизни. Все это в одинаковой степени относится и к поэтам-песенникам. — Слишком частое обращение ком‘позиторов к Купидону и его любов‘ным стрелам, — продолжает т. Ду`наевский, — замыкание композиторов = в мирке маленьких чувствовании заПленум правле Выступивший в прениях М. Коваль напомнил собравшимся о том, какой огромный вред нанесло русской музыке формалистическое направление, Он рассказал, как всячески игнорироз. вались композиторы, любящие рус“ скую песню и идущие в своем творчестве от русского мелоса, от инто= нации русской песнй и ее духа. Музыкальные эстеты и гурманы считали признаком дурного вкуса творить на простом, понятном для народа. языке, Поошрялись только модернистские, экзотические стилизации ‘типа’ «Петрушки» Стравинского. ‚ Мы располагаем мощным отрядом русских советских композиторов. Но не все из них проявляют должную творческую активность, не все работают в полную силу своего дарования. Если бы ие это обстоятельство, на пленуме могло быть исполнено тораздо больше произведений pycских композиторов. Так, Б. Мокроусов еще задолго до пленума написал очень интересное камерное. произведение на русские темы, которое. подверглось критике на прослушивании в ССК. Композитор должен был внести ряд исправлений в свое произведение, но не удосужился это CHC лать. Не завершил работу над своим программным ° симфоническим произведением «Ермак» И. Дзержинский, хотя к этому у него были все возможности. Необходимо усилить. творческую активность наших KOMMO3Hторов, построить общественную жизнь в союзе так, чтобы все композиторы могли в полной мере выявлять свое дарование. Говоря о симфонии Н. Мясковского и квартете В. Шебалина, М. Коваль указывает, что в этих произведениях есть серьезные сдвиги в сторону русского реалистического направления. Однако подлинной, горячей жизни русского мелоса в них еще не чувствуется. Как отрадный факт отмечает М. Коваль активную работу многих композиторов над’ произведениями для оркестров. русских народных ин-. струментов. В этом жанре имеются большие достижения. Композиторы Будашкин, Носов, Туликов, Иванов, Камалдинов и ряд других создали образцы‘ настоящей русской музыки. Далее М, Коваль останавливается на вопросе чистоты стиля и его роли в дальнейшем под’еме нашего музыкального творчества. Часто очень интересно задуманные произведения оставляют неудовлетворительное впечатление только потому, что авторы не заботились о сохранении чистоты стиля. Например, очень ‘убедительное в ряде своих лирических страниц произведение Чишко оставляет неудовлетворительное впечатление именно потому, что вопросы чистоты стиля в нем разрешены недостаточно полноценно. В этом. произведении есть места, ‘находящиеся в полном противоречии с ощущением нашей эпохи. Неудача, постигшая Рождественского в его скрипичном концерте, об’ясняется той же причиной — отсутствием чистоты стиля. — За последнее время, = указы“ вает М. Коваль, — советские композиторы создали ряд произведений, которые, несомненно, будут пользоваться большим успехом у слушатглей. К их числу относятся симфоническая сюита «Солдатские песни» Л. Книппера, хоры Д. Буглая, Гр. Лобачева и т. д. Однако приходится констатировать, что народ все еще ` ждет от русских композиторов Haстоящих, убедительных и ярких русских опер, симфоний и произведений других жанров музыки, Е С болыпим вниманием участники пленума выслушали содержательное выступление П. Апостолова, посвященное военно-героической и патриотической теме в музыке. — Партия, — говорит т. Апостолов, — поставила на повестку дня широкую всестороннюю пропаганду идей патриотизма. Это закономерно, так как обстановка, в которой мы живем, творим и строим, вовсе не располагает к тому, чтобы забывать © постоянной угрозе вражеского нападения. Именно поэтому музыкальные деятели, композиторы, артисты, вся художественная интеллигенция должны повседневно воспитывать советский народ на темах патриотического и военно-героического содержания, — Здесь, на пленуме, — продолжавт т. Апостолов, — со всей остротой и прямотойи надо поставить вопрос © том, что год, прошедший со дня опубликования постановления ЦК ВКГ(б) о музыке, пока еще не принес ошутимых творческих ^ результатов, тех, ярких произведений, на которые армия и весь советский народ вправе были рассчитывать, которые они с нетерпением ожидают от композиторов. Приходится бить тревогу по ‘поводу состояния и качества композиторского творчества ва военно-патриотические темы, в частности в песенной и маршевой формах. В заключение т. Апостолов огласил выдержку из письма солдат и сержантов воинской части, адресованного деятелям культуры и искусства. В этом письме говорится: «Отгремела война. Изменились и темы произведений искусства. Стали болыше писать о людях пятилеток. Такие произведения, посвященные мирному труду в нашей стране; нужны советскому народу, а значит нужны и нам, солдатам Советской Армии. Но мы в обиде на наших писателей, поэтов и композитороз. Они забыли о нас, солдатах мирного времени. Почему при подборе материалов для солдатской самодеятельности приходится пользоваться материалами военного времени или материалами, не имеющими никакого от-. ношения к воинской службе? Товарищи писатели, поэты, деятели искусства! Мы не хотим верить, что вы забыли тех, кто во имя завтраинего охраняет сеголняшний день наше го народа, Мы ждем от вас хороших, правдивых произведений о жизни Советской Армии в мирное время». 4 М. Чулаки в своем выступлении остановилсея на предстоящих задачах Союза советских композиторов. Главным в работе союза и всех советских композиторов остается борьба с формализмом. Конечно, сейчас формализм He проявляется в таких агрессивных формах, как в. прежнее время, до постановления Центрального Комитета. Шри отборе и прослупивании сочинений для пленума не встречались такие чрезмерно сумбурные произведения, звучащие, по словам товарища А. А. Жданова, как бормашина или музыкальная душегубка. Однако проявления формализма еще дают себя знать в творчестве советских композиторов. —: На пленуме не были показаны программные произведения симфонической музыки, — говорит т. Чу‘лаки, — к созданию которых призывал в своем постановлении Центральный Комитет партии. Надо сказать, что и в этой области положеяне неблагополучно. Дело не в том, что композиторы почему-либо не соства композиторов и музыковедов в Период, истекший со времени постановления ЦК ВКП(б) «Об опере «Великая дружба» В. Мурадели». В концертах пленума было исполнено 150 новых произведений более 100 советских Композиторов. вредным перегибом, свидетельствуюшим © настроениях паникеретва, о неуверенности в твердости своего пути; такой отказ в известной мере, приводил бы к разоружению пролетариата: на важном. участке создания действенно-устремленного, правдивоЗо СНЫ ЧЩ”. УЕ, технически высококачественного we кусства?. Это настоящий «символ веры» формалистов в искусствознании. Такое восхваление основоположников И Лидеров формализма вряд ли найти даже в их собственной литературе. Вообще раболепное преклонение перед всем чужеродным так в’елось В с0- знание некоторых наших критиков и искусствоведов, что AO сих пор они еше не могут избавиться от этой рабьей привычки. Для многих наших искусствоведов все еще не стали научным руководством в критической деятельности труды русских революционеров-демократов Чернышевского, Белинского, Добролюбова и замечательных критиков искусства Крамского и Стасова. Философия марксизма-ленинизма, замечательные образцы большевистской критики, данные нам в трудах Ленина и Сталина, в выступлениях А. А. Жданова, — далеко еще не стала достоянием многих наших искус-‘ ствоведов. В области искусствознания, эстети. ки, теории и критики они предпочитают прислушиваться к голосу «непо‘трешимых» буржуазных авторитетов. Критика, оглядывающаяся на Запад, накогда не может раскрыть `подлинный смысл «событий советской эпохи», выраженных в произведе. ниях советских ‘художников. Такая критика никогда и не поймет ни того изменения, какое произошло в нашем искусстве, ни самой его сущности. А она, по словам товарища Молотова, заключается в следующем: «Подлинное искусство доходчиво и оставляет глубокие следы в сознании людей, и поэтому так велико значение теперешнего под’ема в советском искусстве для развития успехов в коммунистическом воспитании советского народа». Между тем у нас часто некоторые критики в оценке нашего изобразительного искусства сводят все дело только к проблеме формы, к вопросу о том, подошли ли мы к тому мастерству, которым обладали масте-. ра прошлого К освоению наслелия мы должны относиться так, как нас учит большевистская партия: «Мы, большевики, не отказываемся от культурного наследства. Наоборот, мы критически осваиваём кулвтурное наследство всех народов, всех эпох, для того, чтобы отобрать из него все то, что может вдохновлять трудящихся COветского общества на великие дела в к науке и культуре» (А. А. Жданов). Критике творчества советских художников нужно учиться у партии, у ее славных.руководителей, которые. видят не только наши недостатки и наше отставание от запросов жизни, но и высокое достоинство нашего искусства, его замечательные успехи. В этой критике нет ни восхваления, ни заушательства, а настоящая большевистская партийная забота и помощь, призыв к самостоятельному, партийному решению вопросов искусства. Советская художественная критика должна He только связывать художника с народом, во и побуждать его к глубокому изучению жизни народа, страны и всего мира, Глаз художника видит больше, чем глаз зрителя, но -глаз критика должен быть ве менее зорким, чем у хуложника. Стасов, например, не только критиковал все пошлое, бездушное, антинародное, но и понимал каждого художника, композитора, артиста, помогал находить для каждого из них. близкую его творческому складу тему и сюжет. Являясь в национальном искусстве идейным знаменосцем, он горячо и любил и критиковал русских художников, композиторов «могучей кучки», талантливых артистов. Товарищ Жданов, обращаясь ко всем мастерам искусства, говорил: «Для того, чтобы вы были сильными, вы должны отбросить прочь со своего пути все то, что может вас ослабить, и отобрать лишь такие средства вооружения, которые помогут вам стать сильными и могучими». Партия вооружила нас марксистско-ленинским учением, великий Сталин указал творчелизм, народ питает. нас своими жизненными силами. Перед нами широкие творческие горизонты и великая цель создания искусстта социалистического реализма. Для выполнения этой за. дачи мы обязаны преодолеть наше отставание от запросов народа и требований большевистской партии, оправдать оказанное народом и партией доверие. Выполнение этих задач требует не только художников нового типа, но и критиков ленинско-сталинского скла. ла. : ский метод — социалистический реа-.. Более высокому развитию советско4 го изобразительного искусства мешает отставание нашей критики и искусствознания. Но было бы далеко не верным говорить, что советская кпитика и искусствознание ничего не создали. Наоборот, если взять нашу критическую мысль, наш научный анализ искусства и взять буржуазную критику и науку, то ни о каком сравнении говорить не приходится. Наши критики, за некоторыми исключениями, твердо встали на партийные позиции и уверенно выступают за линию партии в искусстве. Проблемы социалистического peas лизма, русского и. мирового классического наследства, а таже проблемы формы и профессионального mactepства все чаше и чаще ставятся нашей критикой. Труды наших искусствоведов начинают избавляться от схоластики, неверных буржуазных полржений, в них все больше и больше подлинных научных обобщений. На Академию художеств С@6Р возложены большие задачи. Они за ключаются в том, чтобы утвердить превосходство социалистического ис кусства и социалистической эстетики над современным буржуазным искусз ством. Мы обязаны это сделать и еде: лаем, потому что мы, советские хуз дожники, критики и искусствоведы; владеем такой сокровишницей творческо-теоретической мысли, какой до нас не мог иметь ня один из худож: ников пропилого. Эта сокровищняца— великая марксистско-ленинская ваука о партийности искусства, чиняют симфоническую программную неполноценных, скучных и безэмоцимузыку, а в том, что формализм еще ональных образов. _ довлеет над многими из них, в том, зи что композиторы еше не освободились М. Ашрафи в своем выступленит окончательно от абстрактного предсетовал на то, что в программах ков: ставления о музыкальном искусстве. пертов пленума отсутствовали произ М. Чулаки отметил далее ряд недостатков в организации пленума. Программа концертов пленума была слишком обширной, поэтому разобраться по-настоящему в произведениях было очень затруднительно. В заключение тов. Чулаки 00- ратил внимание пленума на опасность захваливания отдельных произ“ ведений композиторов. В частности произведение Арутюняна произвело на участников пленума, справедливо увидевших в нем черты нового реалистического искусства, отрадное впечатление. Но можно ли говорить, что это произведение — образец социалистического реализма? Не вскружим ли мы этим голову молодому автору? Мы не должны считать это произведение «потолком» для нашего музыкального искусства, Советские композиторы должны стремиться к высотам русской музыкальной классики с точки зрения ее демократизма, ширины идейного охвата, мелодической красоты и совершенства фофм. сетовал на то, что в программах кочцертов пленума отсутетвовали произведения композиторов феспублик Средней Азии. Однако он не назвал ни одного произведения, заслуживающего, по его мнению, быть показанным на пленуме, ограничивитись липть перечислением того, что написано композиторами за последнее время. О работе композиторов, о развитии музыкального искусства в нациовальных республиках рассказал пленуму В. Фере. Он положительно оценил итоги творчества композиторов Прибалтики и республик Закавказья. Прошедшие недавно <’езды и пленумы союзов советских композиторов в республиках Средней Азии в своих решениях констатировали серьезное, неблагополучие в музыкальном творчестве композиторов. К такому же выводу пришло и недавнее трехдневное совещание в Союзе композиторов СССР, посвященное проблемам музыкального творчества в Средней Азии. Кроме ряда песен и пьес для оркестров народных инструментов, здесь за 10 месяцев не появилось ни одного хорошего произведения, заслуживаюшего быть показаным Ha нынешвем пленуме. В. Фере говорил также о низком профессиональном уровне творчества ряда национальных композиторов Средней Азии, ‚ — В высшей степени огорчителен тот факт, — указывает он, — что 4 М. Ашрафи в-своем творчестве идет не вперед, а назад. После первой симфонии, удостоенной Сталинской премии, после второй симфонии, стоящей уже намного ниже по своему художественному уровню, он написал кантату, которая свидетельствует о полной потере композитором музыкальнопрофессионального мастерства. Повы‘шение профессиональнюго мастерства и высокая требовательность к своему творчеству — вот главная задача, стоящая перед большинством композиторов Средней Азии. 8 Композитор тов. Караев в своем выступлении отметил, что в центре внимания пленума стоят принципиальные творческие вопросы, живо волнующие = композиторскую 00- щественность. — Мы ясно ощутили свежую струю в творчестве композиторов, — говорит К. Караев. — Это обещает нам в будущем дать могучий поток реалистической музыки, достойной нашей великой эпохи. Одним из основных недостатков в развитии. музыкального искусства К. Караев считает заметное отставание В области оперы и балета, В создании новых советских опер большую помощь должны оказать писатели, которые сейчас считают работу над оперным и балетным либретто второстепенным делом. 3) Разбору исполнявшихся на пленуме произведений посвятил значительную часть своего выступления А. Шавердян. «Кантата о Родине» А. Арутюняна, — говорит он, — произведение очень радующее. Оно воплотило в себе лучшие черты современного этапа развития советской музыки. Резко критикует т. Шавердян симфонию Левитина «Юность» и ораторию О. Чишко «Флаг над сельсоветом». «Юность» Левитина — произведение безликое и идейно пустое. Имеющийся в нем арсенал средств и образов — идейный, эмоциональный и Стилистический —^отнюдь недостаточен для большого плавания. Неудачна и оратория О. Чишко, созданная по поэме Недогонова. В оратории образы позмы, по существу, оказались утерянными, и все свелось к сватовству, к какому-то лубку, психологически и идейно примитивному, к жанровобытовым деталям. , В своем выступлении т. Шавердян признал’ справедливой критику его плохой работы, как руководителя музыковедческой комиссии Союза советских композиторов и члена редколлегии газеты «Советское искусство», но в то же время всячески пытался оправдать свою’ бездеятельность ссыдками на «чрезмерную загруженность», на свой уже «немолодой» возраст и на другие «об’ективные» причины, которые, разумеется, не могли быть приняты всерьез пленумом. Судя по всему, т. Шавердян не понял всей важности тех участков идеологической работы, которые он долгое время возглавляет и которыми он должен дорожить, стремясь оправдать доверие советской музыкальной общественности, выдвинувшей его на эти ответственные посты. ‘ i ; Об огромном интересе, который проявляет наш народ к советскому ‘музыкальному творчеству, говорил В. Виноградов. — Если бы наша музыковедческая комиссия поставила перед собой задачу собрать и обобщить громадный материал отзывов печати на. постановление ЦК ВКП(б) об опере «Великая дружба», то мы могли бы в результате этой работы создать труд «Эстетические взгляды советского народа на музыкальное искусство». Мы на эту тему могли и обязаны были написать специальную диссертацию, и она сыграла бы большую практическую роль в нашей творческой и организационной деятельности. ’ Оценивая положительно произведе‚ ние Ф. Амирова (азербайджанские мугамы для симфонического оркестра), т. Виноградов указывает, TO этот творческий опыт является лишь одним из каналов популяризации формы симфонической музыки. Аналогичные опыты с творчеством ашугов, крестьянской песней будут иметь не меньшее значение. Недостаток про изведения Амирова, по мнению т. Виноградова, состоит в том, что композитор не извлек урока из аналогичных, имевших место в прошлом обработок мугамов У. Гаджибековым и армянским композитором Н. Тиграняном. ом Как и в некоторых своих прежних выступлениях на творческих совещаниях, М, Гнесин утверждал, что «нужно различать формалистическую направленность, как таковую, и художественно ценный эксперимент». К сожалению, подчеркивая важность художественно-ценного экспеВ выступлении Т. Ливановой центральное место занимали вопросы оперного ‘творчества. — Если в симфонии, в непрограммной музыке — говорит сна, — композитор может говорить в болышой степени от своего лица и несколько зашифрованно, если в программной ‘музыке содержание произведения становится более понятным и ясным для слушателя в смысле его конкретного раскрытия, то в опере необходимо совершенно четко и вместе с тем доступным языком говорить за многих, говорить “непосредственно и прямо от лица народа. И это, повидимому, дается композиторам особенно трудно. Сложность создания оперы, по мнению т. Ливановой, заключается не в организационных трудностях, хотя и они еще сильно мешают композиторам, и не только в том, что нет еще доброкачественных оперных либретто. Главная причина отставания оперного творчества в том, что творческое сознание композиторов еще не созрело настолько, чтобы во весь голос говорить не только за себя, а за многих героев, за советский народ.® Именно в опере наиболее сильно проявляется индивидуализм композиторов. Неблагополучно положение и в ряде других жанров русской советской музыки. У нас есть азербайджанские, грузинские симфонии, симфонии на еврейские темы, но нет еще русской симфонии, которая отвечала бы всем требованиям. Кризис переживает сейчас и такой великолепный музыкальный жанр, как романс. Соглашаясь с докладчиком в оценке состояния музыкальной критики, т. Ливанова считает, что многие критики не пишут сейчас из боязни ошибиться, из желания ° «переждать», ссылаясь на трудности перестройки. , Резкой критике подвергла т. Ливанова руководителя музыковедческой секции союза А. авердяна, не справляющегося со своими обязанностями. Сейчас” композиторы и музыковеды разобщены. Они не проявляют дружных совместных усилий к достижению единой цели. ° . . A Речь В. Захарова была посвящена преодолению формалистических ошибок в творчестве композиторов и устранению причин возникновения этих ошибок. , — Дело в том, — сказал т. Захаров, — что недостаточно композитору освободиться в своем творчестве от старых взглядов, осудить старый метод своего музыкального мышления. Все это надо заменить новым, потому что без нового метода музыкального мышления, без нового процесса формирования музыкальной мысли творить нельзя. Прежде считалось, что чем сложней язык—тем лучше, чем сложней прием — тем лучше. Прием был целью. Это отрывало композитора от жизни. И не елучайны были разговоры о том, что композитору, собственно, не нужно спу-. экаться «на грешную: землю», что композитор — это такое «возвьипенное» существо, которое витает в мире зву-. ков, что ему незачем разбираться в тонкостях политики страны. Многие композиторы, сидя в кабинетах, оторвались от жизни, от своего народа, от интересов, которыми живет народ. В. Захаров призвал композиторов быть ближе к народу. Это поможет им поднять свой идеологический уровень ‘и успешно справиться с теми задачами, которые перед ними поставила ‘партия, ` ei Основной темой выступления В. Кухарского была проблема быстрейшего создания полноценных советских опер. В противоположность И.. Дзержинскому, Л. Ошанину и. другим участникам прений, либо сводившим этот важнейший и сложный вопрос к недостатку хороших либретто, либо пытавшимся создать видимость благополучия в области оперного творчества, т. Кухарский обратил внимание пленума на главную причину оперного кризиса — недостаточное знание композиторами жизни современного советского человека. — Если бы мы заявили сейчас, — говорит он, — что писатели Симонов или Бубеннов должны за три-четыре ‚месяца написать роман © людях какого-либо уральского завода или украинского колхоза, не выезжая 93 Москвы, нас, очевидно, подняли бы насмех. Но почему-то сиитается совершенно ‘нормальным, если композитор пишет оперу о советских людях, не выходя из свбего кабинета. Эту евою мысль т. Кухарский про: иллюстрировал на примере оперы. Мрокофьева «Повесть ‘о настоящем человеке», кантатно-ораториального произведения Чишко «Флаг над сельсоветом» и оперы Дзержинского «Князь-Озеро». Анализ этих произведений позволяет сделать вывод, что поверхностное копирование сюжетных ходов литературного произведения (что опять-таки является следствием слабого знания действительности) при полном игнорировании жизненной правды приводит к схеме, к выхолашиванию содержания и появлению В Ом т = ставляют их прибегать к интонациям кам. Рыло бы непростительным для a ay городской мешанской музыки прошлого, интонациям «жестокого» романса, заставляют их вытаскивать из запыленных вундуков пропахиие нафталином пыганско-салонные перепевы и нас, если бы после постановления ЦК партии о музыке мы занимались бы тем, что дополняли список безжизненных, посредственных опер и балетов: созданных в недавнем прошлом, новылавать их за свежий товар. Поэтовыми неполноценными произведенияму нельзя согласиться с т. Соловьевым-Седым, который пытался специами. Т. Хренников выразил свое. несоглализировать ‘ песенное творчество, видимо, приравнивая профессию’ компюзитора ‘к профессии портных, среди которых имеются различные специалисты: брючники, пиджачники, жилетники. К песне это неприменимо. ловьеву-Седому, как одному из талантливейших мастеров советской песни, нельзя забывать © Гражданском долге советского художника. За проповедью узкой специализации, в сущности говоря, кроется идейная и творческая пустота, которая приводит к тому, что композитор перестает видеть огромный мир с его ярчайшими, интереснейшими НЫЕ = С большой речью выступил на пленуме начальник Главного управления музыкальных театров Комитета по делам искубств при Совете Министров СССР т. Горяинов. — Многие композиторы реалистического направления,—отметил он,—до сих пор не приступили к работе над советской ‘оперой. В большинстве своем они работают над завершением сие с т. Горяиновым, положительно оценившим балет Спадавеккиа «Берег счастья». Он считает, что примитивное,. драматургически. беспомощное либретто не дало возможности композитофу создать HH выпуклых образов и характеристик действующих лиц, ни сколько-нибудь ярко развивающегося действия. У Спадавеккиа есть достаточно данных для того, чтобы создать полноценное балетное произведение на советскую тему, во он должен требовательнее относиться к выбору драматургического материала и не пренебрегать помошью и советами своей творческой организации. Мы, — говорит тов. Хренников, — заканчиваем наш пленум, обогащенные опытом, с сознанием OTBeTственной, большой работы, которую нам предстоит выполнить. Мы должны сохранить то единство и ощущение дружбы в разрешении общих для всех нас задач, которые проявились в работе нашего пленума. Мы должны развивать во всей нашей деятельвости дух самокритики, который является мощным двигателем прогресса в любой области нашей жизни. Нужно, чтобы атмосфера товарищеской, принципиальной, непримиримой давно уже начатых произведений, которые по своей теме не отвечают задачам, поставленным перед композиторами партией. Они далеки от современности. Т. Хренников работает над оперой «Фрол Скобеев»; М. Коваль перерабатывает оперу «Волк и семеро козлят» и продолжает работу над «Графом Нулиным»; Ю. Шапорин до сих пор не может завершить свою оперу «Декабристы». — Правильней было бы, — продолжает т. Горяинов, — если бы эта. группа композиторов ° вместо того, Т. Хренников работает И нелицеприятнон критики стала заAUHOM во всех композиторских организациях. Мы должны совершенствовать на ходу организационные формы нашей работы, неразрывно связывая их с общими задачами нашего исKYCCTBA. чтобы тратить время на завершение онным вопросам. Пленум принял развернутую резо-. люцию по творческим и организаци-